Самое тёмное время – перед рассветом.

На темном небе отображаются миллионы звезд, которые отражаются в зрачке, почти полностью заполонивший глаз. Сынмин опять под дозой. Кто-то рядом издает нечленораздельный звук и Ким на него оборачивается, почти сразу же захватывая жертву в смертельный захват.       — А ты живучий, — коротко усмехается Пантера.       — А ты теряешь хватку, — парень, что пытается высвободиться, вбирает побольше воздуха в легкие и продолжает, — или ты стал слабым, выйдя из-за широкой спины Дракона? Запретная тема. Нельзя было её поднимать. Тело валится на пол с глухим звуком. Из дыры, что сделал Сынмин в черепе жертвы, вытекает кровь, окрашивая и без этого окрашенный кровью пол. Сегодня всего десять тел, что явно не расстраивает ухмыльнувшегося Сынмина, что втягивает этот запах крови и пороха с особенным блаженством, словно умалишённый садист. Он сбился со счета, сколько вот так дней убивает всех, кто встанет у него на пути. На пути к нему. Он поднимает катану с пола и выходит из развалин, некогда бывших красивым особняком. Ким пощады не знает, её больше нет в этом затянутом дымке разуме. Он молча закуривает, садясь на капот своей новой машины. Иномарка ярко-красного цвета так же отражает звезды с неба на своем кузове.       — Я могу смело сказать, что тебя почти невозможно найти и узнать что-то о тебе. Сынмин даже не оборачивается. Знает кто. Знает зачем.       — Зачем ты так рвешься туда? Потому что ему нужен он.       — Он тебя больше не ждет. Пять лет прошло. Пять лет. Вот сколько существует Сынмин. Не живет, существует без Хенджина.       — Если хочешь жить, убирайся, у меня нет на тебя времени. Сынмин выбрасывает окурок и коротко взглянув на парня перед собой, открывает дверь машины, собираясь уехать куда-нибудь подальше, чтобы опять не искали.       — Феликс в городе. Думаю, ты бы хотел это видеть.       — Хенджин, если узнает, что ты водишься со мной, тебя казнит, Чанбин. А он узнает, и ты сам знаешь. Сынмин шумно дышит, впуская свежий воздух в салон автомобиля через открытое настежь окно. На пассажирском сидении лежит пистолет. 7 лет назад. — Я хочу, чтобы он был у тебя, — шепчет Хван, вкладывая в тёплую ладонь своё любимое оружие. — Если наступят такие времена, где я не буду рядом с тобой, ты всегда сможешь защитить себя. Сейчас. Сынмин чувствует, как влага начинает скатываться по щекам. Он не помнит, когда в последний раз плакал. Он забыл, что может это делать. Машина, летящая к выезду из города, резко тормозит, стирая совсем новые покрышки об асфальт. Перед ним выстраивается кортеж из чёрных джипов. Его не видят, машина наглухо тонирована. Сынмин отпускает руль и расслабляется на сидении, доставая из кожанки пачку сигарет. Он знает, кто перед ним, поэтому лёгкая, почти удовлетворенная улыбка украшает уставшее лицо. Долго же он его искал. Дверь джипа открывается и оттуда выходит Дракон, держа в руке совсем другое оружие, что явно удивляет Кима. Из бмв неспеша выходят, лишь дым сигарет вьётся наверх — к звёздам. А когда дверь через долгие две минуты открывается, Хенджин задерживает дыхание. Сынмин неизменно выходит с холодящим ладонь оружием и встаёт рядом с открытой дверью, скользя по всем равнодушным взглядом. Сердце щемит от знакомых черт лица, что таились и не смели выветриваться из сознания.       — Я нашёл тебя, — тихо шепчет Хван. А когда их взгляды сталкиваются, Сынмин жалеет, что принял дозу минутой ранее. Его кружит, мутит, а сердце продолжает замедляться, будто бы вот-вот навсегда остановиться. Хенджин делает шаг вперёд, но резко останавливается, когда видит поднятую на него руку с оружием. Руки у Сынмина непривычно дрожат.       — Ты не станешь стрелять, — говорит чуть громче Хенджин. Уверен в нем, чертов сукин сын.       — Я сказал, что сам вернусь. У Хенджина все тело покрывается мурашками, когда спустя чуть больше пяти лет он вновь слышит любимый голос. Он стал грубее, но не потерял своей изюминки.       — Я устал ждать.       — Ты знаешь, мне не составит труда вас всех уничтожить сейчас, —говорит Ким, не сводя взгляда с Дракона.       — Я наслышан о твоих похождениях на Китов. Удивительно, что я был там, видел все своими глазами и так гордился тобой. Ты стал таким кровожадным и безжалостным. Сынмин сжимает губы в тонкую полоску и чувствует, что сдаётся. Сердце, что было заточено в клетку долгие пять лет, рвется наружу и сбивает все дыхание к чертям. Руки начинают усиленно дрожать, а пистолет сжимают все крепче.       — Я смотрю, ты сохранил мой подарок. Я очень скучал по нему, я очень рад видеть его у тебя, — Хенджин тяжело вздыхает и делает шаг вперед. Воздух противится, не поступает в лёгкие. Сынмин не дышал все эти пять лет без Хенджина. Сейчас же сам противится, не ступает к своему спасению, лишь спускает курок. Пуля врезается в асфальт рядом с ногой Дракона. Хван поднимает взгляд на любимого и сжимает губы в тонкую линию, и не боясь за свою жизнь, делает еще один шаг.       — Не подходи, — совсем тихо шепчет Сынмин, силы его покидают, хочется сдаться, но он противно стоит на месте, держит пистолет и целится в самого ценного человека во всем мире. — Пожалуйста, я еще не все закончил. Не подходи! — кричит Ким, когда видит еще один шаг ближе к себе.       — Я тебя больше никуда не отпущу, котёнок. Иди ко мне, ну, скорее, — до Сынмина рукой дотянуться, но он как ошпаренный отшатывается от протянутой руки. Он успевает сорваться и сесть в машину, заблокировав все двери, прежде чем Хван его дотронется. Он еще не всё закончил. Он сам вернется, когда силы совсем покинут его. Сынмин заводит машину и включает заднюю передачу, смотря в глаза Хенджину, в миллионный раз отвергая протянутую руку. Он быстро набирает скорость, дергая ручник, теряя в ночи темные глаза. Пантера не смотрит в зеркало, едет обратно в город, чтобы прийти к тому, кто подавит эти чувства, поставит вновь на ноги, заставит держать голову высоко. 4:15 утра, Пусан, Южная Корея. Когда глаза откроются после недолго сна, в них сразу же бросается драконы на стене. Нет, нет, нет, нет, нет, нет… Он не мог так с ним поступить, не мог вновь забрать в свой пентхаус, не мог не спросить его об этом. Сынмин отлично помнит каждую деталь в этой комнате, знает, что на этих простынях его любили целыми сутками. Он аккуратно выпутывается из одеяла и ставит ноги на мягкий светлый пушистый ковер, что никак не сочетается с интерьером спальни. Когда комнату освещает входящее солнце, на глаза вновь бросается белая бумага на тумбочке. Руки вновь дрожат, когда Ким берет её. «Надеюсь, ты простишь меня за это. Я не мог позволить тебе вновь сбежать. Ты можешь так же заниматься своими делами, просто живи тут. Мне будет так спокойнее. Прости, моя любовь. Твой Дракон». Когда записка комкается и летит на пол, Сынмин падает коленями на этот чертов ковер, хватаясь за сердце. Грудь сдавливает невидимыми цепями. Ким задыхается, сжимая маленькие ворсинки ковра второй рукой. Ему срочно нужна доза. На тумбочке лежит коробочка, небольшая, но с ощутимым весом. Сынмин дышит через раз, когда открывает её. «Наверное, тебе это будет очень нужно». И укол со спасительной дозой.

«Если ты чувствуешь, что сдаешься, вспомни, ради чего ты держался до этого»

Джаред Лето