Дух бамбуковой рощи

Речь за ужином вернулась в прежнее русло и текла лениво. Жители обсуждали дальнейшие планы, кто-то предлагал купить в ближайшем большом городе семена лотоса и попробовать вырастить эти прекрасные цветы в местном пруду, или посадить в саду пару новых слив и яблонь, так как старые стали меньше плодоносить. Сун Лань не отводил взгляда от бабули Сяо. Даже в самых смелых мечтах ему не могло представиться, что он вновь услышит имя Сяо Синчэня на чьих-то устах. Он решил во что бы то ни стало побеседовать с бабулей Сяо, как только выдастся шанс. После перепалки с Лу Шэнем старушка сердито постукивала палочками по чаше с недоеденным рисом. Еда не лезла ей в горло. Казалось, женщина просто ждёт, когда ужин закончится и можно будет наконец вернуться к себе домой. — Господин Сун, какие новости в миру? — спросил староста Лин. — «Знамёна Ланьлин Цзинь сияют ярче золота», — вывел Сун Лань, — «орден Цинхэ Не снизошёл до шёпота, Гусу Лань хранит молчание, Юньмэн Цзян подобен молодому побегу бамбука». — И о чём же шепчут в Цинхэ? — поинтересовался староста. — «Мы живём в мирные дни. У главы Цинхэ Не, Не Хуайсана, родился первенец. Дитя назвали Минцзюэ в честь почившего главы», — поведал Сун Лань, — «этот ребёнок пришёл в мир в один год с сыном главы Ланьлин Цзинь, Цзинь Лина. Люди боятся, что спокойствие в мире заклинателей не продлится долго, и вскоре может начаться борьба за место будущего Верховного Заклинателя». — Хорошо жить в глуши, нам неведомы все эти политические склоки, — хохотнул староста Лин. Жители согласно закивали, поддерживая своего главу. — Жаль только прежнего главу, Цзинь Гуанъяо. Это сейчас Цзиням нет ни малейшего дела до Шаньци. А при Цзинь Гуанъяо мы все были словно птенцы под крылом. — Да-да, — кивнул один из крестьян, — Цзинь Гуанъяо никогда не забывал даже о таких маленьких поселениях, как наше. Помню, как он пришёл на свой пост. И вскоре нам прислали гонца с письмом. При Цзинь Гуанъяо мы часто получали новости, не то, что сейчас. — В дни его правления каждые два месяца к нам приезжал гонец из Ланьлин Цзинь и привозил свиток с известиями, указами и новыми законами. От нас до ближайшего города трое суток пути, — рассказывал староста Лин, — согласитесь, господин Сун, просто так, ради пары-тройки новостей и слухов в такой далёкий путь не отправишься. Сун Лань согласно кивнул. Староста продолжил: — Мы ведь так и узнали о том, что на место Цзинь Гунъяо пришёл новый глава. Гонец просто перестал появляться. И только сильно позже, когда Лу Шэнь поехал в город продавать бамбук и масло, до нас дошли печальные вести о гибели почтенного господина Цзиня. Лу Шэнь высоко над головой поднял чарку, полную фруктового вина, и произнёс: — Храните Небеса душу почтенного господина Цзинь Гуанъяо! Мужчина выпил чашу до дна. Прочие крестьяне повторили за Лу Шэнем слова поминального тоста и осушили свои чарки. Сун Лань спокойным взглядом провожал действия собравшихся, ожидая продолжения застольной беседы. — «Отчего в Шаньци так почитают прежнего господина Цзиня?» — спросил заклинатель. — Только при нём был порядок. Только при Цзинь Гуанъяо мы не чувствовали себя забытыми и были хоть и маленькой, но всё же частичкой великого ордена. От смотровой башни до Шаньци было немногим ближе, чем до города, — вещал староста Лин. — А однажды, — проскрипела седая старушка, — почтенный господин Цзинь Гуанъяо спас Шаньци от голода. В тот год у нас случился неурожай риса, и староста передал через гонца весточку в столицу Ланьлина с просьбой о помощи. Нечем было засевать поля по весне, мы просили в долг хотя бы один мешок риса на посев. Спустя месяц из столицы нам прислали целых десять мешков риса с распорядительным письмом от самого господина Цзиня, что он оказывает помощь не в долг, и рис по осени возвращать не нужно. Представьте себе, господин Сун, какое великое сердце было у господина Цзиня! Какая же огромная потеря пришла в мир с его гибелью… на моей старой памяти не было более мудрого правителя, чем Цзинь Гуанъяо. Всхлипнув, старушка утёрла краешком рукава увлажнившиеся глаза. Сун Лань учтиво молчал, не находя в себе силы поддержать беседу о прежнем хозяине Башни Золотого Карпа. Сун Лань смог оставить прошлое в прошлом и не носить с собой тяжёлый груз гнева за несправедливость. Чтобы сменить тему разговора, заклинатель задал новый вопрос. — «Есть ли в Шаньци храм?» — Узнав, что в Юньпине возводят крупный храмовый комплекс, — ответил один из крестьян, — мы тоже решили построить свой небольшой храм в честь богини Гуаньинь. Если вы пожелаете, господин Сун, я провожу вас к нему, он располагается в пещере. Если же вы в одиночестве пожелаете возжечь благовония, дойти не составит труда. От дома старосты дорожка проложена через перелесок прямо ко входу в храм. — «Благодарю», — склонился Сун Лань. Малыш А-Цао, пробравшись под столом, совершенно бесцеремонно взгромоздился Сун Ланю на колени и уже без всякого стеснения стал доедать поставленное перед заклинателем угощение. — А-Цао, хулиган! Что это за непочтительное поведение? — возмутился старейшина Лин. Но Сун Лань спокойно повёл кистью, показывая, что всё в порядке и ребёнок ему вовсе не мешает. Чтоб малыш не соскользнул с колен, Сун Лань подхватил его рукой за пояс поперёк живота. А-Цао улыбался от уха до уха, и липкий фруктовый сок стекал по его подбородку. — Гостям всегда предлагают самые вкусные кусочки! — пискнул малыш. Сун Лань дёрнул уголком губ в полуулыбке. Довольный А-Цао затянул песенку: — В нашей роще светлячок, маленькое солнышко, Ты в ночи сияешь, ярко точно звёздочка, Светлячок, светлячок, крошечные глазки, Светлячок, светлячок, расскажи мне сказки! — Да, в нашем бамбуковом лесу много светлячков, — сказал староста Лин, — А-Цао их очень любит. — Светлячки рассказывают сказки! Хотите послушать? — обернувшись к Сун Ланю, спросил малыш. — Наш А-Цао — большой фантазёр, ха-ха! — рассмеялся дедушка. — А вот и нет! И вовсе я не придумываю, дедуля! — возмутился ребёнок, елозя на коленях Сун Ланя, — не придумываю! Не придумываю! Сун Лань погладил А-Цао по голове и кивнул, молча говоря, что верит его словам. — «Я бы с удовольствием послушал сказку», — вывел заклинатель. Староста Лин прочитал для малыша слова Сун Ланя. — А я могу рассказать! Дедуля, можно? Ну пожалуйста! — нетерпеливо спросил А-Цао. — Ха-ха! Ну расскажи, — рассмеялся староста Лин, возвращаясь к своему до сих пор недоеденному ужину. За столом сделалось тихо. А-Цао набрал полные лёгкие воздуха и с важным видом начитанного сказителя начал свой рассказ: — Давным-давно жил один император, и была у него единственная дочка. У девочки было всё-всё-всё на свете, чего бы она не пожелала! Самые красивые золотые украшения, платья из шёлка и самоцветы, но всем она была недовольна. Девочка была красивой и умной, но тщеславной и гордой. Всё ей было не так и не то. Она хотела иметь то, чего не нашлось бы ни у кого другого во всём мире! Сюжет сказки А-Цао показался Сун Ланю призрачно знакомым. Заклинатель не мог отбросить навязчивое чувство, что определённо эту историю уже слышал. Только вот где? В своих странствиях он побывал в сотнях городов и деревень, в десятках провинций. В каждой местности были популярны свои уникальные сказания. Например, легенда об императоре и мыши была широко известна в Ганьсу, а в трёх сотнях ли южнее никто о ней и слыхом не слыхивал. Сун Лань часто любил послушать, как вещает сказитель для гостей в чайной. Мудрость народа всегда хранилась в его сказках. А-Цао тем временем продолжал: — Однажды утром проснулась принцесса очень рано и вышла в сад. Взглянув на розы, она не поверила своим глазам! Все бутоны оказались усыпаны сверкающей росой, словно бриллиантами! Нет, это было даже лучше, чем бриллианты! «Какие-то цветы носят украшения лучше, чем единственная дочь императора!» — страшно разгневалась принцесса, заплакала и убежала в свои покои. Позже она позвала отца и сказала: «Отец я хочу корону из росы! И если мне её не сделают, я умру от горя!» Император не смог отказать любимой дочке и тотчас же созвал всех ювелиров. Он приказал им во что бы то ни стало изготовить такую корону. Мастера ювелиры вернулись по домам, ломая головы над тем, что же им теперь делать и как спастись от гнева императора, ведь изготовить такую корону было никак нельзя. — Можно было бы заменить росу на стекло, ха-ха! — рассмеялся один из жителей. — То-то потеха была бы, гордая принцесса вышагивает в короне из обычного стекла! А-Цао смутился и, казалось, забыл, что было дальше в сказке. Сун Лань приложил палец к губам, призывая собравшихся дослушать историю, но заметил, что малыш-сказитель совершенно растерян и вертит носиком по сторонам в поисках того, кто подсказал бы ему продолжение. Сун Лань видел по глазам присутствующих: в Шаньци никто прежде эту сказку не слышал. Но Сун Ланя вдруг осенило… ему эта сказка была знакома. И не просто знакома! Странствуя вместе с Сяо Синчэнем, ему случилось однажды бывать в провинции Цзяннань, что немногим южнее реки Цзян. Эта провинция располагалась в равнинной местности на другом краю Поднебесной и подчинялась ордену Цинь. В те годы, несмотря на то, что орден Цинь растерял своё былое влияние, Цзяннань оставалась целостной и процветала благодаря ставленнику от Циней, что управлял провинцией с умом и справедливостью. Уж чего-чего, а управляющих Цин Цанъе всегда выбирал мудро. Сказка о принцессе, пожелавшей корону из росы, была тем самым сказанием, что любили рассказывать в цзяннаньских чайных. А вот откуда мальчик из Шаньци знал эту сказку, оставалось большой загадкой. Вспомнив продолжение, Сун Лань пришёл на помощь мальчику. Он снова стал чертить в воздухе изящные линии иероглифов. Староста Лин тут же их зачитывал: — «Однажды рано-рано утром в двери императорского дворца постучал один старый мастер-ювелир и попросил о встрече с правителем и его дочерью. Глубоко склонившись перед императором, старик сказал, что смастерит для принцессы корону из росы, но попросил об одной маленькой просьбе. Вдохновлённая и обрадованная принцесса захлопала в ладони и пообещала исполнить всё, что бы старик ни попросил». А-Цао огромными глазами глядел на Сун Ланя. — Господин, вы знаете эту сказку?! — воскликнул мальчик. Сун Лань кивнул в ответ и махнул кистью, приглашая малыша закончить повествование. — Спасибо, господин, я вспомнил! — разулыбался А-Цао, — мастер попросил, чтобы принцесса собственноручно собрала в саду росу для своей короны и выбрала самые красивые капельки, а потом принесла их мастеру. Принцесса тут же побежала в сад и стала собирать росу. Как только она прикасалась к листьям и бутонам, капельки исчезали, но принцесса была очень упрямой и не сдавалась. Она бегала по саду и собирала самые крупные капли. Наконец она вернулась к мастеру и протянула ему зажатый кулачок. Раскрыв ладонь, она увидела только немного воды. Мудрый мастер посмотрел на принцессу и улыбнулся, а она смутилась, приказала щедро одарить мастера золотом и убежала в свои покои. Этот урок она запомнила навсегда и никогда больше не была такой грубой и капризной! Гордо подняв голову, малыш А-Цао завершил свою сказку. Жители стали дружно хлопать в ладони, хвалить и благодарить малыша за такую интересную историю. А староста Лин с удивлением спросил: — А-Цао, откуда же ты знаешь такую мудрую сказку? Не помню, чтобы читал тебе хоть что-то подобное. — Светлячки рассказали! — прозвенел голосок малыша. — «Юный господин Лин, ты покажешь мне этих светлячков?» — спросил Сун Лань. От столь уважительного обращения у малыша заалели щёки. — С радостью! — закивал А-Цао. Он стал ёрзать на коленях Сун Ланя, пытаясь покинуть застолье. — Всё завтра, — пробасил дедушка Лин, — А-Цао, тебе уже пора спать. А утром — пожалуйста, можешь погулять вместе с господином Суном после завтрака. — Хорошо, дедуля, — погрустнел А-Цао. Вечер медленно поворачивался к ночи, сгущавшуюся темноту уже едва разгоняли горящие фонари. В горах всегда темнело быстро. После ужина жители Шаньци стали разбредаться по домам. Сун Лань же вызвался проводить бабулю Сяо до хижины. Старушка не хотела оскорбить заклинателя отказом и согласилась пойти домой в его компании.