Магический ароморфоз

      Отражение в зеркале. Ясные голубые глаза, окружённые мокрыми ресницами, смотрят на него в отчаянии. Чужие шаги эхом раздаются в коридоре за дверью уборной медицинского колледжа. Лишь бы никто не зашёл сюда… Щеки и нос немного покраснели от недавнего нервного срыва. Холодная белая плитка по стенам и на полу недружелюбно морозит открытые участки кожи. В нос врезается запах хлорки, а на заднем плане слышится звон жести.       Зонт испуганно обернулся в сторону источника звука. У него перехватило дыхание на секунду. Слава Богу. Это всего лишь уборщица. Старушка в цветастом платке, в растянутой футболке, поверх которой надет шерстяной жилет, в юбке, которой уже лет 60, с металлическим ведром, деревянной шваброй и суровым взглядом. Парень всё ещё не отошёл от испуга, стоя с широко распахнутыми глазами и немного опираясь на раковину одной рукой. — Тьфу! — сплюнула старуха, поставила ведро с грохотом, принялась мыть пол резкими движениями шваброй туда-сюда и проворчала вполголоса. — Что за мужики пошли… Я уж думала, девочка заблудилась.       Трефовый тем временем направлялся к выходу, в коридор, так что уборщица думала, что он уже вышел и не услышал её. Но он всё прекрасно слышал. Как только он вышел, он прислонился к стене спиной и, схватив ткань свитера в районе груди, медленно сполз по гладкой поверхности, покрытой матовой пастельно-мятной краской. Сидя на холодном старом кафеле, шестой прижал ноги к себе и положил голову на колени. Новое скопление слёз полилось из глаз. Само. Бесконтрольно. Но, сделав глубокий вдох и выдох, Зонт взял себя в руки и вытер слёзы рукавом, а затем надел свои очки в пластиковой чёрной оправе. Зрение было не настолько уж и плохим, чтобы носить их постоянно. Всего лишь лёгкая близорукость, поэтому их нужно надевать только чтобы видеть вдаль. Обычно такое не было нужно, но теперь, когда шестой поступил в колледж, без очков он как без рук. Но на этот раз всё иначе… Он надел очки и резко увидел то, чего действительно не хотел. Его окружили юные красивые девушки. Одна прекраснее другой. Они улыбались и хихикали своими кроваво-красными от помады ртами, будто опасные хищники. — Может быть, линзы наденешь? — усмехнулась первая. — Боже… И как тебя только угораздило? Хи-хи-хи! — звонко посмеялась вторая. — О, бедняжка. Ты не сможешь из нас выбрать одну невесту, нас слишком много. Не повезло тебе, хи-хи! — улыбнулась третья.       И так по очереди…       Зонт проснулся с криком, как только прозвенел будильник. Полминуты ещё его преследовала одышка. Отдышавшись, шестой осмотрелся. Габриэль уже не спал. Он поливал цветок и смотрел на своего соседа с удивлением. — Доброе утро. Ты чего кричишь, как сумасшедший? — спросил эльф осторожно. — Ты меня немного напугал. — Я-я просто… — на долю секунды шестой засомневался, стоит ли рассказывать об этом, но потом вспомнил, что Габриэль не станет его осуждать. — Мне приснился кошмар. Он казался таким настоящим, что…! Что я даже не уверен, был ли это сон. — Хм-м-м… Может, это вещий сон? — валет бубен призадумался. — Я тебя понимаю. Мне тоже иногда снятся кошмары. — Не пойми превратно, но… Какие они… Твои кошмары? — трефовый действительно думал, что кошмары Габри, соответственно, детские, нестрашные из-за из нереалистичности, поэтому он хотел убедиться, правда ли это так. — Мне часто снится больница, в которой никого нет, но я всё равно чувствую, что там кто-то есть. Я пытаюсь убежать, но главная дверь закрыта. А потом за мной начинает гнаться монстр! Он такой… Огромный! Вот как… Ну как стоишь рядом с домом, а она… Точнее, он. Или оно…? Короче, оно достаёт до второго этажа! Или даже до третьего… Такая большая, разноцветная жёлто-розово-зелёно-оранжевая жижа в одежде врача! Глаза белые и светятся! Рот — просто дырка, которая слипается и разлипается, когда оно разговаривает! Это чудище гналось за мной, но я не смог убежать. Оно догнало меня и притащило в кабинет, а там привязало к стулу! А потом оно стало забирать мою кровь с помощью разных инструментов, прикасаться там, где нельзя… А потом я… Оно берёт ножницы и… Подносит к моим ушкам, чтобы обрезать их острую часть! Я закрываю глаза, слышу щелчок и просыпаюсь уже здесь, в реальном мире, где всё хорошо. Вот такие у меня кошмары. — Ого! — похоже, Зонтик ошибся; сны детей, как раз наоборот, самые страшные, потому что затрагивают самые первобытные страхи, но при этом их воображение способно создавать такие образы, от которых даже многим взрослым будет не по себе. — Звучит действительно страшно! Но как ты с этим борешься? — М-м-м, ну-у-у… — Габри наклонился к полу и залез под кровать. За свисающим покрывалом его почти не видно. — Примерно так…       Эльф вскоре вылез из-под кровати. — Понятно… — Зонт вздохнул: такой способ ему не подходит. Но вдруг он встрепенулся, — А?! Я же опаздываю! — Неправда. Ты завёл три будильника вчера. Успеешь! — Габриэль подбадривающе улыбнулся.       В дверь постучали. Негромко, два раза, быстро. — Войдите! — ответил Габри, чуть поведя ушком.       Кажется, он знал, кто зайдёт. И не ошибся: это был Куромаку. — Доброе утро, Куро, — первый кивнул ему. — Кхм… Да, доброе утро. Ты уже завтракал? — спросил второй как бы невзначай. — Да! — тот кивнул ещё раз.       Пик, проходя мимо, на минуту остановился за спиной Куромаку, а затем, выслушав их короткий диалог, вмешался в разговор. — Да? А чего ты тогда в комнате сидишь? А ну бегом делом заниматься! Лентяй… — строго прикрикнул он. — Я не лентяй! — эльф подбежал к нему. — Мы просто разговаривали. Зонтику приснился кошмар, и я его пытался успокоить.       Зонт почувствовал, что надо было попросить, чтобы тот никому не рассказывал. Он ожидал, что этому утверждению дадут какую-то субъективную оценку, от чего было реально неловко. Но ответ, как обычно, убил. — …Молодец, — на секунду восьмой вскинул бровь, а после кивнул несколько раз в знак одобрения.       Пик стал уходить, а Габриэль последовал за ним, спрашивая, что там за дело. Зонт и Куро остались наедине… — Зонтик, — король треф бросил холодный взгляд на своего подопечного. — Вставай и собирайся. А то опоздаешь в колледж. — А? Да-да, сейчас! — шестой быстро встал, парой движений заправил кровать и стал искать нужную одежду в шкафу. — Только больше не вставай так резко. Это может привести к скачку давления. Не мне объяснять тебе, почему это плохо, — второй ушёл, закрыв за собой дверь.       Шестой вздохнул и начал переодеваться. Иногда он чувствовал невероятную зависть по отношению к другим клонам. Например, Феликс. Обычно он просыпается сам, но если его будят, то это точно будет Ромео, который не склонен к строгому повышенному тону в принципе. Рома разбудит очень нежно. Настолько, что даже если Фел с утра не в духе, то его настроение быстро поднимется. Ещё бы, когда тебя слегка треплют за щёки и ласково, вполголоса, знакомым голосом призывают проснуться и петь, ведь сегодня тебя ждёт ещё один прекра-а-асный день! Или Вару. Да, его отношения с Пиком не самые лучшие. Если Пик будет будить Вару, то обязательно ведром холодной воды в лицо. По крайней мере, многие так думают. Но всё нормально. Вару достаточно сильный, чтобы не переживать из-за натянутых отношений с королём своей масти, так? К тому же, в любом случае, если действительно необходимо его разбудить, то это сделает Данте, а он не то что не склонен к повышенному тону, никто ни разу не слышал, чтобы он хоть чуть-чуть бы повысил голос, да и вряд ли когда-нибудь услышит. Интересно, как же он тогда будит?       Как раз они должны встать в одно время. Только Данте, как ни странно, проснулся первым. Хотя, почему странно? Это не он сидит допоздна ВКонтактике, в отличие от некоторых штатских. Кстати, где они, точнее, он? А вон! Ютится под тёплым старым одеялом, только пара кудряшек видна. Что ж, время пожелать доброго утра соседушке.       Дан положил руку на голову пикового, слегка сжал в ладони пару прядей, мягко потрепав их, наклонился и произнёс своим обыкновенно бархатным мягким голосом: — Джентльмен, нежного пробуждения. Пора на пары к восьми.       Пребывая в полусонном состоянии, пятый улыбнулся, немного откинул одеяло, а затем, открыв только один глаз, чтобы было проще адаптироваться к неожиданной яркости, рассмеялся. Нет ничего приятнее с утра, чем действительно смешной мем. Смех действительно бодрит, хоть и не так сильно, как хотелось бы. Данте тоже со свой шутки позабавился, хоть и не так явно, а лишь издал лёгкий смешок. — Мем смешной, но я не учусь! — пиковый медленно нехотя сел на кровати, а затем, скинув с себя одеяло, встал и потянулся. — А у меня нет пар, что самое смешное, — заметил третий. — Ну да, ты же учишь малолетних дебилов, — Вару подошёл к стулу, заваленному вещами, которые были чёрт знает как перемешаны, и стал искать нужные ему в данный момент. — А ты продаёшь книжки с картинками, — он беззлобно ухмыльнулся, вскинув одну бровь. — Комиксы, Дан, ко-мик-сы, — фыркнул тот, снял футболку, небрежно бросив её на кровать, накинул красно-чёрную клетчатую рубашку и стал застёгивать пуговицы на ней одну за другой. — Всё ещё не могу поверить, что ты смог туда устроиться. Особенно после того случая. — Да ничего страшного. Я потом узнал, что я и не ошибся почти, — пятый на секунду закатил глаза, вспомнив, как отметил «гейский голос» владельца магазина комиксов. — Готов поспорить, тебе пришлось извиниться за это, — Данте довольно улыбнулся. — Пф. Не, — недовольно ответил он, натягивая чёрные необлегающие джинсы, скрывающие достоинства и недостатки. — У него просто не было альтернатив, но сотрудники ему нужны. Кто захочет работать в этой каморке для задротов? — Ты, например. — Ты серьёзно думаешь, что я хотел там работать? — валет пик посмотрел на него так, словно тот не мог «1+1» посчитать. — Нет. Мне просто бабки нужны, жить-то на что-то надо. — Кого-то мне это напоминает. — Фу, не сравнивай меня с ним, — Вару быстро догадался, что речь о его так называемом «старшем брате». — Я может и хочу быть на его месте, но мы совершенно разные. Помнишь, когда мы выбирали нормальные имена для документов? Мы с ним так спорили по поводу фамилии и отчества, что так и не пришли к единому мнению и просто придумали легенду о том, что мы сводные, мол, мать одна, а отцы разные. И хоть это лишь отмаза, красивая сказочка, чтобы ни у кого не возникло вопросов, я в неё почему-то охотно верю. — Понимаю, — Данте признавал, что пиковые разные, но сходства тоже находил, однако, смысла кому-то что-то доказывать он не видел; каждый человек имеет право заблуждаться. — В любом случае, я горжусь тем, что ты куда-то устроился и подошёл к вопросу обеспечения себя мирскими благами, независимо от других. Это очень ответственно с твоей стороны. — …Хе! А то! — выдержав паузу, ответил он немного растерянно. Пятый не знал, как и реагировать на его слова. — Что ж, мне пора. Я очень хочу поговорить ещё, но, сам понимаешь, время — деньги. Увидимся вечером, друг мой, — вскоре бубновый скрылся за дверью и ушёл. Вару закусил губу и сжал в руках воротник рубашки. — …Врёшь ты всё.       За окном грянул гром, что заставило его слегка вздрогнуть. Вдруг пошёл сильный дождь. Это ж через него идти придётся… Вот ведь гадство. — …Нет у меня друзей, — равнодушно добавил пятый спустя некоторое время.       Было по-настоящему тяжело привыкнуть к такому лёгкому непринуждённому общению. Как говорится, ничто не предвещало. Началось всё с того, что Данте был единственным, кто был способен его терпеть. Как это превратилось в то, что теперь он единственный, кому Вару может рассказать то, о чём обычно молчит? Непонятно. Но, похоже, основная причина в том, что он единственный, кто видел пятого без очков. Чисто из-за соседства. А если видел глаза и не заострил на этом внимание, то остальное нет смысла скрывать, наверное.       Кстати, об очках. Пиковый нацепил их и вздохнул с облегчением. Так действительно легче. Так комфортнее. Так привычнее. Или нет…? Кое-что непривычное всё же было. Какое-то чужое, но при этом не особо-то и отталкивающее. Пятый сжал ткань рубашки, поднёс к носу и вдохнул этот запах. Пахнет стиральным порошком и чем-то… Приятным, но странным. Сложно описать этот запах, но больше всего подходит такое описание — молочно-сладковатый, слабый и не приторный. Как естественный запах чужого тела. Неудивительно, ведь одежду им отдали ту, которую уже кто-то носил. Стиранную, конечно, но, вероятно, этот запах вывести не удалось. Да, он чужой, но сказать, что он был незнакомым — значит соврать. Вару хорошо запомнил этот аромат ультрапастеризованного молока, когда общался, ни за что не догадаетесь, со Свит. — …Хех! Похоже, я знаю, кто носил её до меня! — пятый улыбнулся как маньяк и вдохнул запах рубашки ещё раз. — Хе-хе, о да, детка! Частичка тебя всегда будет со мной! Блин, а это ж значит, что эта рубашка полежала на её сиськах! Бли-и-ин, я теперь ей даже завидую! А, кстати, это ж мужская рубашка, да? Точняк! Девки в мужской одежде довольно-таки горячие!       Весёлый извращенец. Эта обнаруженная деталь действительно подняла ему настроение, так что даже дождь не мог испортить его положительный настрой. Он быстро оделся потеплее, надеясь не намочить рубашку, и побежал как можно скорее к магазину комиксов.       Был ещё кое-кто, кому пришлось бежать по дождю. Зонтик пытался добраться до остановки как можно скорее. Лужи мерзко плескались под ногами, а холодная вода понемногу затекала в обувь, но это не отвлекало трефового от цели. Добежав, он встал под козырёк, покрасневший от такой резкой физической нагрузки. Дышать было тяжело и даже больно. Через время медленно подкрался трамвай, и он был… Пустой? Так странно. Дверь этой металлической коробки на колёсах отодвинулась с грохотом и скрипом, приглашая внутрь. Шестой нервно сглотнул и осторожно зашёл внутрь. Да, находиться среди кучи незнакомцев одному — довольно нервно, но когда вообще никого кроме тебя нет, это напрягает ещё больше. Погодите. Но должен же быть хотя бы контролёр! Ладно, наверное, так и надо… Зонтик занял своё место, дверь захлопнулась, и трамвай тронулся. Если не учитывать, что никого нет, то это абсолютно нормальная ситуация. Ничего сверхъестественного не происходит. Трамвай… Просто едет. И довольно убаюкивающе едет, так что такая атмосфера располагает к тому, чтобы успокоиться, расслабиться, откинуться на сиденье, закрыть глаза и ждать собственной неминуемой…       …? — Молодой человек, покажите билет, пожалуйста! — Чт-…? Ах, да, извините, сейчас! — Зонтик открыл глаза, встрепенулся, полез в сумку и… Ничего не понятно.       Билет был на месте, но Зонт не помнил, как его купил. Шестой ошарашено взял эту жалкую бумажку в руки и показал контролёрше. Она прищурилась, зыркнула на него, кивнула и пошла дальше вдоль трамвая. Валет треф окинул взглядом трамвай. Было полно народу. Многим приходилось даже стоять. Какого чёрта…? Только недавно же здесь никого не было! Это невозможно! Или же… Точно… — «Похоже, я уже схожу с ума…» — пронеслось в голове шестого, пока он пытался осознать происходящее. — «Это всё от недосыпа. Я был такой сонный, что забыл, как заплатил за проезд, а потом заснул, а пустой трамвай мне просто приснился. Вот я дурак! Ну, всё. С сегодняшнего дня никаких полуночных посиделок в обнимку с книгой! Я так боялся опозориться на паре, что несколько ночей потратил на изучение материала… Какой же я глупый!»       Этот приступ самобичевания мог бы продолжаться вечно, если бы роботизированный голос не объявил: «Остановка "Улица Аверина"». Металлическая дверь раздвинулась с грохотом, как только трамвай остановился. Зонтик мигом подскочил и стал протискиваться через толпу к выходу. Выскользнув из цепких тисков кучки людишек, шестой почти вылетел из трамвая, словно был для него чем-то вроде инородного тела. После удачного, пусть и весьма неуклюжего приземления, Зонт снова бежит. Бежит по направлению к зданию. Чем ближе, тем светлее дверной проём. Приходится щуриться от избытка света. Оттуда дует тёплый поток воздуха, треплющий волосы и одежду трефового. Так светло, что уже ничего не видно. Будто свет в конце туннеля. Клиническая смерть… — Так, просыпаемся! — скрипучий женский голос прозвучал почти над ухом, и Зонт почувствовал, как его грубо трясут за плечо.       Трефовый сонно поднял голову с парты и тихо извинился. Потихоньку приходя в сознание, он понял, что это преподаватель по географии разбудила его. Первый курс колледжа всегда начинается с общих предметов, тут нет ничего странного. А вот что не давало покоя… — «Как я вообще попал в аудиторию?» — подумал про себя Зонт, пребывая в шоковом состоянии. — «И почему сейчас география? Первой парой должна была быть история… Голова болит…»       Трефового слегка покачивало. Веки тяжелели и слипались сами по себе. «Интересно, где я окажусь на этот раз…» — это было последнее, о чём подумал шестой, прежде чем снова погрузиться в свой личный телепорт во времени и пространстве.       И вот, очередное пробуждение. Медленное… Слабое… Перед глазами всё плывёт… Ничего не видно, но если слушать, то по смыслу можно догадаться. что происходит. — Полякова. — Здесь! — Прусакова. — Тут. — Романова. — Здесь. — Стасянова. — Туточки! — Талинин. — Я здесь. — Треф.       Несмотря на медленное осознание происходящего, Зонту понадобилось некоторое время на обдумывание. Только-только преподаватель хотела повторить фамилию, как шестой резко подскочил со стула и громко выкрикнул: — Здесь!       По аудитории раздался тихий смешок некоторых девчонок. Шестой нервно сглотнул и медленно вернулся на своё место, попутно нащупывая стул заведёнными за спину руками. Спокойно. Всё хорошо. Это просто лёгкий смешок, полученный вполне заслуженно. Не нужно истерить из-за каждой насмешки. Ты же не ребёнок. Держи себя в руках, ты же мужчина. На тебя все смотрят. Веди себя достойно, ты же не хочешь опозориться перед целой толпой женщин? Ты же не хочешь стать забитым лузером и неудачником для них?       Настала очередь опроса. Ладони предательски потели и тряслись, а в груди всё металось и колотилось. Как же так?! Столько бессонных ночей и всё насмарку? Надо снова повторить материал. Зонтик открыл книгу на нужной странице, но как только попытался что-то прочитать, буквы разбежались в разные стороны, будто бы тараканы, как только человек включил свет на кухне. Сосредоточиться на тексте совершенно не получалось, буквы не слушались, плыли перед глазами и танцевали какой-то загадочный мистический танец. Читать сейчас нет смысла, поэтому Зонт вскоре отложил книгу.       И вот он. Судный час. Спускайте виселицу! Главное не опозориться. Это может закончиться издевательствами, а Зонта и так не очень-то любят в этом коллективе. Но что не менее важно… Куромаку. Он заслуживает валета, которым может гордиться. Но всё, что он получает — комок трусости и разочарования. Словно маленький белый пушистый кролик, который дрожит от страха перед огромным хищником и ему лишь остаётся ждать возвращения матери. Но нет! Отставить панику! Взрослый ведь уже. Пора взять себя в руки и дать отпор своему страху.       Набрав воздуха в лёгкие, Зонт неуверенно стал отвечать на заданный вопрос. — Чего ты там мямлишь? Громче! — приказал преподаватель.       Покатился смешок.       В груди начало неприятно печь. Всё хорошо. Нужно просто повысить громкость голоса. Но он не слушается. Словно настройки установлены по умолчанию, а чтобы их изменить, нужно иметь доступ администратора. Проклятье какое-то. Набрав ещё немного воздуха, валет треф начал ответ сначала, но немного громче. О химических элементах, о их строении и способности к реакциям… Физическая химия. Чем дальше, тем больше запинок. Из-за недосыпа мозг почти не работает, поэтому все термины стали вылетать из головы, словно крупицы пара из горячего чая. Зонт словно смотрел на свои знания и там не осталось ничего. Он безоружен перед преподавателем и своими однокурсниками. Хотелось что-то сказать, но… Нечего. — Ну? Чего молчишь? Не выучил? — строго спросила Елена Константивна, прожигая парня своим острым взглядом. — А ну быстро сел на место! Не трать время тех, кто хочет ответить.       Стало так обидно. Неприятно. В носу закололо, и захотелось плакать. Придётся вернуться домой с позором. Куромаку будет недоволен. Снова Зонта будут ждать упрёки и нравоучения. Разве… Есть за что любить такую бездарность как ты? — Простите! — шестой скрылся за дверью кабинета, как только озерца слёз ручейками потекли по бледно-ванильным щекам.       Он бежал. Бежал на автопилоте, на адреналине. Из последних сил он бежал в медпункт. Чтобы спрятаться. Чтобы убежать от ответственности. Чтобы скрыться от свирепых хищников, как правдоподобно косящих под людей. Монстры… Ну конечно. Габриэль говорил об этом. «Монстры. Вот что… Особенно страшно то, что их не отличишь от человека, пока он не начинает себя плохо вести»… И то верно. — Гх! — Зонт понял, что произошло, когда уже упал: кто-то подставил подножку.       Стук-стук-стук-стук… Элегантные ноги в чёрных лакированных балетках и белых чулках замаячили прямо перед носом. Трефовый медленно поднял глаза, которые случайно упали под серое платье хозяйки этих ножек. С такого ракурса трудно разглядеть что-то кроме ног и красных трусиков. Эта девушка стояла лицом к нему. — Эй! Ты что, под юбку мне пялишься?! — она с силой пнула Зонта по лицу. — Извращенец! Я всем расскажу, что ты извращенец!       Больно… Хорошо, что кровь из носа не пошла. Удар пришёлся на переносицу. Скорее всего, синяк останется. — П-прости! Я случайно! — извинился шестой. — Я ничего не видел, клянусь тебе! — Да что ты? — она ехидно улыбнулась и прошлась около него; заметив очки на полу, девушка садистки улыбнулась. — Ах вот оно что!       Она подошла к ним и… Наступила на них. Хруст! — О-о-ой, прости, я случа-а-айно, не заметила их! — передразнила его мисс Красные Трусики. — Наташ, давай ещё немного его проучим! Будет знать! — послышался девичий голос с другой стороны. — А что? Должно быть весело. Что предлагаешь? Быть может, потаскаем его за волосы? — Наталья весело улыбнулась. — Я знаю! — это уже другой голос. — Давайте его разденем и в инет зальём! Это будет соизмеримое наказание тому, что он сделал! Вот будет жесть! — Нет, пожалуйста…! — взмолился шестой. — Ишь как заумолял. Значит, решено, — руки Наташи, с короткими, но цепкими ноготками, потянулись к трефовому валету.       Силы давно покинули тело трефового. Он пытался вырваться, но безуспешно. От бессилия лишь накопились слёзы, а дыхание опасно сбилось из-за отчаянных попыток вырваться из чужих рук. Трое на одного… Как стая голодных хищников. В природе нет такого понятия как «нечестно». Слабый ест сильного. Естественный отбор. — НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! ПРОШУ, НЕ НАДО! Я СДЕЛАЮ ВСЁ, ЧТО УГОДНО, ТОЛЬКО НЕ…! — Зонт был близок к истерике. — Лай! Лай как собака! Гав-гав! — подхватила самая мелкая.

***

— О. Ты вернулся, — заметил Куро, на секунду оторвавшись от работы. Холодный, как ледяная глыба. — Здравствуй. А где очки? — Забыл, — соврал Зонт, едва сдерживаясь от очередного приступа истерики. — Потерял, да? Хм… Ты ведь осознаёшь, что они очень дорогие? У нас нет денег на новые, — Маку печально вздохнул и посмотрел на своего валета, заметив у него синеватое пятно в районе переносицы. — Ты что, ударился? Что случилось? — Ничего! — вскрикнул шестой на эмоциях и побежал в своё укрытие: в комнату.       Никого… Отлично. Превосходно. Не придётся объяснять Габриэлю, почему лицо всё в слезах и почему на носу синяк. Лгать ему не хочется, но и сталкивать с жестокой реальностью — плохая идея. Зонт устало сел на свою постель, упал лицом на подушку и беззвучно заплакал, дабы высвободить весь накопившийся негатив. Усталость, обида и стыд. Было ощущение, что сегодня его окунули лицом в грязь все, кому не лень. Правда ли, что те девушки сольют то видео в сеть? А в общем-то плевать. Если да, это вряд ли сделает ситуацию хуже.       Но Зонт даже не подозревал, что это сделает ситуацию даже лучше…

***

— «А-а-а! Ску-ко-та смерт-на-я! И долго мне ещё торчать тут?» — опираясь на прилавок, Вару проверил время. — «Ме-е-е… Я сейчас умру от нетерпения!»       Кроме Вару и Эмиля, в магазине комиксов сегодня ни души, что не могло не раздражать пятого, привыкшего к постоянной шумихе. Суету навести охота, но если Вару учудит что-нибудь — плакала его стабильная зарплата и рабочее место как таковое. От скуки пятый решил уткнуться в телефон и прошерстить всем известный сайт ТыТруба, но не просто так бродить по рекомендуемым видео и трендам, а в дремучий тёмный лес отправиться. Валет пик всегда требует хлеба и зрелищ: мяса, матюков, убийств и голых сисек. Однако, как мы знаем, алгоритмы YouTube такое не пропускают. К сожалению, работают они не очень эффективно, и какому-нибудь блогеру за одно матерное словечко прилетает страйк, а тем, кто выкладывает видео с реальным насилием — почему-то нет. И именно за такими даркнетовскими находками Вару и полез на данный интернет-ресурс. Спустя два часа залипания, он нашёл кое-что, что привлекло его внимание. — «Эт чё… Зонт там?» — пятый чуть-чуть приспутил очки и прищурился, чтобы получше разглядеть человека на видео. — «Ну точно, Зонт!»       Вару издал нервный смешок. Чувства противоречивые. Это особенность Вару — играться с чужими чувствами и наслаждаться чужими негативными эмоциями. Его эмпатия снижена, он практически не умеет сопереживать. Но почему-то ему захотелось, чтобы девушки из того видео страдали. Очень-очень страдали. У Вару нет никаких чувств к Зонту, но по какой-то причине ему не было всё равно. Возможно, потому что… Потому что не хотел бы оказаться на его месте. Это и есть эмпатия — способность ставить себя на чужое место. Если бы они поменялись местами, трефовый точно бы что-то предпринял. И он предпринимал. — «Т-ты его задушишь!» — шестой пытался вступиться за Вару, когда Пик его чуть не уничтожил на глазах у всех.       Внимание: вопрос! Что нужно делать, если Вы стали свидетелем травли? Правильно! Сделать вид, что не замечаешь! Для Вару это было чем-то вроде установки. Но данная ситуация просто не позволила бы ему оставить всё, как есть, и ничего не трогать. Почему? Совесть ли это? Или просто желание породить ещё больше страданий? Кто знает. Так или иначе, он знал, что ему предпринять. Эта идея не могла его не радовать. — Хе-хе-хе-хе… — пятый радостно усмехнулся под нос, а затем отправил ссылку на видео своей старой знакомой — Ире — и прокомментировал его следующим образом: «Лол, зацени прикол. Чё скажешь?»       Осталось только дождаться заветной реакции. И он дождётся. — «Кто эти пёзды? Это видео — твоих рук дело?» — Ира была весьма предвзята, но её можно понять, первое впечатление Вару оставил не самое положительное. — «В душе не ебу, кто это», — ответил тот, дожидаясь, когда же та сама догадается.       Прошло минут пять, и пришёл следующий ответ. — «Всё ясно. Эти ебанессы не только жестокие, они ещё и тупые. Выследить их будет проще, чем RAR-архиватор пиратить. Спасибо, что сообщил о них», — после того, как Ира написала это, она вышла из сети.       Вару был доволен. Он устроит настоящее шоу, кажется. Но не только поэтому. Его поблагодарили. Давненько пятый не чувствовал себя таким значимым. Как же приятно быть частью происходящего!

***

— …Да, я уже поговорил с ним… Что? Хм, нет, — Куромаку вёл диалог по телефону, но сразу нельзя догадаться, с кем. — …Он отказался-… Ну а я что сделаю? Поговори с ним сам… Да, я думаю, что у тебя это лучше получится… Да… Да, я уже спрашивал у Данте, но тот отказывается идти на сотрудничество… Зонт? Да, он вернулся недавно. Я за него переживаю… Он вернулся без очков и с серьёзной гематомой в области переносицы… А ты думаешь, я не спрашивал? Он не-… Быть чуть настойчивее? Не знаю, а стоит ли? Тебе не кажется, что-… Да… Да, ты прав… Да, верно… Что ты сказал…? Откуда…?       Пауза резко разрезала воздух и нависла тяжёлым грузом в гостиной, а затем снова была прервана голосом трефового короля. — Пик, ты меня пугаешь… — Тебе не о чем переживать, — ответил восьмой с того конца провода. — Есть один человек, который мне кое-чем задолжал. Это отличный шанс рассчитаться. — …Один человек? — уточнил Куро, которому ещё больше не по себе стало. — Маку, не нагнетай, ей-богу. Если я скажу «Лера», тебе это просто ни о чём не скажет. Я договорюсь с ней об этом, ладно? До связи, — и он бросил трубку.       «Паникёр», — подумал Пик, вновь подчеркнув нервозность своего товарища, и решил не тянуть со своим обещанием. Он направился к Лере, чтобы попросить об услуге. Да, это будет весьма нагло, ведь услуга несопоставима с тем, чем Пик ей услужил, но… Попробовать стоит. Лера слишком добра, чтобы отказать, верно?       Восьмой подошёл к боссу, которая так увлечённо листала документы, что даже его не заметила. — Дня, Коми, — пиковый попытался привлечь её внимание таким образом. — А? Да, здравствуй, — девушка дружелюбно улыбнулась. — Ты что-то хотел? — Помнишь тот должок, который ты мне так и не отдала? — Конечно, помню! — Лера быстро оживилась. — Я сделаю для тебя всё, что угодно. — …Ты пожалеешь о своих словах, — это заставило Пика напрячься, но также дало надежду. — Это большие деньги. — Насколько? — Ну… Порядка тысяч трёх, не меньше…       Пауза. Коми еле сдерживала улыбку, а потом и вовсе рассмеялась в голос. — П-прости! — она фыркнула. — Прости, я знаю, что тебе… Несмешно. Но серьёзно, это действительно немного. А тебе зачем вообще? Если не секрет. — Брату моего друга нужны очки. И поэтому… — не успел восьмой договорить, его перебил бодрый голос девушки. — Ни слова больше, я его отвезу, — Коми настойчиво улыбнулась. — Не стоит… — в этот момент даже как-то неловко стало. — Поздно! Я уже решила! Брось, мне ведь несложно. Я после работы подъеду и подброшу его. В конце концов, ты сделал для меня довольно много. Я не могу отказать тебе в такой мелочи.       Пик и забыл, что за человек такой — Коми. Этот разговор вновь ткнул ему носом в то, что существуют такие неравнодушные и способные помочь люди. Да, это было навязчиво, но… Пик сам её попросил. Он должен был осознавать, что этому скоплению отзывчивости и доброты топлива подкидывать не стоит, иначе оно взорвётся, как термоядерная бомба из позитива. Хотя, это вроде неплохо, да?       После работы Пик и Коми по отдельности двинулись в одно и то же место, только каждый на своём транспорте. Валерия знала, где он живёт, так как это было указано в его документах, при поступлении на работу ему пришлось их предоставить.       Как только они добрались и зашли в дом, восьмой сказал, что позовёт виновника торжества с минуты на минуту. Лера кратко кивнула и стала ждать его в гостиной. Это не могло остаться без внимания. Ромео, проходя мимо неё, почувствовал угрозу. Он ведь знаком с ней, и ситуация тогда вышла неприятная. Чёрт, надо бы всё сгладить. Или может…? Седьмой попытался пробраться незаметно, но это только усугубило ситуацию. Она заметила! Так, нужно держаться достойно, чтобы не сделать её хуже. Хотя куда хуже…? — А-э, здрасте… — нервно произнёс король черви, желая сей же час провалиться сквозь землю. — А? Так ты — Роман, да? Здравствуй. Неожиданная, однако, встреча. Как же тесен мир… — она была спокойна, но в голосе так и читалась пассивная агрессия. — Д-да, кхм! Я… Я хотел извиниться за тот случай! Я вёл себя… Неподобающе, потому что… Потому что был пьян! Обещаю, такое больше не повторится! — Ромео на ходу выдумал отговорку. — …Хорошо. Я передам Саше твои извинения, но если встретишь её, лучше извинись ещё перед ней лично. Думаю, так будет правильно, — девушка сменила гнев на милость, словно другим человеком стала. — О да, конечно! Спасибо, Вы очень добры! — червовый испытал облегчение и решил, что самое время прощупывать почву для нового романа. Шутка, смешно, смеёмся.       Но не тут-то было… — Кто-то сказал добро?! — Феликс обнял своего короля со спины и тихо хихикнул. — Мгх! — седьмой вздрогнул от неожиданности, а затем произнёс чуть строго. — Феликс, ну ты не видишь, что я разговариваю? Не мешай мне, сладкий. Иди, поиграй с Габриэлем. — Эй! Чего это ты меня прогоняешь? Я уже не маленький, чтобы меня гонять, — тот обиженно надулся, а затем заметил гостью и несколько остолбенел. Кто это? Что она тут делает? А она красивая… — Иди-иди. Не видишь? У меня здесь дама, — шикнул Ромео сквозь зубы, дабы его «жертва» ничего не услышала. — А Вы какими судьбами здесь, миледи? — «Тоже мне, «у меня». Он даже не знает, зачем она здесь»! — подумал Фел недовольно, но пока решил промолчать. — «Уж явно не за тем, чтобы слушать его подкаты». — А, да я по деловому вопросу. Я босс вашего… Кто он вам? Босс Рината я, короче, вот, — Валерия рассеянно улыбнулась. — ОГО-О-О! — червовый валет тут же подлетел к девушке, восторгаясь её родом деятельности как никто другой. — Круто-круто-круто! А Вы можете рассказать, какой он на работе? — А, ну… — она слегка засмущалась от такого внимания, но не сказала больше, чем, — Он хороший профессионал. — И всё-ё-ё? — он был немного разочарован (как и Ромео, которому не дают закадрить барышню). — Конфиденциальная информация. Проще говоря, секрет. Я не имею права распространять такие данные, — девушка вежливо улыбнулась. — А, понимаю. Сложная работа, наверное! — Феликс довольно живо вёл диалог, иногда поглядывая на своего короля осуждающим взглядом. Конечно, серьёзный человек в гостях, вообще-то, а он до неё докапывается. — О, нет, я так не думаю. Я люблю свою работу, поэтому не воспринимаю её как сложную. Как говорится, выберите себе работу по душе, и вы не будете работать ни единого дня в своей жизни, — Лера общалась с ним весьма дружелюбно, даже не замечая Ромео. — О-о-о! Умная мысль! А-а-а… Можно узнать, как Вас зовут? — четвёртый действительно был заинтересован в общении с ней. — «Вас»… Чай не старушка, зови меня на «ты»! — она добро усмехнулась. — Можешь звать меня Лера. А как тебя зовут? — Феликс! В переводе означает «счастливчик»! — он заявил об этом так, словно это какая-то заслуга. — О, значит, Феликс. Хорошо. Я запомню твоё имя, — девушка снова улыбнулась.       От слов Валерии червовый валет знатно смутился. «Я запомню твоё имя». Создавалось ощущение, что за эти пять минут он стал кем-то особенным. — А-а-а… Э-э-э… — Фел никак не мог сформулировать вопрос из-за смущения. — А сколько Вам лет? — Феликс, у дам такое спрашивать — невежливо, — вставил Ромео.       Он был успешно проигнорирован. — 27 мне, — ответила та, ничуть не смущаясь. — Ого! Взрослая! — четвёртый воскликнул с восхищением.       Ромео снова посчитал, что эта реплика была лишней, но Лера лишь рассмеялась из-за сильного прилива умиления. — Ничего себе, взрослая! — она продолжала смеяться, но как-то по-доброму. — Раз я взрослая, сколько тебе лет, малыш?       «Малыш». Всё, помянем Феликса. Он покраснел, как рак варёный, и лицо руками закрыл. Ещё чуть-чуть, и он бы запищал. Красивая милая (взрослая!!!) девушка назвала его малышом, так нежно общалась с ним, добро улыбалась, отвечала на вопросы. Этого хватило, чтобы Фел очаровался. — 17 годиков… — смущённо пробормотал он, чуть дух не испустив. — Какая прелесть, хорошо! — Лера улыбнулась ему и перевела взгляд в сторону звука: слышались шаги. — О, наконец-то! Я уже начала волноваться!       Пик и Зонт спускались вдвоём по лестнице. Валерия подошла к Зонту, оглядела его, а затем строго взглянула на восьмого. — Лёд прикладывали? — спросила она. — Я знаю? Я вместе с тобой приехал, — фыркнул тот в ответ. — На всякий случай всё же стоит, я считаю. — О Боже…! — тяжело вздохнула девушка, а затем добавила, — Пожалуйста, принесите кто-нибудь лёд. — Я могу! — хором сказали червовые, окинули друг друга неоднозначным взглядом и пошли на кухню.       Как только оба зашли на кухню, закрыв за собой дверь, было суждено состояться разговору, которого не хотел никто. Возможно, они бы и взяли свои слова обратно, но было уже слишком поздно. — Так. Феликс, я знаю, что я часто додумываю, но в этот раз я точно уверен: ты положил глаз на Леру, верно? — Ромео звучал чуть строже, чем обычно, но это был очень плохой знак, ведь строгий тон для него вообще не типичен. — Пф! Не-е-ет, с чего ты взял?! — краснота всё ещё не спала с его лица. — Я с тобой всю жизнь провёл, и у тебя всё на лице написано, — флегматично произнёс седьмой. — А! Нгх! Хм! Ну даже если так! — Феликс встряхнул блондинистыми волосами, выражая явное раздражение, а затем полез вниз, в морозилку за льдом. — И что теперь?! — Феликс… — строгость в голосе червового короля поубавилась и перешла на нежность. — Ты ещё слишком молод для неё. — Ч-чего?! — он аж об дверь холодильника головой стукнулся, пока вставал. — С-слишком молод…?! С какого это перепугу?! Ты же сам говорил, что любви все возрасты покорны! — Когда ей было 10, тебя ещё даже на свете не было. Видишь какие-то проблемы? Я — да! — Ромео начинает понемногу накаляться. — Ей почти 30, скорее всего она уже хочет выйти замуж и родить детей, а тебе, прости Господи, 17…! — А почему бы и нет?! — Фел злобно хлопнул дверью морозилки. — Почему я не могу жениться на ней и…?! — Ты меня вообще слушаешь? Рано тебе ещё о таком думать! Взрослые женщины не выходят замуж за маленьких мальчиков. — М-маленьких мальчиков?! А с каких пор ты решаешь, что мне рано, а что не рано?! — С тех пор, как ты на свет появился, братец! — С тех пор прошло уже много лет! Я уже не ребёнок! Хватит меня опекать! — Дай сюда, — Ромео подошёл к нему и забрал аккумулятор холода из его рук и двинулся в сторону гостиной. — Эй! А ну стой! — четвёртый пошёл за ним, но вспомнил, что сейчас снова на него будет смотреть Валерия, поэтому надо сохранить дежурную моську.       Несмотря на то, как валет спешил, король пришёл первее, отдал лёд Лере, на что та кратко поблагодарила. — О, не стоит благодарности, миледи! Я рад служить Вам, — седьмой изящно откланялся. — «О Боже… Ромео, умоляю, не позорься», — произнёс Феликс про себя. — Я это учту, — она хитро улыбнулась и приложила лёд к ушибу Зонтика. — Идём. Подержишь ещё в машине, минуток 20. Хорошо?       Шестой кивнул, и Лера повела его к выходу, к машине. Феликс наблюдал за этим, влюбляясь всё сильнее в таинственную девушку. Она очень добрая и заботливая. Она давала своё внимание всем нуждающимся. А Феликсу ой как нужно внимание! Такое внимание, которым не мог его наделить никто из его ближайшего окружения. Феликс очень хотел его получить, поэтому тут же написал Зонту просьбу: взять у неё номер. Но краем глаза Фел снова увидел Ромео, который явно был в отличном настроении. Теперь валет больше не видел в нём своего короля, своего старшего брата, а видел в нём лишь соперника. Ромео никогда не сможет ценить внимание этой девушки так, как Феликс будет его ценить, и оно всё должно достаться валету. Так он сам думал. Поэтому, когда дело доходит до ревности, в сердце четвёртого нет места жалости. — Ты-ы-ы! — разъярённо скрипнул зубами валет, подходя быстрым широким шагом к своему королю. — Я всё понял! Ты пытался отговорить меня ухаживать за ней, чтобы самому начать! Я прав?! — Нет, что ты, конечно же, нет! — седьмой стал судорожно его успокаивать. — Но если она тебе не достанется, почему бы мне не запрыгнуть на этот поезд, м? Ничего личного, сладкий! — Д…! Да как ты можешь говорить такое?! — злость плавно перетекла в обиду. — Это ведь совершенно нечестно! Почему тебе можно, а мне нельзя?!       Пик немного понаблюдал за ними, а затем, демонстративно закатив глаза, удалился в комнату. Червовые даже этого не заметили, ведь слишком сильно включились в свой спор. — Потому что тебе 17, а мне 22, чувствуешь разницу? — надменно спросил Ромео, думая, что уже почти победил. — Чувствую! Но я же не виноват, что я младше тебя! — но Феликс разрушил все его надежды. — Да, не виноват. Никто не виноват! Просто я пытаюсь тебя уберечь, глупенький. — Глупенький?! Ха! Да ты сам не лучше! Я может и младше, но я знаю, как ухаживать за девушками, получше тебя! Твои попытки казаться «прекрасным принцем» не вызывают ничего, кроме стыда! — Я прошу прощения? — Ромео задели за живое. — Хочешь сказать, что ты меня стыдишься? — Да, именно! — Фел сказал это, не подумав. Было уже слишком поздно отступать. — Хорошо. Замечательно! Что ещё нового расскажешь? — седьмой скрестил руки на груди, строго взглянув на валета сверху вниз. — К твоему сведению, если бы не я, то ты бы уже давно попал в неприятности. Тебе нужно сказать «спасибо» за мою заботу. — Ох, ну извините! Спасибо за то, что разрушаешь мою личную жизнь! Спасибо за то, что вечно видишь меня хуже себя! Спасибо, что уничтожаешь нашу дружбу! — Ой, да пожалуйста! А тебе спасибо за то, что вместо благодарности за мою заботу я выслушиваю твои беспочвенные претензии! — Ах, ты считаешь, что они беспочвенные?! Вот так всегда! Ты никогда меня не слышишь! — А ты меня никогда не слушаешь! — И не обязан! Я отдельный от тебя человек, и я могу самостоятельно принимать решения, ясно тебе?! — Дурачок! Я же просто пытаюсь о тебе позаботиться! — Оставь меня в покое! Я тебя ненавижу! — выкрикнул четвёртый на эмоциях, пока слёзы сами скапливались у век и стекали солоноватыми дорожками по румяным щекам.       Он убежал в комнату. Сожалеть о своих словах он начал уже тогда, когда брать их назад было уже слишком поздно. Феликс был слишком поглощён злостью, обидой и ревностью, поэтому чувство совести притупилось, хоть и не исчезло полностью. Остаются лишь два пути: извиниться перед Ромео или настаивать на своей правоте. Но от прилива чувств, голова уже не работала нормально, поэтому первый вариант в его голове просто был заблокирован. Феликс принял решение: поменяться комнатами с Зонтом, чтобы как можно реже видеть того, с кем он поссорился.

***

— Как тебя зовут, говоришь? — спросила Валерия у своего пассажира, бережно ведя машину. — Кирилл… — пробормотал Зонт: он чувствовал себя неловко, ведь его везёт какая-то незнакомка, которая сейчас потратит на него несколько тысяч. Что же такого Пик сделал для неё, что она просто так на это согласилась? Так неудобно… — Ну-ну! Чего зажался-то так? Не бойся, я не кусаюсь, пока сытая! — она добро усмехнулась и, взяв что-то из бардачка, кинула на заднее сидение. — Лови, смельчак!       Это оказалась пара аскорбинок. Сначала трефовый заколебался, но потом всё же взял их себе. Всё-таки, Валерия — друг Пика, нет причин ей не доверять. Вряд ли там что-то… Нехорошее? — С-спасибо, — неловко произнёс шестой и вдумчиво посмотрел в окно. Пасмурно сегодня. — А синяк из-за чего?       Зонт не хотел рассказывать эту историю даже близким, а незнакомке и подавно, поэтому соврал. — Да так. Споткнулся на лестнице и ударился, — он смущённо повёл плечом: не очень хотелось разговаривать сейчас, но, наверное, это большее, что он может сделать сейчас для того, кто оказывает ему настолько большую услугу. — Ох. Будь аккуратнее в следующий раз, малой, — нежно произнесла девушка и после этого замолчала.       В оптике они не провели много времени, но было кое-какое важное событие там, которое стало отправной точкой для небольшого происшествия. Мягко говоря. Дело в том, что вместе с очками Зонту достались две пары контактных линз, на пробу. «Вы попробуйте их поносить, если понравится, вернётесь и купите пачку», — сказала продавец. Это засеяло в голову Зонта мысль: точно, с линзами он заживёт новую жизнь! Они не разобьются, да и выглядят они эстетичнее! У окружающих будет меньше причин для насмешек. Зонт верил, что линзы дадут ему больше уверенности, поэтому ему действительно захотелось попробовать их поносить. Конечно, отказаться от очков совсем нельзя будет, но этот эксперимент может оказаться удачным. Да, было страшно и волнительно, но ради уверенности в себе Зонт был готов пойти на это.       На обратном пути Зонт заметил сообщение Феликса. Шестой был так воодушевлён идеей о линзах, что действительно попросил номер у Валерии, без всякого смущения, и она даже согласилась. Следующее сообщение… Вызвало у Зонтика неподдельный шок. Феликс и Ромео поссорились? Да быть того не может. Они всегда были очень дружными. Что именно они должны были не поделить, чтобы так сильно рассориться? Валет треф даже не подозревал, насколько глупая и прозаичная причина для ссоры у них была. Тем не менее, он согласился поменяться комнатами, надеясь, что это ненадолго, и червовые скоро помирятся. А ещё лучше было бы, чтобы это всё оказалось просто ошибкой.       К превеликому сожалению Зонтика, Феликс был настроен серьёзно. Они поменялись комнатами. Несмотря на столь неприятное положение дел, у трефового было хорошее предчувствие. Во-первых, ему приятно проводить время с Ромео, поэтому хотелось узнать его поближе. В конце концов, он был с ним довольно-таки добр. Во-вторых, Феликсу пойдёт на пользу компания спокойного и дружелюбного Габриэля, который совершенно не конфликтный и способен высказывать довольно умные мысли периодически, но достаточно простым языком, чтобы его понял кто угодно. Возможно, Габри их помирит.       Только время покажет. — Привет, Габриэль! — Феликс, уже на позитивной волне, собирающийся разложить свои вещи. — Похоже, я теперь буду твоим новым соседом по комнате! Ты рад? — Честно? Не очень, — прямолинейность бубнового валета была неожиданной для Феликса, привыкшего к постоянному одобрению и горькой правде только лишь в сладкой оболочке. — Я слышал, о чём вы говорили с Ромео. Я в тебе разочарован. Ты обидел Ромео, сказав ему нечто подобное, и тебе должно быть очень стыдно.       Эльф спрыгнул со своей постели и собирался уже уйти, но от такого заявления червовый настолько обалдел, что остановил его, дабы расспросить подробнее. — Погоди-погоди! Так ты слышал? — удивлённо вопросил четвёртый. — Это единственное, что тебя волнует? Ну вот… — первый разочарованно вздохнул. — Нет, конечно же нет! Просто я удивился, что… — Это последнее, что действительно важно. Прости, что перебил, — Габриэль закрыл дверь и снова устроился на своей постели. — Если ты считаешь себя достаточно взрослым, то могу я поговорить с тобой по-взрослому? — Э-э-э, Габри… Не сочти за грубость, но не слишком ли ты мал для этого? — четвёртому стало как-то неловко. — Я могу доказать, что ты ошибаешься, только если ты поговоришь со мной! — он скрестил руки на груди, ожидая положительный ответ. — …Хорошо. Что ты хочешь мне сказать? — Феликс стал звучать чуть более раздражённо. — Учти, про Ромео я ничего и слышать не желаю. — Если ты спрячешь игрушки под кровать, порядок не появится сам собой, — заметил первый, также раздражённо. — Если ты такой взрослый, то тебе нужно решить проблему, а не прятать её. — Неужели? Мне кажется, что я уже всё решил, — фыркнул он в ответ, насупившись. — Или ты тоже собираешься меня воспитывать, отговаривая от моего решения?! — Не, я не собираюсь тебя отговаривать. Ты сам должен решить, правильно ли ты поступил. Конечно, сейчас ты считаешь, что поступил правильно. Но, пожалуйста, послушай, что я хочу тебе сказать. Может, ты передумаешь… А может и нет. — И что ты хочешь мне сказать…? — Феликс немного успокоился. — Если бы дорогой тебе человек сказал бы тебе, что тебя ненавидит, ты бы расстроился? — Ну да… Погоди минутку! — он снова завёлся. — Раз я ему так дорог, почему он разрушает мою личную жизнь?! — А ты действительно хочешь жениться на женщине, которую знаешь всего 5 минут, и воспитывать с ней детей? Я ничего не имею против тёти Леры, судя по тому, что я услышал, она кажется хорошей. Но дети… Не пойми неправильно, но ты тоже… Как бы это сказать… Деть. — Опять двадцать пять! Да почему меня все искусственно загоняют в детство?! Я уже не ребёнок! — …Так почему ты сказал Ромео, что ненавидишь его? Это правда? Ты действительно его ненавидишь? Может быть, ты был бы рад, если бы его не стало…? — Что?! Нет! Не смей даже…! О чёрт…! — и тут до Феликса доходит, что же он наговорил. Но чтобы не выглядеть глупо, выдал дешёвую отмазку. — Н-ну… Я это сказал не подумав… На эмоциях! Он ведь знает, что это неправда…! — Взрослый человек сначала думает, а потом говорит, — заметил Габри. — Н-но…! Я же не виноват, что у меня проблемы с контролем эмоций… — ещё немного, и он снова заплачет. — А кто виноват? Не думаю, что это можно считать оправданием. Ромео точно не подарок, но то, что ты сказал, было жестоко для него… Скорее всего, он очень расстроился… — О нет! Теперь мне стыдно! Я… Хочу извиниться! Но… Теперь я не хочу даже попадаться ему на глаза! Что мне делать?! — Феликс сел уже на свою кровать и согнулся в три погибели, закрывая лицо волосами и держась за голову, дабы Гэб не смог увидеть его слёз.       Габриэль всё равно догадался, что происходит, поэтому встал, осторожно подошёл к нему и успокаивающе погладил по спине. Это мало чем помогло, поэтому первый решил действовать настойчивей: подтолкнул его плечи снизу и обнял, присев рядышком. Феликс лишь прижался сильнее, положив голову к нему на плечо, не прекращая плакать. Чтобы вернуть его в прежнее состояние, бубновый начал тихо напевать под нос детскую песенку про котёнка. — Ну-ну… Тё-ё-ёплый, пуши-и-истый котёнок спит… Сверну-у-улся в клубо-о-очек и мурчи-и-ит… — первый поглаживал густые блондинистые волосы. — …Ах… Действительно помогает… Ладно. Полагаю, я должен извиниться… — четвёртый глубоко вздохнул и потихоньку вытер слёзы, стараясь скрыть их как можно скорее. — Вперёд! Ты справишься, — Габри на секунду сжал его в объятиях чуть сильнее, а затем отстранился и вдруг выбежал из комнаты.       Феликс собрал все силы в кулак и вышел за ним. Окидывая взглядом помещение, он взглядом пытался разыскать Ромео. Вот он, сидит на диване и копается в телефоне. Не похоже, что он расстроен произошедшим. Феликс не знал, испытывать облегчение или тревогу. Четвёртый просто подошёл к нему, но Рома даже головы не поднял. — Р-Ромео…? Слушай, прости, что накричал на тебя… Это вышло случайно. Я действительно не хотел говорить тебе таких ужасных вещей, просто я… Разозлился, знаешь…? — Всё в порядке, — спокойно ответил он, встал и, спрятав телефон в карман, элегантно тряхнул головой, чтобы быстро убрать прядь на лице. Обычно он так не делает, поправляет всё руками, неспеша. Плохой знак. Очень плохой знак. — У тебя есть причины злиться на меня. Ведь я настаивал на своём, даже не спросив тебя. Что ж. Хорошо. Если ты не хочешь меня слушать и хочешь сделать по-своему, я даю тебе этот шанс. Только, на будущее… Когда проиграешь… Не ной! Ещё настанет тот час, когда я скажу «А я же говорил»!       Седьмой изменился в лице. Азарт и ни капли жалости. Он собирается бросить вызов Феликсу? Да, так и есть. Но не похоже, что он действительно в хорошем настроении сейчас, пусть и притворяется, что всё в порядке. Он зол и обижен, скорее всего. Но Феликс не смог этого прочитать. Он опьянел от того, что Ромео всё же признал свою вину и позволяет ему добиться того, чего он хочет больше всего на свете. Любви. Нет, не девушки, а её любви. Так ещё и эта провокация в конце… Феликс не мог устоять. — Ах, да?! Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним! — червонный валет даже особо не заметил, как употребил эту фразу в неправильном контексте. — Я точно получу её! Получу! — Мечтай, сладкий. Максимум, что тебе светит — милая маленькая девочка, живущая в мире радужных фантазий. Ты можешь кричать на меня сколько влезет, но Валерия и ей подобные тебе не по зубам, — Ромео высокомерно ухмыльнулся. — Мало каши ел, прошу прощения-с. — Эй! Это… Уже немного обидно! — Фел скрестил руки на груди и надулся. — На войне все средства хороши, малыш, — седьмой тихо хихикнул в ладошку. — М-малыш…? Да за кого ты меня принимаешь…? — этот разговор всё больше и больше раздувает конфликт. Никому от этого не лучше. — Только Лера может называть меня так! А ты просто…! Просто…! — Ну же… Скажи мне это. Я хочу слышать, как это оскорбление слетит с твоих девственых губ! — Ромео продолжает его провоцировать. — Фу! Почему сразу девственных? Будто это что-то меняет! То, что ты занимался любовью один раз, не делает тебя круче! — четвёртый покраснел: не то от злости, не то от стыда. — Меняет ли это что-то? Милый мой, твоя невинность — это причина, по которой ты гоняешься за сочной зрелой дамой. — Бе! Как ты вообще можешь говорить нечто такое?! Пошляк! — Да что ты говоришь? — жеманно прощебетал Ромео. — Зато я довольно-таки желанный! — Если бы это было правдой, тебе бы не пришлось выдумывать сказку о том, что ты был пьяный, когда приставал к какой-то девочке! Ты почти вылизывал обувь Лере, чтобы получить её благосклонность! А я ей понравился сразу! Ну и кто теперь желанный здесь?! — Хи-хи! — издевательски усмехнулся он. — Ты, должно быть, неправильно понял. Ты ей понравился, потому что она считает тебя милым. А кто у нас милый, напомни? Котики. Щеночки. И дети. Ты максимум попадёшь во френд зону под статусом «младшего братика». — Нгр-р-рх! Да! Да, я милый, и что?! Зато я хотя бы вежлив с ней, а ты ведёшь себя как старый пьяный извращенец! — когда до Феликса снова дошло, он закрыл рот руками. Точно. Он должен контролировать себя. А хотя, кого это волнует! Ромео сам начал почти переходить на личности. Всё весьма справедливо. — Хм? — но тот был спокоен. — Хм-хм-хм-хм-хм? И это всё, на что ты способен? Фи. Но, между прочим, так меня ещё никто не называл. «Старый пьяный извращенец»… Я запишу это, будь уверен.       Ромео не обидчивый. Мало что может по-настоящему его обидеть. Но если и удаётся его глубоко задеть, то будьте уверены, что он будет это помнить до конца своей жизни. Причём, никогда не угадаешь, что именно обидит его до глубины души. Или точнее… Кто. Похоже, слова из уст Феликса он воспринимает более остро, ведь считает его важной частью своей жизни. Продолжением самого себя. Когда продолжение тебя бунтует против тебя самого же, это может вызвать весьма негативную реакцию. К сожалению, рано или поздно это должно было произойти. Дети взрослеют. Да, есть у них такой недостаток. И особенно тяжело это принять тем, кто привык к личинке без собственного мнения. Феликс и Ромео очень похожи, и в этом и есть их проклятие. Они оба эмоциональны, особенно когда говорят между собой, от чего могут поссориться даже из-за того, что кто-то не закрыл крышечкой тюбик зубной пасты и устроить серьёзную перепалку по этому поводу.       Куда это всё придёт?

***

      На следующий день Зонт пошёл в колледж, уже в линзах. Надевать их было немного страшно и сложно, но он справился. Ощущения непривычные, но с ними можно было смириться. Будто что-то попало в глаза, но оно не особенно мешает. Но самое главное — можно видеть! Без очков! Их не нужно поправлять, они не покрываются каплями от дождя, не запотевают от холода, не ломаются и не съезжают. — «Теперь никто не будет издеваться надо мной», — произнёс Зонтик про себя.       И действительно, отношение к нему улучшилось. Одна девочка даже позвала его на свидание и спросила, не болит ли его синяк. От неё же он узнал, что Наташа и её шайка были отвезены в полицейский участок. Кто-то явно доложил о них. Трефовый заинтересовался, кто же этот спаситель. Он написал Ире, не знает ли она что-то об этом. Конечно же, она честно призналась. — «Скажу — не поверишь», — ответила она. — «Это был Вару. Он удалил свои сообщения после того, как их арестовали. Вероятно, чтобы у меня не было доказательств, что это был он. Строит из себя крутого парня… Серьёзно, что с этим парнем не так?»       Что…? У Зонта был самый настоящий шок. Как он узнал? Ах, значит, они всё-таки выложили это видео. Но что самое странное, почему Вару не поставил лайк и прошёл мимо, а решил доложить об этом? Неужели он исправляется…? — «Он ведь нашёл их благодаря тому видео, да?» — шестой решил уточнить. — «Да. Не беспокойся, оно уже удалено». — «Не беспокоиться? Легко сказать!»       Затем он обработал свой ответ, и добавил: — «Извини, я не хотел срываться на тебе…» — «Всё в порядке», — вскоре ответила она. — «Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Прости, я не должна была так говорить. Я не в праве решать, что тебе нужно чувствовать. Я понимаю, что ты сейчас, скорее всего, злишься и раздосадован всей сложившейся ситуацией».       От этих слов… Стало полегче. Признание твоих чувств окружающими… Наконец-то, спустя столько времени…! Тряпка… К чёрту всё! Никто не в праве решать, какие чувства являются ненормальными! — «Я могу попросить тебя кое о чём?» — написала Ира спустя полминуты. — «О чём?» — шестой немного насторожился, но быстро расслабился, когда получил ответ. Ну, как расслабился…? — «Пожалуйста, если с тобой что-то случится плохое… Не важно что. Кто-то будет задирать тебя или если ты просто будешь расстроен из-за чего-то. Обязательно напиши мне. Я готова тебя поддержать. В конце концов, я дала слово защищать тебя. Но я не справилась. Я собираюсь искупить свою вину. Я больше никому не позволю причинить тебе боль».       Эти слова… Действительно тронули его. Никто ещё не относился к нему так. Было приятно, что она готова встать на его защиту…! Но, всё же… «Я парень, я должен быть сильным». «Мальчики не плачут, плачут только нытики»! «Я тряпка… Да, это правда. Но… Я должен измениться! Чтобы в будущем стать мужчиной, которым можно будет гордиться…» — «Нет, я должен справиться с этим сам», — написал Зонт в ответ, но получил сообщение, которое заставило его напрячься. — «А я разве задала тебе вопрос? Я сказала, что больше никому не позволю сделать тебе больно. Я не спрашивала, должен ли ты справиться сам. Хочешь ли ты этого или нет, на то, чтобы стать сильным, уверенным и ловким, нужно время. И пока ты не можешь дать сдачи, я буду делать это за тебя. Нравится тебе это или нет». — «Я не собираюсь с тобой спорить»… — и он закрыл вкладку с диалогами, нервно сглотнув.       А затем явно разочаровался в себе. Эй, чего испугался, тряпка? Она ведь просто хочет помочь, а ты уже кирпичный завод открыл. Но несмотря на то, что Зонт чувствовал ненависть к себе, страх никуда не делся. Больше ему не хотелось с ней связываться. Это действительно пугающая личность.       После колледжа, Зонт вернулся домой. День прошёл как обычно, не произошло ничего выдающегося. Казалось, что день так и закончится без происшествий…       Вечером нужно было снять линзы. Прямо перед сном Зонтик направился в ванную, где и получил, должно быть, эмоциональную травму на всю жизнь. Одна линза снялась без проблем, а вторая… Ни в какую. Как её не передвигай, хоть бы хны…! Словно она прилипла! Спокойно, просто нужно промыть физраствором. Это… Не помогло. Значит, нужно повторить! Но сколько бы он не заливал эту несчастную линзу физраствором, всё тщетно. Он уже всерьёз заплакал от страха. Всё перед глазами было размыто, ведь один глаз видел, а второй нет, из-за чего общая картина выглядело ужасно неразборчиво. Так ещё и пелена слёз заслонила обзор…! Так, спокойно. Нужно собраться. Здесь тебе уж точно никто не поможет. Надо справиться самому. Нужно защипнуть ещё или как-то отвести к внутреннему уголку глаза…       Спустя миллион попыток линза всё же выпала…! Но белок глаза серьёзно покраснел из-за физического воздействия. Однако, Зонт был счастлив. В весь в слезах и физрастворе, он радовался, что всё же её вытащил, ведь уже не на шутку испугался.       Послышался стук… — Зонтик? У тебя там всё хорошо? — это Куромаку.       Можно понять, почему он заволновался. Зонт действительно долго возился с этой линзой. Он приоткрыл дверь и показался из-за неё, чем знатно напугал Куромаку. Представьте это: из полутьмы пробирается яркий свет в ванной, а из щели на Вас смотрит Ваш дорогой братец, весь в слезах, с покрасневшим глазом и безумной улыбкой, в которой смешались облегчение и страх. — Ничего себе…! Как это произошло? — обеспокоенно спросил второй. — Я вытащил линзу… Она просто прилипла, но я вытащил её! — он вышел из-за двери и радостно похвастался, игнорируя покрасневший глаз. — Нужно промыть его. Я тебе помогу. — Нет, я могу и сам…! Смотри, я ведь вытащил линзу! Я вытащил её сам! — Да, но ты явно повредил слизистую. Это не обсуждается. Я помогу тебе промыть твой глаз. Я не собираюсь сейчас с тобой препираться. — …Вот значит как…? — он заметно расстроился. — Прости… — За что? — король треф удивился такому поведению валета. — П-прости! Я… Я пытаюсь быть лучшим… Чтобы ты мог мной гордиться! Я не спал несколько ночей, потому что пытался заучить материал к опросу. Но я облажался! Из-за недосыпа я не смог ничего вспомнить, поэтому я выбежал из аудитории в слезах и тогда…! Я встретил их…! Шайку девчонок, которым даже не мог дать сдачи! Они разбили мои очки, а я не мог даже слова им сказать! Потом подруга Пика заплатила мне за новые очки и в подарок мне достались линзы. Но я не могу управиться даже с линзами! Я доставляю тебе одни проблемы, и мне очень жаль! Пожалуйста, прости меня…! Я… Вечно тебя подвожу…       Куромаку даже не знал, что на это ответить, ведь это было неожиданно. Очевидно, что сейчас Зонт нуждается в поддержке. И Куро готов был её оказать. Более того, он хотел этого. И поэтому, как может, как умеет, он стал его успокаивать. — Чего тебе не хватает, так это опыта, — второй завёл одну руку за спину, а второй кратко погладил его по голове. — Да, ты доставляешь мне хлопот, но это не значит, что ты мне не дорог. Всё, чего я хочу для тебя — это твоего благополучия. — С-спасибо… Прости меня! В следующий раз я постараюсь лучше! — Ты «постараешься» или «будешь лучше»? — …Буду.

***

— Зонтя… Ты спишь? — сквозь тьму прошептал Габриэль из-за двери. — М…? Нет… Мне не спится… — признался тот, повернувшись в его сторону. — А почему ты пришёл…? — Я слышу через стенку, как ты ворочаешься и корябаешь по стенке… — Ох… Извини… — …Подожди, я щас!       Габриэль убежал и вскоре вернулся с ловцом снов. Он явно сделан вручную, немного неумело, но явно старательно. От него исходит приятный запах. Первый повесил его на один из гвоздиков, поверх постеров, которые принадлежали Феликсу. — Вот. Он пропитан экстрактом лаванды, кажется… Он волшебный, правда-правда. Он заберёт твои кошмары и накормит ими Баку. Спи крепко… Спокойной ночи…       И эльф на цыпочках удалился из комнаты. Зонт взглянул на соседнюю кровать. Ромео спал как младенец. Не то чтобы шестой верил во все эти волшебные сказки Габриэля, но ему очень хотелось верить, что всё это правда. Погрузившись в эти размышления о реальности волшебных предметов и существ, трефовый валет закрыл глаза и сам не заметил, как вскоре уснул.