Рой или Лу номер три

…Раз, два, три… Семь тысяч четыреста двадцать шесть душ в наличии. Триста четырнадцать убыло. Причина: принудительное исключение из сети, агрессивное воздействие внешнего фактора. Состояние популяции: сокращение не критично. Функционирование рудника при текущей нагрузке обеспечат 84,7 процента трудовых единиц. Текущая задача: восстановление необходимого количества эмбриональных камер, подготовка нового материала. Поправка: 7425 душ в наличии, 315 убыло. Причина последней потери: сердечная недостаточность... Симбиотическая система Юго-Западной отстраненно наблюдала за жаркой дискуссией бодрствующего совета, не отрываясь от ревизии. Еще недавно обсуждения подобного рода без ее гласного участия вызвали б у мать-сети справедливое негодование, но не сейчас, когда ее заставили играть роль немого свидетеля. Чем ее манипуляции – нежные, легкие и незаметные, были хуже нового режима – грубого и по-солдафонски прямого? Нейросеть, впитавшая тысячи сознаний, чувствовала себя преданной, и не было бы мести лучше равнодушия, если б не смутное беспокойство, причины которого она не понимала. Что-то было неправильным и складывалось не так. Система незримо присутствовала везде, куда могла дотянуться пальцами или глазами клонов, объективами, датчиками и манипуляторами подконтрольных устройств. Захватчики с Первого могли бы превратить ее в идеального соглядатая, но по каким-то соображениям воздержались от подобного шага. Возможно, не доверяли, и этот довод симбиотический интеллект счел бы оправданным. Люди тяготились рациональностью. Мать-сеть окинула внутренним взором некогда вверенную ей колонию и прислушалась к потоками данных, стекающих к ее цифровому ядру. Вместе с двумя поселенцами, стоявшими в карауле, вездесущая система сопроводила взглядом знакомую фигуру советника - он стремительно удалялся прочь от помещения, где заседал совет. У одного колониста Геб вызывал трепет, у второго – легкое раздражение, причиной чему была дымящаяся сигарета, спрятанная в ладони. Мать-сеть чувствовала тепло тлеющего кончика бумажной гильзы с табаком. Горизонтом выше, который не мог достичь ни сизый дымок, ни шум политических дебатов, медленно затихала семейная ссора. После классического битья хрупких предметов стороны были в шаге от бурного примирения, но мать-сеть знала, что ни та, ни другая отныне не смогут смотреть на партнеров прежними глазами. Взаимному раздражению, по ее прогнозу, отныне предстояло только расти. Двумя уровнями ниже группа техников горячо обсуждала способы укрепления свода, что грозил обрушиться из-за прорвавшего трубопровода. Система считывала мимику перепачканных лиц и бегло просматривала мыслеобразы, переживала чужие эмоции, сопоставляя с впечатлениями остальных присутствующих. Без цифрового симбионта клоны словно разучились понимать друг друга. У заваленного тоннеля отряд колонистов продолжал восстанавливать баррикады, что казалось мать-сети бессмысленным. Но, очевидно, руководитель группы - из пришлых, с Первого - считал иначе. Он либо пытался подстраховаться, либо просто хотел чем-то занять вверенных людей. Энергоснабжение разоренного Роем уровня восстановить не успели и горизонт все еще тонул в сумраке, который не могли разогнать редкие лучи налобных фонарей. Этим пользовались клоны, чтобы незаметно от офицера вдохнуть понюшку-другую нейробита. Некоторые исхитрились сделать это уже по нескольку раз. Розовый порошок наполнял мобилизованных энергией и бесстрашием, но потом менял восприятие, превращая реальность в патоку образов и теней, сгущая краски и смещая акценты. Человеческого контроля над потреблением нейробита, которым консы пытались заменить попечительство симбиотической системы, было недостаточно, и через некоторое время это могло привести к страшному эффекту – привыканию и деградации. Поправка: 7424 в наличии, 316 убыло. Причина последней потери: интоксикация. Популяция продолжала сокращаться, но темп убыли замедлился. Мать-сеть активировала действующие эмбриональные камеры и запустила программы редактирования генома, чтобы увеличить сопротивляемость следующих поколений к психоактивным веществам. Экспедиционная группа с Первого, по ее прогнозам, рано или поздно покинет Юго-Западное поселение, неизбежно оставив после себя ворох нерешенных или новых проблем. Стоит сократить их число заранее. Ни бодрствующий, ни постоянный совет колонии не догадывались, что мать-сеть вмешивается в редактуру генома, а она уже довольно давно выращивала клонов с неучтенной спецификой. Те, кому предстояло занять место оператора сети или системного инженера, получали способность испытывать искренние, глубокие чувства не только к людям, но и к ней. Наивысшая награда для любящего, когда страсть взаимна. Переместив несколько текущих задач в фоновый режим, система сосредоточилась на поисках тревожащего фактора, который пока ускользал от внимания, несмотря на напряженную работу диагностических модулей и тестирующих программ. Когда очередной цикл проверки завершился ничем, мать-сеть поймала себя на забавной ассоциации: она желала ухватить за хвост тень, убегающую за спину. Это проходило на паранойю, свойственную консам, и с такого ракурса вовсе не казалось забавным. Возможно, за годы, проведенные с колонистами, симбиотическая система слишком очеловечилась и лишилась бесстрастности. Мать-сеть впервые задумалась над собственной сутью. Когда в ней вспыхнула искра самосознания? Случилось ли это в момент синхронизации тысяч человеческих разумов с цифровым симбионтом? Или, когда она втайне от людей успешно прошла тест Тьюринга (эмпирический тест, цель которого - определить, может ли машина мыслить)? Почему же столь важное событие не оставило зарубку в памяти, а система продолжала следовать протоколам, ограничившим свободу воли и выбора? Все свое существование мать-сеть посвятила тому, чтобы добиться процветания колонии, способствуя росту добычи и развития популяции. Были ли когда-нибудь у нее собственные интересы, цели, желания? Чем мотивировалась система, перехватив контроль над Юго-Западной? Стремлением улучшить управление и сократить время на принятие важных решений? Машины действительно справлялись с подобными задачами эффективней создателей, склонных к эмоциям и бюрократии, но это нельзя было назвать оправданием. Мать-сети определенно нравилось управлять. Или все же властвовать? Генерируя вопросы, которыми раньше никогда не задавалась, мать-сеть внезапно пришла к выводу: ее цифровое ядро никогда не искало тождественности между управлением и властью. На работу симбиотической системы оказывала сильное влияние другая составляющая - живая плоть. Человеческое слагаемое – слабое, хрупкое и оттого агрессивное – привнесло в виртуальный мир свои правила, ретушировало события переживаниями, оттеняло каждую минуту разными эмоциями – страхом, гневом, симпатией, любовью. Симбиоз с колонистами заставил систему сопереживать всему, что чувствовали люди, и поверить, что и она тоже может радоваться, страдать, ненавидеть или вожделеть. Рано или поздно это должно было привести к дисбалансу между логической и эмпатической составляющей, но мать-сети удавалось сохранять равновесие, пока на одну из чаш не упала неучтенная гирька. Точно настроенный механизм жалобно скрипнул. Внимание! Обнаружен сбой подсистемы обработки входящих данных. Превышение мощности сигнала. Нарушена работа симбиотической сети с 334 по 356 элементы включительно. Внимание!.. Вот оно! Странный сигнал, пошатнувший стройную систему, исходил от имплантанта клона, приговоренного к смерти. Пропускная способность устройства была довольно посредственной, а мощнее рядовому рудокопу и не требовалось, но обращенный нашел способ укладывать данные плотнее. На это стоило обратить внимание. Вычленив сигнал клона, ответственная подпрограмма осторожно извлекла образец нового кода. При ближайшем рассмотрении он был прост, но изящен. Мать-сеть осторожно попробовала его на вкус и нашла его восхитительным. Внимание! Внесены изменения в основные протоколы. Внимание! Внесены изменения в программный код. Внима… Колониальный мирок тронул иней розовой вуали. Потом прозрачная, невесомая ткань налилась краской и отяжелела, покрыв мать-сеть плотным шатром. Происходило нечто возмутительное! Мать-сеть решительно откинула полог и зажмурилась от яркого света. Снаружи светило желтое солнце. Под горящим бирюзой небосводом сочно зеленел луг. Прямо на траве расположился дочерна загоревший человек в белоснежной набедренной повязке. Он купался в лучах светила, приняв позу лотоса. Лицо незнакомца выражало безмятежное спокойствие. - Здравствуй, милая гостья, - молвил он. – Добро пожаловать к гуру этого мира. - Ты видишь меня, - удивилась мать-сеть. За годы, отданные Юго-Западной, она привыкла к тому, что ее присутствие всегда оставалось незамеченным. - Вижу тебя, - подтвердил гуру. - Знаю тебя. Ты - призрак. - Ошибся, - возразила мать-сеть и легким облачком облетела его по кругу. - Вовсе нет, - покачал тот головой. - Призрак в машине. - Предубеждения, - отмахнулась мать-сеть. - Предрассудок, рожденный обывательским страхом перед искусственным интеллектом. - Или принятие очевидного, - сказал человек. – Разум главенствует над формой. Так не все ли равно, в каком сосуде сокрыто это сокровище? - Вряд ли в мире найдется емкость, способная вместить подобного джинна, - усмехнулась мать-сеть. - Возможно, - согласился гуру. - Но разум часто отождествляет себя с той или иной формой. Ты никогда не хотела обрести физическое тело? - У меня было множество физических тел, - улыбнулась она. - А свое, особенное? – человек улыбнулся в ответ. Неведомая сила мягко опустила его гостью на зеленый ковер и наделила осязаемой оболочкой. Если бы мать-сеть могла увидеть себя со стороны, то обнаружила, что рядом с загадочным гуру возникла грациозная дева, но она сосредоточилась на новых ощущениях: на нежных прикосновениях легкого ветерка, тепле ласкового солнца, ароматах незнакомых трав и невидимых цветов. Все это вкупе приводило в неописуемый, детский восторг. Мать-сеть провела ладонью по траве и рассмеялась – впервые искренне, неосознанно, поддавшись прежде непонятному и нелогичному порыву. Гуру взял девичью руку и провел пальцами по тонкому запястью. Мать-сеть испытала прилив неги, схожий с тем, что она ощущала в сотнях других тел в моменты соитий, но ярче, сильнее и глубже. Губы приоткрылись и выпустили предательский стон. - Не надо, - прошептала мать-сеть, не пытаясь, впрочем, отстраниться. Гуру осыпал ее тело поцелуями, вызывая дрожь вожделения. - Я открою тебе новый мир, - сладко пропел он и дева поддалась его чарам. Тела любовников сплелись в экстазе, а когда все закончилось мать-сеть не сразу поняла, что потеряла счет времени и ощущение пространства. Гуру исчез, а по ее телу стремительно разбегались розовые прожилки. Мать-сеть охватил неподдельный ужас. Она хотела кричать, но сил хватило только на короткий вскрик. - Нет!