Три чёрные змейки

      — Берегись! — пронзительный, совсем ещё детский крик на секунду оглушил, прервавшись резко визгливым смехом, причудливо смешавшимся с проклятиями.       Сириус усмехнулся, осторожно выглядывая из укрытия. И точно – мелкий когтевранец торопливо отряхивался, смешно подпрыгивая на одной ноге и пытаясь достать снег из-за шиворота, пока рядом загибался от смеха гриф в разноцветной шапке.       — Ваддивази! Анапнео! — пронеслось в опасной близости, и Блэк тут же вскинул руку с палочкой, безмолвно вызывая заклинание.       Сыроватый снег, так и не оформившийся в снежок, беспомощно замер в воздухе и спустя мгновение рухнул, не долетев до Сириусова лица всего пару футов. Луч заклятия сбитого дыхания пронёсся мимо, прямо в сторону кучки незадачливых первачков.       — Так нечестно, Сири! — возмутился уже тысячный раз Питер, с пыхтением привалившись к сугробу и пропуская над головой очередной «снаряд» от группы неподалёку. — Ты один без слов умеешь! Тебя подловить невозможно!       — Старайся лучше! — заржал Блэк, колдуя из лежащего рядом снега аккуратные, идеально-круглые снежки. И всё-таки умения в трансфигурации не совсем бесполезные!       Люпин одобрительно кивнул, прошептал заклинание себе под нос и важно взмахнул палочкой, прикрыв глаза.       Сириус сумел отбить ещё три снежка, почти попавших тому в затылок, когда староста наконец высунулся за стенку и резко ткнул палочкой в цели.       Увлечение Рема цифрами и расчётами тоже было достаточно полезным: летящие по кривым траекториям пять холодных слепков нашли свои жертвы, легко обогнув хлипенькие защиты.       Не успел Сириус порадоваться победе, как заметил зависший над ними внушительный ком снега. По рыхловатой поверхности прошла судорога и в ту же секунду он разорвался на множество мелких колких снежинок, завалившихся за ворот свитера и прилипших к шарфам.       Часть из них залепила лицо, попала в глаза. Отчаянно отплёвываясь, Блэк рванул к соседней снежной баррикаде, таща за собой Ремуса, утирающего лицо рукавом куртки.       Отступление – разумный манёвр во время боевых действий, если союзники ранены, а ресурсы истощены. Наверняка кому-то их старших приглянулось их выгодное местечко, вот и пальнули по площади!       Рухнув под возвышающиеся блоки мутного льда, оставшиеся от крепости седьмого курса Когтеврана, Сириус позволил себе тоже протереть мокрое лицо и сильнее сжал палочку в покрасневших от мороза пальцах, всматриваясь в только что покинутое убежище.       Пора строить новую стратегию.       — Слева, Питер! — гаркнул Поттер, но самого его не было видно, да и макушка Петтигрю укрылась где-то в лабиринте снежных полуобрушенных стен.       Шотландия медленно, но верно покрывалась белым. Снег шёл уже больше недели без перерыва – то мокрый, вперемешку с премерзким ледяным дождём, то мягкий и неспешный, мерно ложащийся на посеребрённую землю, то обильный, обрушившийся непроглядной белой завесой, укрывающий гриффиндорскую башню от внешнего мира словно плотные тяжёлые шторы.       Оттого в четверг, стоило снегопаду наконец прекратиться, а Хагриду – немного расчистить внутренний дворик и прочистить дороги до теплиц, почти весь замок вывалил на улицу после занятий, напялив самые тёплые вещи и вооружившись заклинанием Импервиус.       Предназначенное для защиты от влаги твёрдых материалов, вроде стекла или кровли крыши, оно не сильно помогало студентам остаться в сухости. Слетало, стоило поймать спиной первый снежок или упасть на пушистый, но нисколько не мягкий снег.       Но это никого, разумеется, не испугало и не заставило вернуться в замок. Поначалу спасались сушащими чарами, а когда и они перестали справляться - просто смирились.       В конце концов, мокрая одежда – ничто по сравнению с проигрышем в великой битве против ушлых змеюк, решивших заколдовывать снежки взрывающимся заклинанием! Такое гоблинам с их унылыми восстаниями и не снилось!       Сириус шмыгнул носом, напряжённо высматривая в ближайших укрытиях хоть чей-то силуэт и готовясь выдать отработанную связку чар. Ремус тут же с задумчивым лицом колдовал над кучкой снега, поправляя сползающий шарф – наверное, пытался воссоздать каскад заклинаний, что заставил отступить их самих.       Колючий воздух жёг лёгкие. Стремительно теряющий теплоту пар, вырывающийся с дыханием, оседал на ткани шарфа, сковывая его острой холодной корочкой. Кончики ушей потеряли чувствительность, редкие порывы ветра трепали пряди волос, выбившиеся из хвоста, не единожды уже намокшие в бою и успевшие превратиться в выпрямившиеся под собственной тяжестью сосульки.       Солнце скрывалось за тонкими плёнками облаков, но этого света хватало, чтобы ослепляюще белый снег по-прежнему невыносимо ярко искрился, переливаясь бликами.       Белый разбавляли разноцветные одежды и вспышки заклинаний, отправляющих очередную партию снежков в головы и спины врагам по ту сторону крепости.       Сириус не знал, сколько они уже находились на «поле боя». Ему и не хотелось вспоминать о времени – впервые за многие месяцы он наслаждался мгновениями веселья. Наслаждался свободой, глотком свежего воздуха, оставившим в голове наконец блаженную, умиротворяющую пустоту.       Только оказавшись в мешанине событий, посреди толпы, где каждый сам за себя, только почувствовав, как испаряется, становится неважным гнёт довлеющих над ним проблем и мыслей, Сириус понял, как долго запрещал себе это и как же сильно ему этого хотелось.       Раз за разом он сдержанно отказывался от похода в подземелья, приглашения заколдовать ложки на завтраке или полетать пару часов перед ужином вместе с ребятами из команды. Раз за разом сбегал в мастерскую, чувствуя, как сокращается имеющееся в запасе время, точное количество которого по-прежнему оставалось тревожаще неизвестным.       Как скоро Дамблдор вызовет его или Снейпа, чтобы поинтересоваться делами? Когда решит справиться о до сих пор гуляющих по замку многочисленных слухах, которыми обросла дуэль?       Сумеет ли Сириус солгать снова, солгать так убедительно, чтобы у директора не появилось желания вновь применить легилименцию? Сможет ли хоть что-то скрыть, если Дамблдору всё же захочется её применить?       Мерлин, да конечно же нет! Без артефакта, без умения формировать даже простейшие окклюменционные щиты – ничего он не сможет утаить!       Потому Сириус и налегал на поиски так старательно, поэтому и стал почти одержим этой грёбаной трижды проклятой менталистикой. И совершенно не заметил, насколько соскучился по обыкновенному вечеру в гостиной с друзьями и приятелями.       Чтобы смеяться над Питером, которому взрывные карты подпалили брови, чтобы с жаром обсуждать чемпионат во Франции, планирующийся в феврале следующего года, чтобы пара магглорождённых парней курсом младше снова пыталась объяснить правила игры в крокет, а Пристли с выпускного курса в сотый раз рассуждал о создании для игры волшебного аналога, на котором можно легко разбогатеть.       И чтобы Эванс спускалась из комнаты каждые пятнадцать минут для нового замечания о том, что они слишком шумные и что на столах по-прежнему слишком много сливочного пива, от которого она ещё две проверки назад велела избавиться.       И Поттер чтобы безобразно пялился на ту самую Эванс, отвечал невпопад, а они с Ремом его ответы превращали в шутки и цитировали потом при каждом удобном и не очень случае.       Чтобы Джей путался в словах после третьей бутылки и полстакана огневики, честно выторгованного у брата Стива, и смешно взмахивал руками, пытаясь как можно лучше изобразить трагизм случившейся в холле ситуации: сегодня Лили мило улыбнулась загонщику Пуффендуя, высоченному парню по фамилии Деймон.       Он говорил бы полушёпотом, только им троим, но слышала бы, конечно, половина гостиной. Но это ничего – друг уже давно не делал из своей симпатии секрета.       Эванс о ней тоже знала. И не благодаря Нюнчику, смотрящему куда не надо, а вполне официально. Джеймс признался ей. Дважды – пригласил на свидание, получил отказ и пригласил снова. В последний раз даже преподнёс букет цветов и вроде бы лекарственных травок, ободранных у кромки Запретного леса.       «Героический» поступок староста не оценила, в свидании отказала и букет не приняла – сказала оставить себе и использовать по назначению на уроках Слизнорта для повышения успеваемости.       Поттер сдаваться не собирался – ежедневно выдумывал новые и новые способы привлечь внимание, советовался, выбирал скрупулёзно в едко-цветастых каталогах маленькие подарки: милые серёжки, «делающие ваши глаза ещё ярче», или тонкий браслет с «высококлассной защитой от сглаза».       На будущее, наверное. Пока Эванс, только начинающая подозревать, что всё это представление никакая не шутка и не последствия проигранного спора, даже от букетов воротила нос, куда уж ей украшения презентовать.       Хотя, положа руку на сердце, Сириус бы посоветовал и украшения не принимать. Не со зла, ни в коем случае, просто он уже достаточно разбирался в артефактах, чтобы понимать – никаких защитных чар на том браслете нет и никогда не было, а ушлые торгаши и не такого наплетут, лишь бы собрать побольше выручки.       Но прямо сказать, конечно, не получится. И это тоже в последнее время порядочно раздражало. Сириусу приходилось тщательно следить за тем, что и кому он говорит.       Количество секретов неумолимо росло. Невинное желание удивить друзей, умолчав о своих планах на маггловский мотоцикл, всего за полгода разрослось до множества тайн, наспех прикрытых где удобной полуправдой, а где и совсем бессовестной ложью.       Артефакты, мастерская, уже целых две сделки со Снейпом, одержимость менталистикой, чтение книг сомнительного содержания – объяснить всё это и не разругаться с друзьями будет, мягко говоря, сложно.       Осознание это пришло к Сириусу как раз после заключения второй сделки со слизеринцем.       Он глядел на исписанные тонким острым почерком пергаменты с описанием теорий и размышлял, как бы получше их спрятать – использовать ли простые чары отвлечения внимания или заморочиться и поискать формулу заклинания для защиты личных вещей.       И вдруг оторопел, осознав – а с каких вообще пор он так тщательно продумывает сохранность своих секретов? Как давно осматривает придирчиво записи, обновляет комплекс скрывающих чар на записной книжке?       Ведь раньше ему хватало минимума – браслета с дезиллюминационными да заклинания, помогающего засечь слежку. Он даже записи не особо защищал, не стремился укрыть всё, что может показаться подозрительным.       Да. Потому что раньше существовала только парочка сделанных заказов у ядовитой змеюки, и он мог, вскройся они вдруг, махнуть рукой, усмехнуться и заявить легкомысленно – подумаешь, ерунда это всё, от скуки!       А теперь Блэк увяз настолько, что уже и создание особенного магического транспорта не звучало как достаточное оправдание всему тому, что он успел наворотить.       Оттого и излишняя осторожность, вскоре грозящая обернуться паранойей, отсюда и попытки искать новые и новые вариации скрывающих чар или несложных иллюзий. Сириус совершенно не знал, как вести себя при внезапном раскрытии и потому, сам того не замечая, сосредоточился на том, чтобы секреты его точно оставались секретами.       «Это ненадолго, совсем скоро всё закончится» – спасительная поначалу мысль больше не приносила спокойствия, больше не помогала игнорировать всё чаще возникающую в воображении реакцию друзей.       Реакцию однозначно резко негативную.       Сириус уже долгое время чувствовал себя предателем. Но повернуть назад и чистосердечно признаться не мог.       Он думал об этом, пару раз даже представлялся хороший случай – темы в разговорах оказывалась уж больно подходящими. Но Блэк молчал, рассматривая огонь в камине и улыбаясь очередной шутке. Частично – из-за прописанных в договорах строчках, частично – из-за страха не справиться с последствиями.       Не суметь объясниться, рассориться со всеми и остаться понятым неправильно. Остаться одному.       Лишиться тёплых посиделок в гостиной, совместных походов в Хогсмид, сокровенных бесед в комнате о том, что волнует особенно сильно, обсуждений всего и вся в Большом зале, шуточных споров о сущей ерунде, слегка безумных, но чаще всего потрясающих идей для розыгрышей и их скорейшей реализации…       Лишиться друзей, самых первых и самых лучших, стать тем, в чьём присутствии затихают оживлённые беседы и кривится в презрении лицо, шататься в одиночестве по замку, зная, что летающий мотоцикл, его личное гениальное изобретение, презентовать уже некому – это представлялось в сириусовой голове слишком чётко, чтобы он действительно рискнул открыть рот и сознаться в содеянном.       — Слизни почти у озера! — воинственно проорал кто-то в отдалении. — Там громадный барьер изо льда, палите Инсендио все, кто может!       Снейпу надо отдать должное – он дал достаточно подробное и толковое объяснение самых основных догм. Некоторые почти на пальцах разжёвывал, приводя примеры и шаг за шагом доказывая, почему не получится выбросить легилимента из головы, как попавшую под мощное Депульсо безделушку.       Можно смело утверждать, что только из-за согласия Снейпа на сделку Сириус и позволил себе всё-таки слегка расслабиться, остановиться и присмотреться к тому, что происходит вокруг.       Едва ли Сириус сделал какие-либо успехи именно в создании артефакта – у него по-прежнему не было ни схемы, ни чертежей для отдельных частей, ни даже костяка цепочек и точного разграничения их по блокам.       Но в понимании работы окклюменции он продвинулся довольно сильно: теперь даже мог, перебирая прошлые свои заметки, выписки теорий и переводы монструозных трактатов из мастерской, частично понимать их смысл и кое-где по контексту догадываться о значении терминов.       Однако этого всё равно было недостаточно, чтобы отказаться от поездки на Гриммо. К сожалению, чуда всё же не произошло, и Снейп не смог за две неполные встречи объяснить ему всю менталистику разом.       Сириус и не надеялся. Честное слово! Он перебрал столько талмудов, что не мог не понимать – не выйдет вникнуть лишь в парочку общих теорий, мигом всё осознать и радостно кинуться за составление цепочек. Но если бы хотя бы половину, нет, хотя бы четвёртую часть нужного удалось бы понять, то может и не понадобилось бы встречаться с родителями…       У слизня, похоже, во всём такой дотошный подход был – он начинал с общего и докапывался до самых мелочей в каждой упомянутой теме. Не то чтобы это было плохо, всё же, в сириусовской голове оседали нужные знания, но очень уж долго длился сам процесс.       Блэк не мог так рисковать. Здорово, конечно, что он не ошибся и Снейп действительно многое понимает в менталистике, но в семейной библиотеке всё равно будет больше. И найдёт он это гораздо быстрее, и изучать сможет хоть днём, хоть ночью, а не пару часов после ужина.       А непонятное можно будет как раз выспросить у слизняка после каникул. Если останется что-то непонятное, разумеется.       — Сосульками, кретин! — кричал весело мощный девичий голос. — Морозь сосульки и укрепляй – враз пробьют!       Сириус резко обернулся, узнав голос. Эттвуд неслась в футах десяти от него куда-то в сторону возведённой пуффами башни, на ходу поправляя сползающий с шеи, тяжёлый, мокрый и покрывшийся изморозью шарф.       Она улыбалась – так же слегка безумно, как запомнил Блэк – на щеках её красовался румянец, глаза были в предвкушении сощурены, шапка натянута на брови, одна из которых ещё вчера отсутствовала, делая лицо странно несимметричным.       Они пересекались на отработке у Филча уже третий день подряд. И, надо сказать, это было то самое знакомство, которого Сириус бы с радостью избежал.       Девчонка была ненормальной. Хуже того – ненормальной грубиянкой.       Ладно уж, не поздоровалась, когда увидела его за столом, занятого бумагами – лишь взглядом смерила внимательным. Так стоило Филчу показать ей на стеллаж, все «трофеи» с которого следовало перебрать, протереть и сложить как было, и прошаркать в коридор, как Эттвуд развернулась в сторону Блэка и заявила нахально:       — Шкатулка моя, Блэк, можешь забыть о ней в эту самую секунду.       — Чего? — брякнул Сириус, аж замерший от недоумения и не успевший придумать ничего получше.       — Думать забудь о шкатулке, — как идиоту, медленно повторила девчонка, приосаниваясь и насмешливо приподнимая брови. — Эта инфа стоила мне целый сикль и случайному краснозадому я теперь это сокровище не отдам, ясно?       — Какая ещё нахер шкатулка? — начал выходить из себя Блэк, не собиравшийся терпеть столь неприкрытое презрение в свою сторону. — Ты хоть разберись перед тем, как людей обвинять, совсем уже с резьбы съехала в птичнике своём?       — Не знаешь, правда? — нисколько не смутилась, очевидно, собственной ошибке, наоборот – взгляд стал ещё более надменным. — Ничего нового так-то, ты же из грифов, до вас вечно в последнюю очередь доходит. Весь замок уже в курсе, что Филч у Селвина шкатулку конфисковал – жутко полезная вещь, положи туда что угодно и только ты достать сможешь, а все остальные её пустой видеть будут. Мелкий придурок туда хлопушки спрятал почти под носом у старого хрыча – а тот и забрал «на проверку», думал магию крови на ней найти.       — Будь на ней магия крови, Селвин уже кормил бы дементоров, — хмыкнул Блэк, не так давно перечитавший множество подобных случаев из официальных министерских реестров.       — Не Селвин, а родители его, — усмехаясь, возразила Эттвуд таким тоном, будто Сириус предложил отныне колдовать, хватая палочку за кончик. — Селвину ещё и тринадцати нет, его бы отчислили только.       Блэк, стараясь игнорировать её вызывающее поведение – кто их, на книжках повёрнутых, разберёт? – хмыкнул тоже:       — А тебя, думаешь, не отчислят, если ты стащишь шкатулку эту из филчевской каморки? Подумай получше, подозреваемых у него окажется не то чтобы много.       — Разве я говорила, что хочу её украсть? — вскинулась девчонка, снова смотря на него так, будто и не надеялась, что он скажет что-то умное. — Я всего-то не собиралась отдавать её тебе. Мне вполне достаточно знать, что она лежит здесь, приходить и исследовать потихоньку.       — Хочешь помочь Филчу отыскать магию крови? — вновь съязвил Сириус.       — Селвин хвастался, что он пальцев не досчитается, если вздумает залезть в шкатулку, но диагностические не показывают опасности, — легко рассказала когтевранка с блеснувшем восторгом в глазах. — Либо магию крови запрятали так хорошо, что не неё не реагируют чары, либо это вообще специальное заклинание, которых даже в справочниках нет, семейное какое-нибудь…       — В любом случае вылетит за использование тёмной магии. И ты заодно – за…       — Тёмной магии шарахаться действительно может до сих пор только кто-то вроде тебя, Блэк, и всего вашего львятника с отвагой вместо мозгов, а умные люди давно поняли…       Что поняли умные люди, Сириусу было узнать не суждено – в свой кабинет вернулся Филч и привёл нового нарушителя – паренька-пуффа с младших курсов, испуганно воззрившегося на соседний с блэковским ящик с картотекой.       Облезлая кошка требовательно мяукнула и старый сквиб снова понёсся ловить «потерявших стыд» студентов, но отвернувшаяся к стеллажу Эттвуд больше не поворачивалась и разговор продолжить не пыталась.       Оба следующих раза они находились в каморке вместе с Филчем, решившим, вероятно, повременить с беготнёй по замку до наступления ночи, так что переговорить не могли.       И слава Мерлину, Сириус и не хотел снова говорить с сумасшедшей когтевранкой, помешанной на чужих опасных артефактах, возможно тёмных.       Если и сегодня время их отработок совпадёт – Блэк не даст втянуть себя в разговор. В конце концов, ему нужно быть внимательным и сосредоточенным, разбирая полустёршиеся строчки на пожелтевшей от времени бумаге и переписывая их в новые листы.       Снова эта тёмная магия! Сириус в последнее время слышал о ней так часто, как не слышал, наверное, за всю свою жизнь.       То эта дохрена умная Эттвуд, то не слишком «светлые» заклинания и теории ментальной направленности, на которые приходилось натыкаться почти через страницу-две, расшифровывая древние трактаты в мастерской, то пари с Регом…       К слову о Регулусе…       Тот благородного желания Сириуса вытащить одного мелкого идиота из змеиных клыков не оценил и возвращать себе разум упорно не желал. Они говорили всего дважды после той встречи в библиотеке и оба этих разговора неслабо так вывели Блэка из себя.       Первый случился совершенно случайно. Сири и не заметил бы брата – спешил в мастерскую, сделав в библиотеке копию словаря. Такая у него держалась всего пару-тройку часов, иногда и меньше – под конец работы чар строчки плыли и становились неразборчивыми.       Регулус окликнул его, поприветствовал между делом и дежурно поинтересовался прогрессом «исследования». Он не мог позволить себе нормально усмехнуться или тем более съехидничать – был не один. Репутация, чтоб её.       Остановившегося рядом мальчишку Сириус не знал. Вряд ли полукровка, скорее из какой-нибудь не шибко известной семьи, чьи фамилии даже в справочники чистокровных не заносились – слишком мало ещё той чистокровности. Впрочем, даже если бы и заносились, Блэк те справочники в детстве не читал, а наскоро проглядывал, стремясь поскорее покончить с нудным делом, так что всё равно узнать слизеринца бы не смог.       Представлять их друг другу братец отчего-то не спешил. И пусть лицо его оставалось вежливо-внимательным, желание поддеть Сириуса, заявлявшего поначалу, что задача не займёт у него и недели, но возившегося с ней до сих пор, без труда читалось во взгляде.       Но взбесил не он сам по себе и не показательно-идеальное поведение наследника, а то, что невысказанный упрёк, в общем-то, был правдивым. И Регулус имел полное право потешаться над его громкими словами, не стоившими в итоге и жалкого кната.       Осознавший это Сириус так разозлился на обстоятельства, сложившиеся совершенно по-идиотски, на директора, не гнушающегося пользоваться запрещённым искусством, на треклятую менталистику, занявшую всё время, на себя, не способного по-человечески разобраться с одним делом и только потом браться за следующее… что поступил так, как привык поступать всегда – сделал прежде, чем успел подумать.       Довольно грубо повторил брату, что у него сейчас и поважнее имеются дела. И поспешил уйти в мастерскую, обронив почти презрительное: «Мне пора, так что…».       И этим едва всё опять не испортил!       Но понял это, конечно, только когда снова увидел Регулуса в библиотеке в секции рун, одного. И когда не успел ни улыбнуться, ни кивнуть, а паршивец равнодушно мазнул по нему взглядом, возвращаясь к книге.       Наверное, в этот момент Сириус понял, что вытащить брата из серпентария будет гораздо сложнее, чем представлялось. И определение тёмной магии, даже найдись оно вдруг, на самом деле, мало чем сможет в этом помочь.       Успевшая разрастись между ними пропасть, которую Сириус наивно рассчитывал разом перепрыгнуть, предстала в реальности огромной бездной, стоило ему сесть за стол к Регулусу и попытаться начать беседу банальным: «Что читаешь?».       Потому что Блэк так давно не общался с ним, что с трудом вспоминал те общие темы, которые раньше их крепко связывали.       Что они вообще обсуждали тогда, до Хогвартса? Книжки в отцовском кабинете? Очередной «гениальный» план того, как стащить детскую метлу у Кричера из-под носа? Дату следующего невероятно важного приёма, во время которого можно умчаться в сад, ловить стрекоз и обрывать светящиеся бутоны волшебных цветков?       А о чём они говорили, когда Сириус возвращался на Гриммо на каникулах? Об его успехах в ЗОТИ, которыми он особенно рьяно хвастался, желая отвести внимание от промахов в остальных предметах? О красоте гостиной Гриффиндора? О друзьях, которыми успел обзавестись, о проделанных шалостях и потерянных баллах, которыми гордился, в красках описывая лицо заставшей их на месте «преступления» Маккошки?       Но теперь, после трёх лет молчания и отчуждённости, любая тема беседы казалась неподходящей и неуместной. Не о погоде же двадцать минут рассуждать – они ведь в школе, а не на очередном банкете, в конце концов.       Сириусу и самого Регулуса спросить было не о чем – он совершенно ничего не знал о жизни брата, о его приятелях, об успехах на факультете или возможных проблемах.       Мысль заговорить о квиддиче испарилась в ту же секунду, как только Блэк в красках представил, как нелепо будет выглядеть со стороны его внезапный порыв обсудить недавнее поражение слизеринской команды в матче с Когтевраном.       Так и получилось, что Регулус оглядел его, приподнял книгу, демонстрируя название – «Крупнейшие магические войны после X века» - сдержанно отметил, что готовится к полугодовым тестам, и разговор заглох сам собой.       И пока Сириус напряжённо думал, что можно такого спросить, чтобы не про учёбу и не про квиддич, Регулус отложил книгу и сам задал вопрос:       — Так и не нашёл времени на наше пари?       Стоило ожидать, что брат будет спрашивать именно об этом. Но всё равно Сириус почувствовал раздражение – ему-то в самом деле хотелось просто поговорить о чём-нибудь пустяковом, как раньше, а вот Регулус явно был одержим только собственной победой, которая стремительно приближалась с окончанием декабря.       — Не нашёл, — мотнул головой Блэк, теряя интерес к разговору и уже жалея, что вообще приблизился. — Не до этого сейчас, есть более важные дела.       — Мило, — усмехнулся Рег, — через пару недель, надо полагать, будешь требовать больше времени из-за этих «важных дел»? Или вовсе сделаешь вид, что никакого пари и не было?       — Если я сказал, что найду, значит найду. И никакого дополнительно времени мне не потребуется.       Сириус начинал злиться и оттого неосознанно повысил тон, тут же озираясь в поисках старика Адамсона, но вокруг было пусто. Руны вообще были не слишком востребованными предметом.       Регулус, с прежней ухмылкой на губах, сощурился, будто взвешивая ответ, придирчиво оценивая его искренность, и произнёс отрывисто:       — Разумеется.       — Ты не веришь мне? — вырвалось у моментально взвившегося Сири, хотя сам вопрос был идиотским – неприкрытого сомнения в одном-единственном слове было предостаточно. И это, Мордред, было совсем оскорбительно!       Да, он весьма посредственно относился к брату в последние годы. И признал это, пусть и не сразу. Но привычки не сдерживать данных обещаний за собой не помнил точно, а обвинения в пустословии после одной громкой хвастливой фразы – это уже слишком!       — Не верю, — спокойно подтвердил Регулус, но прежде, чем Сириус вставил хоть слово, добавил: — Я с самого начала не верил, что ты его найдёшь. Потому что его нет, Сириус. Не существует научного и чёткого определения тёмной магии, это просто удобный и красочный термин, который означает то, что хочется запретить Министерству. Сегодня это непростительные и ритуалы на крови, завтра – заклинание чистки картофеля и полный обряд помолвки.       — Посмотрим, — выдохнул Сириус, поднимаясь со скамьи, чувствуя, как жжёт грудину разгорающаяся злость. — Срок спора ещё не вышел.       Пусть брат не верил и не в его способность держать своё слово, а в саму возможность его победы, приятней это ситуацию не делало.       Регулус изначально скептически отнёсся к его заявлению, но тогда Сириуса это развеселило. Уверенный в своих убеждениях и том, как работает магический мир и Министерство в частности, он отнёсся к неверию брата, как относятся к лепетанию первашей, пересказывающих друг дружке байки об ужасах неверно произнесённой формулы на трансфигурации.       Но сейчас Сириуса это злило. Потому что он помнил, как с каждой прочитанной книгой, с каждым погружением в сухие строчки законов и поправок к ним, всё чаще с раздражением задумывался о том, что Регулус может быть прав. И что, возможно, его слова – это не изящный способ оправдать себя и своих приятелей с факультета, а самая настоящая реальность.       А незадачливый первокурсник, верящий, что один неверный слог превратит в ящерицу не банку, а голову соседа, вовсе не Регулус, а сам Сири.       — Пришлю письмо в школу двадцать пятого, — пообещал братец, ухмыльнувшись вновь, отчётливо-ехидно, снисходительно. — Можешь начинать сочинять ответ.       Оказывается, Снейп приносил пользу не только ту, что была прописана в строчках договора. Сириус, привыкший к его едким комментариям, а иногда и целым обличительным речам, не брякнул ничего матерного или оскорбительного, не ударил кулаком о стол от переизбытка бурлящей внутри злости и уж тем более не вытащил палочку.       Наученный опытом Сириус мигом отыскал ответную колкость:       — У тебя будет прекрасная возможность назвать мне фамилии всех подонков лично.       И полюбовавшись тем, как взлетают в удивлении у Регулуса брови, он развернулся и стремительно двинулся к выходу из библиотеки, не ощущая и капли уверенности в сказанном.       Ведь определения всё ещё не было. И Сириус понятия не имел, где его искать, излазив перед роковым походом к директору не только мастерскую, но успев коснуться и Запретной секции.       Так что скорее всего именно ему придётся рассказывать, почему решил тогда заказывать зелья у Снейпа.       А всё потому, что у него не было доказательств! Сириус отказывался верить, что их не могло быть в принципе. Их просто не было у него, вот и всё.

***

      Дело не кончилось ничего не значащими приветствиями в коридорах и короткими беседами о заклинаниях на ужинах.       Северус заинтересовал однокурсников достаточно, чтобы его позвали в тот самый подпольный дуэльный клуб, для самых достойных, своеобразных «избранных». Но, разумеется, не сразу.       Вначале его проверяли. Выспрашивали о навыках, пытались подловить на незнании, нарочно касаясь тем, которые лишь мельком упоминались в учебниках старших.       И, вероятно, его ответы и рассуждения заслужили внимание. Неясно, кого именно – его ли однокурсники вынюхали всё, что им было нужно и при случае упомянули в клубе, или считавшиеся там главными Бёрк и Аббот сами, наслушавшись слухов о дуэли, велели аккуратно вызнать, так ли хорош Снейп, как сумел себя показать.       Важно то, что вскоре после начала декабря осторожные и на первый взгляд исключительно теоретические вопросы становились всё более и более провокационными.       Снейп, разумеется, подвох почуял гораздо раньше – когда общий интерес к дуэли пошёл на спад, когда все, кто сильно хотел, уже выяснили у него её ход и порядок применения заклинаний, а однокурсники и парочка ребят с курсов повыше продолжали заговаривать с ним на переменах, обсуждать специфику чар за обедом и приятельски кивать при мимолётных встречах.       Пару раз Эван Розье даже подсаживался к нему в библиотеке. Но его не интересовали чары. Тот самый Розье, который косо смотрел на приготовленные Снейпом составы, легко заводил разговор о зельях. А именно – о возможности их применения в бою. И совершенно непринуждённо, как бы между делом, поведал Северусу о том, какую роль зелья сыграли в войне с Грин-де-Вальдом.       Разумеется, всё это не могло быть просто так. Интуиция вопила Снейпу о том, что что-то назревает. Наученный горьким опытом, он заранее не ждал ничего хорошего.       И вовсе не потому, что он такой законченный пессимист – хотя сам Северус предпочитал называть себя реалистом. Дело в том, что раньше подобное уже происходило.       Северуса плохо приняли на факультете. Он ожидал наконец познакомиться с другими волшебниками, такими же, как он сам, непохожими на соседских наглых мальчишек, смеющихся над его заштопанной в нескольких местах рубашкой.       Готовился показать себя, если нужно и доказать, что он многое знает, что, пусть подержанная мантия едва касается щиколоток – он ничем не хуже, он тоже хитрый и амбициозный, и станет непременно великим волшебником.       Но конечно же, для чистокровных детишек, которые составляли большую часть слизеринцев, тощий нищий мальчишка, будто только что сбежавший из Лютного, компанией виделся не лучшей.       Именно поэтому на его попытки наладить контакт смотрели снисходительно, с насмешливым интересом. Развлекались, делая вид, что приняли надеющегося тогда завести приятелей среди однокурсников Снейпа в компанию, а сразу после подставляли в каких-нибудь мелочах – подсказывали неправильные ответы на уроках, наигранно удивлялись, когда он искал пропавшие эссе, оставленные в гостиной всего на пару минут, или «забывали» позвать на прогулку во внутреннем дворе замка.       Это не длилось долго, всё же Северус, выросший фактически на улице и отведавший вкус предательства ещё в самом сопливом детстве, был кем угодно, но уж точно не наивным идиотом. Хватило всего нескольких прецендентов, чтобы Снейп бросил бесполезное занятие и перестал пытаться завязать разговор с кем-нибудь кроме Лили.       Разумеется, на мнение однокурсников о нём влияла ещё и дружба с ней, с магглорождённой. Кто-то пару раз даже спрашивал у него, зачем он подходит и говорит с ней.       А Северус не воспитывался как чистокровный наследник рода с обязательно глубокоуважаемой фамилией и десятками поколений за спиной, и потому не мог понять, что плохого в общении с хорошей, доброй и внимательной девчонкой.       Впрочем, речь не об этом.       Заполучив внимание однокурсников теперь, спустя несколько лет, Снейп по-прежнему не ждал от тех ничего хорошего. Неужели одной показательной дуэли им хватило, чтобы изменить своё мнение о нём?       Вот уж вряд ли. Он ведь всё так же дружил с Лили, цапался периодически с компанией Поттера и терял из-за этого драгоценные баллы факультета.       Скорее это снова развлечение, проверка на прочность – воспользуется ли шансом бестолковый полукровка, станет ли искать покровительства и заискивать перед сильными мира сего?       Окружённый мрачными мыслями Северус до последнего прикидывался, что не понимает осторожных намёков Эйвери и младшего Нотта, не реагировал на скрытые и не очень провокации, и дождался, наконец, прямого предложения.       Не слишком прямого, конечно, его не в лоб спросили нечто вроде: «Хочешь в наш клуб на факультете?». Потерявший терпение первым Эйвери предложил всего лишь «испытать силы в дуэлях с умелыми ребятами в ближайшую пятницу».       Подобной возможности Снейп ждал уже довольно долго, в конце концов, именно из-за её отсутствия он и спровоцировал Блэка тогда посреди коридора. Так что, несмотря на подозрения и предвзятое сомнение во взглядах слизеринцев, согласился.       Предложение оказалось правдивым – в том смысле, что Северуса не поджидал очередной «урок» в стиле высокомерных детишек. Эйвери в самом деле провёл его глубже в подземелья, минуя гостиную, кабинет Слизнорта и несколько лабораторий, которыми могли пользоваться только старшекурсники, изучавшие дополнительный курс алхимии, или члены Клуба слизней.       Это был заброшенный зал с довольно низким потолком – не настолько, чтобы приходилось пригибаться, конечно, однако вытянуть руку и коснуться кое-где потрескавшейся поверхности Снейпу при его не слишком выдающемся росте было бы несложно.       Их уже ждали. И хотя Северус и не думал, что его встретит толпа, народу было даже слишком мало. Всего семь человек.       Очевидно, что это не все из тех, кто вхож в клуб. Как минимум потому, что не было никого из «важных шишек» – ни Аббот, ни Бёрка. Северус ощутил лёгкий укол неудовольствия и даже некоторой обиды: его пригласили не на саму встречу, а лишь допустили к следующему «этапу» проверки.       Впрочем, отвлекаться на эмоции было не с руки. Эйвери представил Северуса всем собравшимся, те назвали себя в ответ – чистая формальность, не более. Он прекрасно знал каждого. Трое были его однокурсниками, а остальные не раз заказывали у него зелья.       Нотт ровным, монотонным голосом озвучил правила – в принципе, довольно стандартные для ученических дуэлей – до первого попавшего заклинания, ничего слишком кровавого или трудноизлечимого, статичные щитовые конструкции запрещены, динамичных колдуйте хоть уколдуйтесь.       Сказать, что Северус нервничал перед первым поединком – с Россом-старшим, смотревшим на него с особенно подчёркнутой брезгливостью – это значит не сказать ничего.       Но он держал эту нервозность в железных тисках, чтобы не дай Мерлин не показать её – шёл к наспех разрисованным на полу линиям неспешно, будто прогуливаясь, медленно вытаскивал палочку и отводил чуть в сторону, занимая позицию и ожидая знака начала от девчонки, Арьи Розье, вызвавшейся быть секундантом с его стороны.       Таддеус Росс поигрывал палочкой, вид имел незаинтересованный и почти-отрешённый, будто ему предстояло сражаться против какого-нибудь заблудшего лунтелёнка. Это взбесило бы Северуса, если бы он не был занят мысленным повторением отточенных связок и попытками вспомнить, как сражался лучший знаток нумерологии на курсе.       Нужные воспоминания всё никак не находились. Перед тем, как взорвались между ними зелёные искры, означающие начало дуэли, Снейп успел подумать только о том, что вряд ли противник подготовлен лучше Блэка, пусть и никудышнего, но наследника древней семьи.       Так и вышло.       Росс был стремителен в атаке, действительно впечатляющей – пару заклинаний Северус не узнал, принял на щит на удачу и увернулся – но медлил, переходя к защите, к сожалению, довольно топорной.       Пусть щиты и появлялись бахвальски-малого размера, выдающие, как быстро мог перестраивать мысленно формулу слизеринец, но они не отличались разнообразием. Северус выиграл в то же мгновение, когда за умножившимися искрами Инсендио вслед отправил Секо. Росс просто не успел поставить друг за другом сразу два щита слишком разной конфигурации.       Презрительно бросив, что ему просто повезло, Росс вышел из круга, уступая место следующему желающему. Очевидно, Северусу не собирались давать времени перевести дух.       Но он не стал возмущаться – в конце концов, цель дуэлей была не только в победе. Немаловажно так же продемонстрировать что-то, что заставит слизеринцев захотеть непременно видеть его в клубе.       Семь побед подряд, без перерыва и возможности залечить царапины и убрать синяки – разве это не достаточно впечатляюще?       Следующие три победы тоже были относительно лёгкими – Страйкер оступился на льду и легко попался на парализующее, Вайолетт слишком увлеклась связкой и банально не успела увернуться от стремительного невербального Экспеллиармуса, а Паркер стал совсем беспомощным после Силенцио.       А вот после пришлось напрячься. Арья Розье, будучи всего на курс младше, владела некоторыми невербальными заклятьями. Северус сумел подловить её исключительно благодаря смекалке и привычке лазить во всякую литературу во время походов в библиотеку.       Как бы ни была умела девчонка, а знать заклинание дезориентации из шестого курса маггловедения она не могла никак.       Снейп принялся искать глазами следующую «цель», но наткнулся только на приблизившегося Эйвери, который вдруг торжественно похлопал ему, улыбнулся и объявил, что на этом пора бы заканчивать.       — Кто бы мог подумать, что наш пробирочник что-то смыслит в бою, — пробасил, усмехаясь. — Зря только молодняк побеспокоили, тебе противник потолковей нужен. Как насчёт через неделю, здесь же? Я приглашу старшего Розье, уверен, с ним дуэль будет длиться хотя бы минут десять. Уложишь на лопатки ещё одного из этих холёных выскочек?       — Что насчёт вас? — спросил немедленно Снейп, проигнорировав новую провокацию.       — Не переношу я этих реверансов, — усмехнулся Ивар, явно привычным жестом зачёсывая назад короткие светлые волосы. — Хорошая драка - на то и драка, без нудных правил. Чтоб если костедробящим не попал, то можно следом палочку в глаз вогнать. А дуэли – это для возвышенных кретинов, которые в настоящей бойне только глазами хлопать будут.       — Я специализируюсь на классической дуэли, — тихо ответил неслышно подошедший Райан Нотт. — В вольном варианте меня, боюсь, и второкурсник превосходит.       — Ты не смотри, что он нашему Астину родной брат, — хмыкнул Эйвери, уловив ход его мыслей. — Райан без правил не играет, только заклинание какое не узнает – и стоит, как тот возвышенный кретин, разинув рот. Но если хочешь, можешь, конечно, и с ним смахнуться через недельку. Только ограничения чуть подправим: статику и условно разрешённые добавим, идёт?       Северусу оставалось лишь решительно кивнуть, эхом твёрдо повторяя: «Идёт», и по возвращении в комнату начать готовиться к дуэли, которая наверняка станет решающей. Эван Розье в самодельном слизеринском сборище не числился – потому что ему удалось попасть в настоящий дуэльный клуб к Флитвику.       Слава о нём ходила довольно однозначная: рисковали бросать ему вызов очень немногие. И так или иначе проигрывали – через пару минут или через полчаса. Может, наследника Розье и мог бы легко размазать кто-нибудь из старших, но с ними как раз конфликтов, требующих дуэли, у того не случалось.       О его успехах или провалах непосредственно в клубе, правда, сплетничали все кому не лень – но Северус никогда не считал нужным вслушиваться: Розье не питал к нему расположения, однако и открытой неприязни не выказывал, чтобы беспокоиться о нападении.       Всю неделю Снейп тщательнейшим образом продумывал стратегии, отрабатывал самые стремительные связки, пытался максимально сократить протяжённость жестов палочкой, чтобы колдовать быстрее.       Попутно наблюдал, как неумолимо растёт его репутация на факультете всего из-за одной пересказанной встречи и пяти не слишком впечатляющих побед – заказов резко прибавилось, и почти каждый третий младшекурсник считал своим долгом вежливо кивнуть ему в знак приветствия.       В назначенный день нервничал Северус гораздо сильнее. Это и понятно – успокаивать себя почти-победой над Блэком больше не получалось, Розье с его списком достижений и местечком под боком у Флитвика хуже быть подготовлен никак не мог.       Народу в этот раз собралось побольше. Человек тридцать-сорок, добрая половина из которых курса с четвёртого, а то и младше. Вряд ли они имели отношение к дуэлям, скорее пришли поглазеть.       К горлу подкатила тошнота – а если он проиграет, опозорится?       Северус только разглядел в толпе Регулуса с Барти Краучем, как его внимание перехватил Эйвери, преградивший путь. На его породистом лице играла улыбка, он фамильярно хлопнул Снейпа по плечу и предложил идти занимать место в круге, а то «все уже заждались».       Эван Розье стряхивал с мантии – специально укороченной, для дуэлей – несуществующие пылинки, кивал что-то выговаривающему ему Мальсиберу, откуда-то взявшемуся здесь, и вежливо улыбался. Он уже стоял в расчерченном круге, но палочка покоилась в ножнах на предплечье – расшитых серебряными нитями, с крошечным гербом рода на бляшке выглядывающего из рукава ремня.       Заметив Северуса, Розье сказал что-то Эрику – в его глазах неожиданно чётко отразилось пренебрежение – и улыбнулся чуть шире, но всё так же безукоризненно вежливо. Чего нельзя сказать о Мальсибере, он, бросив быстрый взгляд в сторону Снейпа, издал неприятный смешок.       Северус наказал себе не обращать внимания на подначки и сомнения зрителей. У него и так было не сказать чтобы много уверенности в себе, если он будет отслеживать каждый косой взгляд, её станет ещё меньше.       Секундантом с его стороны вызвался быть Эйвери.       Правила озвучил Мальсибер – всё то же, лишь статичные щиты теперь можно было ставить, но держать не дольше трёх секунд.       Снейп сильнее сжал палочку, выверенным жестом вскинул её вертикально на уровне глаз и тут же отвёл руку, желая сразу начать с проверенной связки чар.       Глубоко вздохнул, надеясь, что выглядит не слишком напряжённым и испуганным. Толпа притихла в ожидании зрелища.       И взорвались зелёные искры.       Казалось, они не успели рассыпаться, распасться в воздухе, а первое заклинание от Розье ярко-жёлтой молнией уже приближалось к голове Северуса.       Вся заготовленная связка полетела к чертям – он успел только резко дёрнуться вправо, пропуская неизвестное заклинание мимо, и попытаться отправить разоружающие в ответ.       Эван не сделал и шага в сторону, гася луч щитом – обычным Протего. Коротко взглянул куда-то в сторону зрителей, но продолжил защищаться: Северус старался перехватить инициативу и навязать свой темп сражения.       Ему думалось, что получается. Несмотря на то, что Розье едва ли сдвинулся на пару футов назад, он ведь почти целиком ушёл в защиту, изредка бросая что-нибудь быстрое из-за разрушающихся щитов.       Снейп усиленно воспроизводил тренируемые всю неделю связки – не отвлекался ни на свист и хлопки небольшой толпы, ни на выкрики особенно переживающей за исход дуэли Арьи Розье.       А потом Эвану, видимо, надоело придерживаться одной лишь обороны. С неизменно-вежливой улыбкой он внезапно увернулся от Инкарцеро, коротким взмахом палочки погасил Ступефай, и до ушей Северуса донеслось почти елейное:       — Таранталлегра. Кантис.       Вербальные формулы отвлекли его, сбили с толку – ведь до этого никто из них ими не пользовался – именно поэтому Снейп едва не напоролся на слишком стремительно приблизившиеся лучи заклинаний. Оба – розовый и слегка-зеленоватый – впились в интуитивно наколдованное Протего.       — Эверте статум. Мелофорс, — вновь прозвучало со стороны Розье.       И вновь два быстрых луча, будто никак не связанных с неторопливым, плавным, академически правильным произношением. Один удалось пропустить мимо левого плеча, второй снова поглотило Протего не больше фута в диаметре прямо у Северуса перед лицом.       И тогда, пересёкшись взглядом с Розье, спокойно стоящим и ждущим его действий Розье, он понял, что происходит.       Вербальное произношение, чары с первых трёх курсов, ни проклятий, ни уловок, ни сложных стратегий – Эван считал, что уже выиграл. Щедро позволил Северусу испробовать лучшие свои комбинации, а теперь планировал показать ему его настоящий уровень.       Уровень, при котором он не способен защититься от вербальных заклинаний первых курсов.       — Релашио. Дуро.       Заклинания снова творились будто быстрее, чем Розье произносил формулу до конца, но в этот раз обозлившийся на проявленное пренебрежение Северус был готов.       Миг – перед ним вырастают две уже знакомые плёнки щита.       «Один раз сработало», – уверяет себя мысленно Снейп, а в следующее мгновение луч Релашио крошит импульсом физическую преграду и отлетает куда-то угол комнаты.       Заклятье окаменения свободно проникает сквозь теряющие форму осколки, Северус готовится к контратаке – уже начинает жест нужного заклинания.       И в этот момент Дуро почему-то проходит сквозь магическую преграду и врезается в его грудь, а из ниоткуда возвратившееся Релашио с силой выталкивает занемевшее тело за границу отведённой на дуэль зоны.       Снейп видит эту чёртову поблёскивающую белым линию в паре футов от собственной ступни так же хорошо, как видит собственную Импедименту, все же сорвавшуюся с палочки в последний момент и угодившую в защитное поле позади Розье.       Мимо. Надо было чуть левее.       Проклятье!       Проиграл! Он всё-таки проиграл!       Проиграл напыщенному выскочке из тех чистокровных придурков, которым весело было обманывать нищего полукровку и смотреть, как же тот выкрутится.       Кто-то позади смутно знакомо пробасил «Фините!», и онемение стало постепенно отступать от конечностей. Но осознание разгромного, позорного проигрыша прибило Северуса к полу гораздо надёжнее, так что он помедлил ещё с секунду, прежде чем подняться.       Красиво распадались едва-золотистые стены созданной защиты для зрителей, переливались нарисованные на полу указующие линии, подходили ближе самые любопытные. Толпа шепталась, хихикала, обсуждая увиденное – Снейп уловил даже отголоски чьего-то спора.       Розье не смотрел на него, его палочка уже покоилась в чехле, а сам он кротко улыбался в сторону Мальсибера.       — Победитель – Эван Розье! — огласил итог дуэли всем вокруг тот, будто он был не очевиден хоть для кого-то.       Северус приложил все силы, чтобы не скривиться от досады, не искать глазами издавших презрительные смешки идиотов за спиной. Он сжал палочку, коротко огладив слегка неровную деревянную поверхность большим пальцем и медленно убрал её в чехол.       — Не расстраивайся, — хлопнул его внезапно по плечу Эйвери, да так, что Снейп едва не присел от неожиданности и силы удара. — Эван у нас в каком-то смысле звезда – из нашего курса только они с Яксли у Флитвика ошиваются. Если сильно хочешь красиво палочкой махать, тоже в следующем году к нему попробуй попасть. Костедробящему, конечно, не научит, но со стилем проклятья в морды рассылать будешь, это точно.       — Благодарю за совет, — кивнул Северус, с трудом придавая голосу спокойствие и непринуждённость.       Ведь с виду почти приятельский совет Эйвери на самом деле был довольно однозначным: «Тебе у нас делать нечего, иди поработай над скоростью и щиты колдовать нормально научись, тогда поговорим».       — Да не за что! — довольно отозвался Ивар, ухмыляясь. — У тебя так-то задатки неплохие есть, хоть бы раньше этих ублюдышей по стенке размазал, а то всё со склянками своими возишься – никто и не в курсе, что ты в условно-разрешённых сечёшь неплохо, да и реакция…       — Ты обещал что-то интересное, Ивар, и что я вижу? — прервал его подошедший Розье. Обратил внимание на стоящего тут же Снейпа и добавил, растянув шире улыбку: — Не сочти за грубость, Снейп, но твоё место в лаборатории, среди потрохов рогатых жаб и засушенных травок. Не стоит пытаться откусить больше, чем в состоянии проглотить.       — Давно ты так высоко задираешь нос, Эви? — отбрил едкость Эйвери раньше, чем Северус успел бы раскрыть рот. — Бери пример с милашки Астина – он сделал тебя ещё быстрее, но что-то не припомню, чтобы советовал тебе заняться семейным бизнесом и гоняться за дромарогами.       — Ну-ну, не будем ворошить дела минувших дней, — в притворном сдающемся жесте поднял ладони Эван, ничуть не изменившийся в лице. — Я же не со зла, Ивар, кто ещё здесь скажет ему правду?       Эйвери хохотнул, с виду неясно – искренне или сплошь наигранно:       — Кто-кто, но уж точно не ты! Тебя и против егеря поставь – всё о стойках печься будешь, «кисть на уровне груди, локоть слегка согнут, кончик палочки смотрит чуть выше правого плеча противника», тьфу! — Он вдруг повернулся к Северусу: — Не слушай его, Снейп, реакция у тебя хорошая, чары тоже приличные знаешь, над связками поработаешь годик – и ещё отделаешь этого наследничка. О, выйдем-ка за контур, ребята, там новая сейчас начнётся.       — Вот уж спасибо, — не сдержавшись, ухмыльнулся Северус, впрочем, всё же стараясь не пропустить в интонацию язвительности – его положение провокации явно не предусматривало.       Перед ними вновь возводился купол. Занявшая позицию Арья Розье выглядела воодушевлённой, глядя на свою противницу – белёсую низкую девчушку, фамилии которой Снейп не знал.       — И всё же, послушай знающего человека, — тихо проговорил Эван, наблюдая за тем, как Райан Нотт озвучивает правила. — У тебя нет ни рефлексов, ни впечатляющего арсенала, ни толковых связок, твои щиты едва держатся против не таких уж сильных чар. А реакция… Полагаю, реакция позволит тебе раз за разом обходить грифов с пуффами на практике ЗОТИ. Большего с этим не достигнуть, уж поверь мне – я насмотрелся у Флитвика. Брось эту затею, Снейп, сиди себе дальше среди колб и котлов, у тебя это вроде неплохо получалось, не так ли?       Эйвери, уже занятый обсуждением дуэли с подошедшим Мальсибером, едва ли слышал эту отповедь. Северусу и не нужно было, чтобы слышал: он вполне способен ответить за себя сам. Правда, из-за кипевшей внутри досады, из-за осознания поражения – такого разгромного, безынтересного и скоропостижного поражения – сделал это не очень-то тонко или хоть сколько-нибудь красиво:       — Ценю твои благородные порывы, Розье, — вкрадчиво начал Снейп, не утруждая себя поворотом головы и удерживая внимание на разбивающихся о границы защиты разноцветных вспышках заклинаний. — Но в этом вопросе я, пожалуй, больше доверяю мнению Эйвери. Не сочти за грубость, но Ивар верно подметил – в боях я смыслю больше, чем в дуэли.       Розье ничего не ответил – или не счёл нужным отвечать – лишь усмехнулся и шагнул ближе к приятелям, бурно обсуждающим «особенно интересную связку» в исполнении его сестры.       И это заставило раздражение вгрызться в глотку с новой силой – потому что Северусу любезно позволили сохранить лицо.       Едва ли Эван поверил в то, что в бою, не скованном ограничениями дуэли, он разбирается лучше. Северус и сам в это не верил. Но не придумал ничего лучше, чем напирать на почти-победу над Блэком посреди коридора – потому что ничего лучше и не было, чёрт возьми!       Потому что ему только что продемонстрировали как нельзя наглядней – ранил гриффиндурка он только благодаря удаче. И противник попался не слишком умелый, и идея с многослойной защитой сыграла на руку.       Северус сильнее сцепил зубы, удерживая себя от того, чтобы развернуться и сбежать прочь в гостиную, а лучше – вовсе в собственную комнату. Заставлял себя стоять и смотреть на выверенно-точные, стремительные движения Арьи, уклоняющейся от отталкивающего заклятия так, чтобы сразу оказаться в нужной для следующего колдовства позиции.       «Скорейший побег будет выглядеть странно» — твердил мысленно, упрямо не отводя глаз от дуэли.       А перед глазами все вспыхивало проклятое Редукто, очевидно, удачно отражённое щитом обратно в него, прозрачный луч Дуро, отчего-то не среагировавший на сплошь магическую преграду, Импедимента, угодившая всего парой футов правее нужного…       Эхом отдавались с виду добродушные советы Эйвери, за которыми стояло всё то же высокомерие и непрошенное снисхождение: «если хочешь палочкой красиво махать», «поработай годик над связками»…       Розье, несмотря на прилипшую к лицу вежливую улыбку, был куда честнее. И Снейп не определился ещё, чьи слова задевают его сильнее.       Пожалуй, все. Все слова, как бы аккуратно их не подбирали, и как бы не старались украсить неприятные факты комплиментами, раздражали и задевали одинаково сильно.       Это Северус выяснил, когда от невозможности бежать – как отсюда, так и от собственных мыслей – подошёл после начала второй дуэли к Регулусу с Барти. Исключительно потому, что обсуждать успехи дуэлянтов с компанией Эйвери желания не было никакого.       Что Блэк, что Крауч, в общем-то, говорили только по существу: насколько сочетающимися были связки, насколько чистыми выходили жесты и движения, благодаря каким ошибкам Розье удалось сбить его с ритма, чего не хватало его стратегии или, наоборот, что в ней было хорошего.       А Северус едва сдерживал мимику.       В груди горело – от стыда и досады, от набирающей силу злости. На Розье, с позёрской лёгкостью одолевшего его детскими заклинаниями. На себя, в решающий момент положившегося на случай, недооценившего противника, сделавшего ставку на скорость, внезапность, а не на мастерство и сочетаемость связок чар.       Третьей дуэли Северус не дождался – отправился в гостиную, почти не разбирая дороги.       За что едва не поплатился – чуть не столкнулся нос к носу с какого-то Мордреда шастающими в подземельях Поттером и Петтигрю.       Хоть в чём-то повезло: услышав особенно громкие возгласы возмущающегося недоумка, успел прильнуть к холодной каменной стене и набросить на себя чары отвода внимания.       — Нет, Пит, про этот склеп можешь забыть, — говорил гриффиндурок, беспечно шагая по стылым коридорам и не утруждая себя хоть какой-то скрытностью: за ним свободно парил довольно яркий шарик Люмоса. — Мы хрен знает сколько времени потратим, очищая его от паутины и векового склада пыли. Ещё столько же будем избавляться от того хлама у восточной стены. Да и непонятно, почему не зажигаются факелы – вряд ли Рем быстро разберётся с ними, и что же, нам каждый раз десяток Люмосов колдовать? Проще уж сразу Филчу доложить…       — Но…       — И расстояние! О расстоянии ты подумал? Да тут пока от Большого зала притопаешь…       Придурки скрылись за поворотом, звук разговора стихал, слова постепенно становились неразличимыми.       Северус, слишком морально вымотанный для слежек и интриг, отстранённо отметил, что Поттер планирует что-то мерзкое – на этот раз точно. И масштаб у мерзости будет, видимо, немаленьким – аж отдельное помещение понадобилось.       Дождавшись, когда всякие звуки совсем пропадут, Снейп поспешил в гостиную, пообещав себе позже непременно выяснить, до чего на этот раз додумался Поттер. Исключительно ради собственной безопасности, разумеется.