RAMM BOOM драбблы

      Яркая вспышка света прожектора заставила музыкантов невольно прищуриться. Тонны песка активно зашевелились. Тилль, разгребая песок, вгрызался в него пальцами и отчаянно рычал. Рядом в этой груде песка копошились коллеги. Флаке, наконец-то получив назад очки, вертел головой, всматриваясь в поверхность, и шарил руками вокруг себя. Оливер использовал свои большие ладони, чтобы зачерпывать песок и откидывать его в сторону. Шнайдер зарывался вглубь, пытаясь проделать тоннели, и с усилием поднимал руки из-под толщи песка, пропуская его сквозь пальцы. Рихард вырыл себе яму и, по пояс погрузившись в неё, отбрасывал из образовавшегося кратера блестящие песчинки. Сопровождая действие клубами сигаретного дыма, сопением и ворчанием, он периодически зло посматривал на Линдеманна. В это же время Ландерс появился возле кучи песка с лопатой и с характерными, поскрипывающими скрежетом ударами начал отбрасывать песок на расстеленный на полу кусок брезента.       Где-то в глубине съёмочной площадки из динамиков приглушённо звучал припев «Zeit».       Отчаянное молчание прервал Ридель: — Тилль, ты прям стопудов уверен, что они были на тебе? — Нет, блин, — вздохнул Линдеманн, — мы тут полчаса копаемся, потому что у меня старческий маразм. Конечно были. Ищите.       Коллектив с отчаянием синхронно вздохнул и продолжил на какое-то время копошение в горе песка.       Проваливаясь острыми коленями в песок и зарываясь в него белыми полами больничной рубахи, к Тиллю подполз Кристиан. Умоляюще глядя на Линдеманна сквозь линзы, покрытые песчинками, он вцепился рукой в бедро вокалиста. — Сколько стоили эти блядские часы, Тилль?! Давай я куплю тебе такие же, оставим символический сувенир съёмочному процессу. — Не в деньгах дело. Это часы отца. — М-м-м… Что же ты не спрятал их в жопе, как в «Криминальном чтиве»? — Ландерс лучезарно улыбнулся, но улыбка вышла дьявольской. — Я вот свои часы на наши съёмки никогда не ношу: мало ли что. — Бля! — фальцетом воскликнул Круспе. — Нашёл? — хор голосов с любопытством ухнул в сторону Рихарда. — Ногу порезал, — Рихард скатился с песчаной горы в белой мятой рубахе с поднятыми вверх ногами. Левую ступню жёстко захватила ладонь Ландерса. Внимательный взгляд был сфокусирован на ноге, а ловкие пальцы очищали кожу от песка в поисках раны. Рихард, сжав зубы, растянулся на песке. — Всё, мы его теряем. Лопата есть — копайте, несите гроб. — Друзья мои, расходимся, спасибо. Я сам их поищу, — Тилль с грустью обвёл коллег глазами. — Э, нет. Я забираю этот песок домой; построим новую песочницу во дворе для моих парней, просеем и найдём твои часы, — Шнайдер ободряюще похлопал Тилля по плечу.       Через два часа компания сидела в беседке перед домом Шнайдеров, лениво потягивая пиво. В новой песочнице весело возились дети; на руке Тилля поблёскивал циферблат часов; ступня Рихарда была заклеена фирменным лейкопластырем с логотипом группы. — Так, завтра у нас съёмки на воде — ничего ценного с собой не брать. Нырять за вашими ценными вещами я не собираюсь, — Лоренц зевнул и почесал ключицу в вырезе футболки. — Блин, народ, где моя серьга? — Ландерс схватился за ухо, ощупывая пустую мочку. — У-у-у, — хором протянули Rammstein.