Я не галлюцинация

      Нил сбежал.       Эти три слова гулко отдавались в пустой комнате, как последние удары похоронного колокола. Его сторона кровати уже остыла, не хранила ни крупицы его тепла – лишь подушка слабо отдавала едва уловимым ароматом их общего дешевого шампуня из супермаркета. Но даже этот знакомый запах стремительно улетучивался, растворялся в утреннем воздухе, будто сама реальность стирала все следы его присутствия. Как он ненавидел эту пустоту.       Она заползала во все щели, просачивалась под кожу, застревала в горле комом. Скоро не останется ничего – ни в этом доме, ни в сердце, ни в голове. Все мысли превратятся в белый шум, все чувства – в ледяную пустыню. Стены начнут давить удушающим холодом, а ворсинки ковра – резать босые ступни, как тысячи крошечных лезвий. Он знал этот сценарий наизусть.       Пустота будет пробираться внутрь, клетка за клеткой, пока не заполнит собой все существо. Разбухнет, как злокачественная опухоль, пока не станет невозможно дышать – пока легкие не лопнут от напряжения, а сознание не капитулирует перед всепоглощающим ничто.       Тьма.       Черная пелена перед глазами, которая превратит даже яркое полуденное солнце в тусклое пятно, а ночную темноту – в плотную, тревожную массу, что вползает в уши, забивает нос, запечатывает рот. Кончики пальцев онемеют от холода, хотя на улице лето... Нет.       Эндрю резко встряхнул головой, сжимая край подушки до хруста пальцев. Нельзя допустить этого. Не может быть поздно. Нужно найти Нила.       Схватить его за тонкие запястья, вдохнуть этот дурацкий яблочный аромат шампуня с его рыжей макушки – дешевый, приторный, но его. Закурить две сигареты одновременно, как они делали в колледже, передавая огонь губами. Прижать к стене и целовать, пока не закончится кислород, пока не станет одним целым, пока не сможет снова чувствовать. Чтобы снова иметь право ненавидеть его за все эти побеги. Чтобы снова держать его огрубевшие ладони – шершавые от клюшки, но такие теплые – и не отпускать. Никогда.       Эндрю уже схватил телефон, пальцы дрожали так, что он трижды промахивался мимо кнопок. Где искать?       В доме его не было – это очевидно. Распахнутое окно, занавески, трепещущие на ветру, как насмешка. Он выскользнул, как призрак – нет, как пепел, подхваченный внезапным порывом.       Обгоревший. Опаленный. Но все еще теплый. Эндрю готов был обжечь руки до мяса, лишь бы поймать эти последние тлеющие угольки. Зажать в ладонях, не обращая внимания на боль. Ребята.       Мысль ударила, как ток. Лисы. Они помогут – никогда не бросали, даже когда он сам пытался оттолкнуть. Семья.       Грубое, неудобное слово, которое все еще царапало горло. Но Нил – его семья. Лисы – его семья. И семью не бросают в пасти этой пустоты.       Он спустился на первый этаж, где царила обычная утренняя суета. Кто-то увлеченно рассказывал о вчерашнем глупом телешоу, размахивая руками и рассыпая крошки тоста. Кто-то весело хохотал над не самой смешной шуткой Ники — тот корчил рожицы, пытаясь скрыть собственное беспокойство. А кто-то, как Кевин, предпочел провести завтрак в молчаливом спокойствии, уткнувшись в газету, но так и не перевернув ни одной страницы за последние полчаса.       Но как только на лестнице раздались быстрые, нервные шаги, все головы повернулись синхронно, будто их дернули за невидимые ниточки. На ступенях стоял Эндрю — тот самый Эндрю, который за все годы совместной жизни ни разу не позволил себе показать ни капли слабости. А сейчас перед ними был человек с дрожащей губой, бледный, с расширенными зрачками, в котором едва угадывался всегда собранный капитан команды. "С Нилом что-то случилось" — эта мысль молнией пронзила всех одновременно. В воздухе повисло предчувствие беды, густое, как сироп.       Первым вышел из ступора Мэтт. Всю ночь он ворочался, не в силах выкинуть из головы свежий образ растерянного Нила. Перед глазами все еще стоял тот самый Нил из их студенческих лет — испуганный зверек, готовый в любой момент сорваться с места. Только теперь тени на его лице были глубже, складки у рта — резче, а взгляд... Боже, этот пустой взгляд, в котором не отражалось ни единой мысли, будто кто-то выключил свет внутри.       — Что произошло с Нилом? — вырвалось у Мэтта прежде, чем он успел подумать. Вопрос, который мучил его с самого утра, теперь вырвался наружу, подергивая лицевые мышцы. Эндрю сделал резкий вдох, будто пытаясь протолкнуть в легкие воздух, который вдруг превратился в вязкую, колючую массу. Каждая молекула кислорода царапала изнутри, усиливая адреналиновый прилив вместо того, чтобы успокоить.       — Ты проницателен, Бойд, — голос Эндрю звучал хрипло, как после многочасового крика. — Он сбежал. Через окно.       Последние слова повисли в воздухе тяжелым грузом. "Сбежал". Не ушел, не отправился на прогулку — именно сбежал, как заключенный, воспользовавшийся минутной невнимательностью охранников.       — Но куда? Может, это опять связано с Мориямой? — Дэн выступила вперед, сжимая в руках кружку до побеления костяшек. Внутри нее бушевало то же беспокойство, что и у остальных, только приправленное острой горечью вины. Не заметила. Не помогла. Проморгала момент.       Она видела, что сейчас творилось в маленьком, тщательно оберегаемом мирке Эндрю — том самом, куда за все эти годы пустили только одного человека. Они с Нилом давно перестали быть двумя отдельными людьми — скорее двумя половинками одного целого, со всеми шрамами, страхами и болью, которые теперь делили пополам.       Эндрю резко провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость: — Не знаю. Но далеко он уйти не мог. Осмотрите окрестности. Если кто-то найдет его — сразу звоните.       Не дожидаясь ответа, он развернулся и выбежал на улицу, где первые лучи солнца уже начинали растапливать ночной холод. Впервые за долгое время он не сомневался — Лисы помогут. Семья поможет. Это слово больше не резало слух.       Команда "Лисов" молниеносно организовала поиски, разбившись на группы без лишних слов и согласований. Как хорошо отлаженный механизм, каждый занял свою позицию - годы совместных тренировок и выездов научили их понимать друг друга без слов. Кевин и Ники, словно две тени, прочесывали набережные Сены, где отражение фонарей в черной воде слепило глаза, а холодный ветер с реки пробирался под одежду. Их взгляды, острые как лезвия, скользили по каждому силуэту у воды, выискивая знакомый рыжий оттенок волос, особую стремительную походку.       "Он не мог просто испариться", - сквозь стиснутые зубы процедил Кевин, когда пятый по счету бар у моста Искусств оказался пустым, а бармен лишь безучастно пожал плечами. Его пальцы сжимались в кулаки до хруста костяшек, этот город, еще вчера казавшийся дружелюбным, вдруг превратился в запутанный, враждебный лабиринт, где за каждым углом таилась новая ложная надежда.       Мэтт с Дэн тем временем буквально прочесывали вокзал Сан-Лазар. "Вы не видели рыжего парня, около 160 см, с шрамом на щеке?" - Дэн настойчиво показывала фото Нила усталым охранникам, в то время как Мэтт нервно метался по перрону, вглядываясь в мелькающие лица пассажиров. Его воображение, разогнанное адреналином, уже рисовало худшие сценарии - а вдруг Нил, не отдавая себе отчета, сел в первый попавшийся поезд без цели и билета, чтобы просто исчезнуть?       Эллисон и Рене за несколько часов пробежали весь парк Монсо, от центральных аллей до глухих уголков за прудом. Ее крики "Нил!", сначала громкие и уверенные, теперь хрипели от напряжения и терялись в осеннем шелесте листвы. Рене, обычно такой молчаливый, теперь непрестанно указывал на возможные укрытия - заброшенные скамейки за кустами, полуразрушенные беседки, даже дупла старых деревьев. Пустота. Казалось, сам воздух здесь стал густым и безжизненным. Даже их "запасное" место у старого дуба, где они столько раз собирались после трудных матчей, было мертвенно безжизненным.       Аарон с Тэей действовали методично, как на настоящей охоте, проверяя все подозрительные бары и переулки в районе, который Нил знал как свои пять пальцев. "Он же не стал бы просто пить в таком состоянии", - Тэя до крови кусала губу, когда очередная темная подворотня оказывалась пустой, а местные завсегдатаи лишь непонимающе пожимали плечами. Но где тогда? Куда мог податься человек, который сам не знал, чего хочет? Их поиски с каждой минутой становились все более бессильными и отчаянными.       Эндрю же первым делом направился к ближайшему полю, сразу отбросив мысль о том, что Нил мог просто отправиться на пробежку без телефона. Слишком нехарактерно. Сколько бы лет ни прошло, тело Нила навсегда сохранило вымуштрованные привычки — он все так же машинально отмечал каждую подозрительную деталь: солнечные очки в пасмурный день, черные перчатки в жару, неестественную походку случайного прохожего. Это не исчезнет никогда — как не исчезают рефлексы, выработанные годами жизни на грани.       Эндрю подбежал к полю, его легкие горели от нехватки кислорода, но он даже не позволил себе остановиться, чтобы перевести дыхание. Глаза лихорадочно сканировали пространство — ни единой рыжей пряди, ни малейшего намека на ту особую, узнаваемую издалека походку Нила. Прохожие сливались в однородную массу безликих теней, будто весь мир потерял краски в тот момент, когда исчез он.       "Где ты, чертов идиот?" — мысль билась в висках синхронно с учащенным пульсом. В последний раз оглянувшись на пустынное поле, Эндрю рванул дальше — в лабиринт незнакомых улиц, ведомый лишь обрывками воспоминаний. Они всплывали перед глазами, как кадры из старого кино: здесь они когда-то смеялись над глупой вывеской, на том углу Нил впервые схватил его за руку при всех... Но эти ориентиры вели в никуда, превращая поиски в бесконечный путь без конечной точки.       С каждой минутой тело блондина охватывала все более сильная дрожь. Мысли кружились в голове, как осенние листья в вихре — миллионы "Как?" и "Почему?", на которые не было ответов. Очередная сигарета не принесла облегчения — только новый ожог на бледной коже запястья. Ирония.       Эти руки еще вчера нежно касались лица Нила, переплетались с его пальцами, дарили тепло. Теперь же место, где обычно лежала его ладонь, пылало неестественным жаром, будто кожа запомнила последнее прикосновение и отказывалась его отпускать. Полдня бесплодных поисков. Телефон молчал, как предатель. Эндрю стоял посреди тротуара, впервые в жизни ощущая полную беспомощность. Пальцы судорожно сжимали аппарат, взгляд прилип к экрану — этот маленький прямоугольник стал последней нитью, связывающей его с реальностью. И вдруг — вибрация.       Знакомый рингтон, их общий, тот самый, что Нил выбрал в насмешку над его музыкальным вкусом. На экране мигал незнакомый номер. Эндрю принял вызов быстрее, чем успел подумать. В трубке послышалось потрескивание, а затем низкий мужской голос:       — Здравствуйте, вас беспокоит капитан полиции Брауман. Вам знакомо имя Нил Джостен? Сердце Эндрю совершило сальто где-то в районе горла.       — Да, — голос звучал хрипло, чужим. — С ним что-то случилось?       — Назовите ваше имя, пожалуйста.       — Эндрю Миньярд. — Каждое слово давалось с усилием, будто он выдавливал их из себя.       — Ваш номер указан в списке экстренных контактов господина Джостена. Кем вы ему приходитесь?       Мгновение колебания.       — Его партнер, парень его я. — Это слово сорвалось само, без внутреннего сопротивления. Теперь не до условностей.       — Приезжайте по отправленному адресу. Ваш... муж в настоящее время не в состоянии покинуть отделение самостоятельно.       Гудки. Долгие, бесконечные. Эндрю уже мчался к машине, не успев осознать, что только что произнес вслух то, о чем они с Нилом всегда говорили лишь шепотом, в темноте, прячась даже от самих себя.