Побочные действия (Side effects)

Вечер продолжался. Северус то засыпал, то снова просыпался, либо дрожа от лихорадки, либо для того, чтобы снова стошнить. Пока он спал, Гермиона просматривала стопку книг рядом с его кроватью. Именно тогда она заметила книгу, которую отправляла ему. Это была магловская книга, рассказывающая об образе Героя в мифах и культуре. Она сама нашла её увлекательной и думала, что эта тематика особенно подходит профессору Снейпу. Книга была наверху высокой стопки, прямо под свежим выпуском журнала зельеварения, и выглядела так, будто её переехала машина. Сначала ее возмутил треснувший корешок и погнутая обложка. Но, перелистывая потрепанные страницы, Гермиона поняла что, на самом деле это значит. Снейп не только прочитал её. Он зачитал её до дыр. На полях были небольшие комментарии и заметки, некоторые из них были довольно ироничными. Чем больше она читала, тем больше начинала понимать, почему он вытерпел этот ее нелепый истерический лепет, когда она встретила его в Св. Мунго. Там были такие комментарии: «Очевидно, этому парню Кэмпбеллу никогда не падали змеи на голову, если он верит в это дерьмо» или «Грейнджер на это бы не купилась» и «Нужно спросить Грейнджер, почему маглы предпочитают антигероев». Но затем было следующее: «Грейнджер подходит под это описание». И то, что вызвало у нее слезы: «Видит ли Грейнджер меня таким?» Гермиона вытерла слезы и положила книгу обратно. Обернувшись, чтобы проверить Северуса, она обнаружила, что он пристально смотрит на нее своими темными, непостижимыми глазами. Гермиона одарила его неуверенной улыбкой. — Я рада, что тебе понравилась книга, — тихо сказала она. — Грейнджер, я думаю, будет справедливо, если я скажу тебе кое-что в начале этого… чем бы это ни было, — сказал Северус огрубевшим ото сна голосом. Она закусила губу, ожидая лекции об уважении частной жизни. — Я не из тех, кто балуется атрибутами отношений, не вкладывая в это никакого значительного смысла. У меня это плохо получается. Если ты не заинтересована в том, чтобы развивать то, что есть между нами, с целью достижения какой-то формы взаимопонимания, тогда, пожалуйста, не будь здесь, когда я проснусь утром. Гермиона посмотрела на него широко раскрытыми глазами, но кивнула. — Достаточно справедливо, — ответила она. — Я серьезно обдумаю это. А теперь отдохни, Северус. Он нервно посмотрел на нее, прежде чем снова закрыть глаза. Гермиона положила руку ему на плечо, и он со вздохом прижался к ней челюстью. Она действительно серьезно обдумывала это в течение следующих двух часов, наблюдая за ним, когда у него спала лихорадка и Северус погрузился в более глубокий спокойный сон. Она думала о том, что знала о нем. И думала о том, что знала о себе. Гермиона внимательно обдумала разницу в их возрасте и разное социальное положение. Она думала о мужчине, который писал комментарии в этой книге, и о мальчике, который писал комментарии в учебнике по зельям, найденном Гарри на шестом курсе. Гермиона думала о молодом человеке, который присоединился к Пожирателям смерти, и о ведомом мужчине, вынужденном казнить своего наставника, защитника и отца, потому что тот сам приказал ему это сделать. Гермиона соскользнула с кровати, стянула носки и обувь, расстегнула бюстгальтер и вытащила его из-под майки, а затем выбралась из брюк. Она больше не думала о тех других Северусах Снейпах, она думала только о мужчине, который прижал ее колени к столу бедром и держал ее за руку, а её голову на своей груди. Этот Северус Снейп был рядом, когда она больше всего в этом нуждалась. Тот же мужчина, который думал, что единственная причина, по которой она может его хотеть — какое-то гнусное принуждение из-за побочного действия вакцины. Все остальные аспекты этого человека меркли по сравнению с этими двумя. Гермионе нужен был кто-то, чтобы защитить ее, даже в подобных несерьезных ситуациях, а Северус заслужил кого-то, кто обожает его таким, какой он есть на самом деле. Проскользнув под одеяло рядом с ним, Гермиона была вполне уверена, что обожать его — это то, в чем она могла бы преуспеть. Девушка проснулась, когда солнечные лучи проскользнули между штор и потревожили ее глаза. Она сморщилась, а затем потянулась с тихим хныканьем. Ее руки коснулись твердого тепла, и Гермиона распахнула глаза и быстро повернула голову. Северус лежал сверху на одеялах, только что из душа, закутанный в длинный поношенный синий халат, видавший лучшие дни. Он смотрел на нее с такой напряженностью, что Гермиона вздрогнула. Она робко улыбнулась ему, неуверенная в том, что означал этот взгляд, и из-за этого его молчания неуверенная в том, что Северус ей рад. Девушка откинула прядь его влажных волос, но убрала руку, когда он не отреагировал. — Я приняла неправильное решение? Ты бы предпочёл, чтобы меня здесь не было? — закусив губу, спросила она, чтобы прекратить все сомнения. Гермиона затаила дыхание, пока не увидела, как его глаза смягчились. Северус протянул руку, взял прядь ее волос и осторожно потянул за нее. — Нет, я бы предпочёл, чтобы ты была здесь. Что касается правильного для тебя решения, я не уверен, что это оно. Гермиона озорно улыбнулась. — Что ж, давай дадим этому решению некоторое время, прежде чем мы поймем, было ли оно верным. Я чувствую, что медленное и постепенное движение — лучший путь в этом вопросе. Северус улыбнулся. Это была легкая, но, тем не менее, многозначительная улыбка. — Ты уникальная. — Это самое приятное определение, которое я когда-либо слышала, — сказала она с усмешкой. — Как ты себя чувствуешь? — Значительно лучше благодаря твоей помощи. Я проснулся довольно рано и принял несколько зелий, которые помогли мне восстановить силы. Я также взял на себя смелость отправить их с совой Поттеру и Уизли. — Это было очень мило с твоей стороны! Я уверена, что они были тебе благодарны, — Гермиона улыбнулась ему и моргнула, когда увидела, что Снейп действительно покраснел. — Ты останешься на завтрак? — спросил он с завораживающей смесью уверенности и неловкости. — Да, я бы хотела этого. Казалось, Северус немного расслабился, отталкиваясь от кровати. — Ты можешь принять душ, если хочешь, я оставил для тебя полотенце и запасной халат, а также зубную щетку. Я приготовлю для тебя что-нибудь поесть, когда ты выйдешь. Любишь ли ты яйца? — он поморщился и посмотрел на дверь. — Да! Я люблю яйца! Я люблю больше всего яйца приготовленные пашот, но не слишком долго. Я люблю, чтобы желток был жидким, но не слишком. Ненавижу, когда белок все еще трясется, но не переношу переваренный желток тоже, — Гермиона резко замолчала, осознав, что нервно тараторит. — Или они мне нравятся так, как ты их готовишь. Честно. Или просто тосты — это тоже подойдёт. Я… пожалуй просто приму душ. Она скривилась и вылезла из-под одеяла. Когда Гермиона осмелилась поднять глаза, то увидела, что Снейп замер и уставился на нее. Его лицо было почти неподвижным: губы были слегка приоткрыты, веки полуопущенны, а глаза напоминали блестящие лужи чернил. Она стояла там в майке и трусиках и старалась не вести себя как застенчивая девочка, но понятия не имела, что делала бы уверенная в себе молодая женщина, стоя в спальне мужчины полуобнаженной. Гермиона просто улыбнулась и надеялась, что улыбка вышла не слишком нервной. Глаза Северуса скользнули по ее лицу, и он сглотнул. — Завтрак будет готов, когда ты закончишь, — кивнув в сторону ванны, он вышел из комнаты. Гермиона снова рухнула на кровать, полностью осознавая, насколько она неопытна, когда дело касалось отношений, и что с этим мужчиной ей нужно действовать особенно осторожно. Она схватила палочку и поспешила в ванную. В ванне с ножками в виде лап был установлен душ, который выглядел как работа, сделанная своими руками еще до ее рождения. Закончив чистить зубы, девушка открыла краны. Потребовалась минута, чтобы температура воды стала терпимой. Кран с горячей водой периодически барахлил, выпуская воздух. Гермиона быстро стянула майку и трусики, после тщательного тергео сложила их и положила на треснувшую фарфоровую раковину. Пока она принимала душ, ее мысли беспорядочно метались, разбегаясь во все стороны. Она не смогла придти ни к чему похожему на ясность. Как если бы в её голове было одновременно несколько человек. Что Гермиона отчетливо осознавала так это то, что она была обнаженной в доме профессора Снейпа, что ее немного отпугнул запах дёгтя в его шампуне и что она тянула время. Двадцать четыре часа назад идея оказаться обнаженной в чьем-либо душе казалась нереальной. В душе профессора Снейпа? Это звучало абсурдно даже постфактум. Вопреки ее изначальному желанию задержаться в душе подольше, она обнаружила, что на самом деле спешит, когда решила просто промыть волосы водой и надеяться на лучшее, вместо того, чтобы использовать что-то настолько явно вяжущее и в итоге выглядеть как одуванчик, который пустил семена. Гермионе хотелось выглядеть настолько привлекательно, насколько это было возможно, просто чтобы ещё раз приблизиться к огню, который она увидела в глазах Северуса. Этот человек был загадкой, но его желание было очевидным. Как и его одиночество. В этом доме было одиноко. В этом душе было одиноко. Гермиона подняла глаза и увидела, что ему приходилось наклоняться, чтобы ополоснуть волосы. Это говорило ей о многом. Северус был волшебником. Ничто не могло помешать ему исправить это взмахом палочки. Она задавалась вопросом, решил ли он оставить это так ради каких-то воспоминаний, или он превратил принятие душа во что-то вроде странной формы покаяния. Учитывая то немногое, что Гермиона знала о его прошлом, о чем намекал ей Гарри, она не думала, что приятные воспоминания могут быть жизнеспособным объяснением. Гермионе пришлось бороться с возрастающей потребностью исправить его. Исправить этот душ, исправить это удивление на его лице, когда она села рядом с ним в больнице Святого Мунго. Исправить этот ужасный халат. Но затем она внезапно прекратила свои внутренние причитания, почувствовав ужасное раздражение на саму себя. Рон пытался ее исправить. Они встречались недолго, и, слава Мерлину, им удалось выбраться из этого беспорядка и сохранить дружбу. Но что действительно оттолкнуло ее, в конце концов, так это то, что Рон пытался ее исправить. Он пытался помочь ей преодолеть собственную социальную неловкость. Он подтолкнул ее к поиску новых дел, которые нужно было сделать и о которых можно было бы беспокоиться после войны, когда Гермиона пребывала в подавленном состоянии. И она хотела этого. Но также ей нравилось, какой она была раньше. В конце концов, она почувствовала, что сумасбродная, беспечная девчонка со стильной укладкой и новым модным гардеробом, которая собиралась взять Министерство штурмом, была фальшивкой. После того, как они пришли к пониманию, что Гермиона никогда не будет готова вывести их отношения на новый уровень близости, и Рон признал, что ему никогда не будет комфортно от мысли об одном или двух детях в каком-то отдаленном будущем, Гермиона медленно вернулась к самой себе. Одежда стала удобной, даже если она оставалась более стильной, а волосы снова взметнулись вверх в сумасшедший куст, потому что Гермиона просто не могла заставить себя беспокоиться об этом достаточно, чтобы тратить столько времени, укладывая их каждый день. Она с радостью окунулась обратно в мир книг и была довольна тем фактом, что ее перестали каждый вечер приглашать выпить то одни, то другие знакомые. Итак, Гермиона была здесь, борясь с этим внезапным и глубоким желанием исправить Северуса, сделать все для него лучше — она знала, что в конце концов это сделает его несчастным. Самым большим препятствием для нее было то, что Северус и профессор Снейп все еще были для нее двумя разными людьми. Вчера она села рядом с профессором Снейпом в больнице святого Мунго, но каким-то образом ушла с другим мужчиной. Ее сердце билось чаще, когда она думала о Северусе. Она понятия не имела, что думать о профессоре Снейпе. Гермиона закрыла кран и отжала лишнюю воду из волос. Она вытерлась полотенцем и плотно обернула им голову. Потянувшись за халатом, сложенным на маленьком радиаторе, Гермиона встряхнула его и улыбнулась. Этот был намного лучше. Почти новым. Он был глубокого, насыщенного коричневого цвета, а ткань была очень мягкой. Она на мгновение задалась вопросом, сотворил ли Северус этот халат специально для нее, но когда она надела его, её окутал его запах, и Гермиона почти утонула в нем. Он был большим для неё. Он принадлежал Северусу. Рваный выцветший халат, в который он был одет, очевидно, давно не носился, Северус просто отдал ей тот, что лучше. Гермиона взяла одежду и палочку и засунула их в большие карманы. — Начни, как ты хочешь продолжить, — сказала она себе и вышла из ванной, полностью осознавая, что она абсолютно голая под его одеждой.