Стены смотрят.

«И почему я никого не слушаю?»       Юрий целыми днями ничего не делает. Ему бывает сложно даже пошевелиться, не то, что встать или, например, помыть полы, заправить кровать, вытереть пыль…       Он смотрит в стену. Юрий ничего не чувствует. Он просто… Теряет связь с реальностью… И даже таблетки больше не помогают. Плисецкий это чувствует. — Может, займешься делом? — спросил голос в голове. — Не хочу. — То есть, ты просто теряешь время и всё? Ты просто смотришь в стену? Это всё на что ты, блять, способен?! — Да. И я не блядь. — Я не это сказал, шутка не удалась. — Мне похуй типо, ок? Юрию реально наплевать. — Ой, тебе на всё похуй. — Да. — Пизда… Иди лучше убейся. — Что? — Что слышал, блять. Зачем ты вообще живешь? Что ты из себя представляешь? От тебя одни только проблемы. Поверь, людям будет лучше, если ты сдохнешь. У тебя нет будущего. Ты просто ёбаный псих. — Но… — Что «но»? Что «но», блять? Ты думаешь иначе? Очень зря. Ты же знаешь, что твоя ситуация безнадежна. Однажды ты по-любому потеряешь связь с реальностью настолько, что тебе даже в дурке не помогут. Что ты будешь делать тогда?! — Но… — Ой всё, заткнись. — Сам заткнись. — Убейся о стену.

Юрий лишь плотнее прижал колени к телу. Он положил на них голову, закрыл глаза…

— Да блять, Плисецкий! — орал Отабек где-то рядом. — Заебал! Я же просил: ну не сиди, ты, на полу, ёб твою мать! Заболеешь же, мы что тогда с тобой делать будем? Юрий хотел показать то, что он не спит и всё слышит, но сил не было. — М… Угу… — их хватило лишь на то, чтобы выдавить из себя пару сдавленных звуков. — Дурашка. — Отабек положил Юрия на кровать и заботливо укрыл одеялом. «А что он тут?.. А, ладно… Потом спрошу…» — Плисецкий провалился в сон.       

Юрий очень любит котов. Но позволить себе завести одного, увы, не может. Его состояние слишком нестабильно, так что он даже о себе нормально позаботиться не может, куда уж там до другого живого существа?       Зато… Когда он был помладше лет на пять — постоянно видел безобидные галлюцинации, где ему казалось, что у него есть кот. Казалось, он даже мог ощутить его шерсть на ощупь. А потом психиатры помогли ему избавиться от этого бредового убеждения…

      Поэтому Юрий не хотел заводить отношения с кем-то. Поэтому, он чувствует себя виноватым перед Отабеком. «И почему он до сих пор меня не бросил? Боже, я же ебанутый.» — Тебя… Не пугает то, что я… Болен? — Немного. Однако я не боюсь тебя. Я боюсь за твоё состояние. Ты мне очень дорог. — Тогда… Пообещай мне две вещи. — Да? — Никому ни слова про… Нас… И про мою болезнь. — Да, конечно. Я понимаю. — Спасибо…

***

      Юрий проснулся только на следующее утро. Рядом с Отабеком. Алтын обнимал Юрия так, будто хотел спрятать от чего-то, защитить. Плисецкий даже немного улыбнулся и прижался поближе. — Проснулся, наконец? — спросил Отабек нежным голосом. — Да. Юрий совсем не против того, что Отабек приходит к нему. — Что-то случилось? Почему ты пришел вчера? — Решил проверить тебя. Я волнуюсь. Ты опять не отвечал на звонки и сообщения, поэтому я приехал. Ты снова сидел в углу… Спал. Опять психоз был, что ли? — Нет. Просто… Просто сидел в углу. — Ты странный. — Я знаю. — А, кстати… Ты принимаешь таблетки? — Да. — Без пропусков? — Ну… — Так я и знал. — голос Отабека звучал разочарованно. — Тебе нужен кто-то, кто постоянно будет следить за тобой. — Они и так уже у меня есть. — Что? — Алтын действительно ничего не понял. — Стены. Они постоянно на меня смотрят. И тени… Следят за мной. Ненавижу тьму. — Что?.. Боже, нет. Юра! — Отабек чуть приподнялся, навис над Плисецким и со всей своей строгостью взглянул в его потухшие, расфокусированные во взгляде, глаза. — Опять ты со своим бредом… Ты сколько дней таблетки не пил? — Не помню. А сколько вообще прошло, с нашей последней встречи? — Дней пять. — Значит… Дня три. — Плохо. Отабек встал с кровати и куда-то вышел. Минут через десять он вернулся с препаратами и стаканом воды, заставив Юрия их выпить. Хотя Плисецкий и не сопротивлялся. Алтын поставил стакан на тумбочку, а сам лег назад, обняв Юрия крепче прежнего.

Они полежали минут пять…

— Юр. — А? — Переезжай ко мне, пожалуйста. — Я… Подумаю.