You Make Me Feel

      Ви не знал точно, когда это началось. Просто однажды поймал себя на том, что старается запомнить, сохранить в памяти особые моменты, которые потом, словно маяки, будут сиять из прошлого, давая возможность бросить якорь из настоящего, и хотя бы на несколько мгновений вновь оказаться в том месте и времени, где когда-то ему было хорошо.       Никогда прежде Ви не страдал ничем подобным. Но и ситуаций, подобных этой, с ним тоже раньше не происходило. А началось всё с момента, как они с Джонни окончательно приняли решение с помощью Альт уничтожить "Микоши". Ви словно окатило ледяной водой, когда до него наконец дошло: даже при самом лучшем раскладе оттуда он вернётся один. Что случится с энграммой Джонни, будет ли она уничтожена или превратится в искин, подобный Альт, Ви не знал и знать, честно говоря, не хотел. Он хотел лишь найти вариант, чтобы выжить двоим, но когда Сильверхенд однажды поймал его отсутствующий взгляд, прервав нестройный поток мыслей наёмника, и самым серьезным тоном заявил:       — Прекрати морочить себе голову. Здесь нет другого выхода. Просто забудь.       Ви почти перестал об этом думать. Вместо этого он начал собирать свою коллекцию "маячков".       Той ночью на город внезапно обрушился ливень. Не то чтобы синоптики не предсказывали такой возможности ближе к ночи, но вряд ли Ви хоть когда-нибудь интересовался прогнозами погоды. А потому был почти застигнут врасплох внезапно хлынувшими потоками дождя где-то в районе Пасифики на берегу океана. Благо, что успел разобраться с терроризировавшей набережную киберпсихопаткой. Пригнанные порывами резкого ветра откуда-то с восточной стороны тёмные тяжелые тучи не предвещали ничего хорошо.       В Найт-Сити больше не бывает кислотных дождей, — наперебой кричали СМИ. Ви не верил ни единому подобному сообщению; слишком часто он становился свидетелем последствий прогулок под таким природным душем. Как минимум, остаться без волос, или залечивать химические ожоги, с которыми не справлялось ни одно известное медицине средство, совсем не хотелось. Кроме того, наёмник слишком дорожил своей и без того с трудом отращенной шевелюрой, берёг её, возможно, даже больше, чем другие, куда более значимые части тела.       Джонни часто подкалывал Ви, наблюдая, как после очередной заварушки тот мог на протяжении часа стоять перед зеркалом, придирчиво осматривая светлые волосы на предмет опалённых шальным выстрелом прядей.       — Серьёзно, Ви? Ты хуже девки, — неприкрыто ржал Сильверхенд.       Ви только бросал на него косой взгляд и молчал, не позволяя себе отвлечься на подколки со стороны рокера. Тем неожиданнее были для него моменты, когда Джонни вдруг активно включался в процесс. Подходил ближе, зарывался всей ладонью ему в волосы, гладил кожу головы, приятно оттягивая пряди, а после говорил:       — Вот тут подстриги, — и указывал Ви, где именно тот пропустил подпаленные кончики.       — Признайся уже наконец, что сам кайфуешь от моих волос, — усмехался наёмник.       Джонни в ответ лишь выдавал немного кривоватую усмешку и стандартное "Не пошёл бы ты нахер?", а после исчезал. Ви привычно качал головой: он давно перестал воспринимать посылы рокера всерьёз.       Ви сам не заметил, как погряз в воспоминаниях. Наверное, шум дождя благоприятно действовал на уставший за долгий день мозг, а потому наёмник позволил себе ненадолго забыться. Стоял, облокотившись на опору моста, под которым пережидал дождь, смотрел вдаль на океан, гладь которого разрезали крупные капли не прекращавшегося ливня, а чуть правее вдоль берега виднелись городские огни, а на их фоне — словно яркий отпечаток, заброшенный парк аттракционов.       Как-то пару недель назад, заканчивая разбираться с очередным заказом здесь, в Пасифике, Ви вдруг подумал, что никогда не катался на скоростных горках. Высокая конструкция, хоть и заброшенная несколько лет назад, ужасно манила, и не найдя причин отказывать себе в удовольствии, он отправился прямо туда. Поковырялся в электронике на пульте управления и, выслушав полные сомнения комментарии Джонни, уселся в кабинку поезда. Энграмма не заставила себя ждать: Джонни появился в соседнем кресле, наградил Ви презрительным взглядом и парой язвительных реплик в своём неповторимом стиле, а после всё вдруг резко закрутилось, завертелось и понеслось.       Ви орал во всю глотку, совершенно не стесняясь присутствия рядом Джонни, ржал до колик и не успевал вытирать льющиеся из глаз слёзы, вызванные то ли резкими порывами ветра, то ли слишком сильным потоком эмоций. Джонни продолжал язвить, но уже совсем беззлобно, смотрел во все глаза по сторонам на открывшийся вид на побережье, а потом они летели вместе с высоты пары десятков метров, орали уже в два голоса, сцеплялись лежащими на соседних подлокотниках руками и позволяли волнам неприкрытого счастья уносить их двоих как можно дальше.       Ви точно знал, что больше никогда и ни с кем не сможет ощутить подобного тем моментам. Слишком живыми были тогда они оба, слишком открытыми друг другу в своих эмоциях и чувствах. Смог ли наёмник кому-то показать хотя бы часть своего внутреннего мира при других обстоятельствах? Смог ли впустить кого-то так глубоко в свою душу? Он не знал ответов ни на один вопрос. Знал только, что однажды захочет вернуться на тот же самый аттракцион, чтобы еще раз позволить ветру нести его на волнах памяти в тот редкий, полный счастья, солнечный день.       — Эй, Ви... Ты в норме?       Он появился, как всегда, бесшумно. Ви открыл глаза, возвращаясь из воспоминаний. Джонни стоял перед ним под самым краем моста. Капли летели сквозь него, и в неверном зеленоватом отсвете фонарей энграмма казалась ещё более нереальной. Ви просто смотрел, как Джонни привычно затягивается несуществующей сигаретой, которую даже дождь затушить был не в силах. Он впитывал в себя и этот момент тоже: слишком красивый до невозможности, словно отрезанный от реальности Сильверхенд, и Ви — по другую сторону моста.       Что-то отдалось в сердце тягостным предчувствием.       Ви неосознанно протянул руку, желая защитить Джонни от ядовитых капель воды, но вовремя одернул себя, вспомнив, что энграмме этого не нужно. Но Сильверхенд сам сделал шаг ближе. А потом ещё один и ещё, пока не оказался практически прижат к телу наёмника.       — Твои мысли... — выдохнул он едкий дым и отбросил сигарету. — Ты как будто бы меня уже похоронил.       Джонни хмыкнул как-то странно, но больше ничего не сказал. Лишь смотрел внимательно в светлые глаза напротив, словно хотел в них прочитать ответ. Ви не отводил взгляд, не прятался за мнимыми барьерами из мыслей, не пытался закрыться. Наоборот, он будто бы хотел, чтобы Джонни тоже увидел в памяти те самые моменты, о которых думал Ви, уцепился за "маячки", чтобы тоже не позабыл в случае, если…       — Нет, Ви. Даже не думай, — Джонни прервал его мысли, ткнув пальцем живой руки ему в грудь. — Я не останусь один в этом теле. Оно принадлежит тебе, и так будет всегда.       Ви ничего не ответил, только наклонил голову, утыкаясь лбом в плечо энграммы. Джонни не возражал. Обнял его двумя руками, притянул ближе и тихо, почти на грани слышимости с шумом дождя произнёс:       — Представь, что мы на войне, сражаемся плечом к плечу. Наступит день, и я отдам за тебя жизнь, а сам исчезну.       Ви вздрогнул, и Джонни сжал руки сильнее.       — Я не хочу, чтобы ты исчезал, — чуть приподняв голову, стараясь поймать взгляд Джонни, ответил Ви.       Тот отодвинулся немного, только чтобы иметь возможность смотреть Ви в глаза, и улыбнулся одной из своих самых редких, самых мягких улыбок.       — Тогда я не исчезну. Я буду жить. Вот здесь, — он коснулся пальцами лба Ви, убирая упавшую на глаза прядь волос, провел рукой тому по голове, зачёсывая волосы. — В твоей голове. Пока живы твои воспоминания, я тоже буду жить.       Ви прикрыл глаза, сдаваясь под напором чувств и ощущений, хмыкнул как-то надтреснуто, не в силах найти ответ, а потом просто подался вперёд, привычно касаясь губ Джонни, целуя, словно в последний раз, и отмечая еще один "маячок" на карте своих воспоминаний.