Три чёрные змейки

      Надо было требовать доступ к книгам.       Эта мысль, оформившись подозрением, возникла уже на второй встрече после заключения новой сделки. И с каждой следующей только крепла, укореняясь и становясь очевидной истиной.       Северус при составлении договора руководствовался логикой – грифу пришлось бы показать ему свои пособия. Снейп ведь не мог работать наугад, ему нужно было знать, с чего начинать, на что рассчитывать, где остановиться подробней, а какую тему вовсе опустить.       Это было ошибкой, довольно наивной ошибкой, если так подумать. Ну в самом деле, где гриффиндорцы, а где логика?       Блэк не показал ему книг. По крайней мере, стоящих. Тех, откуда он умудрился достать теорию Рэльсона об эмоциях или оттиски Кранзеля.       А те, которые всё-таки притащил, выглядели так, будто их не выслали из фамильной блэковской библиотеки, а стащили из какой-нибудь лавки старьёвщика с самой окраины Лютного.       Старые издания, в которых часто отсутствовали ветхие, пожелтевшие страницы, где-то вырванные с корнем, где-то прожжённые чем-то едким. Стёршиеся от времени буквы, иногда целые слова и части редких рисунков, отсутствие оглавления и хоть каких-то ссылок на чьи-нибудь ещё труды.       Одна книга вовсе была написана на староанглийском – Блэк в ответ на красноречивый взгляд лишь вытащил из сумки стопку пергаментов, очевидно, с переводом и толстенный талмуд словаря. И ухмыльнулся, явно довольный произведённым эффектом.       Однако, невзирая на внешний вид и порой обрывочность содержания, издания всё равно заслужили Северусов интерес – он перескакивал взглядом через знакомые термины и словосочетания, с тщанием вчитывался в новые, не виденные прежде детали.       Главы про связь подсознания с душой и вовсе перечитывал трижды – пусть в них и не было ничего, чего он бы не знал, но взглянуть на те же размышления и теории с другой стороны было увлекательно.       Учитывая, что в договоре о книгах не было ни слова – Мерлин, как же можно было так промахнуться, да сдался ему этот браслет! – Снейп и так получил сильно больше того, на что стоило рассчитывать. На целое «ничего», то есть – не принеси гриффиндурок ни единого листка, Северус так или иначе должен был объяснять ему менталистику.       Но ведь гриффиндурок поступил куда хуже. У него абсолютно точно было гораздо больше информации и тех же книг. Но приносил Снейпу он жалкие крохи, то ли чтобы проверить его осведомлённость в теме, то ли чтобы поиздеваться столь изощрённым способом, то ли чтобы не позволить «слизняку» прикоснуться к великим блэковским сокровищам.       И уже это порядком злило. Но Северус сжимал зубы и молчал. Потому что возмущаться и начинать что-то доказывать не имело смысла – Блэк и не обязан был приносить книги.       За свой, в общем-то, просчёт Снейп как мог отыгрывался – не жалел ни острых высказываний, ни подначек, ни комментариев «прискорбно низкому» уровню интеллекта.       Так оно, наверное, могло продолжаться ещё долго, если бы в субботу тринадцатого Блэк, так и не получив ни протестов, ни возмущений, вздумал сделать из него полного идиота.       И Северус, ещё отходящий от разгромного поражения от треклятого Розье, окончательно вышел из себя. Внимательно изучив очередные притащенные бумаги, усеянные еле разборчивыми каракулями и больше похожие на перечень вырванных из контекста определений, процедил:       — Хочешь сказать, ты добрался до теории Штольца, но не знаешь классификации глубин воздействия? Не видел ничего подобного, даже схожего ничего не читал?       — Не-а, — беспечно отозвался придурок, не уловив ещё опасных ноток в снейповском голосе и увлечённо выписывая короткие цепочки рун на пергаменте. — Знаю, что подсознание первостепенно, в нём сидят рефлексы и привычки, а всё что после, в сознании… м-м-м… нет, не встречалось. Я пытался применить теорию Штольца к нему в целом, но это…       — Это логически невозможно, Блэк, — швырнул обрывок тетрадного листа на стол Северус, вынуждая грифа поднять на него удивлённый взгляд. — Вся теория Штольца строится на том, чтобы воздействовать на подсознание непрямым путём, тем не менее используя три из семи уровней сознания. Ты не можешь этого не знать, у тебя даже формулы для конвертации коэффициентов есть!       — Мне очень лестно, что ты так в меня веришь, — едко проговорил кретин, откладывая перо и удерживая зрительный контакт, но Снейп не был настроен слушать примитивные издёвки:       — Дело не в вере, а в последовательности, — отрезал немедленно. — Это всё равно что не знать цифр, но с успехом пользоваться таблицей умножения – логически невозможно, как ни крути.       Блэк имел наглость закатить глаза и цокнуть, осуждающе так, будто Северусу тут заняться нечем было, и он решил поспорить о причинно-следственных связях, отвлекая недоумка от действительно важных дел.       — А я, представь себе, не знаю! — раздражённо воскликнул. — И это очень даже логически возможно – я ту твою теорию Штольца только краем глаза видел. Что запомнил, то и записал. Название вообще от тебя впервые услышал.       — Где видел? — прищурился Снейп.       Вот оно – Блэк замешкался всего на мгновение, взгляд быстро метнулся в сторону и обратно к Северусу. Но этого хватило, чтобы понять – идиот собрался соврать.       — Не помню, вроде… в Запретной секции, — нахмурился тот, неясно отчего: делал ли вид, что задумался, осознал ли свою ошибку или пытался в кратчайшие сроки сделать ложь убедительной.       Северусу было в общем-то плевать, отчего. Он уже обнаружил слабое место.       — В Запретной секции нет упоминаний о теории Штольца, — медленно произнёс, смакуя каждое слово, наслаждаясь чётко отразившимся удивлением на блэковском лице. — Даже в его монографии, ни одного. Изъяли. Как-никак, это всё же основы легилименции, официально в Британии запрещённой.       — Значит, всё-таки дома угораздило вляпаться, — протянул недоумок, пытаясь выглядеть озадаченным. Получалось у него, надо сказать, неплохо – в недоумённо приподнятые брови и растерянный вид Северус в иной ситуации мог и поверить. — Вот же! Больше к тому стеллажу и пальцем не притронусь.       И это ведь тоже была ложь, наверняка была! Но доказать этого Снейп не мог. Лишь сжал от бессильной злости, накатившей с новой силой, первый попавшийся листок и добавил в голос побольше яда:       — Разумеется, не трогай, вдруг поумнеешь. В твоём случае это смертельно опасно – столь крошечный мозг что-то сложнее правил для квиддича уместить явно не способен.       Блэк вскинулся, отвечая что-то привычно-оскорбительное, но Северус уже не слушал, демонстративно уткнувшись в подвернувшийся листок и пытаясь переварить подлость отдельно взятого грифа из кичащегося доблестью и благородством, но уже порядочно подгнивающего львятника.       У ублюдка не хватило храбрости даже сказать в лицо ему, ненавистному «слизняку», что книги есть, нормальные, информативные книги, но показывать он их не хочет из принципа.       Как же, мерзавцам, будущим тёмным магам, лучше не давать в руки то, что лет через пять поможет им умертвить вас особенно изощрённым способом.       Да чтобы проверить всю Запретную секцию на предмет упоминаний о теории Штольца, Снейпу не хватило бы и десяти лет, проведённых исключительно среди талмудов и фолиантов!       И то, как быстро Блэк нашёлся с новой ложью, едва у Северуса появилось опровержение прошлой, само по себе доказательство – ни о какой чести и хоть капле благородства студенты факультета Годрика и не слышали.       И ладно бы это были просто потенциально интересные книги, но нет, Северус по своей глупости лишился книг, вполне вероятно, за авторством Принцев. Ведь именно в одной из таких он в своё время вычитал о теории Штольца и узнал о функциональных системах. Каков шанс, что и Блэк узнал обо всём этом из тех же изданий?       Немаленький. Это-то и злило.       Ведь Снейп искал информацию о Принцах последние года два – и успехов было не сказать, чтобы много.       Впервые встретил он эту фамилию ещё лет в восемь, когда, слоняясь по дому от безделья, обнаружил в самой глубине шкафа для одежды старинный сундук, доверху набитый книжками. Северус с восторгом перебирал ветхие и тяжёлые талмуды о волшебстве, выглядящие гораздо интереснее приевшегося и истрёпанного сборника сказок, которые мать иногда читала ему перед сном.       Его тогда не слишком привлекло чтение – наткнувшись на незнакомые слова и сложные обороты, он вскоре занялся рассматриванием редких картинок, таблиц и схем. За этим делом его и поймала мать.       Нахмурившаяся Эйлин отобрала у Северуса книги, заперла сундук заклинанием и строго-настрого запретила подходить к нему. Северус не решился спросить, почему, уж очень грозно выглядела мать с палочкой в руке, пронзительным серьёзным взглядом и напряжённо сведёнными к переносице бровями – такой она становилась только когда спорила с отцом.       Северус не хотел быть похожим на отца, не хотел, чтобы мама злилась из-за него. Так что поспешно кивнул и больше к сундуку не приближался.       Он успел заметить, что фамилии на обложках книг почти одни и те же. Но не придал этому должного значения. И вскоре это выветрилось из памяти, заменившись более важными детскими проблемами.       В следующий раз Снейп вспомнил о Принцах лишь в Рождество своего первого курса в Хогвартсе.       Он вернулся в Коукворт, соскучившись по матери, но уже спустя пару дней не знал, чем себя занять. Помощь с обедом-ужином не занимала много времени, гулять долго не получалось – от колкого холода коченели конечности, как бы быстро они с Лили не старались двигаться – а учебники прочитаны ещё в школе не один десяток раз.       И тогда, лёжа в постели в своей комнате и пялясь на стопку учебников и выполненных эссе, Северус вспомнил о полном книг сундуке. И тут же помчался к матери – выпрашивать хотя бы крошечный томик по зельям или по чарам, если такие есть.       Эйлин поддалась не сразу, лишь после двух дней уговоров и обещаний предельно аккуратно обращаться со старыми изданиями. Но это того стоило – всё оставшееся время до конца каникул счастливый Снейп жадно вычитывал сборник полезных «в работе зельеварческой» чар.       В день перед отъездом обратно в школу Северус внимательнее вгляделся в обложку, желая поискать в библиотеке ещё книги от этих авторов. Фамилий было несколько, но только одна всколыхнула смутно-различимые воспоминания о целом вечере среди множества талмудов, подписанных неизменно изящным «Принц», размашистым и иногда переливающимся золотом.       В мыслях возникла догадка. Предположение, ещё слабое и нестройное, но насквозь пропитанное самой отчаянной надеждой.       Мать никогда не рассказывала ему о родственниках. Ни о дедушке с бабушкой, ни о каких тётушках-дядюшках или братьях с сёстрами, родных или сколько-то-там-юродных.       Эйлин в принципе не слишком любила разговоры о прошлом. Северус до сих пор лишь приблизительно представлял, что произошло в жизни матери, вынужденной – или выбравшей? – перебраться в маггловский мир.       В самом глубоком детстве он часто мечтал, засыпая, как в почтовом ящике поутру обнаружится письмо от какого-нибудь знаменитого дядюшки или деда, всё переклеенное марками, из дорогой плотной бумаги.       Представлял в деталях, как они вместе с мамой будут сочинять ответ, как встретят долгожданного родственника близ станции и тот наконец заберёт их с мамой от пьяницы-отца, вытащит из грязи промышленного городка.       И вдруг, резко и без предупреждения, мечта его обрела вполне конкретную и реальную фамилию. Вернувшись в Хогвартс, Снейп начал искать информацию о Принцах, до дрожи в пальцах боясь разочароваться, ошибившись.       Северус слишком ярко вообразил себе всю печальную историю – несчастный случай, чьё-то проклятье или неизлечимая хворь, выкосившая большую часть семьи; его мать, вынужденная скрываться от недоброжелателей; дальние-дальние родственники, оставшиеся где-нибудь на континенте и стремящиеся отыскать потерянного наследника.       Слишком сильно, по-детски сильно в историю эту Северус поверил.       Оттого приходил в восторг, когда поначалу она получала доказательства.       Первым и самым главным стали изображения его, совершенно точно, родственников. Северус боялся, что его подведёт именно эта деталь, что обилие книг неких Принцев в сундуке вовсе не значит, что они с матерью как-то с ними связаны.       Но, едва взглянув на портрет своего предполагаемого деда и его брата, успокоился: тот же выдающийся нос, те же глубоко посаженные глаза и густые, выразительные брови, делавшие взгляд особенно суровым, он каждый день видел в зеркале.       Следующим доказательством было упоминание его матери. Её имя встречалось как в скандальных заголовках газет того времени, так и в книгах, посвящённых чистокровным семьям магической Британии.       Это не могло быть простым совпадением, и, наткнувшись на школьную фотографию Эйлин, опубликованную в очередной статье, изобличающей «ошибки семьи некогда великих мастеров зельеделия и врачевателей», Северус уверился в собственной догадке окончательно.       Нелестных высказываний о Принцах нашлось много. И в «Новейшей истории островов», и в «Хронологии чистейшей крови», и в «Полном перечне чистокровной традиции» и ещё в добром десятке подобных книг.       Авторы, рассуждая о причинах падения уважаемой чистокровной фамилии, всячески порицали своеобразное отношение Принцев к самим идеям чистокровности, которое и привело их к «краху».       Своеобразное отношение заключалось в выделении одной, главной и истинно-чистокровной линии наследования. Тем же, кто родился в побочных ветвях рода, разрешалось связывать себя узами брака с полукровками и даже с магглорожденными.       Именно это, по мнению многих, стало решающим фактором – после смерти главы рода и исчезновения его наследницы, не оказалось среди Принцев того, кто смог бы достойно возглавить семью и привести дела в порядок – не то воспитание, не те способности и совершенно посредственный уровень силы.       И именно по этой причине у Принцев при их достижениях в зельеварении и магии ментальных наук не было большого влияния в обществе. Как и толковых союзников.       Что при жизни главы рода, что после, когда его место занял подготовленный им преемник, те из чистокровных родов, с которыми глава не успел окончательно разругаться на почве своего видения идей чистокровности, предпочитали иметь с Принцами отношения исключительно деловые.       Северус упорно выискивал в старых газетных подшивках каждое упоминание его имени, каждое описание очередного конфликта – всё ждал, когда же наткнётся на точку кипения, роковое оскорбление или вовсе зверское убийство вне дуэли, повлёкшее за собой кровную месть, вражду, охватившую поколения.       В этом реальность впервые уступила выдуманной истории в красочности – никаких страшных событий, в которые Принцы умудрились бы угодить, никаких кровавых расправ и злейших врагов Снейп так и не нашёл.       Смерть дедушки Северуса случилась ещё до его семилетия. И была довольно обыкновенной.       Старик с годами выглядел всё хуже, всё реже появлялся в Министерстве на открытых слушаниях Совета или процессах в Визенгамоте, на приёмах и банкетах. А после вовсе заперся в особняке, где и умер спустя пару месяцев – тихо, обыденно, скорее всего от болезни, успев передать дела кому-то из побочной ветви.       Об этом тоже писали ярко и с размахом – несмотря на то, что пропавшую наследницу спустя несколько лет признали погибшей, дед всё равно подготовил бумаги о лишении её наследства и заверил их в Гринготтсе. В числе прочих подобных – старый Принц позаботился о том, чтобы род возглавил нужный ему человек.       Выходку хоть и обсуждали ещё в нескольких последующих статьях, но особого внимания не обратили – списали на сумасшествие умирающего, старческие бредни.       А Северус лоб в лоб столкнулся с тем, что переломило его сказочную историю, ударило в самую слабую и болезненную точку шаткого каркаса – дед, очевидно, знал о том, что Эйлин жива, вспомнил о ней перед смертью и озаботился тем, чтобы ни в коем случае не позволить ей вернуться. Ни в семью, ни в магический мир.       Надежда на спасение рухнула одномоментно, едва не похоронив маленького Снейпа под обломками. Вместо неё пришла обида. И горечь, едкая, концентрированная, жгущая похуже гноя бубонтюбера.       И страх.       Страх, что мать сбежала не от неприятелей, а от расправы собственных родственников. Что она может быть связана с падением старой, уважаемой и немалочисленной семьи, или того хуже – быть его причиной.       Что оставшиеся где-то Принцы узнают в нём фамильные черты, что легко найдут через него и Эйлин, что попытаются закончить начатое, уничтожить «позор», от которого когда-то не удалось вовремя и с гарантией избавиться.       Лили успокаивала его, когда он делился с ней найденным, когда пересказывал шёпотом те страшные мысли, не дающие ему нормально спать и заставляющие тревожно вглядываться в лица сокурсников.       — Ерунда это всё, Северус, — говорила с уверенностью подруга. — Мы же не в тёмные века живём. Никто не стал бы убивать вчерашнюю выпускницу школы. Да и что бы она могла такого ужасного сотворить?       — Зачем тогда было прятаться у магглов? — напирал обеспокоенный Снейп. — Там, где волшебники и не подумают искать чистокровного?       Эванс в ответ на это поджимала губы, буркала важное: «Значит, были причины. Спроси летом сам» и старательно меняла тему в разговоре.       Снейпа до конца года успокаивало только понимание – если что-то и произошло, то произошло слишком давно.       Почти два десятка лет минуло с тех пор, как его мать училась в Хогвартсе. В школе не осталось тех, кто помнил бы её. Кроме, разве что, Слизнорта с Дамблдором, но ни один из них и жестом не показал, что узнаёт в Северусе черты Принцев.       Тем не менее, едва успев переступить порог дома летом, он принялся задавать матери вопросы.       Той его маленькое расследование не понравилось:       — Немедленно забудь об этом, Северус, — строго говорила Эйлин, выслушав его сбивчивый рассказ. — Забудь и не ищи об этой семье ничего больше. Я сама расскажу тебе всё, когда подрастёшь. А пока нечего голову глупостями забивать. Что ты ещё выдумал – преследовать!       Этого Северусу хватило, чтобы выбросить из головы безумные догадки о прошлом и успокоиться окончательно. Какое-то время он действительно следовал наказу матери и ничего о Принцах искать не пытался – занялся любимыми зельями, учёбой, с попеременным успехом отбиваясь от зарвавшейся шайки грифов.       Но, неизменно каждое лето получая книгу-другую из заветного сундука, чтобы не бродить днями по улице все каникулы, Северус нет-нет, а вспоминал об узнанном на первом курсе.       А потом он вызнал способ пробираться в Запретную секцию, и с новой силой взыграло любопытство – а что ещё он сможет найти? Окажется ли здесь больше знаний непревзойдённых Принцев, сгинувших так быстро после кончины его деда?       Или, может, он отыщет ещё кусочки истории – что случилось с побочными ветвями, почему вообще так быстро пал род, у которого вроде был подготовленный наследник?       На протяжении двух месяцев Северус лазил в защищённый архив с поразительной частотой – пару-тройку раз в неделю – рискуя не только баллами факультета, но и самой возможностью учиться в школе. Однако любопытство было сильнее.       Четырежды он попадался профессорам по дороге в библиотеку или обратно в гостиную, слава Мерлину, слишком близко к подземельям, чтобы это смогли связать с чем-то большим, чем безрассудной и бессмысленной ночной прогулкой.       И всё же Запретная секция была немаленькой, указатели на полках лишь частично отражали содержание книг, а Северус не мог задерживаться дольше, чем на четыре часа.       Ничего о дальнейшей судьбе Принцев узнать не удалось. Среди запрещённых книг по истории из более-менее современных были разве что жизнеописания тёмных магов да несколько изданий о войне с Грин-де-Вальдом, включающие совсем кровавые и нелицеприятные подробности.       Среди многочисленных трудов по зельям Северус отыскал только одну книгу, написанную непосредственно одним из его предков в соавторстве с неким Л. Шарпом – «Старейшие основы смешения чувств». Но она была больно уж старой и не иначе как чудом сохранилась со своих времён – годы создания приходились на рубеж девятнадцатого и двадцатого веков.       Разумеется, Снейп не был доволен фактическим провалом и сменил тактику – прекратил без надобности рисковать, выбирался в Запретную секцию гораздо реже и искал при случае лишь о том, что уже видел в материнских книгах, надеясь наткнуться на публикации Принцев через ссылки и указания других авторов.       Этим занимался и до сих пор, если вдруг возникало желание, но в последнее время возникало оно не часто, энтузиазм за год достаточно поугас. Пара зацепок, конечно, нашлась, коротенький список из названий нужной литературы Снейп трепетно хранил в одном из блокнотов – но толку-то от него? Где взять все эти книги, он всё равно не знал.       Мать тоже была непреклонна. Наотрез отказывалась как рассказывать что-то о Принцах, сетуя на его юность и поспешность в суждениях, так и давать Северусу свободно изучать все хранящиеся в сундуке книги.       Этим летом он целую неделю потратил, уговаривая её разрешить ему прочитать хоть парочку изданий, обещал, что не станет ничего оттуда пробовать, доказывал, что ему уже вполне можно доверить самую разную литературу – ведь он уже не раз бывал в Запретной секции!       Всё бесполезно. Северус вполне мог бы и сам взять книги без спроса – после того, как начались у Эйлин проблемы с магией, её запирающее заклятие давно выдохлось – но разочаровывать и расстраивать мать не хотелось. В последние годы и так поводов для радости почти не было, если ещё и он добавит...       Снейп так долго, на протяжении трёх лет выуживал самые крошечные детали, трепетно собирал все кажущиеся полезными кусочки информации и всё равно знал угнетающе мало, если не сказать, что почти ничего.       И вот он снова, снова перед знаниями, драгоценными и исключительными, буквально стоит на расстоянии вытянутой руки. И снова перед ним с грохотом захлопывается дверь, едва не защемив пальцы.       Но теперь это не качающая головой мать, которую Северус уважал достаточно, чтобы послушаться. Это проклятый лицемерный ублюдок, который мнит из себя самого умного и лжёт ему в лицо, не найдя достаточно храбрости говорить прямо. Которому достаточно отправить записку домой – и получить книгу любой сложности и по любой теме. У которого дома целая блядская библиотека!       Неудивительно, что Северуса это выводило из себя.       Примиряло с реальностью только одно – пусть с обязательством показать книги в договоре он и облажался, зато другую часть продумал отлично. И недоумок, разумеется, не заметил никакой уловки, за что поплатится в будущем.       Обязательно поплатится.

***

             Понедельник начался с невыносимо нудного урока истории магии, на котором спали если не все, то почти все. А вот у Сириуса, несмотря на тяготившую веки сонливость, задремать отчего-то не получалось.       От скуки он рассматривал витражные окна класса – громадного старца-Мерлина с длиннющей бородой и свитком в руке, да всех четырёх основателей. А в особенности Слизерина – больно уж забавно выглядела его блестящая лысина и куцая седая бородка.       Изредка приходилось толкать начинающего слишком громко посапывать Джеймса. Пусть Бинс и бубнил монотонно о восстании тысяча семьсот какого-то там года, не отрывая взгляда от призрачного учебника в руках и мало обращая внимание на студентов, но рисковать всё равно не стоило.       Питер уже всхрапнул разок в октябре – и лишился двадцати баллов.       Время тянулось до ужаса медленно. Сириус успел дважды со всей внимательностью осмотреть окна, мысленно отдав должное творившему их мастеру, изучить корешки всех книг в ближайшем к нему шкафу и даже вернуться к странице с расчётами.       Расчёты, не самые в общем-то сложные, тоже шли не особо бодро. Блэк решил на время отвлечься от попыток привести к рунам менталистику и занялся браслетом, обещанном Снейпу.       Дел-то всего ничего: скопировать схему и адаптировать её к иному материалу – с кожей больше Сириус мучаться не хотел, так что решил сделать простой металлический ободок. Его и обрабатывать проще, и сушить. Но позади уже пол урока, а у него всё никак не сходятся цифры.       Ремус за партой впереди широко зевнул, прикрываясь ладонью, вздрогнул и вновь приник к листу, зашуршав пером. И чего только время тратит? Бинс же прямо по учебнику, чуть ли не слово в слово вещает.       Сириус ещё раз взглянул на незаконченные системы уравнений на листе, вздохнул, потянулся, ощущая приятно тянущую боль в плечах и спине, и вновь повернул голову к окну.       Тут же вспомнилось, как здорово полетали вчера, выделывая на метле трюки. Блэк ещё и выиграл три галлеона – Вэнити проспорила, заявив, что он не выполнит финт с обратным кручением, свалится. Да Сириус с его последним Чистомётом и не такое вытворить способен!       В гостиной вечером ещё и посиделки устроили в честь дня рождения Стива, капитана команды. Джеймс на правах охотника тоже там был, и их с собой протащил. Правда, Рем почти сразу ушёл в комнату, готовиться к тесту по трансфигурации, а Питер весь вечер икал от щипучего лимонада, изрядно повеселив всех, когда пять раз подряд пытался правильно произнести отпирающее заклинание и открыть новую бутылку.       Но в общем вечер прошёл отлично – они с Джеем всего по разу проиграли во взрывного дурака, отчаянно мухлюя с помощью чар иллюзий, и никто из старших их так и не вычислил.       Сириус бы каждый вечер проводил так, но...       Рем, и так не слишком любивший проводить время посреди шумной компании старшекурсников, был одержим обязанности старосты, вечными расписаниями, списками и ведомостями. Джей через день пропадал на тренировках, оттого часто грешил откладыванием на последний момент эссе, с которыми засиживался потом до ночи.       А сам Блэк, как правило, ежедневно задерживался в мастерской. И на отработках с Филчем, которые только в пятницу официально завершились.       В классе вдруг раздался резкий дребезжащий звук.       Все, не считая Бинса, немедленно дёрнулись, стряхивая дрёму и оборачиваясь к стоящим у стены доспехам. Те невозмутимо поправили сползший на пол меч и встали ровнее, еле слышно скрипнув шлемом.       Студенты зашептались, заворчали, кто-то снова укладывался на парту, стремясь доспать оставшиеся минуты, кто-то тайком колдовал Темпус, пытаясь определить, сколько осталось до конца урока и как скоро можно будет смести пергаменты в сумки и покинуть кабинет.       Не различая бормотания вновь уткнувшегося в свои предплечья Джея, Сириус углядел на чужом заклинании время – терпеть нуднейшую лекцию предстояло ещё десять минут.       И снова уставился на витражные стёкла, стремясь разглядеть сквозь самые прозрачные части пейзаж внутреннего дворика, с утра засыпаемого мелким, неспешным снежком.       Безуспешно – стёкла были недостаточно прозрачными, и скоро Блэк стал просто бездумно пялиться на длинную Мерлинову бороду, думая о своём.       О том, что после уроков Джея надо снова подбить на соревнование по отжиманиям, потому что в этот раз Сири точно выиграет – он тренировался каждое утро уже неделю подряд.       А ещё о том, что в среду будет не так много домашки, и можно попробовать снова организовать любительский матч – несмотря на то, что он вчера налетался до тянущих болью мышц, почему-то всё ещё хотелось сесть на метлу и взмыть к макушкам башен. Из-за того, что давно не летал, наверное – всё с этой менталистикой по замку бегал то в библиотеку, то в мастерскую.       Размышления прервал звук колокола, заставивший Бинса замолчать озадаченно, оглянуться, и продиктовать уже начавшим шуршать пергаментами студентам тему домашнего эссе. Сириус не трудился запомнить её, укладывая в сумку чернильницу и посильнее толкая Джеймса – всё равно у Рема потом спросит.       Следующим занятием была гербология, на которой сонный Поттер едва не лишился фаланги пальца, неосторожно приблизившись к зубастой герани. Избежав неприятного ранения только благодаря рефлексам охотника, Джей моментально проснулся и стал внимательнее следить за зубами под укоризненное бормотание Ремуса.       А вот работавший в паре с Сириусом Питер, кажется, всё ещё досматривал сон – он исцарапал себе все руки в неудачных попытках избегать шипов на стеблях и получил замечание от профессора Спраут.       Обед прошёл уныло. Рем умчался в кабинет МакГонагалл, чтобы отдать списки на следующее посещение Хогсмида, Питер был расстроен своей неудачей на уроке и упрямо пялился в учебник, на страницу с изображением герани, вызубривая методику сбора бутонов. Джеймс же раздражённо ковырялся в запечённом картофеле, время от времени косясь взглядом на слизеринский стол.       Получилось по-идиотски, на самом деле. На самом входе в Большой зал Сириус поравнялся с Регулусом, который пусть и был увлечён разговором с однокурсницей, вполне вежливо кивнул ему в знак приветствия. Сириус, занятый размышлениями о том, как же обернуть на пользу внезапно обнаружившийся резонанс распределяющего блока, машинально кивнул в ответ.       И не заметил, что Регулус шёл в большой компании слизеринцев, в которую каким-то образом затесался и Снейп, шедший чуть дальше наравне с Эйвери и Уилкиссом.       Естественно, Джеймс в момент завёлся, заметив его кивок, хотя они вроде бы уже выяснили, что из змеюк ни с кем кроме брата Сириус не разговаривал даже.       Но едва они устроились на лавках, как Сириусу прилетело категоричное:       — Что это было?       — С братом поздоровался, — постарался ответить спокойно Блэк, но всё же не смог сдержать раздражения и поскорее занялся наполнением блюда, не желая развивать диалог.       А что было бы, подойди он к Регулусу в этот момент и начни говорить? Сириус уже который день ловил себя на мысли, что в прошлый раз они закончили как-то неправильно и надо бы пообщаться снова.       Но как тут подойти? Собственные друзья обвинят во всех грехах раньше, чем успеешь погоду обсудить!       На сдвоённых зельях настроение испортилось окончательно. У них были все шансы получить даже не «В», а целое «П», зелье Сириусу было знакомо, он помнил о коварном моменте на втором этапе, приноровился на занятиях со Снейпом в нарезке листьев мяты, выбрал правильный, стальной нож для разделки бундимуна…       Но Поттер, витающий где-то в мыслях, опрокинул в котёл на пол унции больше желчи бултрушайки.       Как исправить такое на месте знал лишь Снейп, идеально ориентирующийся в протекающих в котле процессах. Сириус помнил только, что нужно что-то с кислотной средой и показателем Ренглиха больше пятнадцати, но назвать реактив так сразу и определиться с дозой прямо на уроке не мог. Такое надо по идее считать, а формулу он знал лишь частично – как раз с того случая, когда слизняк хвастался, исправляя сириусовский промах на практике.       Зелье получилось посредственным и не стало желтоватым на последнем этапе, даже не побледнело, оставаясь кроваво-красного цвета. Слизнорт покачал головой и со вздохом пробормотал: «Удовлетворительно, дорогие друзья, только удовлетворительно».       Сириус и не подумал бы злиться – не отработка и ладно, ему на оценки всегда достаточно плевать – если бы не насмешливый взгляд Нюнчика, нарочито-неспешно выполняющего жест очищающего заклинания над котлом.       Блэк почти наяву слышал ядовитое: «О категории «В» с такими-то успехами в ближайшие пару лет можно и не мечтать».       Он решил сначала, что непременно заставит Поттера засесть за «штрафное» эссе сегодня же вечером и не успокоится, пока не услышит весь порядок приготовления состава от и до, но вскоре передумал.       Гораздо проще было на следующем занятии поменяться напарниками и варить зелье с Ремом, чем заставить Джея надлежащим образом учиться.       Учитывая, что Поттер умчался на тренировку сразу после занятий и обещал оставаться в небе до самого ужина, выбор Сириус сделал верный.       До самого отбоя он проторчал в мастерской, воюя с неподдающимися расчётами. И, вернувшись в гостиную, заслужил от Рема укоризненный взгляд, но, честно сказать, мало обратил на это внимание – гораздо сильнее тревожил залежавшийся перевод староанглийского трактата «Глубинной сути разума», к которому Блэк не притрагивался уже неделю.       Во вторник по пути на завтрак Сириус чуть не слетел с лестницы, будучи застигнутым врасплох очередным «слиянием» с анимагической формой. Повезло, что впереди стоял какой-то высокий парнишка с третьего курса, а Блэк успел сообразить – вслух пообещал вычислить того, кто послал в него заклинание подножки.       Ремус поглядывал на него весь завтрак и всё занятие по трансфигурации так, будто Сири был готов в любую секунду свалиться без чувств, попутно обязательно ударившись башкой обо что-нибудь острое. Это порядочно нервировало, слава Мерлину, они разделились во время урока нумерологии – Люпин отправился на УЗМС, хотя и успел выдать инструкции судорожно кивающему Питеру.       После обеда и сдвоённых чар Блэка ждало дополнительное занятие по трансфигурации – первое для него. Уже долгое время отмечающая его успехи на уроках Маккошка пригласила его «для демонстрации всех навыков и знаний, затрагивающих далеко идущие в пособиях разделы».       Выполнив небольшой тест и продемонстрировав по просьбе профессора самотрансфигурацию – изменив форму своего носа на пару секунд – Сириус удостоился десятка баллов, похвалы, списка рекомендованной литературы и заверения в том, что ему определённо стоит рассмотреть углубленное изучение трансфигурации в рамках программы ЖАБА.       МакГонагалл предложила ещё и посещать со следующего семестра дополнительные занятия, которые посещали, в основном, только старшекурсники, готовящиеся к ЖАБА, и несколько ошарашенный Блэк пообещал подумать над этим на каникулах.       С одной стороны, признание его талантов и успехов было приятно, а с другой – дополнительные занятия будут отнимать немереное количество времени, которого и так не хватает. Значит, его придётся откуда-то вычитать.       И тут лишь два варианта – либо меньше времени с друзьями, и тогда он вообще перестанет появляться в гостиной, либо меньше времени на собственные проекты, и тогда медальон он действительно создаст только к выпуску, а о мотоцикле и думать не стоит – не в ближайший десяток лет.       С присущей ему легкомысленностью Сириус отложил сложное решение на потом. В конце концов, на каникулах у него действительно будет больше времени для размышлений. Целыми днями, как пленнику, в комнате сидеть предстоит – куда уж больше?       После ужина Блэк поспешил на встречу со Снейпом. Поскольку в воскресенье они занимались менталистикой, то на вторник перенесли обучение зельям и трансфигурации. Хотя, честно сказать, Сириус думал, слизняк отменит сегодняшнюю встречу – что-то слишком сильно взбесился он в прошлый раз, разозлившись неясно на что.       Сири ведь чистую правду сказал – у него не было нигде описания никаких уровней сознания, да и про теорию Штольца он знал не больше того, что указал в листке. Книга мастерской вообще была не об этой теории, упоминание о ней лишь к слову пришлось.       Заклинание, проявляющее скрытое рядом, в частности скрытых волшебников, чтобы убедиться в отсутствии слежки, дезиллюминационные для надёжности – всё это снова нагнало мрачных мыслей, и Сириус шёл к секретному кабинету в заброшенном крыле пятого этажа, вновь думая о том, как же много успел наворотить и возможно ли из этого безопасно выпутаться.       Сигнальные чары не тронуты, значит, он пришёл первым. Никаких особых привилегий это не давало, разве что можно слегка позлорадствовать, упрекнув Нюнчика в опоздании, но для этого у Сириуса совсем не было настроения.       Может, и не такой плохой идеей было отменить сегодняшнюю встречу, позанимался бы переводом лишние пару часов. Скривившись, Блэк запечатал класс изнутри и прошёл к рабочему месту, небрежно кидая сумку на стул.       Перевод переводом, но фиксирующее зелье кончалось, как бы он не пытался экономить и использовать его только тогда, когда был на все сто уверен в верности расчётов. Да и состава для укрепления структуры осталось всего ничего, уже на следующей неделе варить придётся, хорошо если в этот раз выйдет с третьей попытки, а не с восьмой.       Не успел Сириус разложить на столе листы с прошлыми конспектами и справочник с нужными таблицами, половину которых он теперь знал наизусть, как ручка двери отозвалась негромким щелчком и в кабинет осторожно зашёл слизеринец.       Он выглядел ровно так же, как и сегодня на чарах, даже школьную мантию не сменил. При нём была и сумка, набитая книгами и, скорее всего, облегчённая заклинанием – по крайней мере, хилый на вид Снейп не сгибался под её тяжестью.       Блэк, окинув его быстрым взглядом, не сдержался от комментария, возможно, слегка ехидного:       — И что ты собрался трансфигурировать, стуча зубами от холода?       Вместо ответа Снейп кротко взмахнул палочкой, шепча еле слышное «Калдорио» и тут же зябко ведя плечами.       — Заклинание справится, — без энтузиазма огрызнулся, расположив сумку на соседнем стуле и тут же принимаясь копаться в ней, выуживая библиотечное пособие, пару обычных маггловских тетрадок, стопку скрученных пергаментов, чернильницу с пером и карандаши. Разноцветные.       Сириус почувствовал, как вытягивается в удивлении лицо, и на секунду даже забыл о том, что хотел напомнить придурку – Согревающие чары держатся тем меньше, чем большую разницу в температуре покрывают.       — Смею надеяться, ты прочитал главу о связях третьего порядка и знаешь, чем грозит их преждевременный разрыв?       — Прочитал, но в типах всё ещё путаюсь, — вздохнул Сириус, устраиваясь на стуле. Холодном, чёрт возьми!       Скрывать подобное и бравировать он давно уже перестал – лучше пусть Снейп один раз усмехнётся, обзовёт кретином и объяснит, чем потом, выявив ложь, будет вспоминать ещё неделю и тыкать в ошибку носом при любом удобном случае.       — В них и Слизнорт путается, — неприязненно отозвался слизеринец, занятый сортировкой листов. — Главное помнить, что первый тип протекает чаще в две, иногда в три стадии, а второй – в одну. И в последнем случае разрыв почти всегда приводит к взрыву, считается, что предотвратить его невозможно.       — Слишком быстрая реакция, — кивнул с готовностью Блэк. — Но как определить, по какому типу пойдёт замещение именно в этом составе? То есть, нужно же понимать, придётся фильтровать или нивелировать побочный продукт.       — Факторов слишком много. Я могу потом показать тебе таблицы, но это материал ЖАБА.       Снейп оторвался от листов и повернулся в ожидании ответа, во взгляде появилась явственная насмешка и сомнение. Но Сириуса подобным было уже не задеть.       — Покажи, — решил за секунду, с удовольствием замечая искру удивления в тёмных глазах и вспоминая о тех талмудах по зельям из мастерской – в них на этих треклятых типах строилась чуть ли не половина теории. Кто знает, вдруг удастся понять оттуда что-нибудь, разобравшись в материале ЖАБА?       Чары выдохлись, это было заметно по тому, как резко сжал пальцы слизеринец на пергаменте, как прижал к телу локти в инстинктивном порыве удержать тепло, с неудовольствием бросая взгляд на палочку на столе.       И сколько прошло, минуты две, кажется? Это ещё много получилось, Снейп ведь всё равно что в футболке в метель на улицу вышел – от такого перепада температур никакие чары не спасут.       Гордый слизняк, впрочем, с самым невозмутимым видом наколдовал чары снова и объявил тему сегодняшней встречи:       — Начнём разбирать поликомпонентные каскады. Именно по этой системе организованы процессы в так нужном тебе фиксирующем зелье, а конкретно по системе автокаталитического каскада. При нахождении в составе зелья хотя бы трёх реактивов с возможностью образовывать связи третьего порядка, реакция начинает предсказываться уравнением каскада, которое формулируется из…       Полчаса спустя Сириус понял, зачем нужны были разноцветные карандаши – едва ли он смог бы без них разобраться, как именно и с какой очерёдностью развиваются взаимодействия столь многого количества компонентов. Особую сложность составляли побочные продукты прошлых реакций и протекание реакций параллельных, разнящихся в зависимости от стадии нагрева и среды состава.       И только Блэк принял и уложил в голове, что реагировать будет буквально всё со всем и сразу, и хрен ты всё это остановишь и проконтролируешь, как Снейп, особенно неприятно ухмыляясь, начал рассказывать об осциллирующих системах и закономерностях циклического высвобождения энергии во время «опасно-каталицирующих» фаз.       Это было ещё сложнее и явно слишком много для одной встречи, но Сири упорно записывал самое важное, черкал формулы, надеясь разобраться с обозначениями позже, и даже пытался задавать вопросы.       Чем злил слизня ещё сильнее – вопросы, предсказуемо, были сплошь «наиглупейшими» и вообще, «постарайся слушать ушами, а не задницей, Блэк, я говорил об этом три минуты назад!».       Явившийся на встречу безо всякого настроения, Сириус даже взбодрился слегка, отвечая на нелестные комментарии, следовавшие за каждым новым уточнением или очередной просьбой диктовать помедленнее.       И вполне неплохо отыгрался, следя за тем, как слизняк отрабатывает превращения большего объёма в меньший. Прекрасный час, когда Снейп мог только взмахивать палочкой, слушать замечания и раз за разом править формулу.       Огрызался, конечно, куда без этого, но уже не столь уверенно и скорее по привычке – в трансфигурации он разбирался не так хорошо, чтобы полноценно спорить с кем-то вроде Сириуса без опасения пропустить пару ударов по гордости.       Да и сложновато пререкаться, прерываясь каждые пять минут на сотворение нового Согревающего заклинания.       Задержались неплохо – время близилось к отбою. Зато слизень выполнял самые разные преобразования по теме в рекордно короткие сроки и почти без серьёзных огрехов. Довольный его успехами Сириус на мгновение вообразил себя отличным преподавателем, возникла и мысль задуматься о карьере профессора после окончания школы, но он тут же вымел её из головы.       Провести молодость в замке с престарелыми коллегами, годами рассказывая мелким детишкам одно и то же и по выходным выбираясь в Хогсмид за парой стаканов огневиски? Нет уж, спасибо, он определённо подыщет что-нибудь поинтересней.       — Опять? — скептически раздалось за спиной. Шуршание пергаментов стихло. Сириус подавил улыбку, но не обернулся и не ответил, продолжив раскладывать ингредиенты. Раздался скрип стула, на который опустился ещё минуту назад собравшийся уходить Снейп. — Мордред тебя дери, Блэк, что на этот раз?       Теперь поворачиваться точно было нельзя ни в коем случае – ухмылка сама собой вылезла на лицо, Блэк чувствовал, как она растягивает губы, но никак не мог вернуть себе непричастный вид.       Это уже четвёртый раз, когда Снейп добровольно оставался в кабинете с Сириусом. Как не уставал повторять он сам – «чтобы убедиться, что ты не взорвёшь полшколы, Блэк, а от твоей бестолковой башки останется хотя бы кусочек для похорон». Но Сири в это и в самом начале не верил.       Тогда, в самый первый раз, слизеринец, очевидно, нашёл возможность безнаказанно поиздеваться над ним и искренне наслаждался ею всей своей чёрной жалкой душонкой.       Однако потом, стоило ему узнать, что именно делает Сириус, как большая часть насмешки стиралась из едких и цепляющих интонаций.       Слизняк совал свой длиннющий кривой нос в его записи, с важным видом пересчитывал что-то на своём пергаменте, придирчиво осматривал ингредиенты и внимательно наблюдал за процессом варки.       Не вмешивался. Не замолкал дольше, чем на пару минут, по-прежнему комментируя практически каждое Сириусово движение и коверкая его редкие ответные высказывания, но делал это уже далеко не так ядовито.       Блэк этих незначительных перемен не замечал, злился на задравшего нос придурка, у которого только язык поганый и есть. Пока не обнаружил в комнате перед сном, что переписывает в записную книжку рецепт, предложенный слизеринцем. Что рецепт этот, с виду простой и незамысловатый, поразительно легко просчитывается и даёт верное значение уравнительного эффекта.       Это открытие заставило Сириуса внимательнее вслушиваться в то, что говорит Снейп. Он и раньше пользовался тем, что в порыве слизняк способен дать подсказку или вовсе назвать верный ответ.       Но то касалось только встреч по договору, так ведь? Краешком, условно, но касалось – змеюка постаралась, выдумывая обороты посложнее при составлении. По-хорошему, и Блэк был бы обязан объяснить что угодно, что Снейпу пришло бы в голову уточнить во время изучения трансфигурации.       Сири никак не ожидал, что Снейп станет добровольно давать подсказки или подкидывать дельные советы, пусть в обёртке из оскорблений и ехидных комментариев.       Но он почему-то делал это. Только на прошлой неделе дважды исправил дозировку компонентов, раскритиковал схему помешиваний, тут же назвав верную последовательность, и объяснил, откуда взялась ошибка в предпоследнем этапе.       А ещё минимум трижды указал на то, что мозгов у Сири не больше, чем у тролля, и именно поэтому он не способен нормально обучаться. И руки явно не из того места растут – так криво дольки не нарежет и слепая старуха под заклятием паралича.       Расписывая после всё, что успел запомнить из слов слизняка или украдкой черкнуть на подвернувшихся под руку листках, Сириус был вынужден признать, что гораздо полезнее выходит Снейпа не затыкать, а слушать.       Слушать всё – от самого незначительного недовольства до бурных шипящих ругательств, перемежающихся с оскорблениями. Блэку ведь так или иначе придётся узнать о скудности своего ума, Снейп найдёт, куда ввернуть очередное оскорбление, так пусть от этого хоть польза будет.       Три страницы мелких, но полезных деталей и рекомендаций – а всего-то и надо, что слизеринца чуть подольше потерпеть.       — Сегодня буду проверять, увеличится ли эффективность «Стального покрова», если добавить воронье перо на третьем этапе перед помешиваниями, — ответил на вопрос, по-прежнему занимаясь подготовкой.       — Не увеличится, — предсказуемо моментально определил Снейп, подходя ближе и заглядывая ему за плечо. Сириус не среагировал, раскладывая ингредиенты по мискам и по необходимости измельчая.       Он-то знал, что увеличится. Иной рецепт зелья «Стального покрова», нужного для укрепления структуры металлов, улучшения магической проводимости и защиты поверхности от ржавчины, Сириус вычитал в одной из книжек мастерской.       Довольно давно вычитал, но повода испробовать его всё не было – работать с металлом он долго не решался, больно уж сложно выглядели схемы регулировки потоков. Общая неоднородность материала и вкрапления различных от случая к случаю примесей слишком сильно дестабилизировали систему, и приводить её в равновесие было тем труднее, чем больше рун наносилось на поверхность изделия.       Однако теперь Сириус чувствовал, что справится. Он почти закончил расчёт цепочек для снейповского артефакта. Их будет точно не больше двадцати – и с этим вполне можно работать, нужно будет только толщину металла правильно подобрать.       — Ты снова зря тратишь время, — с неудовольствием заметил слизеринец, будучи, очевидно, не в восторге от того, что его проигнорировали. — И ингредиенты. Что, ты думаешь, даст перо ворона на третьей стадии? Это двенадцать по шкале Ренглиха, учитывая, что среда примерно три-три с половиной, реакция с золой не пойдёт, а значит комплекса не образуется и на следующем этапе…       — Не зря, — мотнул головой Сири, перебивая рассуждение, итогом которого, ясно по интонации, опять стало бы «получается, ты кретин Блэк, и не смыслишь ни единого облезлого жмыра в том, что делаешь». — Перо ворона при взаимодействии с маслом приобретает…       — Показатель Элибриса, но только на секунды до образования эмульсионных вкраплений и на пятом этапе.       — Именно это выровняет излишки от громовика, впитав их, и даст эффект стойкости к ударным чарам. Похожая комбинация используется в…       — Зелье для укрепления хрупких материалов, — быстро пробормотал Снейп справа, наблюдая за тем, как Сири наполняет родниковой водой котёл. — Но там есть ингибитор параллельной взрывной реакции, раствор…       — И тут он есть тоже, — кивнул Блэк, — только, так сказать, в разобранном виде. Спиртовая настойка добавится в середине первого этапа, чтобы немного повысить кислотность, а мелко истёртые корни алихоции – в конце шестого, это...       — В этом нет смысла, — отрезал Снейп, резко развернулся и, ухватив со стола листок с карандашом, вернулся к заполненному ингредиентами столу, умостившись на краешке и принявшись считать. — Кислотность среды повысится незначительно, потому что в конце второго этапа проходит взаимодействие морской соли с уксусом, а корни не растворятся до конца, желчи к шестому этапу не останется даже в остаточных количествах. Ничего не сдержит взрыва, Блэк, и раскалённая смесь окажется прямо на твоей перекошенной роже.       — Корням и не надо растворяться полностью, — попытался снова возразить Сириус, подхватывая со стола собственные расчёты. — Порошок из когтей гиппогрифа…       — Вступит в реакцию с шипами мурлокомля и взрыв случится ещё быстрее, —фыркнул слизняк, приписывая что-то и едва ли мазнув взглядом по протягиваемым листам.       — А шипы разве не нейтрализуются по правилу…       — Им не с чем реагировать по правилу Розенталя, — раздражённо отозвался Снейп и ткнул ему в лицо своими расчётами. — Тринадцать на восемьдесят семь, Блэк, у случайных опытов шанс и то побольше будет. Повторяю для особо недалёких: ты без толку потратишь ингредиенты. Серебряную пыль и кору железного дерева. Их можно было бы использовать куда умнее, но кому я это говорю.       И Сириус, глядя на презрительно скривившегося Нюнчика и ощущая обжигающую грудь злость, выпалил:       — Раз такой умный, вперёд! — он демонстративно отошёл от стола, приготовленного к варке, и дёрнул в его сторону рукой. — Давай, придумай, как добавить перо, не разрушить эмульсию и не взорвать в процессе котёл.       — С чего бы мне…       — Если у тебя получится и через два часа ты сваришь модификацию «покрова», я отдам тебе всю колбу с серебряной пылью, раз уж ты так о ней печёшься, — Блэк усмехнулся, когда взгляд тёмных глаз расчётливо метнулся в сторону склянки, чтобы оценить оставшееся количество реактива. — Мой рецепт херня и я подорвусь на нём? Отлично! Придумай свой. Или ты только выпендриваться умеешь?       — И не подумаю тратить время и доказывать что-то… тебе, — усмехнулась змеюка и гадко пренебрежительно сощурилась.       Сириус с трудом сдержал порыв вытащить палочку – как на червяка раздавленного смотрел, ублюдок!       — Колба серебряной пыли и десять галлеонов, — упрямо поднял ставки, и пренебрежение в чёрных глазах подёрнулось удивлением, но тут же перетекло в выражение снисходительного превосходства – уж эту-то гримасу Блэк выучить успел прекрасно.       — Готов заплатить, чтобы… что, собственно? — спросил Снейп неприятным, вкрадчивым тоном, медленно проговаривая каждое слово, чтобы не заметить его сомнения в адекватности собеседника точно не получилось. — Доказать, что разбираешься в модификациях составов лучше меня? Это смешно, Блэк. Я уже говорил: для этого нужны мозги, а у тебя их нет.       Сириус легко отбил выпад, ухмыляясь и широким жестом вновь указывая на стол:       — Готов посмотреть, как ты облажаешься, совершенно бесплатно.       Слизняк прикрыл глаза, хмыкнул почти что весело, наверняка не понимая, зачем он продолжает настаивать. Окинул взглядом стол, блэковский рецепт, расписанный на двух страницах записной книжки, и резко сказал:       — Ладно, будет тебе модификация. И когда я её сварю, даже, так и быть, позволю испытать эффективность… Галлеонов и колбы будет мало, пожалуй. Ты тут же признаешь, Блэк, что слишком туп для работы с составами. И больше не станешь заниматься этим здесь.       — Идёт, — довольно кивнул Сириус. Снейп хмыкнул снова, наверняка считая его самоуверенность нелепой и смешной.       А Блэк нисколько не сомневался в рецепте из книги прошлого века, автор которой предпочёл подписаться лаконичным «Т». Потому что ранее проверял из неё два других рецепта – и те прекрасно работали. Где-то в желудке щекотно забурлило предвкушение прекрасного зрелища – лицо просчитавшегося слизняка обещало быть просто бесподобным!       Никогда прежде Сириусу не приходилось наблюдать за Снейпом во время работы вот так, от начала и до конца. Обычно во время встреч он вмешивался на разных этапах варки зелья, то показывая верный способ нарезки, то на примере карандаша демонстрируя, каким именно должно быть финальное помешивание, то придирчиво поправляя весы для измерения точного количества порошков.       Оттого непривычно было сидеть и смотреть, как слизняк сосредотачивается на зелье всерьёз: скидывает на свой стул мешающую мантию, закатывает рукава сероватой рубашки, проверяет количество реактивов, не только стоящих на столе, но и хранящихся в ящиках возле, начинает рассчитывать что-то только ему понятное на чистом пергаменте, изредка сверяясь со справочником, методично раскладывает миски в нужной последовательности.       Надо признать, вид у него был вполне профессиональный, и даже то, каким явно привычным движением он откупорил колбу со спиртом, заставило наблюдавшего за ним Сириуса слегка проникнуться.       Раньше знание того, что Снейп хорош в зельях, витало где-то в пустоте, изредка отмечаясь неизменно лучшими отметками на уроках у Слизнорта, запомнившейся помощью на пергаменте да дельными замечаниями и общей осведомлённостью во время сотрудничества.       Теперь же Блэк видел, насколько Снейп действительно хорош в зельях: как чётко и точно двигаются его руки, как цепко следят чёрные глаза за каждой лишней драхмой, опустившейся на весы, как небрежно исправляет он неизбежные огрехи в процессе – ловко сцеживает лишнюю каплю из миски обратно в колбу, сыплет чуть больше реактива оттого, что реальное время закипания опоздало к расчётному на три с половиной секунды.       Наблюдение за снейповской работой, начавшейся довольно скоро после набрасывания рецепта – всего спустя полчаса – не мешало Сириусу подмечать в собственных записях порядок его действий и сравнивать его с тем, что был указан в книге.       Различия стали заметны сразу: слизень не стал разделять ингибитор, настойку алихоции, на части, соответственно, не стал добавлять спирт в первом же этапе. Продлил время второго этапа почти вдвое, и добавлял порошок коры железного древа и перетёртый громовик вместе, смешанные в пропорции полтора к одному.       Сири не имел возможности едко комментировать его работу, останавливаясь отдельно на каждом «неправильном» действии. Он банально не смог бы объяснить, почему именно оно неправильное и нужно действовать по-другому: у него был только сам верный рецепт, без уточнений и подробнейших инструкций к процессам в нём.       Но это не значит, что он не отыгрался – Блэк, копируя поведение слизеринца, ходил за его спиной, шурша пергаментом с заметками, наклонялся придирчиво к ингредиентам, вглядывался в ровные острые строчки сочинённого рецепта, и хмыкал, отыскивая очередное несоответствие.       Естественно, раздражал этим Снейпа, но вывести его на реакцию, превосходящую свирепый взгляд или показательное закатывание глаз, не выходило. Разговорить тоже не выходило – уточнял ли Сириус детали процессов в котле, предполагал ли дальнейшие шаги, перечисляя возможные ошибки, слизняк упорно молчал, сжимая губы и скрупулёзно считая помешивания между этапами.       На третьем в котёл наконец отправилась настойка алихоции – в середине, сразу после добавления дубовой золы. И если до этого эффекты более-менее совпадали с ожидаемыми, различаясь лишь незначительно – не совпавшим временем растворения или насыщенностью цвета, например – то теперь появился эффект, которого быть не должно было вовсе – едва зола коснулась поверхности жидкости, та зашипела и вспенилась.       Сириус тут же с любопытством приблизился. Сероватая пена быстро подступила к краю котла, но Снейп снова продемонстрировал своё мастерство – в мгновение ока убавил огонь горелки, заставляя жидкость резко осесть и бросил в котёл ещё несколько кристаллов соли. Пена тут же скомкалась и вскоре рассосалась, являя непрозрачный раствор глубокого синего цвета.       Глубокого синего цвета на этом этапе быть тоже не должно. Блэк с подозрением глянул на котёл и отошёл, записывая увиденное. После вновь заглянул в рассчитанный Снейпом рецепт – неожиданного казуса с вспениванием и столь значительным изменением цвета не предполагал и он.       Это немного успокоило, но закравшееся подозрение всё равно поселилось в груди, заставляя тщательней следить за действиями слизняка.       Сириус верил в тот рецепт, который знал, нисколько не сомневался в его эффективности. Но это не означало, что Снейп не сможет создать сейчас свою модификацию – слегка иную, но тоже вполне реальную и рабочую.       А «Стальной покров» ведь не состав из четырёх ингредиентов, он гораздо сложнее устроен, там одних возможных взаимодействий – Сириус поморщившись, прикинул, вспоминая обитающие теперь в его памяти таблицы совместимостей и то немногое, усвоенное только сегодня – более ста двадцати штук.       Если слизеринец действительно сумеет вот так, «на коленке», создать модификацию всего за два часа… Это… будет нечто действительно гениальное. Признание Блэком своей тупости относительно зелий в таком случае окажется всего-то констатацией факта, даже нисколько не обидной.       Чем больше этапов преодолевал в приготовлении слизень, тем больше становилось отличий и тем значительнее они были. На момент добавления вороньего пера на пятом этапе ему приходилось стабилизировать зелье уже трижды.       Судя по напряжённо сжавшимся губам и отрывистости движений, подобные расхождения с расчётами Снейпу, мягко говоря, не нравились, однако он упрямо продолжал придерживаться одному ему известного плана.       Сириус нервничал всё сильнее – оставался лишь один шаг, добавление порошка из когтей гиппогрифа, и три последних помешивания, строго против часовой стрелки с перерывом ровно в шесть секунд. По крайней мере, согласно той последовательности, которую знал он.       Слизеринец разжёг огонь под котлом сильнее, отложил палочку и подхватил лопатку для помешиваний. Поднёс к жидкости плошку с отмеренным количеством реактива и резко всыпал его весь, въедливо следя за изменениями.       Но тех не последовало. Раствор зеленоватого оттенка поглотил порошок и продолжал равномерно булькать, ни на йоту не поменявшись.       Снейп оглянулся на страницу с собственными расчётами, пальцы свободной руки его коснулись поверхности листа и слабо дёрнулись, будто он хотел дописать или высчитать что-то ещё. Но, понимая, что зелье уже находится в последней фазе приготовления и остановить этот процесс никак нельзя, вернулся к котлу, отсчитывая секунды.       Блэк поспешил записать свои наблюдения и тоже уставился в котёл, вытянув шею. Стараясь не приближаться вплотную, встал чуть дальше и левее, чтобы у слизняка оставалось место для манёвра – тот два занятия как-то потратил, объясняя, почему нельзя стоять у зельевара за спиной и совать нос в испарения.       Что ж, соблюдение правил безопасности, на которых так настаивал Снейп, полностью оправдалось.       Сириус не успел даже понять, что случилось, как по глазам ударила яркая вспышка, а тело рефлекторно рванулось прочь, прикрывая ладонью источник света.       Медленно отходя назад, пару мгновений он безуспешно пытался проморгаться и вернуть себе зрение. Наткнувшись поясницей на парту позади, вдруг осознал, что не слышит шорохов собственных движений, в голове что-то пронзительно пищит, а в уши будто влили пару пинт воды и они вот-вот разорвутся от давления.       Когда картинка перед глазами стала проясняться, первым, что увидел Сириус, стала серебристо-серая плёнка щита, покрытая тёмными, пузырящимися густыми брызгами… чего-то.       Ошарашенно рассматривая вызванную, очевидно, его собственным артефактом преграду, морщась от становящегося всё пронзительнее писка, Блэк заметил в самом правом секторе полусферы плотно увязший и довольно увесистый кусок, похоже, котла.       Понимание случившегося разорвалось в голове ещё более противным звоном, Сириус смежил веки в попытке избавиться от него, но тут же упрямо распахнул глаза и решительно опустил руку, удерживающую щит.       В груди поднимался запоздалый страх, оплетая рёбра беспокойством. Котёл взорвался. А перед ним стоял вовсе не Сириус.       Рассеявшаяся защита позволила налипшим на неё брызгам совершенно бесшумно опуститься на пол. На пол, уже порядком заляпанный теми же чёрно-зелёными пятнами, где-то застывшими, где-то лениво пузырящимися. Вблизи блэковского ботинка обнаружились ещё пара осколков котла – крупных, отчётливо оплавленных по краям.       Мельком взглянув на стол, залитый наверняка горячей жижей, в которой медленно пропитывались и утопали лежащие на нём принадлежности – пергаменты, миски, разделочная доска и целый набор новеньких инструментов – Сириус бросился к слизеринцу, перешагивая выпавшие из рук при взрыве пергамент и перо.       Тот сидел на коленях на полу и, слава Мерлину, выглядел не так плохо, как успел вообразить себе Блэк. По пояс покрытый нелепыми зелёными пятнами, он болезненно жмурился, держась за голову. Рубашка на его правом плече была разорвана и запачкана кровью – задело осколком.       — Снейп! — позвал Сириус.       И не услышал ни звука, зато тут же пожалел, что вообще открыл рот – голову будто сжало стальными тисками, и тут же вдарило по макушке чугунным котелком.       Стиснув зубы и переждав боль, он в два шага добрался до Снейпа, осматривая его ближе. И только теперь замечая, что капли, попавшие на кожу, до сих пор жгли её, пузырясь намного активней тех, что остались на полу.       Блэк выхватил палочку. Еле разлепивший глаза от боли слизеринец, уловив движение, дёрнулся было назад, но с губ уже слетел неслышный шёпот:       — Тергео.       Капли отделились, всосались в палочку, но не полностью – за ними тянулись тонкие нити, вскоре оборвавшиеся, а на одежде и бледной коже так и остались липкие зелёные плёнки, видимо, успевшие впитаться слишком глубоко.       Снейп отнял руки от головы, рассматривая их, и снова скривился. Подняв взгляд на него, попытался что-то сказать, но не успел произнести и первого слова, как болезненно зажмурился, снова хватаясь за виски.       Сириус тоже готовился к новому удару молотком, но, на удивление, чужая попытка говорить отдалась только резанувшим по ушам давлением и неразличимым гулом где-то вдалеке.       «Проходит», – тут же с облегчением подумалось Блэку. Бегло оглядев приходящего в себя Снейпа ещё раз и не обнаружив больше никаких видимых ранений, он обернулся, чтобы посмотреть, насколько сильно досталось комнате.       Сильно.       Жидкость из котла полетела в первую очередь вверх – зелёная клейкая гадость крупными пятнами красовалась на стенах отведённого под практику уголка, на левой створке широкого окна и на потолке, тягуче капая вниз на улитый ею стол.       На нём обнаружились помимо прочего остальные осколки котла – и все крупные, оплавленные, не унесённые дальше ударной волной, а впечатанные в поверхность стола.       Уголок губ невольно дёрнулся в нервной улыбке – не выплеснись зелье вверх, ослабляя давление на стенки, взорвись котёл более мелкими частями – и Снейп не отделался бы ожогами с царапиной, а Сириусов щит не остановил бы столько быстро летящих физических объектов.       Повезло.       Изгвазданный пол он рассматривал почти отрешённо. По нему легко было определить, где они стояли. Прямо напротив стола – бесформенный небольшой участок чистого пространства, тот, что закрыла собой тонкая фигура слизеринца, а слегка левее – след от его собственного щита, чётко очерченный пятнами полукруг.       Щит закрыл не только Сириуса – он не позволил запачкать стол позади него, на котором лежали все заметки и черновики, а также библиотечные книги. А вот шкаф слева от стола с котлом отметило – совсем немного, но зелёные брызги слишком выделялись на светлом дереве.       Оторвался от любования последствиями Блэк, когда уловил рядом с собой резкое движение. Это Снейп, поднявшись на ноги, зашагал в сторону стола, спустя мгновение вновь хватаясь за голову и опускаясь на колени перед валявшейся недалеко палочкой. Удивительно, почти чистой. Должно быть, её вытолкнуло ударом, отнеся в зону наименьшего поражения.       Получив концентратор, слизеринец принялся колдовать. Сириус мог только догадываться, что, ведь слышимости по-прежнему всё равно что не было – резкие слова заклинаний звучали размытым гулом, перекатывающимся волнами из одного конца комнаты в другой.       Он попытался что-то сделать с этим – применил к себе парочку универсальных лечащих чар, но, ожидаемо, это не помогло, хотя давление в ушах вроде немного спало.       Ладно, если со слухом разобраться так быстро не получится…       Знал он одно заклинание. Они с Джеймсом раньше им частенько на уроках пользовались, когда не хотели привлекать внимание разговорами или лишаться баллов из-за шуршания записок.       Сириус несколько секунд вспоминал точное движение палочкой, замерев. Снейп не поднимался, занятый своими попытками вернуть звук миру. Или облегчить боль от ожогов. Или избавиться от нелепых пятен – Блэк понятия не имел, что у того в приоритете.       Сделав на пробу движение, он оценивающе вгляделся в траекторию, подправил пару петель, и только после этого произнёс заклинание:       — Ле́ксис Пне́матикос.       Миг не происходило ничего, а после перед Сириусом ярко вспыхнула маленькая солнечная точка. Снейп, упорно бормочущий слова заклинаний и взмахивающий палочкой, резко поднял голову, обращая на него внимание.       Сири ухмыльнулся и получше сосредоточился.       Медленно, плавно точка начала двигаться перед ним, оставляя за собой след, отражающийся в лужах неудавшегося зелья и будто целиком состоящий из солнечного света.       «Знаешь чары от глухоты?» — чётко, по букве, надиктовал мысленно Сириус заклинанию, как и положено, зеркально отобразившему текст в сторону слизня.       Снейп от удивления широко раскрыл глаза, но вскоре взял себя в руки и, уязвлённо скривившись, покачал головой.       Блэк разочарованно выдохнул. Дело значительно усложнялось.       Он-то надеялся, что хитрая змеюка сейчас вытащит какое заклинание из закоулков памяти – мало ли каких книжек начитался. Сириус согласился бы и на условно-разрешённые чары, если бы они в самом деле могли помочь.       Слух точно исчез не навсегда. Он, вообще-то, уже возвращался, крошечными частями и довольно медленно, но возвращался: сразу после взрыва Сириус не мог различить вообще ни звука, минутой после что-то громче шёпота ударяло по голове битой для бладжера, а теперь же слова и некоторые шорохи не причиняли столь сильного дискомфорта, отзываясь лёгким гулом и тихим скрежетом внутри черепа.       То есть, нужно подождать ещё – и слух восстановится полностью. Или нет. Чтобы это понять, тоже нужно ждать. Мордред!       Перспектива провести в классе ещё хрен знает сколько времени Блэку не нравилась совершенно. Он вообще не планировал сегодня задерживаться на встрече со Снейпом.       Но сейчас уйти не получится – как он, будучи глухим на оба уха, будет пробираться по коридорам? Тут браслет с дезиллюминационными не поможет, толку от него, если Сириус ни приближения преподавателей не услышит, ни Пивза, ни завывания засёкших его картин…       Мерлин, и дёрнуло же его предложить этот дурацкий спор. Он ведь с самого начала знал, что ни черта у слизняка не выйдет. И всё же, очень уж хотелось посмотреть на его охреневшее лицо, когда увидит свой провал и признает, что зря выебывался.       И ничего же не щёлкнуло. Не вспомнились собственные провалы у Слизнорта в классе. Он ведь сам котлы взрывал раза три только в этом году, почему же был так убеждён, что облажавшийся Снейп обязательно сохранит в целости этот?       Повёлся на слизняковские сказки о великом «мастерстве», вот почему. Ведь тот и вправду выглядел так, будто у него всё под контролем… Тоже хорош, гадюка высокомерная, видел же, что всё идёт не по плану! Четырежды выправлял баланс и ни одну из этих балансировок не предвидел в расчётах.       Заключив, что выяснять долю своей и чужой вины уже бессмысленно, Сириус мотнул головой, возвращаясь в реальность.       И сразу же замечая, что Снейп всё ещё наблюдает за ним. Его серьёзный, внимательный взгляд никак не вязался с лицом, усеянным пятнами разной степени зеленоватости. Блэк едва сдержал внезапно рвущийся наружу смешок, концентрируясь, чтобы отобразить в воздухе:       «Через пару часов само должно восстановиться. Придётся ждать».       Слизеринец недовольно нахмурился, что с его видом тоже смотрелось уморительно, задумался на мгновения, но был вынужден обозначить кивок – у него самого, очевидно, лучшей идеи не было.       И этот серьёзный кивок, важный и расчётливый, будто жест чинуши рангом не меньше главы ДМП, в исполнении разукрашенного в цвет собственного факультета Снейпа добил Сириуса окончательно.       Не в силах сдержаться, он наверняка громко рассмеялся. В глотке отчётливо почувствовались движения голосовых связок, а уши на мгновение заложило, вернулся противный писк.       Но от того, как вытянулось в ошеломлении лицо слизняка, Сириус, невзирая на неудобства, зашёлся новой порцией смеха.