Глас разума
22 марта 2026 г., 10:04
Внезапный грифовский смех отозвался в голове неприятными перепадами давления и яркими вспышками перед глазами. Северус зажмурился быстрее, чем успел бы осознать причину этого смеха и разозлиться.
Блэк всё никак не мог заткнуться, а вибрации издаваемого им звука причиняли дискомфорт достаточно сильный, и спустя несколько секунд Снейп потерял терпение – разлепил веки и взмахнул палочкой, рявкнув раздражённое:
— Силенцио!
Собственный голос тоже ударил по ушам переливчатым звоном и глушащим шипением одновременно, зато спустя мгновение наступила, наконец, тишина. С трудом проморгавшись и бестолково потирая левый висок, в котором будто медленнее угасал пронзающий писк, Северус осторожно открыл глаза, осматривая полутёмное помещение.
Блики в остывающих лужицах неудавшегося зелья казались слишком яркими, а огонёк догорающей свечи и вовсе жёг чувствительные глаза, так что он сосредоточился на застывшем в полумраке и беззвучно – на этот раз совершенно беззвучно – смеющемся грифе.
И тут наконец пришла злость, место которой ранее занимал лишь один всепоглощающий страх за свою жизнь и целостность конечностей.
Потому что смеялся Блэк, очевидно, над его внешним видом. Краем глаза Северус снова выцепил обожжённую руку, сплошь покрытую зелёными пятнами, и уязвлённо сжал зубы. На воображение он никогда не жаловался: и без зеркала прекрасно мог представить те же пятна на лице, одежде и даже волосах.
Снейп оскалился, стискивая в пальцах палочку и подбираясь в ожидании следующей подлости. Что это будет? Пара новых особенно «смешных» кличек, упрёки в провале? Или что похуже?
Несмотря на то, что с самого взрыва никакой агрессии гриффиндорец не выказал, угроза в нём по старой привычке, почти превратившейся в рефлекс, виделась очень легко. Сейчас-сейчас, потешит своё эго парой-тройкой идиотских шуточек и примется за обвинения.
Вполне оправданные, если так подумать. Всё, что находилось на столе, от котла и плошек, в которых были ингредиенты, до самих ингредиентов, включая склянку с серебряной пылью, что так приглянулась Снейпу, принадлежало Блэку. Мысленно Северус подсчитывал ущерб, сильнее стискивая зубы, и пока не представлял, чем обоснованные претензии парировать.
О том, что Блэк ему сходу помог, избавив от жгущих кожу горячих капель, Снейп вспомнит сильно позже. А пока разожжённая от внезапной уязвимости злость диктовала защищаться немедленно – от любого удара, будь то острое слово или направленная в его сторону палочка.
Он всё ещё плохо видел – слишком яркие цвета перегружали восприятие, приходилось подавлять желание зажмуриться – и ни звука не слышал, даже шуршания собственной одежды. Обожжённые участки кожи раскалились, пульсируя болью, щипался порез на плече, частично залеченный и довольно глубокий.
Голову сдавливало неприятное давление, предвещающее головную боль в не слишком отдалённом будущем. Тело, отходящее от выброса адреналина, постепенно сковывал холод: температура в комнате без пышущего жаром котла быстро падала, кончики пальцев леденели, что особенно ярко ощущалось на контрасте с разгорающимися отпечатками ожогов.
Надо бы подняться с пола, но Северус не был уверен, что сумеет дойти до стула или хотя бы ровно стоять. Когда он бросился за палочкой, его одолел приступ головокружения: комната слегка накренилась и начала вращаться, но, слава Мерлину, быстро вернулась в норму, стоило снова опуститься на пол.
Снейп сам себе представлялся прекрасной мишенью для вымещения злости и раздражения – он мало что сможет сделать, вздумай Блэк напасть и по-старому «проучить». Неприятное понимание заставило оглядываться в поисках путей отхода и хоть чего-нибудь, что можно использовать для обороны или контратаки.
Выходило, что сгодятся только осколки котла, которые в теории можно послать в Блэка заклинанием и попытаться прорваться к выходу, пока тот будет занят защитой.
Северус уже жалел о сумке с книгами и записями, которую придётся оставить, когда Блэк наконец прекратил смеяться. Опёрся на спинку стула, вероятно, пытаясь выровнять дыхание. Выпрямился, провёл рукой по растрепавшимся волосам, одёрнул ворот свитера и уставился на залитый остатками зелья стол, в котором погрязли его вещи.
Скованное холодом тело слушалось не особо хорошо, и Снейп начал разминать конечности. Если предстоит резко вскидываться и бежать, лучше, чтобы ему мешало только головокружение, а не медлительность реакции.
Когда перед Блэком вновь ярко засветилась солнечная точка и стала выводить слова, взвинченный Северус чуть не уклонился от атаки на рефлексах. Преодолевая резь в глазах, прочитал зависшее в воздухе:
«Встать не можешь?»
Вопрос вызвал секундный ступор. Нахмурившись, Снейп быстро мотнул головой и тут же начал подниматься с колен. Нельзя было показывать даже намёка на слабость. Только так оставался шанс выбраться из кабинета, начнись вдруг стычка.
На удивление, в этот раз головокружения не было. Дело ли в том, что вставал он медленно, опираясь на край соседнего стола, заляпанного темно-зелёной застывшей жижей не так сильно. А может, в том, что ему за эти несколько минут успело стать лучше.
Оказавшись на ногах, Северус ещё раз окинул взглядом класс. Заметил в окне, забрызганном кляксами, небольшую дыру – один осколок отбросило в эту сторону. Это объясняло, почему он чувствовал декабрьский мороз острее, чем раньше.
Движение слева вынудило позабыть о холоде и напряжённо обернуться в сторону грифа. Тот, направив палочку на ближайший к себе закаменевший сгусток на полу, проговаривал заклинания.
Снейп внимательно следил за каждым небрежным жестом, недоумевая, отчего до сих пор не получил упрёков и попыток выяснить, кто пострадал больше.
Придурок решил подождать, пока вернётся слух, чтобы не тратить время на составление предложений в воздухе?
Где-то на третьих чарах, если Северус правильно определил по артикуляции, сгусток сморщился и осыпался сероватой пылью, которую Блэк уже привычным Тергео заставил всосаться в палочку. На полу же всё равно осталось пятно, блеклое, будто от тонкого слоя краски.
Недоумок недовольно поморщился и взглянул на Снейпа. Заметив его бездействие, сказал что-то явно возмущённое – слова показались приглушённым громовым раскатом в области затылка – поморщился снова, осознав свою ошибку, и прикрыл глаза.
Замерший в ожидании тирады Северус прочитал вслед за вновь разгоревшейся точкой вполне обычные грифовские попытки в язвительность:
«Долго тупить собираешься? Вперёд, великий чистюля, хватайся за палочку. Не стесняйся, этой пакости нам часа на полтора хватит. Хоть чем-то полезным заняться, пока ждём»
Приглушенная недоумением злость вспыхнула с новой силой, и Снейп, лишённый возможности вложить её в слова, постарался передать её взглядом.
Судя по тому, как снова рассмеялся Блэк, его впечатлило, но совершенно не так, как надо.
Морщась от новых неприятных ощущений в голове и вспомнив о том, как выглядит, Северус почувствовал, как в дополнение к ожогам на руках и лице загораются от непрошенного смущения кончики ушей, и поспешил отвернуться.
Проклятый гриф, проклятый спор и проклятое зелье! Всё ведь было просчитано, какого Мордреда полетело жмыру под хвост?
Желая отвлечься от ядовитых мыслей, он всё же схватился за палочку, пытаясь тут же изничтожить кляксу под ногами. Понял, отчего заклинания у Блэка сработали не сразу – колдовать вот так, не слыша произносимой формулы, оказалось странно и неудобно.
Не всегда получалось точно уложить произношение в жест палочкой, приходилось прикрывать веки и вспоминать, как звучал собственный голос раньше, с какой скоростью и паузами произносил простое, казалось бы, заклинание.
Спустя пять минут непрерывной практики в чистящих чарах звуки, что свои, что грифовские, прекратили казаться резкими и бить прямо в голову, а стали доноситься будто из-под толщи воды, с самого дна озера. Иногда удавалось различить интонацию, но чаще слова оборачивались глухим гулом с неестественно растянутым эхом.
Работать стало полегче, опасение уже никогда не вернуть нормальный слух отступило, поутихла злость вместе с надобностью защищаться здесь и сейчас. Северус изредка бросал на гриффиндорца настороженные взгляды, но раздражения на его лице не заметил. Недоумок казался в самом деле увлечённым затеянной исключительно ради убийства времени уборкой.
Обманываться не стоило: разборок избежать не удастся. Блэк лишь ждал подходящего момента. Однако идею разбираться, когда со слухом станет получше, Снейп поддерживал и сам. Тогда и распознать угрозу по тону получится быстрее.
Через пятнадцать минут руки почти потеряли чувствительность, плечи сводило мелкой дрожью. Северус оглянулся в сторону оставленной мантии, но отказался от заманчивой мысли – если кровь или проклятые следы отпечатаются на ней, то завтра ему просто не в чем будет идти на занятия.
С четвёртой попытки он наколдовал Согревающие, но тех, ожидаемо, надолго не хватило. Приходилось подновлять, разбавляя очередь заученных «Лава́сцинт, Экскуро, Тергео, Эксу́стисоль».
Спустя сорок минут относительно чистым был только пол. Пятна ни у одного из них так и не вышло полностью удалить – лишь заставить сильно побледнеть. Но и этот процесс требовал немало времени и усилий: нужные заклинания действовали на область не больше ладони, а для хоть какого-то видимого результата использовать их приходилось несколько раз.
Блэк был прав, отпуская полтора часа.
Возможно, понадобилось бы и больше, но этого узнать не пришлось. Гриф, примериваясь к напрочь застывшей корке зелья на столе, мученически скривился и решительно сунул палочку в карман джинсов, шагая в сторону стола с сохранившимися вещами.
Северус мог бы возмутиться, тем более, слух уже позволял обоим слышать обрывки слов, но не стал: ему тоже хотелось отдохнуть от монотонной работы. С каждой минутой усталость наваливалась будто сильнее – и от пережитого, и от ран, и от надобности столь долго непрерывно колдовать.
Прикинув шансы, Снейп осторожно зашагал вслед за Блэком, усевшимся на свой стул и принявшимся перебирать бумаги.
Что-то в животе вновь напряглось, скрутилось в ожидании неприятностей, но Блэк не спешил озвучивать обвинения и начинать отложенные разборки. Дождался, когда Снейп сядет напротив, и подвинул к нему чистый лист, вырванный из тетради.
Северус не стал утруждать себя вопросом, ограничился приподнятой бровью и красноречивым взглядом. По лицу недоумка вновь пробежала улыбка, мгновенно приведшая Снейпа в состояние, близкое к бешенству, и тот спешно попытался спрятать неуместную весёлость и громко, предельно чётко сказал:
— Напиши рецепт. Прикинем, что дало эффект.
Присматривающийся к нарочито выразительной артикуляции Северус, слыша всё ещё не все части слов, спустя мгновение, нужное для осознания сути сказанного, стал ещё на шаг ближе к бешенству.
Ну конечно кретин понял, что сам он не в состоянии убрать пятна. Не самое сложное умозаключение, даже для такого недоумка, как Блэк. Стал бы Снейп расхаживать тут ему на потеху, если бы знал, как избавиться от подобного «украшения»?
Блэк продолжал упрямо пялиться на него в ожидании ответа или каких-то действий.
У Северуса внутри бурлила ужасающая смесь из ярости, стыда и капельки отчаяния, и единственное, чего ему бы действительно хотелось – оказаться как можно скорее в собственной комнате, а никак не соображать на двоих с несносным придурком, что именно он сделал неправильно в процессе приготовления состава и как это теперь исправить.
Но в комнату попасть не выйдет раньше, чем восстановится слух. И пусть выяснить причину несводимости пятен надо, иначе с утра Северус отправится не на гербологию, а прямиком в Больничное крыло…
Нет, достаточно с него унижения за эти сутки. Прокрадётся в комнату через пару часов, обработает ожоги мазью и до утра уж точно разберётся, что делать с мордредовыми пятнами. Сам.
А Блэку прекрасной возможности поддеть посильнее, пройтись по его неудаче в деталях и посмеяться ещё Снейп не даст.
Северус решительно мотнул головой, демонстративно откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки.
Ожидание на блэковском лице сменилось растерянностью, а затем непониманием: нахмурились брови, склонилась еле различимо влево голова, сощурились веки, скрывая из глаз отблеск пламени свечи. Словно гриф неосознанно пытался присмотреться получше и разглядеть в нём причину отказа.
Чувствуя, что только что нарушил чужой план, Снейп позволил ухмылке расползтись по губам. Ведь это так очевидно и предсказуемо: вынудить его найти и признать ошибку, чтобы тут же предъявить за испорченные вещи.
— Катись к Мордреду, — не сдержавшись, выплюнул Северус. Слишком тихо, чтобы услышал даже он сам.
Острые слова скользнули в искрящийся морозом воздух, вырвались одним резким выдохом, испаряясь беловатым паром. И частично приглушили жажду поквитаться за унижение, жгущую не меньше злости.
Ни за что он не признает свой промах. Ни перед Блэком, ни перед кем-то ещё.
Северус всегда воспринимал их довольно болезненно, даже самые, казалось бы, незначительные оплошности. Понимал, естественно, что избежать их невозможно, всё же никто в истории не освоил с первой попытки сложного заклинания и не создал зелья, не получив в процессе пару десятков увечий от взорвавшегося или расплавившегося котла.
Но легче от этого не становилось: так или иначе, ошибки в его сознании были прочно спаяны с виной и разочарованием. Прежде всего – в себе самом.
Они несли угрозу. Угрозу шаткому спокойствию, стабильности, предсказуемости того недалёкого будущего, которое он так отчаянно пытался контролировать.
Они довольно дорого ему обходились. С самого детства, любое неверное слово перед отцом, неправильный взгляд, неуместная радость или слёзы, любой импульсивный порыв – всё имело неприятные, а порой и болезненные последствия, прочно вбившие в Снейпа понимание, простую истину, один из многих усвоенных законов мироздания: за ошибки всегда приходится платить. И далеко не всегда – лишь ему.
И пусть сейчас за последствия отвечать именно Северусу, пусть «цена» не так уж велика в рамках всей его недолгой жизни – подумаешь, чуть больше унижения, чем обычно – осознание очередного просчёта, недосмотра, неточности надёжно прибивало к полу то, что называлось гордостью.
Мысли об этом были липкими и тягучими, и Снейп тонул в них, как те плошки в неудавшемся зелье. После проигрыша на дуэли Розье проиграть здесь – на своём, можно сказать, поле боя – было просто отвратительно.
И не где-то в комнате, где из свидетелей – только собственная досада да пострадавшее оборудование, где проигрыш ощущался бы и вполовину не так болезненно. Нет, всё случилось здесь, прямо на глазах у Блэка.
Того, кто и вынудил его взяться за модификацию, кто изначально всем своим видом показывал, что ничего у него не выйдет, и чью неправоту было особенно важно доказать – после того, как Северус с такой уверенностью заявил, что справится, уж точно.
Он ведь в самом деле считал себя успешным в зельях, планировал поступить в Академию зельеваров после выпуска. И случившееся… фиаско било самолюбие не из-за взрыва как такового – у Северуса, вообще-то, редко, но взрывались котлы на экспериментальных составах – а из-за того, что взрыв этот он никак не предвидел.
До самого последнего этапа, до самой последней секунды он был уверен, что всё идёт хорошо. Несмотря на некоторые выбивающиеся из расчётов побочные реакции, предполагать которые приходилось уже в процессе корректировки, филигранно избегая нарушений взаимодействия, в общем и показатели, и консистенция, и прозрачность раствора – всё было ровно таким, как он предсказывал.
И даже теперь, прогнав перед мысленным взором последовательность действий, не представлял, где именно закралась ошибка.
Это-то и било куда сильнее взрыва и переливающихся болью ожогов, заставляя чувствовать себя полнейшим ничтожеством.
Северус пихал это чувство подальше, жёг его яростью от блэковских смешков, заставляя убраться в глубины подсознания. Не время и не место.
— А что ты предлагаешь? — Блэк коротко дёрнул уголком рта, будто фыркая. — Сидеть и пялиться друг на друга ещё хрен знает сколько времени? Это будет забавно, конечно, ты ведь похож на помесь гоблина с гриндилоу, но не настолько, чтобы…
Он прервался резко, сбив себя собственной же мыслью – глаза расширились в догадке, почти озарении, а губы растянулись в улыбке, не предвещавшей ничего хорошего.
Это была не совсем та кровожадная улыбка, с которой Блэк когда-то рвался испробовать на нём преотвратные «шуточные» чары, но Северус, силой воли проигнорировав по обыкновению не самый остроумный выпад, всё равно подобрался в ожидании не меньшей подлости.
И не зря.
Гриф внезапно обернулся, выискивая что-то за спиной на полу, взмахнул палочкой и перехватил всколыхнувшийся лист.
Северус стиснул зубы почти до боли, узнав листок, какого-то Мордреда не сгинувший во взрыве и не запятнанный въедливой дрянью.
Блэковские записи, стенография его провала. Наверняка не слишком подробная – Снейп отслеживал на периферии, что писал тот не особенно много. Но для подробного обсуждения его действий, предположений об их сомнительной пользе и, соответственно, насмешек этого точно хватит.
Идиот вчитывался в неровные строки внимательно, пытливо, будто снейповская ошибка отпечатана в чёткой и ёмкой фразе где-то между уродливых пляшущих каракуль, по недоразумению считавшихся буквами.
Не зная, как лучше подготовиться к потоку скудоумного юмора, Снейп неосознанно прижал руки плотнее к телу, коротко выдыхая. Напряжённые плечи тут же отозвались дрожью, ушедшей в позвоночник холодной волной мурашек – спину холодом сквозь мантию с рубашкой прожгла ледяная спинка стула.
Освободив правую руку, он коротко взмахнул зажатой в ладони палочкой, по привычке шепнув заклинание. И шёпотом же чертыхнулся – снова не уловил ничего, кроме короткого еле различимого шелеста, лизнувшего уши изнутри. Взмахнул палочкой ещё раз, проговорив заклинание громче, но не слишком: так, чтобы слышать самому.
Просчитался ли он, со слухом ли у Блэка было получше, или его привлекли движения – но гриф оторвал глаза от листа и взглянул в его сторону. Всего на мгновение, но его хватило, чтобы в желудке кольнуло тревогой и капелькой страха – что всё начнётся прямо сейчас.
Блэк вернулся к чтению, а Снейп, сжимая палочку сильнее необходимого и почти механически вызывая Темпус, вдруг понял, что устал сильнее, чем ему думалось.
Устал от ситуации, ожидания неизбежного противостояния, надобности защищаться и где-то брать силы на ответную атаку. Устал от ярких и жгучих эмоций, в момент уязвимости легко перекрывших привычный холодный анализ и до сих пор не желавших отступать.
Едва засветившийся в воздухе циферблат показал половину второго ночи. Северус отстранённо констатировал, что поспать сегодня не успеет.
— Зачем ты вдвое растянул второй этап? — раздалось внезапно со стороны грифа, не отрывавшего взгляда от листа.
Относительно готовый к «удару» Северус моментально скривился.
И только через мгновение понял, почему – поскольку говорил Блэк нарочно громко, чтобы точно быть услышанным, звонкие звуки в вопросе выбивались из общего размытого гула дрожащим, скребущим эхом, раздражая едва возвращённый слух.
В интонации же ожидаемой насмешки не было – только нетерпеливое любопытство.
— Чтобы прошла реакция с морской солью и настойка смешалась с как можно меньшим её количеством, — ответил размеренно, но, видимо, слишком тихо, потому что Блэк поднял голову, прищурился, глядя на его рот, и обронил вопросительно-требовательное: «А?».
Повторяя ответ громче и почти по слогам, Снейп невольно сдобрил фразу чуть большим раздражением. Удивительно, возникшим скорее из-за того, что идиот до сих пор не понимал столь очевидных вещей спустя столько времени интенсивного изучения зелий, чем из-за начавшихся наконец разборок.
— Но тогда настойка свяжется с золой и уменьшит её количество, нет? — с сомнением протянул гриф, двигая к себе записную книжку.
— Нет. Температура не та.
Блэк нахмурился, прикусывая кончик карандаша. Потом вдруг отбросил его, стремительно поднялся и метнулся к испорченному столу, вытаскивая из кармана палочку.
Северус в ошеломлении наблюдал, как идиот парой режущих заклятий выкорчевал из плотной на вид корки стальной черпак и, не утруждая себя осторожностью, схватил инструмент ладонью.
А уже в следующее мгновение Снейп невольно порадовался, что его качественные Заглушающие до сих пор держались на двери – Блэк сжал черпак посильнее, замахнулся и с силой бросил в стену справа.
Раздалось что-то среднее между сильным стуком и звоном, но так чисто, чётко и громко, что Северус прикрыл уши и на мгновение зажмурился – в голову вернулся позабытый пронзительный писк.
— Какого чёрта? — рявкнул, добавляя неприятных ощущений и себе, и схватившемуся за висок Блэку.
Тот повернулся в его сторону с совершенно придурковатой улыбкой:
— Настойка связалась с золой! И, возможно, поглотила часть коры! Смотри!
Снейп проследил взглядом за грифовским пальцем, тычущим в сторону валявшегося на полу черпака, и замер в недоумении.
Инструменты для зельеваров всегда изготавливались из особым образом обработанных смесей и материалов. Они могли выдерживать большие температуры и повышенную агрессивность сред составов.
А после обильной обработки зельем, сдетонировавшим лишь на последнем этапе, черпак и вовсе должен был приобрести аномально высокую прочность, устойчивость к ударам и некоторым магическим воздействиям.
Но он валялся на полу изломанными острыми кусками, будто был сделан из хрупкого стекла.
Это значило, что зелье не просто не дало эффекта – оно дало эффект почти противоположный. Выходит, ключевые реактивы не среагировали или среагировали неправильно. А именно – смесь порошков громовика и коры железного дерева, шипы мурлокомля и… дубовая зола.
Но почему?
— Да, золы не хватило! — радостно повторил Блэк, вновь оказавшийся напротив и схвативший карандаш. Резко перевернув лист со стенограммой, принялся дописывать, возбуждённо приговаривая: — И кислотность не снизилась, перо взаимодействовало только с шипами. Тогда, при добавлении порошка из когтей взорваться должно было через… э-э-э… нет, точно не так быстро, ты почти успел сделать первое помешивание. Может, температура… Зачем ты усилил огонь перед добавлением когтей, Снейп?
Пытаясь мысленно отыскать хоть одну причину, почему зола вдруг стала реагировать с настойкой, Северус уловил свою фамилию и недовольно обратил внимание на выжидающе уставившегося на него грифа.
Скользнул взглядом по бумагам под его рукой. И по написанному в его записной книжке рецепту. Который был совершенно не похож на результат хоть каких-то расчётов или длительного перебора вариантов: ни одной помарки, зачёркнутых строк, приписок, нумерации заметок или путающих указующих стрелок.
Лишь чёткий порядок действий, указанные с точностью до драхм количества компонентов и размашисто подписанное название.
— Ты его не составлял, — бросил Снейп, едва осознав собственную догадку, — ты нашёл его где-то.
Блэк довольно ухмыльнулся, усаживаясь на стул, и показушно пожал плечами.
— Ты сам решил, будто это я его придумал.
Северус хотел возразить, но оборвал себя. Вспомнил детали – идиот сказал, что «будет проверять». А вот что проверять – результат своих мыслительных потуг или чего-то иного – за него определил действительно Северус. Привык, что только свои карикатуры на зелья гриффиндурок обычно и притаскивал.
В момент Снейп почувствовал себя полным кретином, которого даже обманывать не пришлось – он сделал это сам. Вот же грёбаное блядство! И как он раньше не заметил?
Фыркнув снова в ответ на красноречивое молчание, Блэк вдруг, не дожидаясь ни намёков, ни просьб, подхватил свою книжку и повернул так, чтобы Снейпу было удобно читать. И тут же заметил зеленоватые следы, оставшиеся на страницах от пальцев.
Настроение, казалось, только что достигшее отметки «хуже некуда», так же резко улучшилось – осознавший нелепость своего недавнего поступка гриф издал паническое «Бля!» и уставился на свою руку так, будто она вскорости отрастит зубищи и вцепится ему в рожу.
Снейп злорадно ухмыльнулся, а после и вовсе оскалился. Есть всё-таки в мире капля справедливости – теперь и Блэк помучается, пытаясь вывести пятна.
Заранее решив, что ни за какие деньги не продаст грифу решение проблемы, которое уж он-то, конечно, найдёт, Северус тут же представил, как заставит унижаться придурка, выпрашивающего заветное очищающее средство, и сполна отомстит за свои страдания сегодня.
В то мгновение, когда его сознание уловило в приятной фантазии нестыковку и пыталось придумать, зачем бы грифу вообще приходить за решением именно к нему, Блэк без особого энтузиазма на лице подхватил палочку со стола и направил на тёмные пятна, напоминающие жирный меловой след.
— Тергео!
«Нет в мире никакой справедливости», — мрачно думал Северус, глядя на то, как аккуратно отделяется с кожи краска и тонкой струйкой впитывается в палочку. Едва поднявшееся настроение рухнуло обратно, а нутро снова опалило злостью. Какого Мордреда?
Недоумок удивлённо вытаращился на ладонь, поднёс её ближе к лицу, рассматривая внимательнее, и счастливо ощерился.
Снейп рваным движением одёрнул рукав рубашки и направил свою палочку на пульсирующие болью грязно-зелёные пятна ожогов. Слов заклинания он не услышал, но вовсе не из-за проблем со слухом. В голове смешался собственный пульс и оглушающе громкое биение полной надежды мысли: неужели эффект временный?
По коже прошлась сухая прохладная волна, на мгновение подарившая облегчение ноющей от жара обожжённой коже, но… пятна остались на месте, не побледнели ни на тон.
Точно ни о какой справедливости не может быть и речи. Ему вообще хоть раз в жизни ещё повезёт или всё вечно будет доставаться всяким напыщенным ублюдкам с непомерным самомнением?
Северус сжал зубы, стараясь сдержать рвущийся наружу от бессилия отчаянный выдох, и продолжал пялиться на левую руку, сосредотачиваясь на ощущении вспыхивающей и гаснущей боли.
Блэк молчал, тоже рассматривая его ожоги, и явно придумывал особенно убогую шуточку.
Желая не дать себя поглотить новой волне раздражения, которая, казалось, скоро обещала перевалить допустимый предел, Снейп сосредоточился на заклинании. На разном его эффекте относительно одного и того же вещества.
Откуда взялся красящий эффект, можно разобраться и позже. Сейчас важно, что все ключевые и дополнительные взаимодействия должны были прекратиться со взрывом. А значит, то, что выплеснулось на потолок и стены, и то, что теперь засохшее покрывало стол – определённо одно и то же зелье.
После взрыва могли произойти лишь энергетические потери и перестройки, процессы стабилизации, коих, способных протекать в отсутствии специальной среды, довольно немного.
Но они не повлияли бы на основные показатели. Не изменили бы ни время воздействия, ни радиус действия, ни нужную для проявления эффекта дозировку, ни его направленность… Северус прервал перечисление, поняв, что циклится на неверном вопросе.
А на что повлияли бы процессы стабилизации и энергетической балансировки?
«Консистенция, — выудил моментально из памяти ответ, быстро взглянув на каменный пласт застывшего зелья: — Уровень магической проводимости, сопротивление рассеиванию, восприимчивость к свету и влажности, температура…».
Снейп решительно поднялся на ноги и зашагал к столу, с которого пятнадцать минут назад варварски выкорчевал черпак Блэк. Позади осталось недоумённо-настороженное: «Чего ты?», но Северус был слишком увлечён мыслями, чтобы ответить.
Едва шевеля замёрзшими пальцами, он прикоснулся к высеченному в плоскости окаменевшей жидкости углублению, нащупал мелкие осколки обломившейся при вырывании черпака массы. Подняв руку, обнаружил нечто, похожее на песок, налипшее к коже.
Слегка встряхнув перепачканную в зелёном ладонь, избавился от цветного порошка, убедился, что кожа всё равно осталась заляпанной, взмахнул палочкой и произнёс:
— Тергео.
Смазанные следы разной насыщенности тут же отделились тонкой плёнкой и устремились к кончику палочки, всасываясь с чуть различимым свистящим звуком. Да, как и ожидалось. Лишь то, что снаружи.
— Что ты делаешь? — влез снова наблюдавший за его манипуляциями и успевший подойти ближе гриф.
— Температура и консистенция, — отозвался Северус, мысленно сопоставляющий то, что случилось, со своими знаниями. — Единственное, что отличалось и могло значительно повлиять на эффект.
— Так дело в том, что оно остыло?
— Нет, — поморщился Снейп и невольно продолжил размышлять вслух: — Не только. Охлаждение, как правило, снижает силу большинства преображающих эффектов. Так, раскалённое зелье проникнет вглубь и надолго выкрасит все обожжённые слои кожи. Холодное окрасит лишь самый верхний, на гораздо меньшее время. Но никакие свойства, исключая связующие, не сохраняются в зельях в твёрдом виде. Поэтому, застыв, оно утратило красящий эффект и превратилось в огромный спрессованный кусок цветного мелка.
— Вот почему Тергео сработало! — вставил Блэк, рассматривая недавно испачканную руку. – Оно удаляет частицы зелья, а не эффект от него.
— Убрать пятна чистящими чарами не выйдет, они не достанут так глубоко, как проникло горячее зелье. Нужно вылечить их. Вырастить новую кожу взамен повреждённой.
Вместе с последними словами с плеч упал валун размером, наверное, с весь замок. Мерлин, всего-то мазь нанести и подождать! Да ради такого он возьмёт ту, что приготовил для заказа Коллинза – самую лучшую, чтобы за полчаса всё свела.
— И ты понял это, что-то типа, минуты за две? — поражённо спросил гриф. И пока снова сбитый с толку Северус в экстренном порядке сожалел, что не оставил свои размышления при себе, и думал, как ответить, чтобы не нарваться на «Раз ты такой умный, чего ж котёл взорвался?», Блэк внезапно добавил: — Охренеть! У тебя что, вся секция зелий из библиотеки в голове? Кстати, а что, если эффект концептуальный?
— Концептуальный? — язвительно переспросил Снейп, от возмущения столь нелепому предположению разом отбросивший всякие опасения и недоумение очередной нетипичной реакции. — У зелья категории «С»? Ты вообще хоть иногда слушаешь Слизнорта?
— Иногда слушаю, — в тон отозвался Блэк, ухмыльнувшись. — Но это ведь не просто зелье, а взорвавшееся зелье. Мало ли, что за реакции там прошли.
Совершенно знакомо при упоминании его ошибки нутро опалил стыд с порядочной долей раздражения. Однако грифовский тон всё ещё не содержал того, что могло эти чувства переплавить в опаляющую ярость – упрёка.
Крох уверенности в себе, появившихся после догадки о пятнах, хватило, чтобы тщательно запрятанные, но назойливые мысли о собственном ничтожестве померкли, а издевательская фраза Розье «У тебя это вроде неплохо получалось, не так ли?», навязчиво всплывающая в памяти, перестала казаться издевательской.
Да, чёрт побери, у него отлично получалось.
Этих крох уверенности в себе было достаточно, чтобы Северус вновь почувствовал себя в своей стихии, как на десятке встреч до этого, и повернулся к Блэку, закатывая глаза и сходу доставая из своего арсенала лучшие поучительно-уничижительные интонации:
— Концептуальный эффект воплощается только в системах поликомпонентного каскада. Не говоря о том, что следы на полу, — Снейп со значением глянул на камень под ногами, устланный едва заметными бледно-зелёными пятнами различных размеров, — не изменили свой цвет, а были именно что окрашены. Иначе вычистить их не вышло бы.
— Так может мы и не чистили, а просто стёсывали камни, пока не добрались до нетронутого зельем слоя?
Ещё более глупое предположение вызвало новую искру раздражения.
— Мозги тебе стёсывали, Блэк! — резко бросил Северус. — На черпак посмотри: внутри он всё ещё цвета самой обычной стали. Видит Мерлин, не думал, что всё настолько плохо. Как ты вообще хоть какой-то экзамен по чарам сдал, не зная, как чистящие работают?
И снова!
Блять, да что же за день сегодня такой проклятый?
Снова Блэк нисколько не разозлился, хотя должен был. Не рявкнул оскорбления в ответ, не нахмурился, сжав в тихой ярости кулаки. Выслушал ядовитые слова с широкой ухмылкой, а в конце…
В конце спешно отвёл взгляд в сторону и неудачно попытался скрыть смешок кашлем.
Сука!
Вне себя от ярости, пронзившей тело колким разрядом, Северус мгновенно перехватил палочку удобнее и направил в сторону ублюдка.
Ублюдка, специально злившего его, чтобы поглумиться.
— Эй, стой, погоди, спокойно! — сдавленным от сдерживаемого смеха голосом выпалил Блэк, отходя на шаг и выставляя перед собой ладонь в защитном жесте.
Тот факт, что он не схватился за палочку в ответ, иррационально погасил часть запала. Принципы напомнили о себе совершенно невовремя: первым нападать, тем более на безоружного, было не в северусовских правилах. Даже если этим безоружным оказывался Блэк.
Тем не менее, злости всё равно хватило, чтобы угрожающе прошипеть:
— Весело тебе? Уверен, без волос будет ещё веселее. Лысый Сириус Блэк, завтра на гербологии все упадут со смеху, как думаешь? Или, может, ты хочешь себе такую же чудную окраску? Только скажи, я мигом раскалю остатки зелья.
Не сработало, ни капли – треклятый гриффиндурок давился смехом, не желая проникаться угрозами.
— Между прочим, лысина мне идёт, — еле выдавил, хихикнув. И по-прежнему не предпринимал попыток защититься по-настоящему – так и держал поднятой в сдающемся жесте ладонь. Которая лучше любых пут удерживала Снейпа на грани. — У меня череп правильной формы.
— Потому что пустой, — немедленно парировал Северус, с каждой секундой раздражаясь всё сильнее, хотя сильнее, казалось, было уже некуда.
Ситуация вновь развивалась нетипично: должный безумно оскалиться и кинуться в драку Блэк какого-то чёрта отступил ещё до её начала.
А сорваться и всё-таки пустить из кончика палочки какое-нибудь пакостное проклятье не позволяли собственные убеждения: ни за что он не опустится на уровень поттеровкой шайки. Не станет атаковать вот так, в лицо, в отсутствии прямых угроз и более того – с чётким невербальным жестом о капитуляции.
Весело фыркнув комментарию, придурок откашлялся и сказал:
— Опусти палочку, Снейп, я не собираюсь с тобой драться. Ну, точно не сейчас. Я не хотел тебя…э-э-э… не имел в виду, что ты… бля, да ты бы себя видел, Снейп! Это правда ужасно смешно, особенно когда ты злишься или зыркаешь этим своим взглядом колючим. Я это не специально, просто не сдержался, окей? Правда, я пытался, но это сильнее меня.
— Да что ты, — ледяным голосом отчеканил Северус, не сдвинувшись с места.
— Давай я покажу тебе? Опусти палочку.
— Зеркало я и сам могу трансфигурировать, спасибо, — едко ответил Снейп, не дёрнувшись ни единой мышцей.
— Вот уж вряд ли, ты и сундук пока с трудом… — хмыкнул тут же недоумок, но осёкся, сообразив, что всё ещё находится под прицелом. — Причём тут вообще зеркало? С ним, конечно, легче будет, но я и так смогу… хорошо, только без резких движений, ладно?
Едва закончив произносить вопрос, гриф потянулся за палочкой в кармане, заставив Северуса одновременно напрячься и в предвкушении замереть – если гриф нападёт, то можно будет спокойно пришибить его чем-нибудь поэффективней и не оглядываться на принципы.
К сожалению, идиот не собирался вновь становиться предсказуемым: осторожно вытащив концентратор, он зачем-то закатал рукава свитера на обеих руках, сдул с лица выбившуюся из хвоста прядку волос, прикусил в сосредоточении губу и вывел плавный жест, произнеся размеренно:
— Спекуля́рис.
Одно из заклинаний иллюзий было, пожалуй, последним, что ожидал услышать Северус. А уж эффект и вовсе заставил потерять подобие самоконтроля и наверняка глупо приоткрыть рот – Блэк по пояс покрылся насыщенно-зелёными, липкими на вид пятнами.
В полной растерянности Снейп опустил палочку, лишившись воинственного настроя и рассматривая сотворённое придурком.
Не успел он хоть что-нибудь сказать, как ухмыльнувшийся его реакции гриф заправил волосы у лица за уши, убрал в карман палочку и вдруг:
— Откуда бы здесь взяться концептуальному эффекту, Блэк, ты что, совсем идиот? — спросил с едкой насмешкой, резко изменившись в лице. — Твой мозг, очевидно, отключается на уроках у Слизнорта, не выдерживая сложных терминов. Даже самый тупоголовый кретин способен за пять лет учёбы уяснить…
Пародия была очевидной и до ужаса гиперболизированной. Блэк приосанился, вскинул подбородок, глядел на Северуса с уничижающим презрением, смотрящимся чуждо на его лице. Неправильно. И до ужаса нелепо.
А громкие, иногда прорезывающиеся дребезжанием слова выплёвывались со столь ярко выраженной неприязнью и настолько не сочетались с откровенно идиотской раскраской на блэковской роже, что губы сами дёрнулись в улыбке.
— …что зелье категории «С» никак, ни при каких обстоятельствах не может дать эффекта шестого класса из восьми возможных. Опусти пустую башку, если столь очевидный факт не укладывается в ней и тебе нужны доказательства — и на пол посмотри внимательней! И на черпак, на черпак, бестолочь, взгляни — внутри он всё ещё металлического цвета!
Монолог завершился эффектным жестом в сторону упомянутого черпака, искривлённой пренебрежительно линией рта и обречённо-усталым закатыванием глаз.
Прежде, чем успел остановить себя, Северус издал смешок. Один, второй, а потом, не сдержавшись, рассмеялся в голос.
Это наверняка нервное, но… Сочетание глупых зелёных пятен на блэковской физиономии и волосах, его нарочито серьёзный, прожигающий возмущением взгляд, очень правдоподобно нахмуренные брови, резкие жесты руками… Нет, это было слишком смешно.
— Во-от, — довольно протянул Блэк, наблюдая за ним, — теперь ты меня понимаешь.
Исполнив задуманное, он принялся придирчиво оглядывать руки. Вновь выхватил палочку, крутанул её в пальцах, цокнул недовольно, обернулся в одну сторону, в другую и приманил к себе пустую колбу из шкафа. Короткий жест безо всякого заклинания – и колба превратилась в небольшое зеркало.
Потратив пару секунд на рассматривание своего лица, Блэк изволил дать комментарий своим действиям, пока Северус пытался усмирить приступ веселья:
— Не очень вышло, надо было росчерк подлиннее делать, — с досадой пробормотал и небрежно бросил зеркало на стол.
— Я не говорю так! — возразил Снейп просто потому, что нужно было хоть что-то возразить. Но и капли злости вложить в голос не вышло – веселье никак не желало стихать.
— Ага, — кивнул с готовностью недоумок, хмыкая. — Ты говоришь ещё хуже.
Блэк легко развернулся и зашагал к столу с оставленными записями, не став отчего-то избавляться от наколдованных пятен. Северус глядел ему вслед, уголки губ всё ещё подрагивали в улыбке.
Он набросил на себя новые Согревающие чары и убрал палочку. Выдохнул, окончательно усмиряя эмоции.
— Осталось минут двадцать, думаю, может, полчаса, — отозвался Блэк, уже занявший свой стул. — Я уже только окончания плоховато слышу. Пошли, как раз успеем просчитать твою последовательность – Мерлин, как ты вообще умудрился добиться красящего эффекта, тут ведь ни крыльев докси, ни спорыша...
Лишь с первым шагом в сторону гриффиндурка, лишь с вырвавшимся фырканьем – недоумок и не догадывается, что красящий эффект даёт не только это сочетание – Северус с удивлением обнаружил, что на месте тугого тревожно скрученного узла в желудке больше ничего нет.
Лишь приблизившись к столу и двинув к себе блэковский верный рецепт с ближайшим чистым пергаментом, Северус осознал, что плечи непривычно расслаблены, пальцы не сжимаются на листах, а взгляд не отслеживает сосредоточенно в чужих движениях намёк на агрессию, скорую атаку.
Замерев на мгновение с выхваченным из чернильницы пером, Снейп недоверчиво прислушался к ощущениям.
Но напряжение, сковывающее его с самого взрыва, действительно исчезло. А что-то, требующее защищаться, немедленно и жёстко, бить в ответ, не менее сильно, требующее мести, поспешной и неотвратимой – замолкло, скрылось куда-то вглубь, оставив после себя лишь спокойную пустоту, разбавленную усталостью.
Северус поднял взгляд на копающегося в бумагах Блэка, еле слышно бормочущего себе что-то под нос, и вдруг понял, что нападения с его стороны больше не ждёт.
***
Утро перед последним матчем в семестре выдалось по обыкновению шумным и суетливым. Несмотря на то, что играл в эту субботу не Гриффиндор, Джеймс, подорвавшийся с постели ещё до рассвета, весь извертелся на завтраке от нетерпения. Оставив без внимания овсянку и едва успевая пережёвывать кусочки тоста, он громко и эмоционально рассуждал о тактике когтевранцев, иногда выхватывая палочку и наглядно демонстрируя разные схемы нападения. Сириус сидел справа, жевал уже третью полоску бекона, и с интересом следил за рассуждением, успевшим превратиться в полноценную дискуссию – слева от Поттера опустился на скамью Чарльз Вестон, второй охотник сборной факультета, имеющий свой взгляд на исход сегодняшнего матча. Дискуссия разгоралась стремительно, к ней подключилось ещё несколько человек с курсов старше – Рассел и Валери, вступившиеся за пуффендуйских загонщиков, Вэнити, напомнившая всем о последнем разгромном поражении Слизерина в матче с воронами, и Джессика Линн, миниатюрная девушка острым взглядом, ловец Гриффиндора, яростно отстаивающая шансы Когтеврана на победу. В какой-то момент Блэк и сам включился в обсуждение, оставив креманку с джемом и подхваченный тост, почти оскорблённый аргументом, представлявшим из себя сравнительную характеристику мётел. Заявил, что парочка Чистомётов ничего не решит, и в этот раз умников наголову разобьют, потому что они с прошлого матча половину игроков заменили, а пуффендуйский состав сыгран лучше, даже учитывая не шибко резвых загонщиков. Ремус, опоздавший на завтрак, застал их как раз посреди жаркого спора о способностях в спешке слепленной команды. Увлечённый доказательством своей правоты, Сириус не сразу заметил его, присевшего рядом. Лишь когда аргументы закончились, тема сменилась манёвренностью новой модели метлы из Германии, о скором выходе которой кто-то прочитал в газете, а его мнения так и не поддержал никто, кроме Валери – Блэк вернулся к завтраку и обнаружил рядом старосту. — Рем! — брякнул удивлённо, чуть не опрокинув ложку джема мимо тоста и оглянулся. — А Питер где? Петтигрю, ещё вчера вызвавшегося помочь Ремусу с бумагами для декана, рядом не было. — В совятню пошёл, — махнул рукой Люпин и слегка нахмурился. Сириус хмыкнул и попытался поднять ему настроение: — Ты не видел, конверт случайно не с дюйм толщиной был? Со вторника ответ писать, там, наверное, вся его школьная жизнь. Или последний параграф по истории – в нём как раз текста со вторника пергамент марать. Ремус улыбнулся, но как-то бледно, будто вполсилы. Он вообще, несмотря на только начавшееся утро, выглядел сильно замученным и уставшим. Оно, в принципе, не особо удивительно – его лишь вчерашним вечером мадам Помфри отпустила из Больничного крыла: минуло очередное полнолуние. Сожаление кольнуло где-то под рёбрами, и Сириус порывисто представил, как, возможно, уже очень скоро они проведут полнолуние все вместе. И по привычке с затаённой надеждой прислушался к собственным ощущениям. Ничего не обнаружил, конечно. Кроме тянущей усталости в мышцах спины, сухости в глазах и сонливости, которую не разгонял ни шум вокруг, ни яркий солнечный свет, льющийся сквозь огромные окна Большого зала. Будь Ремус чуть менее тактичным и вежливым, не отвернулся бы в сторону стакана с соком, а спросил обязательно, отчего Блэк и сам не отличается бодростью и нормальным цветом лица. Джеймс, например, так и сделал. Допытывался всё время, пока они шли на завтрак, так и не поверив в чистую, между прочим, правду: Сириус банально не выспался. Он спал едва ли часа полтора этой ночью. Засиделся с расчётом совместимостей, уже которой по счёту попыткой выбрать подходящие для работы с менталистикой руны. О составлении цепочек речи не шло – сначала бы с самими символами определиться. Плюнул бы на безрезультатное занятие ещё до полуночи, вооружившись неоспоримой в последнюю неделю логикой – смысл уже напрягаться, всё равно на Гриммо отправляется на каникулы, там всё и подберёт – но внезапно руны с подходящим значением нашлись. Наверняка не все из тех, что понадобятся, но парочка комбинаций исландских и пунктированных рун дала как раз то, о чём говорил Снейп, и прекрасно сочеталась с той частью, которую придумал Сириус для связывания блоков между собой. Неожиданный успех после стольких недель тщетных поисков и бесплодных попыток воплотить сложное искусство защиты сознания в знаках виделся величайшим прорывом. И Блэк просто не сумел как ни в чём не бывало записать отрывки рабочих вязей, захлопнуть записную книжку и лечь спать. Сидел почти до утра, проверяя сочетания всех символов, которые успел выписать из справочника в библиотеке днём ранее, не особо на них надеясь. И теперь расплачивался за поспешное и легко принятое решение пренебречь сном, посчитав его чем-то совершенно несущественным в сравнении с возможностью составить новые успешные комбинации и в последний момент всё-таки отказаться от поездки в Лондон. Новых успешных комбинаций он не нашёл. Но всё равно настроение оставалось на высоте. Сири перепробовал уже девять рунных алфавитов и в последние дни уже почти не надеялся, что сможет хоть что-то составить, не обращаясь к домашнему собранию книг. Так что, даже если эта пара сочетаний – всё, что окажется полезным, она всё равно для Сириуса останется воплощением его личного успеха, первым, и оттого особенно значимым шагом вперёд на пути к цели. — Сириус, ты… — тихо начал Рем, задумчиво рассматривая вилку, но Блэк не услышал продолжения, был оглушён громким: — Сириус, ты слышал? — Поттер, схватив его за плечо и неплохо встряхнув, захлёбывался возмущением: — Кэрью не будет играть в следующем году, он ушёл из сборной! — Он ключицу, помнишь, сломал на прошлом матче с «Гарпиями»? — смакуя новость, вставил довольно Вестон. — И продолжил играть, замены-то у него нет – Чэмберса выгнали недавно за тот скандал с молоденькой ведьмочкой. Ну и чего-то там сместилось неправильно, пока он играл – три с половиной часа в небе ещё провёл, этот раззява Уиприн снитч в упор не видит, говорил же вам – колдомедики после матча только руками развели – надо было сразу Костероста хлебать. А теперь уже чувствительность правой руки не вернуть, вот так! — И что, в тренеры пойдёт? — живо заинтересовался Сириус судьбой одного из самых перспективных игроков уэльской команды. — Да какой из него тренер! — фыркнул немедленно Чарльз. — Он отыграл-то всего два сезона! — Сам ничему не научился, куда ему игроков направлять, — кивнула Вэнити, отставляя стакан и благовоспитанно утирая рот салфеткой. — Два сезона, но зато каких! — не согласился Джеймс. — Вы вообще видели этот трюк с перехватом в ноябрьском матче? Только из-за него семь голов забили! — А прошлогодний матч в апреле? — присоединился Сириус. — Если он брал мяч, то доводил до колец – все двенадцать раз. — Летал он отпадно, да, — весело заметила Линн, проходя мимо к выходу. — И с метлой обращаться умел. Но команда-то проиграла – что в ноябре, что в апреле! Она рассмеялась, юркнув за спины столпившихся студентов, и немедленно вырвавшиеся возражения Сириуса с Джеймсом её не достигли. Зато Вестон оказался не против ввязаться в новый виток дискуссии и поспорить с тем, что оба проигрыша – вина неумехи-ловца, из-за которого вечно затягивался матч и сокращалась так желаемая разница очков. Увлёкшись спором и разбором манеры игры Кэрью, которая останется лишь в памяти следивших за матчами Британской лиги, они пришли на стадион чуть ли не самым последними. Пришлось занимать не лучшие места на предпоследнем ряду. Сириус оглядел заполненные места, очищенную от снега землю, разметку на жухлой, желтовато-грязной обмороженной траве, окутанной утренним инеем, заиндевевшие кольца, сверкавшие на по-зимнему ярком солнце. Здорово – высоко, всё поле как на ладони. Но именно поэтому будет плохо видно детали и то, что происходит у самой земли. Поттер с решительным видом вытащил из кармана мантии потрёпанный омнинокль и уселся на скамейку, нетерпеливо поправляя шарф и очки. Блэк едва удержался от фырканья, усаживаясь рядом. Надо же, что ухватил! Омнинокль для школьного матча – явно перебор, но это же Джеймс. Наверняка планировал не упустить ни минуты игры, записать всё до последней детали, чтобы изучать позже на тренировках тактики когтевранцев и пуффендуйцев – с обеими командами Гриффиндору предстояло играть в следующем семестре. В центр поля наконец вышел профессор полётов у первых курсов и судья квиддичных матчей – мистер Иннес, высокий щуплый мужчина, с странно-дёрганной манерой движений и безобразно топорщащимися пышными усами, которые делали его похожим на голодающего с десяток лет моржа. Стадион взорвался криками и аплодисментами – показались из раздевалок команды, размеренно шагая по примятой траве и выстраиваясь друг напротив друга. Загонщик из Пуффендуя особенно старался по пути махать поддерживающим его трибунам и щедро раздавал улыбки и воздушные поцелуи. Сириус рассмеялся, толкая Джеймса локтем. Тот тоже любил погримасничать, выходя на поле перед матчем. Друг демонстративно поморщился и неодобрительно качнул головой, отчего Сири стало ещё веселее. Мистер Иннес сказал что-то в напутствие и дал команду оседлать мётлы. Четырнадцать игроков с готовностью взобрались на них и приготовились в ожидании… Только раздался пронзительный звук свистка, знаменующий начало матча, и Джеймс приник к омниноклю, принявшись отслеживать действия когтевранских охотников. — Двойная, — забормотал тут же взволнованно. — Да, точно двойная распасовка, смотрите, Уиттл отлетел к воротам почти, а Рэли сейчас перехватит в центре… — Потрясающая командная работа на стороне Когтеврана! — громыхнул над полем звонкий голос комментатора, Сириус невольно нахмурился, мотнув головой: он-то думал, что слух пришёл в норму, но такие громкости, похоже, ещё могли вызвать дискомфорт. — Только посмотрите, как стремительно и слаженно они наступают! Мяч у Рэли, она обходит Адама и Клинтона и мчится прямо к кольцам! Почти у колец, брос-о-о-к… Нет, не может быть, это пас Уиттлу! Он без труда подбирается к правому кольцу и да, дамы и господа, Когтевран открывает счёт! — Да откуда? — схватился за голову Чарльз, подскакивая с места и прижимая к глазам обычный бинокль. — Они меньше месяца этим составом тренировались! Мордред, плакали мои десять сиклей! — Загонщики отстают, — тоном бывалого профи заключил Поттер. — Охотники на высоких скоростях, с Чистомётами наконец перегнали бешеных близнецов Максвелл, творящих незнамо что со старушкой-Кометой, но загонщики не успевают за таким темпом. Сейчас, вон, гляньте, отправил бладжер в сторону кольца, а чуть не попал по пронёсшейся Рэли! — Пуффендуй упустит мяча три, — добавил Сириус, приглядываясь к происходящему в небе. — А потом поймёт, что дел-то всего: выбить среднее звено из распасовки, и схема развалится. Если это всё, что приготовили умники, то сегодня точно продуют – ловец-то у них остался никудышний. Внезапно раздался свисток – толкнувший Рэли пуффендуец, тот самый загонщик с особой любовью к выпендрёжу, получил за свою выходку штрафной бросок. Комментатор, какой-то низкий парнишка с Когтеврана, Сириус не знал фамилии, перескакивал с одного на другое, силясь описать как можно больше из происходящего: — Ламберт задевает метлу Рэли, мчась за бладжером – мистер Иннес прерывает игру, заключив, что это было вовсе не случайно. Штрафной бросок в кольца Пуффендуя! После такого разгромного начала, боюсь, это совсем не то, что нужно команде. Но Ламберт всегда был себе на уме, вспомните только тот случай в Хогсмиде… Простите, профессор, я шучу, конечно, я просто шучу. Итак, бросок в кольца Пуффендуя, на воротах прекрасная и неотразимая Ланкастер, не поймавшая за весь семестр ни одного мяча. Знаете, сейчас эта девушка – самый главный фанат команды Когтеврана, её усилиями… И, конечно, она снова пропускает мяч! Тридцать – ноль в пользу, вы, разумеется, знаете, чью. Усмехнувшись острым комментариям, Сириус позволил себе отвлечься от неотрывной слежки за ситуацией в игре охотников – там всё было более-менее ясно. Поднял взгляд повыше, отметив плавное скольжение над полем ловцов, отчаянно вертящих головами в поисках снитча. Посмотрел ниже, на трибуну напротив, сплошь состоящую из слизеринцев. Отвёл глаза вправо, внимательно рассматривая, как реагируют на игру ребята. И, изучая болельщиков на трибуне слева, наткнулся на двух склонившихся друг к другу слизеринцев, расположившихся среди старших когтевранцев. Эту макушку с аккуратно уложенными волной черными волосами перепутать с чьей-то ещё с некоторых пор было совершенно невозможно. Регулус увлечённо обсуждал игру со светловолосым веснушчатым мальчишкой – Краучем. Да, Сириус сподобился узнать фамилию того, кто чаще всего находился в компании брата. Они оба поочерёдно указывали куда-то вверх и переговаривались, очевидно, строя догадки о способностях ловцов. Блэк вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы перехватить Регулусов взгляд. Хотел бы кивнуть ему приветливо, улыбнуться, может, даже махнуть рукой. Хоть что-нибудь, что позволило бы вновь почувствовать и напомнить себе, что они вообще-то, не чужие друг другу. Сириус всё чаще задумывался о том, как повёл себя в последний раз. Всё сильнее жалел, что так и не нашёл момента выловить братца для разговора – Мерлин, он же хотел вытащить его, наладить отношения, а делал всё совершенно наоборот! Регулус, разумеется, не взглянул на него – зачем бы ему – и Сириус вернулся к наблюдению за игрой. Которая разом стала не такой уж и интересной – Блэк вспомнил о затеянном с братом споре. И о том, что Рождество уже меньше, чем через неделю, а определения тёмной магии у него как не было, так и нет. Ладно, может завтра… да, точно, Ремус напоминал, что завтра они все вместе будут готовиться к оставшимся полугодовым тестам в библиотеке. Можно поискать что-нибудь при случае. Мысль была жалкой – Сириус проверил библиотеку в первую очередь и ничего там не нашёл. Почти наверняка не найдёт ничего и теперь. Но гораздо приятней было уповать на внезапно обнаружившуюся книгу, которую вдруг вернули перед каникулами, чем осознавать проигрыш в столь принципиальном вопросе. Игра продолжалась уже не так однозначно, как началась – пуффендуйцы втянулись, приноровились к подходу воронов и стали всё чаще перехватывать мяч. Их загонщики, как и предсказывал Сириус, довольно быстро определили свою важнейшую задачу и стали целить в среднее звено всей схемы нападения. Но тут их поджидал сюрприз – схема оказалась далеко не такой простой. Если из строя выводили одного охотника, тот, что успел захватить квоффл, бросался, казалось, в совершенно случайную сторону. Оставшийся охотник тем временем оставлял свою позицию у колец, и летел в другую точку – тоже раз от раза случайную. А достигнув какого-то определённого расстояния между собой, когтевранцы начинали бешеную распасовку. Мяч не задерживался в руках и секунды, и это при том, что летели ведь не банально по прямой – вращались, давали пас назад, вперёд, вниз, в лицо терявшимся загонщикам. Избавляясь от внимания противника, в схему встраивался ещё и третий охотник. Так доводили квоффл до колец, легко отрываясь от возможной погони – Чистомёты всё же быстрее Комет, что бы ни творили на тех близнецы Максвелл. Сириус со всем его скепсисом почти поверил в то, что победа будет за Когтевраном – разница очков стремительно разрасталась, пуффендуйцы раз за разом оставались не у дел, не в силах что-либо противопоставить столь слаженной и продуманной тактике. Рядом внезапно чихнул Ремус, привлекая к себе внимание. Блэк оторвал глаза от мельтешащих в небе игроков и обернулся в его сторону. Староста спрятал покрасневший нос в складках намотанного на шею шарфа, не отрывая взгляда от книги на своих коленях – что-то по чарам, вроде. — Будь здоров, — пожелал Сириус, и его голос слился с точно такими же пожеланиями сидящих поблизости, по большей части, конечно, машинальными. Рем поднял голову от наверняка заумного текста, чтобы тихо пробормотать слова благодарности, и улыбнулся столь простому жесту – глаза на мгновение сощурились. Но заметив, что Сириус уделил ему чуть больше внимания, чем остальные, даже от матча отвлёкся, внезапно растерянно приподнял брови. И ещё более внезапно увёл взгляд в сторону, крепче стискивая книгу. Слова прозвучали приглушённо из-за шарфа и оттого показались особенно неуверенными: — Сириус, можем мы… — Невероятно, Ланкастер пропускает мяч! Счёт сто десять – сорок! — взревел голос над полем, вынуждая Сириуса вновь скривить губы от неприятных ощущений в голове и резко обернуться в сторону игры. — Думаю, вы все задаётесь вопросом, как это вообще возможно, он ведь почти ей в руки летел – но в этом, в самом деле, нет никакого секрета. Да-да, я говорю о том, что они с мистером Уиттлом не раньше, как полмесяца назад начали встречаться, и… Квоффл у Рэли, Мерлин, какой ловкий перехват, держу пари, Клинтон успел коснуться мяча, который увели у него из-под носа! Она движется к кольцам, нет, она… её прямо на скорости разворачивает бладжер! Бладжер, отправленный точно в нужный момент и чудом не выбивший Аманду с метлы, кто бы мог подумать, что Лестли способен на такое! Тем не менее, Рэли не выпускает мяч из рук и даже обходит Патрика на развороте – что за манёвр, это ведь техника из высшей лиги! Сириус азартно прикусил губу, пристальней всматриваясь в ситуацию на поле. Неужели и вправду добудут себе победу, с командой, которой меньше месяца? Вслед за удачно завершившей атаку Рэли мяч отправили в кольца Пуффендуя ещё трижды, тогда как Когтевран пропустил всего два. Разрыв становился все значительнее, игра делалась жёстче, хаотичней. Назначили ещё один штрафной – и снова Пуффендую: отчаявшийся, вероятно, загонщик, не унимался: рьяно, с силой лупил по бладжеру, и не стеснялся «случайно» задевать битой других игроков. Одному из близнецов Максвелл, желавшему быстрее прорваться к кольцам, не повезло врезаться в ловца противников, с виду неповоротливого громилу Таффинга, какого-то Мордреда спустившегося с комфортной для наблюдения за снитчем высоты. По мнению мистера Иннеса, это было лишь случайностью, а не нарушением, так что броска не назначили. Зато ударился Адам крепко, скорее всего серьёзно ушиб плечо и руку. Не став просить замены, он продолжил игру, но травма на ней заметно сказывалась – наверняка боль в руке мешала и мяч держать, и метлу крепче перехватывать на скорости. — Да ну нахрен, ну поднажмите же! — бормотал Вестон рядом, остро переживающий за судьбу своих денег. Поттер не отлипал от омнинокля, но лыбился больно уж довольно, сбивчиво пересказывая яркие моменты – радовался, что сбывается его прогноз, в который никто изначально не верил. — Эллисон замечает снитч! — обрушился обличающий крик комментатора. Ловец пуффендуйцев и вправду вдруг понеслась в сторону земли, прямо к основанию колец собственной команды. За ней сорвался грузный Таффинг, приникая к метле в надежде побыстрее набрать скорость. — Блефует, — выдохнул невольно напрягшийся в ожидании развязки Блэк, старательно выглядывающий отблеск мяча там, где он по идее должен быть. — Нет, он там! — взревел почти ему в ухо Чарльз, подскакивая на месте и прокричал ещё громче, скандируя в унисон с правой трибуной: — Эл-ли-сон! Эл-ли-сон! Поморщившись от отдавшегося куда-то глубоко в голову крика, Сириус тоже подскочил, пытаясь разглядеть хоть краешек снитча. Эллисон эффектным финтом приникла к земле и развернулась в сторону колец противника, а после вдруг резко взмыла вверх. Сириус увидел её – яркую золотую вспышку меж пальцев, в мгновение ока стиснутую в крепкой хватке. Трибуны взорвались криками и овациями, едва не заглушившими голос комментатора: — Эллисон ловит снитч! Пуффендуй побеждает со счётом – сто девяносто – сто семьдесят! Блэк радостно подпрыгнул одновременно с Вестоном, рассмеявшись от восторга – и всё-таки он оказался прав: и Чистомёты Когтевран не спасли, и ловец у них и впрямь остался никудышним! Раздавшееся рядом разочарованное цоканье и досадливо-недоумённое: «Да как так?» только усилило довольство исходом матча. Сириус навалился на Джея, забрасывая руку ему на плечо: — И что я говорил? — с улыбкой в голосе поинтересовался чисто из вредности – не просто же так он слушал по пути на завтрак тысячу и одно заверение в том, что Когтевран в этом матче просто не способен проиграть. — Удача, — фыркнул немедленно Поттер, поворачиваясь к ним с Чарльзом и пряча омнинокль в карман мантии. — Банальная удача! Поймай Эллисон снитч пятью минутами позже – и не покрыла бы разницу очков! — Удача – это тоже часть победы, — вроде глубокомысленно изрёк Чарльз, но сбившаяся набок шапка и улыбка до ушей портила должное впечатление. Сириус усмехнулся, глядя на его удаляющуюся спину – побежал скорее выигрыш забирать – и подновил Согревающие чары. Это было не так уж обязательно – мороз только начинал пощипывать уши и лицо, в груди и вовсе ещё тлел жар, распалённый прекрасной игрой. — Погодите пару минут, — ухватил Ремус его за рукав мантии. — Пропустим самую толчею, обед только через полчаса. У выхода с трибун действительно начинала собираться толпа. Младшие курсы гомонили, вертелись, шутливо или не очень толкались и создавали порядочно неразберихи, а ребята постарше были слишком заняты обсуждением захватывающего матча, чтобы обращать внимание на беспорядки. Только хотел Сири спросить, отчего сам Рем не торопится навести порядок – он ведь староста, это вроде как его обязанности – как заметил у подножия лестницы Кэтрин Гейтс, старосту школы. Девушка внимательно всматривалась в постепенно разбредающуюся толпу, скрестив на груди руки и недовольно хмурясь. Отслеживала ситуацию и готовилась вмешаться, вдруг что. Когда они прошли мимо, она равнодушно оглядела Ремуса, не утрудив себя приветственным кивком и склонившись к что-то шепчущей ей в ухо подружке. — Схема была отработана на все двести, Сири, — вновь принялся за своё Поттер, увидев неподалёку от поля когтевранского загонщика в обнимку с метлой, окружённого друзьями и что-то с энтузиазмом им пересказывающего. — Я готов всю свою ячейку в Гринготтсе поставить на то, что… — Да много они успели бы за месяц отработать? — легко включился в обсуждение Сириус. — Поставили на скорость, заполучив два игрока с Чистомётами в команду, а схема… Давай-ка зарисуем сегодня вечером, есть у меня подозрение, что не такая она сложная, как выглядит. Помнишь, как сборная Австралии взяла чемпионат в шестьдесят шестом? — Ты думаешь, это сочетание нескольких приёмов? — И каждый под определённую ситуацию, — кивнул довольный Блэк. — Вспомни, когда кого-нибудь блокировали сбоку, он сразу уходил вниз и обязательно вправо, а когда цеплялись на хвост, проворачивал эту фигню с обратным пасом. Если они объединили несколько схем в одну, им надо было только определить общие для всех точки, чтобы расставить туда охотников и тогда… — Они могли реализовать любую из схем почти в любой момент! — стукнул кулаком по ладони Джей и счастливо заулыбался. — Да, обязательно зарисуем сегодня! И если ты прав, надо с Чарли сегодня же начать корректировать нашу тактику! — До апреля ещё куча времени, — фыркнул Сириус. — А вот с пуффами вам играть уже в феврале. — Да что там играть, — махнул рукой Поттер. — Если Максвелл не достанут метлы получше, то матч пройдёт штатно. В команде, конечно, не у всех охотников Чистомёты, но нас с Люси хватит, чтобы не сильно переживать о технике. Да и Линн точно не уступит Эллисон – эта мелкая чует снитч, как не знаю что, будто между ними связующие чары есть! — Ты в прошлом году тоже так говорил, и что из этого… — Эй, не смей! Мы тогда впервые увидели бешеных Максвелл в деле. И никто не ожидал от них подобной игры – да они ж выглядят, как самые… За разговором о будущих матчах и обсуждения лучших для вратарей мётел – Стив уже третью неделю листал каталоги и не мог определиться с выбором, все мозги уже проел команде, выспрашивая их мнения – дорога до Большого зала прошла незаметно. Сириус с удовольствием вдохнул манящие ароматы еды, понимая, что успел здорово проголодаться. Долгое пребывание на свежем воздухе нагнало аппетит, они даже не пошли в комнату относить тёплые вещи – стянули тёплые мантии да шарфы, и устроили рядом с собой на лавках. Яркое солнце по-прежнему проникало в огромное помещение, теперь не через окна, а с заколдованного потолка, зависнув прямо над их головами. За столами царило оживление, ещё более шумное, чем утром. Даже обычно сдержанные слизеринцы довольно активно переговаривались. Пуффендуйцы скучковались вокруг Эллисон, явно смущённой таким вниманием. Её щёки и шея слегка покраснели, она легко улыбалась в ответ на поздравления и похвалы и негромко пересказывала тот момент, когда понеслась за снитчем – трижды с тех пор, как Сириус оказался в Большом зале, начиная снова каждый раз, когда кто-то подходил выспрашивать подробности. Блэк пережёвывал отбивную, пялясь на искристо-снежные пейзажи в широких окнах, тронутых морозными узорами, и подумал о том, чтобы предложить Джеймсу с Питером полетать этим вечером, после разбора схемы сегодняшней игры когтевранцев. Наблюдение за игрой внезапно пробудило в нём желание и самому взобраться на метлу и полетать часок-другой, перебрасывая друг другу квоффл, гоняясь от бладжеров или пытаясь первым поймать снитч развлечения ради. Уже представляя, как здорово они проведут время, и прикидывая, кого бы ещё можно позвать за компанию, Сириус перестал жевать. Оглушённый внезапной мыслью, он оглянулся, проверяя точно, и спросил: — А где Питер? Сидящий напротив Джеймс не услышал его – снова спорил с Вестоном и Валери насчёт возможной победы Когтеврана. А вот Ремус рядом с Сири оторвался от книги – всё той же, по чарам – и успокаивающе произнёс: — В библиотеке, он дописывает эссе по Гербологии. Мадам Спраут позволила ему исправить оценку за практику, выдала дополнительное задание. — Мерлин! — воскликнул Блэк, чувствуя, как напряжение в груди рассеивается, не успев сформироваться. — Бедняга Пит! Вместо матча чахнуть среди пыльных полок. Ты что, донесением Эванс ему угрожал? Ремус закатил глаза. — Всего лишь посоветовал не откладывать всё на вечер. Тем более на завтрашний вечер. Вам бы тоже в библиотеку зайти сегодня, после Хогсмида вы не успеете… — Нет-нет, пожалуйста, — оборвал его Сири, хватая стакан с соком. — Сегодня такой отличный день, никакой писанины и копания в книжках! — Тебе надо сдать уже два эссе профессору Бинсу, — не вняв его мольбам, заметил Люпин. — И я видел недописанную работу по зельям на твоём столе. Ту, что мы должны были сдать ещё к прошлой пятнице. Блэк тут же остро пожалел, что не убрал пергамент на место в ящик. И о своей лжи про надобность прилежно учиться, чтоб избежать гнева отца – в который раз она мешала ему больше, чем помогала. — Там расписать про свойства осталось, Слизнорт позволил мне подольше изучить тему, — попытался отбрехаться. — А Бинс даже не заметил, что я не сдал работу… — Это не значит, что про неё можно забыть, Сириус. В понедельник будет тест, который повлияет на текущую оценку, уверен, тебе не помешает заодно и подготовиться получше. — Ну всё, хватит, дружище, ты что, этим утром от Эванс заразился занудством? — некультурно указал на Ремуса Блэк вилкой. Уловив фамилию, в разговор немедленно вклинился Джей: — Что там с Лили? — Он проникся её пламенной речью о полугодовых тестах, — немедленно выложил Сири, почуяв скорую поддержку. — И хочет потащить нас сейчас в библиотеку. — Так мы же завтра с утра собирались… Пока Люпин пояснял недоумённому Поттеру, что они не успеют до похода в Хогсмид ничего толком написать, потому что будут мечтать о магазинах и посиделках в «Трех мётлах», в Большой зал влетел запыхавшийся Питер, занимая освободившееся место Чарльза и спешно принимаясь за еду. Сириус, успевший покончить с обедом, просто наблюдал за тем, как обыденно Джеймс не воспринимает всерьёз ни один из аргументов Рема, парируя их легкомысленным: «Вечером воскресенья всё напишем, не волнуйся, там совсем немного!». Очевидно, его не удалось убедить в том, что им необходим поход в библиотеку ещё и сегодня, так что сразу после обеда они, как и собирались, устроились в гостиной за разбором схемы когтевранцев. Предложение Сириуса полетать вечером восприняли с энтузиазмом, однако на стадион так и не собрались. Всё потому, что провозились со схемами и тактиками до самого ужина. Сидели большой компанией со всех, наверное, курсов – рассуждения привлекли и игроков гриффиндорской команды, пожелавших высказать советы или наблюдения, и просто разбиравшихся в квиддиче студентов, изредка вставляющих комментарии, полезные или не очень. Той же большой компанией сходили на ужин, не оставляя обсуждение. Вернулись уже не полным составом, но всё равно с многими из тех, кому было интересно докопаться до ответов. Схема всё-таки оказалась сложной и не была смешением отдельных приёмов для конкретных ситуаций. Разобраться с тем, что же она такое из себя представляла, так и не вышло, даже со столькими знатоками и советчиками. Когда предположения и теории стали повторяться, в ответ звучали прежние опровержения, а новые идеи всё не появлялись, разговор сместился на смежные темы, превратившись в обычную болтовню. Кто-то сходил на кухню за небольшими закусками, старшие откуда-то достали сливочное пиво, немного, но по стакану всем желающим хватило. Сириус расслабился, наслаждаясь той самой непринуждённой атмосферой, по которой так скучал. И не заметил, в какой момент из общей массы студентов исчезли Ремус и Питер. Он и не вспомнил бы о них до самого отбоя, если бы не ввязался в спор о победах команды «Катапульты Кайрфилли» в кубке лиги и не поднялся в комнату за журналом, в статье которого количество побед было точно указано. В комнате никого не было. Но не это было странным – в комнате отсутствовали и школьные сумки Ремуса с Питером. Сумки с учебниками, свитками пергамента и писчими принадлежностями. И тот факт, что, осмотрев гостиную, друзей он не нашёл, вырвал Сириуса из состояния приятной отрешённости и расслабления. Он подошёл к занятым их компанией диванчикам, довольно протянул открытый журнал Линн, тут же принявшейся жадно вчитываться в статью. А сам повернулся к Джеймсу и вполголоса спросил: — Где Рем с Питером? Тот удивлённо приоткрыл рот и оглянулся. Результат его наблюдений совпал с сириусовским: никого из них в гостиной не было. — В комнате? — предположил Поттер, а когда Сири уверенно мотнул головой, пожал плечами: — Тогда не знаю, может, в библиотеку пошли? Обдумав эту версию пару мгновений, Блэк медленно кивнул и вновь обратил внимание на изучавшую статью Джессику. Но в мыслях уже поселились сомнения. Как давно их нет? Сириус попытался вспомнить, видел их на ужине. Да, видел. Они расположились рядом с компанией девчонок и не участвовали в общем разговоре, тихо переговариваясь о чём-то своём. И это, если подумать, тоже было довольно странно. Питер любил квиддич, любил обсуждать его, строить предположения, оценивать тактики команд, помогать Джеймсу придумывать, как переиграть очередную команду в грядущих матчах. А сегодня он пропустил матч. Из-за какого-то дополнительного эссе по гербологии. Сириус не помнил, чтобы раньше Петтигрю так беспокоился насчёт своей успеваемости. Ладно, может, он хотел произвести впечатление на девчонку, на которую заглядывался всё чаще в последнее время, как её там, Да.. Ди.. Делли, точно! Но он ведь занимался этим эссе всё утро! Неужели не закончил? Или хотел подготовиться к тесту в понедельник? Мог ли Питер так сильно хотеть исправить оценку, что предпочёл компанию Рема разговору о квиддиче за ужином? Мог ли переживать о тесте настолько, что пошёл в библиотеку вместе с Ремом после, на каких-то пару часов до отбоя? Мерлин, да там же делать нечего, ни найти ничего толком не успеют, ни написать! Они ведь решили идти в библиотеку завтра утром все вместе – неужто Питер проникся убеждениями Рема и теперь тоже не верил, что ему хватит на подготовку и вечера воскресенья? — Правда восемнадцать, Мордред! — воскликнула негодующе Линн, протягивая ему обратно журнал. — Не хочу подниматься, два сикля в Хогсмиде завтра отдам, идёт? Сириус улыбнулся и кивнул, неохотно отрываясь от своих мыслей, которые никуда его не привели. Если Рем с Питером не в библиотеке, то где тогда? Он слушал россказни о вылетевшем из сборной Кэрью, порой совсем уж бредовые, вроде той, что это вовсе не из-за травмы, а потому что крутил роман с дочкой одного из спонсоров, но уже отчего-то не мог расслабиться и полноценно включиться в разговор. Время от времени поглядывал на проход, ведущий из гостиной. Чтобы заметить вернувшихся друзей и расспросить их. Лучше бы не расспрашивал. Они вернулись уже после отбоя, уставшие, и явно хотели проскользнуть в комнату и поскорей отправиться спать. Сириус перехватил Питера, уже схватившего зубную щётку с полотенцем, и спросил его о том, где они были. Петтигрю вздохнул протяжно, по привычке обвёл взглядом комнату, ища поддержку в лице Джеймса. Не нашёл – тот всё ещё общался в гостиной со старшими. — Мы хотели в библиотеку пойти, Сири, да, — начал объяснять Пит, прижав полотенце к груди. — Знаешь, Рем был вообще-то до жути убедителен на обеде, вот я и подумал, что было бы неплохо перечитать про лекарственные травы немного… Но так вышло, что… понимаешь, мы так и не попали в библиотеку. Какие-то придурки устроили потасовку прямо перед главной лестницей, то есть нет, не прямо там, но рядом с ней, короче, и Рем решил проверить шум, и… Мы не успели, они уже выпустили заклинания… Одного раздуло ужасно, другой, э-э-э… кажется, у него что-то с рассудком, он не мог говорить и только кукарекал. И вот, пока всех обездвижили, пока объяснили всё подошедшей Гейтс, пока дождались профессора, пока разобрались, что случилось, пока проводили мелких идиотов в Больничное крыло, пока объяснили мадам Помфри, что с ними, пока вернулись, вот и… время прошло. И, закивав сам себе, он нервно улыбнулся и легко обогнул Сириуса, ускользая в ванную. А Блэк проводил взглядом его невысокую пухлую фигуру и коротко сжал кулак, нахмурившись. Сомнения в мыслях в мгновение слились в подозрение. Одно пульсирующее, разрастающееся с каждой секундой и колко скребущее по рёбрам подозрение. Потому что версия с библиотекой звучала более правдоподобно, нежели чья-то драка около главной лестницы. Сириус отлично помнил, что Рема с Питером не было в Большом зале, когда уходили они с Джеем – ужин заканчивался, тарелки вскоре должны были исчезнуть, за столом Гриффиндора всего пара мелкашей осталась, не рассчитавших время. А если они ушли раньше, то как же никто – ни сам Сири, ни Джей, ни кто-то из старших или младших, снующих вокруг их дружного сборища – не услышал и не заметил ничьей потасовки около главной лестницы, когда возвращался по этой самой лестнице обратно в гостиную?
