Самое тёмное время – перед рассветом.

Сынмина крупно трясет, пока тот зажмуривает глаза, ворочаясь во сне. На лбу выступила испарина, а руки то и дело цепляются за простыни. Он резко распахивает глаза и очень резко принимает сидячее положение. Взгляд плывет, но тот замечает силуэт тянущуюся руку к нему. Все случается достаточно быстро, для заторможённого сознания Пантеры. — Сынмин, успокойся, это я! — громко кричит Джисон, с ужасом смотря на лезвие, что приставлено к его горлу. С Кима мгновенно слетает заторможенность, и тот со вселенским страхом в глазах отшагивает от Хана, и роняет на пол любимый нож. Руки начинают дрожать достаточно заметно, пока Сынмин поднимает их к волосам вцепляясь в те мертвой хваткой. — Вы все ненастоящие, — шепчет совсем еле слышно Пантера, — вы все ненастоящие, это мое подсознание. Его накрывает паника, все лицо искажается в гримасе страха и боли. Боль протекает по всему телу, двигаясь к сердцу, что давно уже не стучит ровно. Сынмин падает на колени и хватается за грудную клетку, не имея возможности сделать и маленького вдоха. Все тело сковывает страх. Его отпускает через бесконечное количество минут, он не считал, даже не пытался, только глотая соленые капли, что стекали из его глаз. Он маленькими шажками двигается к тумбочкам и выдвигает ящик из нее, пригвождая взгляд к небольшим шприцам. — Мне нельзя… — тихо шепчет Сынмин, — я не зря два месяца рвал кожу на себе, чтобы сейчас взять вновь за них. Ким со злостью закрывает ящик в тумбочке и двигается вновь к центру его спальни. Нож он поднимает даже как-то рефлекторно, ему спокойнее, когда он чувствует рукоять в руке. Пантера поднимает руку с ножом и очень точно, не задевая никакие важные артерии и вены проводит разрез на запястье, нанося вновь новый шрам. Он выдержит. Он заставит Хенджина глотать свою кровь, пока будет медленно умирать, медленно и очень болезненно. *** Сынмин словно змея движется к главному зданию Драконов, на лице ноль эмоций. Его встречают с удивленными лицами, кто-то даже сразу хватается за оружие. Он заходит в здание и по памяти движется к кабинету Джисона, надеясь, что здесь мало, что поменяли. Пантеру тормозит один из парней, сильно стискивая плечо в хватке. Сынмин очень медленно поднимает взгляд с руки на лицо, эта ухмылка, что боится половина Африки, сейчас не предвещает ничего хорошего. — Не уберешь руку сейчас же, я тебе её отгрызу, — слишком мило проговаривает Ким. Парень тут же тушуется и отходит на пару шагов назад. Он опускает взгляд на пол и исчезает из поля зрения Пантеры. — Какие все покорные стали, — хмыкает тот и продолжает идти к кабинету. Когда знакомая дверь оказывается перед взором, Сынмин совсем немного поднимает уголки губ и дергает за ручку, резко врываясь в комнату. Его оглушают ударом позади, и он немного пошатывается, оборачиваясь на нападающего. Иголку в шее он тоже чувствует моментально. Сынмин начинает оглушающе громко смеяться и опускается на колени, сжимая кулаки. — Вы такие смешные, — хмыкает Сынмин, почти моментально переставая смеяться. Он достает из кармана джинсов другой шприц и без церемоний вводит его себе в бедро. Он немного плавится от разных концентраций препаратов. — Вы думали я настолько тупой, чтобы попасться на такую уловку? — Пантера обводит взглядом присутствующих людей и хмыкает. — Нет, мы так не думали, поэтому ввели тебе вместо миорелаксантов — метадон. Эмоции на лице Сынмина быстро исчезли. Вместо них появилась полная пустота. Он полностью опустился на колени и опустил голову, чувствуя, как тело парализовано легкой эйфорией. Сердце начало замедляться, а мысли, которые крутились в голове, резко исчезли. На его лице промелькнула легкая улыбка, когда он услышал, как открылась дверь. — Вот ты и попался, котёнок, — шепчет Хенджин, присаживаясь на корточки, пытаясь поймать взгляд Пантеры. Тело Сынмина расслабляется настолько, что он уже не может держать его самостоятельно. Поэтому ему приходится облокотиться о стол позади себя. — Я… — в горле резко наступает пустыня Сахара, но он хрипит и продолжает, — тебя… — Сынмин резко замолкает и прикрывает глаза, — te haré tragar tu propia sangre mientras te Mato lentamente, dragón. (я заставлю тебя глотать твою собственную кровь, пока буду медленно убивать тебя, Дракон.) — Сынмин проговаривает это настолько медленно, насколько это возможно, потому что язык больше не подлежит влиянию Сынмина. Когда он открывает глаза, он натыкается на ухмылку и равнодушие. — Ну, попробуй, — шепчет Дракон и приближается к лицу бывшего мужа. В руку Сынмина вкладывают небольшой нож и заставляют его заторможенное сознание перевести взгляд на свою руку. Ким не может не только сжать нож, но даже пошевелить пальцами. Дракон смотрит на эту картину слишком довольно. — Что же ты не пытаешься меня убить? Я вложил оружие в твою руку, давай, убей меня, — теперь Дракон начинает смеяться и встает, взъерошивая свои волосы. Сынмину кажется, что проходит долгие часы прежде, чем он наконец чувствует холодную сталь в своей ладони. — Я заставлю тебя пожалеть, что ты когда-то встретил меня, Хван Хенджин, — выплевывает Сынмин и крепко стискивая оружие поднимает руку. Хенджин сначала не верит своим глазам, но когда рука Кима с оружием поднимается, он усмехается. Однако эмоции резко сменяются с равнодушия на шок. Сынмин поднимает один уголок губ и втыкает нож себе в бедро, затем резко вытаскивает и заново всаживает лезвие в мышцу. Он не издает ни звука, пока повторяет действие еще несколько раз, пока у него не забирают нож. Края раны неровные, и, возможно, останется шрам. В худшем случае он больше не сможет нормально ходить на эту ногу, но боль лучше, чем чувство эйфории. Хотя боль была значительно снижена из-за опиума, Сынмин расплывается в улыбке, чувствуя, как возвращается его сознание, и закрывает глаза. — La destrucción es el camino a la salvación, — почти неслышно проговаривает слова Сынмин.

Разрушение – это путь к спасению.

Можешь попытаться победить меня Ты не знаешь, что именно боль будет подпитывать меня