Восемь склянок

      — Э-Э-Э-ЭРВИ-И-И-И-Н-Н-Н!       Эрвин чуть не свалился с лестницы, разинув рот, запрокинув голову и застыв в выражении непреодолимого ужаса. В его глазах замелькали растерянность и недоумение, стремительно сменившиеся настоящим отчаянием, будто бы он встретился лицом к лицу с самой смертью.              — Нам нужен твой садовый инвентарь! — Зим злорадно захохотал, выкручивая автомагнитолу с орущей «Ван Хален» на полную катушку. Ни линз, ни парика. Корабль ударился о землю у подъездной дорожки. Оказалось, дело вовсе не в коробке, а Зим просто сам по себе ужасный водитель! — И вакцины тоже! Диб, забирай всё!              Землянин выскочил из кабины и помчался к лестнице, едва не сбив Эрвина по пути. В доме послышалась возня. Зим вальяжно ступил на землю, осматривая Эрвинские хоромы и лениво прикидывая, сколько рекрутов можно забрать с этого адреса.              — Т-т-т-ты?! — голос рыжего дребезжал как крышка закипевшей кастрюли. — Я д-д-д-думал… А-а-а-а… Т-ты в-в-вернулся?!              В глазах Эрвина отразилось всё: мост, взрыв, тысяча долларов, жучок, проданный заблудившемуся школьнику, и сотни километров текстов о случаях появления НЛО на Земле. Перед глазами пролетала вся жизнь! Он схватился за дуршлаг и прижал его поближе к голове, провожая глазами Зима, уходящего на задний двор с намерением ограбить сарай.              — Элис и Марк согласны! — прокричал откуда-то из глубин дома Диб. — Но они беспокоятся за свою подругу, её не с кем оставить! Она заражённая, может убрести!              — Какую подругу?! — взревел Зим, выскочив из двери с граблями в руке, будто собирался грохнуть ими любую вставшую на пути живую цель. — Нахрен подругу! Зим не признаёт в заражённых друзей! Я её лопатой огрею, если эти двое СЕЙЧАС ЖЕ не выйдут на улицу получать вооружение!              Диб промолчал в ответ, пытаясь переформулировать команду-угрозу в более успокаивающее и обнадёживающее заявление. Его социальных навыков оказалось достаточно: через несколько минут перед сараем стояли трое человеческих бойцов, которым Зим с Дибом выдавали лопаты, грабли и секаторы, а также снаряжали дуршлагами.              — Если кто-то из вас, — пришелец особенно презрительно посмотрел на трясущегося, плачущего и что-то невнятно бормотавшего Эрвина, — решит слиться, до конца вашей жалкой жизни вы будете видеть в кошмарах лицо ЗИМА, размозжившего головы вашим товарищам!              После этого явно повеселевшая команда погрузилась в корабль, чтобы всего через пару минут мольб и увещеваний об остановке сесть днищем на перевёрнутый грузовик, образовав в заборе лаборатории ещё более значительную дыру.              — Вперёд! ВПЕРЁД! Все немедленно в подвал! Спускайтесь сейчас же! — Зим упивался властью над крошечной армией запуганных студентов, снаряжённых даже хуже, чем восставшие крестьяне, пока Диб нагружался ящиками с вакцинами.              — Ну что? Газ передавала по рации ещё что-то? — обеспокоенно спросил он, беря сразу два ящика и всё сильнее походя на вьючного осла.              — Не. Пошли в коридор, там и узнаем!              Марк и Элис шли осторожно, ожидая нападения за каждым углом, а Эрвина нигде не было видно — похоже, решил затеряться в коридорах лаборатории и сбежать от Зима. Ха! Испугался, земная обезьяна! Зим едва сдержался, чтобы не столкнуть заглядевшихся на лестницу в подвал бойцов, но великодушно решил попробовать спуститься первым.              — Может, Эрвин уже там?.. Заражённый? — Диб недоверчиво покосился на лестницу в синий коридор.              — Может! — Зим нацепил респиратор и шагнул.              Ступеньки кончились. Темно, но аварийное освещение работает. Летающей синей ерунды, которая была в первый раз, не видно. Прошло пятнадцать секунд. Зим ещё не кончился. Никаких мыслей о матери, даже о робо-родителях, не наблюдается. Внезапного интереса к ботанике не замечено. Прошло две минуты. Зим наблюдал явление, какого не видел даже на самых скучных уроках — он засветился каким-то блеклым сероватым цветом, явно не зная, чем занять мысли, когда нужно просто стоять на месте.              — Нормально всё, — объявил он, сняв респиратор и попробовав вдохнуть полной грудью. Да уж. Воняло какой-то сто раз перегнившей ерундой и пылью. — Только, эээ, дамы вперёд, — скомандовал Зим, галантно предлагая поставить Элис первой на случай непредвиденных дыр в обшивке.              Весь маршрут они преодолели полубегом, а под конец Диб сорвался с места и понёсся к последней двери изо всех сил — Зиму пришлось погнаться следом и цепануть его за плащ граблей. Мембрейн шлёпнулся на задницу как раз перед последней дверью и, если игнорировать звон в ушах, мог услышать доносившийся из помещения визг, лязг, стрекот и даже голос Эрвина.              — Не беги впереди паровоза!              Паровозом, очевидно, был Зим: действуя граблей как ломом, он раздвинул дверь, преспокойно открывающуюся безо всяких усилий, и узрел Мать. Высотой до потолка, движущееся, качающееся, разрастающееся и желающее покорить мозг любого разумного существа Материнское растение.              Эрвин болтался у Матери, растущей из внушительного отверстия в полу, в пасти (наверное), издавая нечленораздельные умоляющие вопли, но иногда прерывался на восхищение её фиолетовыми листьями и розовыми стеблями. Был это приступ ботанства или рыжий успел вляпаться в заражённый цветок, Зим понять с ходу не смог.              — Газ! Ты здесь?! — не дав насладиться видом, Диб вбежал следом и впустил в помещение остальных, остановившись у дыры и пытаясь отыскать взглядом сестру.              Газ полулежала, прислонившись спиной к двери напротив них, и держала с отстранённым выражением лица телефон. Даже не в костюме! Судя по замедленной, даже раздражённой реакции на их появление, в мобильной игре случился какой-то чрезвычайно важный момент, который они непоправимо испортили. Мольбы Эрвина о спасении не произвели на неё впечатления. Гигантское чудо сельского хозяйства тоже.              — Явились!              Материнское растение выплюнуло Эрвина. Зим замигал каким-то коричнево-бордовым. Диб посчитал, что в ближайшем будущем у него должны появиться первые седые волосы.              — Негусто, — заключила Газ, осмотрев их вооружение, и приблизилась, идя по стенке. Отстав от рыжего, растение попыталось дотянуться до остальных. — Но хорошо, что пришли. Кто-то хочет начать или всё придётся делать самой?              — А ты… Как же... Мы ждали битвы! — попытался возмутиться Марк, уже собираясь снять дуршлаг с головы. Он повернулся к Дибу: — Ты сказал, она в опасности. Мы бежали спасать человека, а она!.. К чему спешка, па—              Диб взмыл в воздух, вместо ответа одарив Марка боевым визгом.              — СВОЛОЧЬ! — Зим в момент подскочил, стукнув граблей по пустому месту — язык Материнского растения уже схватил Диба за ногу, болтая несчастным школьником у них перед лицами, будто пытаясь поддразнить глупых людишек.              Но Зим людишкой не был. Грабли тут же оказались в руках Газ, а пришелец, подпрыгнув, начал неравную борьбу на паучьих ногах с этим биологическим недоразумением. С Матерью, разумеется.              — Вперёд! — взвыла Элис, набрасываясь с лопатой на один из розовых стеблей, который сразу же начал колошматить её по дуршлагу.              Битва началась. Эрвин поднял голову и увидел нечёткую, раздваивающуюся картинку. Газ рванула к оставленным Дибом коробкам, а Зим не переставая дубасил язык Материнского растения чем-то из ПАКа — этот момент Эрвин не рассмотрел, решив отползти от центра и прийти в себя, пока Мать не вспомнила о его существовании вновь.              — Стой! Чёрт! Отпусти! — Диб дёргался, извивался и силился дотянуться до схваченной ноги, пока Зим пытался попасть по языку. Когда удар приходился по нужному месту, хватка растения ослабевала, а Диб вот-вот готов был выскользнуть, но Зим в пылу тыкал паучьей ногой ему куда-нибудь в живот, Мать успевала собраться, и борьба начиналась заново.              И вдруг всё прекратилось: ни шума, ни света, ни лаборатории, ни растения, ни паучьих ног, а ещё он больше не висит в воздухе. Ну всё. Смерть от Материнского растения. Интересно, что напишут на надгробии? «Диб Мембрейн — любимый сын, брат, человеческий возлюбленный»? Ладно, с последним преувеличил. Да и с «любимым братом» тоже. Чёрт, в семнадцать лет надо было позаботиться о завещании, нескромный всё-таки возраст...              Перед лицом Диба мелькало чьё-то очень радостное выражение, переливающееся сине-зелёным, и, кажется, пыталось ему что-то сказать. Мембрейн не слышал. Спать хотелось.              — Алё! Вакцина ра-бо-та-ет, — удивительно чётко заявил Зим, склонившись над Дибом и вкладывая ему в руку какую-то колбу. — Кидаешь в эту дуру, и она отступает.              Хотя демонстрации не требовалось, он и так верил ему на слово, Диб тотчас выпрямился, быстро поймав в суматохе силуэт сестры, и наблюдал, как брошенные ей вакцины разбиваются о материнское растение и позволяют отступить Элис с Марком. Мать ревела, ругаясь на девчонку, но адская смесь в колбах ослабляла её, и Газ успевала увернуться от очередной атаки.              — Но как?.. — он снова пожалел, что проспал весь курс биологии.              — Да плевать! Давай вставай, — Зим дал ему руку, и оба схватили инструменты, готовясь вернуться в строй. — Прикинь, а мы эту ерунду кололи! Внутримышечно!              Диб хотел что-то ответить — в конце концов, только что они выяснили, что эффект от этой ядрёной смеси всё-таки есть, если применять её местно и в отношении агрессивного цветка-переростка — но Зим сорвался с места и с криком принялся колотить стебель Материнского растения лопатой, и приставать к нему со своими ботанскими размышлениями стало как-то неудобно.              — Даёшь! — Диб с размаху кинул колбу и наконец смог ухватиться за рукоятку грабель двумя руками. Растение взвизгнуло, дёрнулось и снова потянулось к Мембрейну — но Зим как раз вовремя ударил торцом лопаты по стеблю. Растение в ответ издало какой-то неясный скрипучий звук.              — Почти полностью, — пришелец повернул к нему голову, хитро улыбаясь аж до отсутствующих ушей, будто предлагал соревнование. Вместо ответа Диб поднял руки над головой и грохнул граблями сверху. Розовый побег, почти полностью переломанный, болезненно дёрнулся, но Зим уже приготовил сокрушительный удар — половина стебля упала перед ними, забрызгав всё вокруг какой-то цветной жижей, а растение одёрнуло культю назад.              Зим заржал. Надо было понять сразу — с пятого класса его любимым занятием было разорение клумб! Диб решил, что сходство иркена со светофором не так уж и преувеличено: сейчас он мигал поочерёдно красным и зелёным, вспыхивал как огни скорой помощи, а звучал будто… Ну уж нет, звучал он точно как Зим!              — Гляди! — отскочив от очередного щупальца, попытавшегося сделать подсечку, Диб схватил Зима за рукав и указал на Эрвина.              Тот шатался будто пьяный и брёл пригнувшись, а на его лице застыл непередаваемый ужас. Произошло то, чего он так страстно желал — все его конспирологические теории вдруг оказались реальностью, но Прайс всё не рад! Кажется, он пятился к одному из опечатанных выходов.              — Надо его оста—              — Ничего не надо! — штык лопаты, которую метнул Зим, ударился об стену совсем рядом с головой Эрвина, а тот не посмел издать и звука, только хлопнулся на колени. Зим разгульно зашагал ему навстречу, подхватил инструмент и, опёршись на него, посмотрел рыжему в глаза и заржал, плохо скрывая злорадство. — Ну и ну! Зажал тысячу долларов, а теперь тут торчишь! Не думал, что старшеклассники тебе полбашки снесут, а?! Коммерсант хренов! — он взялся за антенну и несколько раз подчёркнуто подергал её. — Понял, с кем связался?!              Зим мог бы денно и нощно унижать студентов, если бы только ему выдалась возможность. Пока Диб отмахивался от ползущих по его душу стеблей и орудовал граблями, пришелец вовсю измывался над Эрвином. Припомнил всё: от жучков до навязчивой рекламы, от устройства «на побегушки» до попыток получить этот несчастный инфектоскоп ценой их подростковых жизней. Диб бы не сказал, что гнев на Прайса был совсем уж незаслуженным, но иркен точно увлёкся слишком сильно. Непонятно, чем Эрвин был вымазан сильнее: жижей Материнского растения или слюной Зима от его истерических криков.              — Червь! Сволочь! Обезьяна! — наконец он сорвался на простые оскорбления. Эрвин совсем уж вжался в дверь: все мысли о том, чтобы попытаться её открыть, он отбросил, увидев, как бодро Зим размахивает лопатой. А иркен всё приближался. Не было причин сомневаться, что его гнев не найдёт свой окончательный выход… — Ох, как же ты мне кровь попортил! Рыжая скотина!              Наконец Зим замахнулся — Эрвин успел попрощаться со всеми, пожалеть об упущенных возможностях, простить врагов и уверовать во всех возможных богов, но вместо ожидаемого конца...              Упал на спину.              Дверь отъехала в сторону.              Зим сощурился, приветствуя новое лицо в помещении.              Новое лицо уже не совсем понимало концепцию приветствия.              — Лесли! — из-за спины раздался встревоженный голос Элис.              Диб успел только удивлённо вздохнуть — вот о ком говорили они с Марком! Зим приказал наплевать на все сентиментальности и выдвигаться немедленно, но всё же в чём-то Элис была права. Одержимая, дёрганно шагающая и едва ли способная узнать своих соседей, белокурая Лесли оказалась среди тех, кого, судя по всему, Мать вызвала для собственной защиты. Какая неудача!              — Стойте, стойте, не делайте ничего! — крикнул Марк, бросив драку с растением и уже вскочив на помощь подруге.              Со всем гневом, которого чудом избежал Эрвин Прайс, Зим зарядил Лесли лопатой по виску.              — Ну ты совсем без тормозов! — Диб хотел, чтобы это прозвучало осуждающе, но Зим, начавший мигать красным и зелёным как стробоскоп на тусовке, сбил его с мысли: получилось так, будто он был в восторге от такого неприкрытого насилия. Элис взвизгнула, а Зим повернулся на выкрик школьника, ухмыльнулся и нарочито глубоко поклонился, притворяясь, что снимает шляпу.              Лесли упала ничком. Опасности от неё больше не было, но её друзья тут же побросали оружие и рванули к ней. Вот в чём сила Зима! Не в ПАКе, не в корабле и даже не в отсутствии потребности во сне — ему напрочь отбили чувство вины! Сочувствия, думалось Дибу, у него тоже негусто, но в редкие моменты Зим всё-таки проявлял, господи прости, эмпатию к живым существам…              — Алло! Столбом не стой, — Газ окликнула его и сразу же зарядила колбой Дибу куда-то за спину.              Разлетевшаяся вакцина забрызгала ему очки, но Диб почему-то схватился не за них, а за уши — наверное, сказался выработанный условный рефлекс, связанный с появлением рыжих нёрдов в окружении Зима.              — Мочи его!!!              Визг иркена ультимативной командой пронёсся по подвалу — Диб успел вовремя развернуться и встретить нападение Кифа плечом. Неясно, кто из них орал больше: то ли иркен, пришедший в восторг от просмотра боёв без правил, то ли Диб, столкнувшийся лицом к лицу с Зимовским дружком.              Откуда в Зиме столько решимости бить людей?! Херачить одержимых граблями совсем непросто — Дибу казалось, что истощённый и исхудавший Киф проскочит между зубцами, настолько сильно его помотал учебный год (и жизнь в целом). К тому же он почему-то цеплялся только за его очкастую рожу, а своего зелёного товарища игнорировал. Хотя визги Зима тяжело не заметить! Каждый раз, как Диб умудрялся удачно толкнуть Кифа граблей, тот победно вскрикивал, подбадривая колотить рыжего ещё сильнее.              — Давай-давай-давай-давай-давай! — от ударов по голове Зим приходил в экстаз, верещал и размахивал лопатой, показывая, как вырубить Кифа с одного удара. Впрочем, даже следуя инструкциям у Диба вышло разве что рассечь ему бровь...              Кавалерийский наскок не получился — он всё время боялся ударить слишком сильно (а друг Кифовская мамка ему выскажет?!) и разве что отталкивал рыжего граблями, не позволяя подобраться слишком близко. Но Киф был неумолим. Пускай он не мог справиться с великим инструментом, но благодаря какому-то внутреннему инстинкту наверняка догадывался о путях передачи одержимости Матерью...              — Ауч! — Диб поморщился и, оставив граблю в одной руке, начал лихорадочно тереть лицо — не столько больно, сколько обидно получить харчком Кифа в линзу.              — Лошара! Бей дальше! ТЫ ПРИВИТЫЙ! — Зим схватился за голову и завопил, чтобы Диб продолжал битву.              Оправившись (ну, не совсем) от унижения и отвращения, Диб выпрямился. Кажется, он понял, в чём заключалась пылающая ненависть Зима — Кифу не повезло стать не только первичным пациентом, то ещё и (на своё несчастье) очень прилипчивым первичным пациентом. Ух, какой же он!..              — На́! — замахнувшись, Диб, ощущая внезапный приступ ярости по отношению ко всем рыжим одержимым, стукнул Кифа граблями — его тощая тушка грохнулась на пол, а сверху, не позволяя встать, упал и очкастый. Оба начали мутузить друг друга с разной степенью качества: Киф, кажется, расходовал последние силы своего организма на бессмысленную драку, а Диб готов был выцарапать несчастному глаза и то и дело порывался просто-напросто душить одержимого.              — ...Восемь! Девять! Йоу, десять! — Зим захохотал и подбежал к ним, взмахивая руками и командуя прекратить драку. По тому, что колошматить друг друга никто не перестал, он понял, что Кифу нужно дать по лбу колбой от вакцины: — Ну-ка, отойди.              Получив своё, рыжий заелозил по полу, сжавшись и закрывая глаза от света. Диб наконец слез с него, а Зим, воровато оглянувшись, схватил поверженного за ноги.              — Ты что творишь? — настороженно спросил Мембрейн, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями.              Вместо ответа Зим поволок Кифа ближе к центру, туда, где Материнское растение могло их достать.              — Зацени! — крикнул он, наблюдая за подбирающимися розовыми стеблями. Ловким движением Зим сунул Кифову лодыжку Матери в хватку и отпрыгнул, позволяя ей намертво зажать собственного одержимого и размахивать бедным, висящим почти что без сознания Кифом над их ликующей бандой. Дибу стало его почти жаль. Это, правда, не помешало ему хохотать вместе с Зимом.              Одержимых в самом деле было больше, чем двое: похоже, на силе метания колб и тотального безразличия Газ разделалась ещё с тремя, в одном из которых Зим узнал Дарлинг. Эх, до чего людей доводит увлечение баскетболом! Скользкая дорожка: сначала бросаешь мячи во дворе, а всего через годик ты в какой-то ботанической секте теряешь сознание от удара старшеклассницы.              — В чём смысл? — вдруг завыл Диб.              Зим, уже убежавший назад к стене, и Газ, вернувшаяся к ящику пополнить запас колб, недоуменно на него посмотрели.              — Зачем нужно было нападать именно сейчас?! — Диб повертел головой, пытаясь отыскать в суматохе их главных человеческих союзников: Элис и Марк, к счастью, друг от друга не отлипали и оттого всё ещё стояли на ногах, хотя и растеряли всю броню и оружие. А вот Эрвина нигде не было видно… — Понятное дело, мы проигрываем! Надо было собрать команду! Обо всём договориться! Ты даже не была в опасности!              Газ закатила глаза так далеко, что Зиму показалось, будто они такими и останутся.              — Ты, стратег хренов, — вместо немедленной атаки Газ тоже отскочила к стене и, язвительно щурясь, приблизилась к Дибу. Стебли растения безрезультатно дёргались в метре от них. — Ты когда-нибудь пробовал собрать компанию из шестерых человек в одном месте?!              Он опешил. Наверное, ожидал, что она начнёт объяснять, как быстро растёт Материнское растение, сколько одержимых смогут дойти до Стейнджервиля за время их подготовки, как скоро им удастся собрать достаточно оснащённую и мотивированную команду… Но точно не это.              Зиму так понравилось её заявление, что он высунулся из-за спины Диба. Оба, естественно, не пробовали — больше шести человек одновременно и добровольно никогда не соглашались находиться с ними в одном помещении, поэтому опыта в их организации тоже не случилось. Нет, ну был один раз...              — Начнём с самого очевидного, — она начала загибать пальцы под завывания Кифа. — На этой неделе у меня чемпионат по игре. Я бы тебе голову снесла, если бы пропустила его! Элис работает, а сменщика у неё нет. Эрвин, между прочим, — Газ прервалась на раздражённый вздох и швырнула вакциной в очередной лезущий к ним стебель, — уже почти выздоровел и собирался вернуться работать в лавку. У Марка приём у врача — а с нашей шикарной медициной, особенно в эпидемию, следующего он просто не дождётся. Ты, Диб, пересдаёшь физику! Забыл?! — он вжал голову в плечи так, будто вспомнил об этом только сейчас. Зим почесал затылок, видимо, тоже размышляя, что ему нужно пересдавать на неделе. — Ну и последнее: Зим, конечно, свободен как сопля в полёте, но без тебя он никуда не пойдёт! Разве что на физику.              — Всё ерунда! — заорал и замахал руками иркен. — Врёшь! Ничего подобного! Зачем работать, когда завтра мы всё равно сдохнем?! Зачем лечиться, если сдохнем?! Зачем физика, если сдохнем?! А игры зачем?              — А в остальном?              — В остальном мы сдохнем! И вообще — Диб гораздо весомее какой-то там физики!              Конечно, он был приятно удивлён этим комплиментом, но за свою жизнь боялся сильнее — Мембрейн не был впечатлён даже внимательностью сестры к чужому плотному расписанию.              — Неужели это так важно? — будто отвечая ему, раздражённое растение снова завизжало. — Они что, не готовы что-то пропустить даже ради общего дела?              Впрочем, подумав об этой идее дольше пяти секунд, Диб пришёл к выводу, что будь он нормальным и знай он обо всём заранее, то придумал бы себе повод отказаться понадёжнее какой-нибудь физики. Наверное, опустился бы даже до симуляции пищевого отравления. Короче, кроме них троих никто в здравом уме не попёрся бы сюда, если бы позади не стоял угрожающий лопатой Зим. А у него, как известно, моральных ограничений нет.              Хотя вслух этого никто не признал — гонор и гордость не покидали этих двоих, даже когда они были с ног до головы заляпаны жижей из растения — они вынужденно согласились с Газ, собираясь перегруппироваться и вернуться в бой. Если всё получится, у них впереди будет целое лето — да нет, целая жизнь! — на то, чтобы вдоволь посраться друг с другом. Осталось только не дать растению разбить себе голову…              Мать наконец наигралась с Кифом и бросила его в сторону. От человеческих товарищей помощи больше не дождёшься! Их осталось трое. Только Зим, Диб и Газ против этой фиолетовой дуры.              — Соберитесь! Мы почти победили! — наверное. Диб всё никак не мог отклеиться от стены, да и возбуждение после драки с Кифом уже отступало… Он ощутил, как подкашиваются колени, а боевой клич из собственных уст совсем не помог вернуть уверенность.              Ну уж нет. Пока он тут трётся, Зим уже готов атаковать — а на нём живого места нет! Будто с цепи сорвался! Готов грызться с Матерью до победного, а ПАК будет оживлять его бесконечно долго, только если Зим сам не решит сдаться — а этого, он был уверен, никогда не произойдёт. И что, пришелец заберёт все лавры? Спасителем человечества нарекут этого зелёного?              Не-а, дальше сникерсов Зиму не пробиться!              — Разойдись!              Диб сорвался с места — не успели остальные и глазом моргнуть, как Мембрейн уже оказался у ящика с вакцинами, начав собирать колбы в охапку. Он почти сразу как попало бросил их обратно, а затем, тяжело вздохнув, схватил всю коробку сразу.              — Ты чего?!              Ящик с дребезгом ударился о морду Материнского растения. Диб что-то выкрикнул, схватился за уроненные грабли и стукнул ими о ближайший стебель, но это не принесло такого же колоссального эффекта — Мать завопила, сжалась, хаотично задёргалась, и ей было уже совсем не до этих комариных укусов.              Зим заржал. Наверное, он должен был умирать от зависти — но настолько радикальное решение проблемы показалось ему убийственно смешным. О Диб Мембрейн. Совсем не терпит полумер.              — Так ей и надо! Дура ботаническая! — оправившись от гогота, Зим метнул лопату как копьё, попав Матери куда-то в основание бутона.              Газ побежала за оставшимся оружием, которое побросали Марк, Элис и Эрвин — всё, что было в доступе, полетело в центр, и бросалось в Материнское растение с какой-то животной яростью. Зим увидел наглядно: земные обезьяны миллионами лет тренировались делать одно и то же, то есть метать острые предметы, и правда достигли в этом высот! Жаль, что всё-таки способности к чему-то иному у них встречаются редко.              Поэтому людишкам следовало помочь — Зим встал на паучьи ноги, схватил попавшийся на глаза секатор и приблизился к этому растительному позору.              — Стой! У нас же вакцин больше нет, — Диб замаячил где-то внизу, истерически замахав руками, будто держал семафорные флажки и пытался ему что-то скомандовать.              Но растению, похоже, больше было и не надо. Она мучилась, дрожала, бессмысленно дёргала обрезанными стеблями и пронзительно визжала, будто кто-то водил вилкой по стеклу. Осталось только завершить начатое...              — Всё схвачено, Мембрейн!              Зим встал к ней вплотную — разинутая пасть агонизирующего Материнского растения оказалась прямо перед ним, но от, судя по всему, боли она не могла даже попытаться его ударить. Острая металлическая поверхность коснулась стебля прямо под цветком, а Зим схватил Мать за язык и потянул на себя. В ответ она дёрнулась, продолжая повизгивать, но пришелец явно упивался этой неспешностью. На Ирке он наверняка занимал какую-то должность, связанную с пытками — иным объяснением этой страсти к чужим страданиям могла быть только общеобразовательная школа.              — Ну здравствуй, сволочь, — зашипел Зим и угрожающе покачал секатором в руке. Растение вряд ли могло это увидеть, да и слухом не факт, что обладало, но слова иркена магическим образом действовали — наверное, перед кончеными даже природа преклоняет колено. — Знатно ты потрепала Зиму нервы. Ох, знатно. Одержимость, изоляция, дистанционное обучение, вечный шмон, эта бесконечная истерия — всё уже в печёнках сидит. Зиму даже показалось, что его придётся похоронить на этой планете.              Металлическое лезвие из ПАКа впилось в стебель с обратной стороны, и растение отчаянно дёрнулось, но безрезультатно. Зим был непреклонен.              — Но знаешь что? Даже у всей этой херни есть плюсы.              На протяжении эпидемии Зима бросало из крайности в крайность: то он боялся высунуть нос, затапливая квартиру антисептиком, то предавался мышлению «сгорел сарай, гори и хата», отправляясь в Стрейнджервиль обниматься с одержимыми безо всякой защиты. Казалось бы, сейчас в нём должна была сформироваться какая-то одна конкретная стратегия, которая бы оказалась ключом к финальному решению.              Вот только Зим продолжал поочерёдно вспыхивать всеми цветами радуги — никакого внятного решения кроме тотального насилия у него не было и в помине.              — Ради этих танцев с бубном пришлось помириться со школьником. А это, знаешь, многого стоит! — умирающее Материнское растение всё продолжало бесплодные попытки одолеть иркена, но её силы уже были на исходе.              — Алло! — Газ вдруг подала голос откуда-то снизу. — Кончай сплетничать с рассадой! Мы тут не молодеем!              — Замолчи! Это приватный разговор!              Зим дёрнул Мать за язык ещё раз, возвращаясь к прежней браваде.              — В общем, Зим тебя люто ненавидит. Поняла?! — лезвие вошло дальше, и растение стало ещё ближе к своей неминуемой гибели. Упиваясь едкостью, Зим продолжил: — Спасибо за насыщенный год и незабываемые приключения на грани действия нервно-паралитических газов. А теперь сгинь, борщевик хренов!              Замахнувшись, Зим вонзил секатор Материнскому растению в пасть.       

      ***

             На том в общем-то и кончились описания грандиозных сражений и доблестных подвигов, которыми Зим мог хвастаться и пересказывать следующее столетие. Пускай этот поход кончился лучше, чем в «Слове о полку Игореве», но в летописи по крайней мере додумались умолчать обо всех малозначительных вещах, которыми отважные герои занимались непосредственно после битвы.              Но эти трое-то ни разу не отважные. Поэтому Зим первым делом предложил сжечь это недоразумение под корень — после расправы Материнское растение всё равно лежало без движения и вряд ли могло их остановить. Как только Диб не умолял… Пока Мембрейны пытались вырвать у Зима огнемёт, одержимые начали приходить в себя — натерпевшемуся Кифу опять досталось, потому что иркен никак не верил, что без связи с растением заражённые больше не представляют опасности. Нет, наверное, поверил-то он сразу, но раз уж начал над кем-то издеваться...              Ещё около часа они просто бродили по лаборатории: спускались на этаж ниже, шастали там в поисках чего интересного, прыскали в растение средствами от сорняков из сарая Эрвина, которыми не удалось воспользоваться, выгоняли одержимых наверх, пинали безжизненные стебли, ковырялись в выросшей на стенах плесени (или что это была за розовая штука?), устраивали представление с костюмом химзащиты, пуляли из инфектоскопа направо и налево, тыкали в случайные кнопки на анализаторе, и, конечно, зашли во все двери «только для сотрудников».              Когда азарт понемногу начал спадать, все трое наконец осознали, как сильно устали.              — Зим, — обратился к нему Диб, шагая по бывшему синему коридору, — на Ирке водителей заставляют возить с собой аптечку?              — Дурацкий вопрос! Конечно же нет. А что, ты уже совсем размяк?              Дибу досталось больше всех — в конце концов, именно им Мать показательно вертела перед толпой, а потом уронила на пол. У Газ, например, разве что болело плечо и вид был неважный: вся одежда мятая и в пыли, а волосы склеены жижей из растения. Зим вообще чувствовал себя даже лучше, чем до битвы — кажется, любая драка возвращала ему жизненные силы, а из повреждений у него имелись только старая черепно-мозговая травма и пара синяков и порезов на локтях и коленях.              — Ну ладно, выйдем — посмотрим, что там у тебя.              Зим толкнул тяжёлую входную дверь. Здесь разбитое окно — через него он залезал, когда ещё думал, что для двери нужна карта сотрудника. Вот перевернутая машина, из-за которой Зим пытался бросить камнем в Диба, а попал в фонарь. Вдали — забор с дырой, через которую они проходили в лабораторию. И знакомая рыжеволосая фигура, начавшая драпать, только успев их завидеть.              И всё такое… нормальное.              — Ха, уже рассвело.              Все трое встали в проходе. Странно видеть лабораторию в новом освещении. Кажется, они никогда так долго здесь не задерживались. Небо голубое-голубое, ни облачка. Тихо. Никаких растений и летающих в воздухе спор.              Ну всё. Никаких запретов. Никаких ограничений. Всё кончилось. Его с этим оболтусом больше ничего не связывает — они друг другу ничего не должны. Дальше только двигаться из тёмного прошлого в туманное будущее.              Никакой жизни под страхом смерти, без вакцин и масок, без карантина и дистанционки. Да и вообще — школы больше не будет. Вернее, для ясельной группы детского сада вроде Газ, конечно, будет, но они-то выпустятся. Диб куда-нибудь поступит и будет страдать разве что от огромной стипендии, не зная, куда деть такие деньги. И больше никаких экспериментов! Зим лично зальёт все этажи лаборатории бетоном, чтобы больше не испытывать ужаса от мысли, что землянин туда сунется. О, Диб в безопасности. В бе-зо-пас-нос-ти.              Как хорошо.              Нет, прямо сейчас они никуда не пойдут. Только что спасли мир от заразы, которую, надо заметить, даже не сами создали — они точно заслужили постоять и побояться нового мира безо всякой зомби-ерунды.              — Получается, мы свободны? — протянул Зим, имея в виду конечно же их с Дибом. Даже при всём желании он не смог бы заиметь никаких формальных обязательств с Газ. Получилось только выйти вслед за ней под козырёк и встать, прижавшись к зданию спиной. — Зим обещал пользование кораблём, пока у Диба нет машины. Диб обещал досье, всякие шпионские прибамбасы и материальную помощь. Теперь угрозы нет. В общем-то мы в расчёте.              — О Зим, — Диб улыбнулся, сложил руки на груди и задрал голову, — если тебе это так нужно, мы можем заключить ещё какую-нибудь дурацкую сделку. Но мне кажется, что без этой мишуры гораздо проще. Когда на дворе настоящий апокалипсис, хорошо, когда есть на кого понадеяться. Даже без договоров безвозмездного пользования. И без апокалипсиса тоже...              Кажется, Зим уловил, о чём говорит землянин. Вернее, в голове проскочила мысль — какая-то обжигающе стыдная, но в то же время необыкновенно привлекательная...              — Ты имеешь в виду, что тебе больше не нужен формальный повод, чтобы продолжать общаться с Зимом? — он самодовольно прищурился и по привычке потянулся к парику, чтобы его поправить. Да только парика на нём не было.              Вместо ответа Зим ощутил на себе изучающий взгляд. Давно всё-таки Диб не смотрел на него как на микропрепарат.              — Кстати об этом... — бросил землянин, тщетно пытаясь казаться незаинтересованным, и махнул на Зима рукой.              Тот сразу же сообразил, в чём дело. Снова превращение в гирлянду, сияющую розовым. Диб мог составить азбуку с тем, за что отвечает каждый цвет — в конце концов, скрываться от него не было никакого смысла. Но, какой ужас, ему стало интересно не просто отмечать, когда Зима плющит, а выяснить природу этого явления… В этом и проблема: землянину можно наблюдать, но залезать в такие дебри точно не надо!              — Это баг прошивки! У меня не было времени им заняться! — Зим в момент выпрямился и отвернулся, будто его застали за чем-то постыдным. — ПАК ложно реагирует на сильные эмоции и включает аварийный фонарь. Точка! Зим сегодня же исправит проблему!              — Ай-яй-яй, какая неудача, — Газ покачала головой и выплюнула саркастический комментарий. — Бедный Зим, даже фонарь свой контролировать разучился.              — Ну не будь к нему так строга! — Диб взмахнул руками и снисходительно ухмыльнулся. — Будь я так близок к спасителю человечества, на меня бы тоже накатили чувства. У него же фонарь глючит только рядом со мной. Значит, иркен польщён!              Газ фыркнула и закатила глаза. Зим поморщился и с усилием сделал вид, что чувствует только отвращение.              — Так, я пошла, — раздражённо выдохнула она, бесцеремонно прервав их препирательства, и зашагала к дыре, не выдержав взрыва сентиментальностей. Её удаляющийся силуэт подобрал что-то с земли —наверное, брошенные небезызвестными солдатами дуршлаги — и завернул за угол, направляясь к оставленному кораблю. Наконец-то кто-то из них осмелился сделать шаг дальше порога. Во всех смыслах. Будь у неё рация, потребовала бы просто отжать кнопку...              А они всё стояли, не смея поверить, что придётся возвращаться к нормальности.              — Значит, светишься, когда охватывают чувства... — Диб не мог скрыть удовлетворения: он усмехался как учёный, только что открывший новое свойство изучаемого вида.              — Даже не думай, Диб! Зим ковырялся в ПАКе и наверное забыл что-то отладить, — он провёл пальцами по антенне, пытаясь вспомнить первый раз, когда ПАК заглючил таким образом, и снова вернулся к драке с Дибом, в которой запылал алым цветом. — И вообще: вам, землянам, повезло, у вас таких багов не бывает.              — Это почему же? Бывает. Люди краснеют, например, — произнося это, Диб несколько смутился, но всё ещё стоял с бледным, будто отбеленным ведром хлорки лицом. Диб не забагованный. По крайней мере в этом плане.              — Это совершенно другое! Когда Зим зелёный, значит, ему хорошо, а когда Диб зелёный — его тошнит. Если Зим синий, то он чем-то очень горд или придумал нечто гениальное, а если синий Диб…              — Всё-всё, я понял! — он захохотал так, что казалось, будто повидавшая виды лаборатория сейчас развалится. Зиму вдруг подумалась странная вещь: теперь, когда мир должен был вновь стать условно-нормальным, самым адекватным человеком на планете для него по-прежнему оставался Диб Мембрейн. — Хотел понять, что с тобой происходит. Ладно, не дуйся.              — Зим не дуется! Просто ты заходишь на опасную территорию, — он погрозил ему пальцем, будто Диба это когда-то останавливало. — Наверное, дело в цветении. Споры подействовали на ПАК или что-то в этом роде...              — Да ну? — Диб ухмыльнулся и покачал головой. — Вот что-что, а на технику зараза не распространялась.              — Распространялась! Теперь всё должно быть нормально. Наверное, он просто ещё не очистился.              — Врёшь.              — Зим не врёт!              — Тогда в чём дело? Почему светишься?              — Диб, ты просто невыносим!              — Почему ПАК глючит только рядом со мной?              — Да не— Ты слишком много о себе думаешь!              Зим всё сказал верно — Диб зря считал, что причиной свечения являлся он и только он, но иркен, вдруг запылавший розовым пуще прежнего, заставил землянина победно рассмеяться. Ну и чёрт с ним! Иркен замотал головой, пытаясь придумать ещё какую-нибудь правдоподобную теорию, но в конце концов сдался:              — Ладно! Только чтобы тебя не разорвало от любопытства: это правда баг. Вот эта… ерунда… — Зим поднял руку и указал на неё, демонстрируя свечение, — по-хорошему должна блокироваться ПАКом, но в нём что-то слетело. Это базовая настройка, поэтому я без понятия, что там могло случиться, но Зим намерен немедленно всё починить!              — Выходит, иркены всё-таки должны так делать? — Диб остановился, словно ответ его чем-то поразил. — В смысле, вы специально это выключаете?              — Всё верно! Хорошему захватчику такие вольности непозволительны, — Зим повертелся, чтобы согнать свечение, но оно едва ли стало меньше. Он устало вздохнул и, опустив руки, ударился спиной об стену. — Ну ладно, тебе простительно. Ты и так много видел. Наслаждайся, пока можешь! Зим всё равно скоро от этого избавится. И не смей снимать на камеру! Или ты уже?..              Диб выглядел виновато. Он наклонял голову, ухмылялся и смотрел на Зима приподняв и сведя брови, так, будто сделал что-то непозволительное — такое изменение после почти что допрашивающего отношения сбивало с толку.              — Может, ты всё-таки хочешь меня расчленить?              — Зим, не убирай свечение, — произнёс Диб, наконец оторвавшись от размышлений. — Всё равно никто не догадается. Скажешь, что болезнь, и всё тут. Знаешь... Мне этот твой прикол даже нравится.              Зим уже и не знал, что думать. Казалось, всё позади: американские горки кончились вместе с победой над Материнским растением, но вот он стоит у заброшенной лаборатории на пару со своим… кем бы он ни был… и пытается привыкнуть к мысли, что эпидемия окончена, а его всё продолжает бросать из стороны в сторону.              Что вообще происходит?!              — Зим всё понял, — он сощурил глаза и указал пальцем куда-то вверх. Затем повернул голову и посмотрел на Диба с вызовом: — Тебе от меня что-то нужно.              Диб проморгался.              — В каком-то, э-э-э, смысле.              В ответ Зим поднял подбородок, предлагая ему продолжить мысль.              — В общем, у нас же уроков не будет, когда начнутся экзамены, — словно древний летописец, Диб начал свой великий неловкий рассказ издалека. — А у тебя и так времени полно… Ты ж не спишь. И в Стрейнджервиль мотаться не нужно… Учитывая, что мы тут всё, как бы, решили... Короче, нам бы надо куда-нибудь собраться.              — Чего? Куда собраться? — Зим отпрянул, наблюдая за проглотившем лом Дибом. Последнее, что хотелось делать после ночи, проведённой за выкорчёвыванием сорняков — идти ещё куда-то.              — Давай мы с тобой куда-нибудь сходим, — выдохнул он, кажется, почти испустив дух. — Без Газ. Одни. Не в лабораторию. Типа… Вместе.              Вот! Вот к чему были эти танцы с бубном! Они почти призвали дождь, вертясь вокруг да около, и наконец Диб сломался. Как хорошо, что ничего не пришлось делать — оказывается, помимо бросания копий люди способны на множество других вещей!              — Да! Я знал! Определённо! Это будет полезно! — заключил Зим, захохотав и взмахнув рукой. Сердце колотилось как в предынфарктном состоянии, но он просто сходил с ума от эйфории. Даже круче, чем убийство Материнского растения! А здесь даже не надо никого пускать в расход! Он, правда, быстро спохватился и восстановил прежнее прагматичное поведение: — Давай так: ты освобождаешь Зима от необходимости разбираться со свечением, а Зим идёт с тобой куда хочешь.              Диб облегчённо вздохнул. Может, сделка едва ли звучит правдоподобно, но главное — результат. И вообще: они собираются «куда-то сходить» по важному делу. Надо много чего обсудить! Только что спасли целый город от превращения в зомби, надо разбираться и с последствиями тоже. А с кем ещё это делать, как не со своим главным союзником?! Даже антигитлеровская коалиция не знала такого близкого сотрудничества...              — А впрочем, Зим, у меня есть ещё предложение, — Диб довольно прищурился. Наверное, решил, что совсем без сделок Зиму ещё сложно, или захотел выложить сразу все козыри, чтобы два раза не вставать. — Мне нужен кто-то, кто сможет вывести мисс Биттерс из себя на выпускном. И я не знаю никого, кто бы справился с этой задачей лучше тебя.              О боги. Выпускной. Какая ерунда. Зим не допускал и мысли о таких сущих пустяках. На это же ведь ещё и деньги собирать надо! Он надеялся разве что напиться пунша, позакатывать глаза и пойти домой — но теперь перспектива этого клоунского празднования заиграла новыми красками. Неясно, что обрадовало его больше: внезапная инициатива от очкастого школьника или очередная возможность поиздеваться над учителями.              — Что за импликации?! — оживился Зим. — Сначала «куда-нибудь сходим», теперь это. Ты заражённый?!              — Зим, я эту реплику месяц репетировал! — по глазам Диба было видно, что он выстрадал перед зеркалом все остатки актёрского таланта. — Мы должны хоть на выпускном отыграться!              А Зима и не надо уговаривать. Неясно, что должно произойти раньше: загадочное «куда-нибудь» (наверное, слово, обозначающее это событие максимально ёмко, было в голове Зима под запретом) или клоунада на выпускном, но иркен был уверен — всё из перечисленного кончится настоящей феерией.              А ещё всю дорогу домой Газ будет троллить их звуками поцелуев.