Восемь склянок

      Диб потрошит коробку, выдёргивая из неё всё подряд без разбору. Он даже не думал разобрать её на запчасти — тогда, используя их позже, он всё равно бы вспоминал, откуда они взялись.              Он просто ужасный, отвратительный человек. Какой же он мерзкий… Как ему противно смотреть на самого себя! Он никогда не заслужит прощения...              Выдернул из неё всё что можно и утопил в реке. С собой притащил злосчастные чертежи, несколько записок и ещё пару кое-каких набросков, косвенно приведших к созданию коробки.              Всё это он с какой-то нечеловеческой яростью рвёт и топит, топит, пока бумага полностью не растворится.              Он — последний подлец.              Диб думает о дне, когда её создал. Каким ужасным человеком он был, таким и остался. Вытаскивает из неё все внутренности, режет их на всякий случай и бросает в воду. Смотрит на уничтоженный механизм и снова вспоминает.              Он всё-таки смог найти уязвимость в системе защиты Зима. В тот день он копался в добытых с его базы материалах и каким-то образом сложил пазл. Чем дольше ковырялся, тем больше находил дыр в системе управления. Так и смог подключиться почти ко всей автоматике Зима. Диб был тогда ужасно рад, но сейчас проклинает себя за то, что вообще связался с этой тупой системой.              Абсолютно вся техника Зима при правильных условиях была у него как на ладони. Управлять ей расширенно Диб мог со своего компа, а удалённо — с коробки.              Вся техника Зима. И Зим тоже.              Вернее, его ПАК. Диб знал, что иркен считал себя забагованным и пытался найти причину, но никогда не находил. В последнее время у того были очень, очень серьёзные проблемы с техникой, но их можно было решить — просто ничем не пользоваться. Но он не мог не пользоваться ПАКом. Зим не понимал, почему его каждый день выворачивает наружу, а ответ был так прост...              Диб уверял себя, что просто защищает всех вокруг от непредсказуемого, потенциально опасного Зима. Это была ложь: ему просто нравилось знать, что когда он будет готов прикончить иркена, то без технологий тот не сможет сопротивляться. Но каждый раз он откладывал это «когда», а в это время ПАК устраивал его владельцу совсем не сладкую жизнь.              Конечно, все программы и протоколы с компа он снёс сегодня же. Дни, месяцы работы он удалил единовременно и надеялся, что это принесёт облегчение. Коробка и так не работала, да и уже не подключалась к компьютеру, но всё равно оставалась напоминанием, что он почему-то считал нормальным беспричинно издеваться над пришельцем… Беспричинно издеваться?! Да что ты несёшь?!              Диб просто надеялся, что Зим рано или поздно разобьётся.              Диб просто надеялся, что Зима рано или поздно не спасёт ПАК.              Он никогда не был готов убить Зима самостоятельно и ждал, пока это случится само по себе. Проблемы иркена не приносили Дибу удовольствия, он просто трус и подлец, ждавший чужой смерти от несчастного случая.              Какой он ужасный, отвратительный человек...              Эта мысль не оставляет его уже очень давно. Диб думает, что бы такого сделать, чтобы избавиться от этого гнетущего чувства, но не может ничего придумать. Он настолько мерзкий, чтобы размышлять о чьём-то убийстве, но слишком слаб душой, чтобы совершить его самостоятельно. Какой же он жалкий!              Даже если он совершит величайшую глупость — попытается извиниться за покушение на убийство — Зим размажет его по земле и уничтожит. И если Диб в итоге не умрёт, то не сможет в одиночку излечить вирус… И всё пропало.              От этих мыслей он чувствует себя ещё более несчастным, ещё более безвольным. Диб смотрит на то, что когда-то считал своим величайшим достижением, и думает, превратила ли коробка его в редкостного гада или он был редкостным гадом, создавшим коробку. Хотя, кажется, здесь всё очевидно.              Он прокручивает в голове воспоминания, заставляя себя чувствовать ещё хуже, а затем со всей дури бросает коробку об камень.