Магический ароморфоз

      Напомните мне… В какой момент всё зашло так далеко? — Представляешь, он даже слушать меня не стал! Видите ли, я ограничиваю его свободу! — Ромео очень эмоционально и раздражённо гремел посудой, пока её мыл. — Глупец! Он ещё не осознаёт, от чего я его спасти пытаюсь! — От чего…? — осторожно уточнил Зонтик, рассматривая своё отражение в чае, но стоило шестому услышать ответ, как он тут же поднял голову и уставился на Ромео, будто у него третья рука отросла. — От самого себя! Хо-хо! — он возмущённо всплеснул руками, от чего брызги злобно разлетелись по всей раковине. — Знаешь, как я первый раз познакомился с Валерией? Да она мне чуть все кости не переломала! — Ого… Жестоко… — трефовый сделал маленький глоток тёплого напитка, не отрывая глаз от собеседника. — Ну так я и говорю! — червовый быстро вытер руки полотенцем и эмоционально швырнул его на кухонную тумбу. Бедное полотенце, бедная тумба… — А он мне: «Я уже не ребёнок, хватит мне запрещать встречаться со взрослыми женщинами и брать на себя лишнюю ответственность!» Тьфу…! — А… Почему ты решил, что ты подойдёшь на роль её партнёра лучше? — Зонтик отчаянно пытался быть деликатнее. Получилось со скрипом… — Ха! — король червей гордо вздёрнул нос, выпрямился, руки буквой «Ф» поставил и самодовольно улыбнулся. — Спрашивали — отвечаем! Во-первых, я старше. Во-вторых, у меня уже есть опыт в воспитании. В-третьих, я бы не против, чтобы она сломала меня пополам, хм-хм-хм! — Какой ужас…! Это звучит не очень-то здорово, — Зонт неловко отвёл взгляд в сторону, явно забеспокоившись, но затем снова перевёл взгляд на Рому. — Как твоя рука, кстати? — А я разве не похвастался тебе?! О-о-о, pardon! — седьмой закатал один рукав и продемонстрировал татуировку: это была надпись «Don't forget», опутанная шипастыми розами. — Ого…! Ты серьёзно набил эту…? — это вызвало у парня бурную реакцию, ведь он бы не осмелился сделать нечто подобное. — Нравится, а? — он задорно рассмеялся. — Я решил, что белые полоски не очень эстетично будут смотреться на моей загорелой коже. Поэтому я решил проблему гениально! Сделал свою руку ещё красивее! Но… — на его лице появилась грустная ухмылка. — Как бы я не хотел выкинуть её из головы, у меня не выходит. Да и… Я не уверен, что хочу забыть всё то, чему она меня научила и что мне дала в этой жизни. Поэтому я и прошу сам у себя: «Не забудь»… — Эт-то… — Зонт аккуратно протёр глаза. — Довольно трогательно…! Я знал, что ты с этим справишься! Я так рад за тебя! — Ох, Зонтик, дружочек, — червовый подошёл к нему, взял его за лицо, достал из кармана платок и вытер им слёзы своего товарища. — Спасибо тебе. Ещё никто не верил в меня так, как ты! — Даже Феликс…? — он довольно сильно удивился. — М-да, к сожалению, даже Феликс… Он сказал мне, что стыдится меня. Ты можешь себе это представить?! — Ромео начал ходить по кухне взад-вперёд, попутно развязывая и снимая фартук. — Да, может, он не со зла и просто ляпнул это на эмоциях, но… Что-то мне подсказывает, что это правда так, — седьмой печально вздохнул, повесил фартук на его законное место и аккуратно отряхнул свою одежду. — Ты уверен? Мне кажется, он любит тебя… — и Зонт действительно верил в то, что говорил. — Я… Я не знаю… — Ромео чуть прикрыл глаза, явно сдерживаясь, чтобы не заплакать прямо сейчас. — Он накричал на меня и сказал, что ненавидит. И хоть он и извинился потом, я не могу перестать думать об этом. Может, я делаю что-то не так…? Может, я как-то плохо о нём заботился?       Миссия сдержать слёзы провалена. Но седьмой не отчаялся и попытался их скорее стереть со своего прекрасного лица. Это не могло не вызвать у Зонта приступ неконтролируемого сочувствия. — О нет, прошу, не плачь, пожалуйста! А то я тоже заплачу! — воскликнул трефовый, чуть не заразившись этим отчаянием. — Пожалуйста, постарайся так не думать! Я уверен, что ты лучший старший брат, о котором можно только мечтать! Просто Феликс проходит через кризис подросткового возраста, вот и всё. Поэтому он и хочет от тебя отдалиться и сделать всё поперёк… Н-но не переживай! После кризиса наступает подъём. Я-а-а уверен, что вы обязательно помиритесь… — Ах, Зонтик… Поверить не могу, что у меня есть такой друг как ты! Вот ты всегда меня понимаешь… — Ромео печально улыбнулся снова. — Ч-что ты…? Прошу, не преувеличивай мою значимость, я смущаюсь… — пробормотал Зонт, отводя взгляд. — Не стоит скромничать, дорогуша! Ты очень помогаешь мне справиться со своими внутренними демонами! Хо-хо-хо! — уже спустя полминуты слёз как не бывало, хотя голос всё ещё подрагивал. — Я даже не знаю, как тебя отблагодарить! Хм-м-м… Что я могу сделать для тебя? — О, ну… — сначала он немного замялся, бросив взгляд на тату Ромео, а затем спросил, — Ты же ходил к Ире, да? Она обо мне что-то говорила? — Ну, да, я к ней ходил, и нет, она о тебе не молвила ни слова. А с какой целью ты интересуешься? — и тут король червей моментально завёлся. — Погоди-ка минутку…! Она тебе нравится, да?! — Ч-что?! Н-ну, не совсем! — румянец проскочил по ванильно-бледной коже и так же быстро спал. — Просто… Я хотел спросить у тебя кое-что… — Я тебя слу-у-ушаю? — седьмой немедленно расплылся в ласковой улыбке. — Нормально ли, что сильной девушке нравится слабый парень? — Что? Да, конечно! Противоположности притягиваются, в конце концов! — Нет, мой вопрос был не в этом…! Я спросил не о том, возможно ли такое, я спросил, насколько это… «Правильно» с этической точки зрения. — …Глупости какие. Зачем тебе такое узнавать? — червовый фыркнул с доброй насмешкой. — Ну… Мне же нужно знать, что подумают люди, если… — Ты не узнаешь. Что бы ты не делал, они обязательно подумают какую-нибудь фигню, — Ромео галантно поправил свою рубашку и усмехнулся. — Все люди думают по-разному. Я вот, например, думаю, что это нормально и даже очень мило, а Вару, предположим, считает, что такие пары — это ж этот… Как его… Ну, ты понял… Кринж, вот! — Ты предлагаешь мне наплевать на мнение окружающих и делать так, как я хочу? — уточнил трефовый с осторожностью. — Да! — произнёс седьмой воодушевлённо, а затем добавил, — Тебе просто необходимо обрести уверенность в себе. Конечно, если ты не хочешь вечно зависеть от общественного мнения. — Да? И что ты мне посоветуешь? — Зонт явно ждал очень действенного совета от Ромео, ведь тот, кажется, совсем без комплексов. — Я не психолог, но могу дать парочку рекомендаций! Во-первых, постарайся проще относиться к собственным проколам и ошибкам, потому что ошибаются вообще все. Во-вторых, когда тебе кажется, что все видели твою ошибку и наверняка сейчас обсуждают её между собой — не переживай, мальчик мой! Они скорее озабочены тем, что о них другие подумают. В-третьих, если над тобой смеются, посмейся вместе с ними! Даже если тебе не очень смешно. Со временем это станет привычкой, а смех по привычке однажды становится настоящим! В-четвёртых, не ищи в себе новые недостатки, а постарайся подчёркивать свои положительные качества. И в-пятых, если тебе что-то прям ну ваще не нравится, и ты хочешь это поменять — рассчитывай свои возможности и силы. Не требуй от себя слишком многого! Попробуй представить, что ты — это другой человек…! Нет, не так… Попробуй представить, что ты — это другой человек, только младше тебя в два раза! Ты же не будешь от него требовать невозможного?       Ромео может и не психолог, но точно знает толк в том, чтобы любить себя. Придётся проделать большой путь, чтобы что-то поменять в голове Зонтика, но учитывая, что теперь они живут в одной комнате, у них есть время на то, чтобы оказать положительное влияние друг на друга. Они, кажется, доверяют друг другу, поэтому готовы друг друга слушать. — Слушай, Ромео, — вдруг встрепенулся шестой, явно подумав о чём-то очень важном. — Какой твой самый большой страх? — Самый большой страх…? — тот сразу же задумался и приложил кончик указательного пальца к губам, смотря куда-то в пол. Неужели эти скучные узоры на линолеумном полу как-то настраивают его на размышления? Вдруг он поднял голову и воскликнул, будто к нему пришло озарение, не иначе, — Одиночество! Даже если я ненадолго остаюсь один, мне сразу становится не по себе, и я стараюсь себя чем-то занять. Я включаю музыку, смотрю аниме, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями и чувствами. — Ого… И как ты с этим борешься? — поинтересовался валет треф как бы невзначай. — Ах… — он вздохнул с грустной улыбкой, а затем замаячил по кухне в поисках своей любимой кружки. — Пока никак. Я пытался взглянуть своему страху в лицо. По началу получалось неплохо, но рано или поздно позитивные мысли сменяются на экзистенциальный кризис. Это сильно препятствует моему творчеству, понимаешь? Рядом постоянно должны быть какие-то люди, иначе я слишком глубоко зарываюсь в негатив. — Ох… Должно быть, это действительно тяжело. Надеюсь, что ты сможешь когда-нибудь это побороть… Я считаю тебя довольно сильным, так что думаю, что ты справишься со своим страхом, — Зонтик слабо ему улыбнулся, в знак поддержки, а затем вдумчиво пробормотал. — Хм… Я, конечно, тоже не психолог, но… Может тебе стоит попробовать выплеснуть весь негатив в творчестве? Грустные произведения ведь тоже существуют… Почему бы тебе не попробовать написать что-то такое в качестве эксперимента? — О! Хорошая идея! — Ромео тут же воодушевился. — Зонтик, ты гений! — Хе-хе… — шестой прикрыл глаза, опустив взор в пол, и чуть подрумянился. — Да ладно тебе… — О, вот ещё хороший совет: учись принимать комплименты! Не нужно вот этих вот «ну что Вы, я не такой» или «ой, Вы преувеличиваете»! Скажи: «Спасибо! Я рад, что Вы так думаете»! — М-да… Х-хорошо, прости. Спасибо. Я запомню это! — валет треф тоже засиял. — Я тоже могу дать тебе совет: если будет слишком грустно и одиноко, обязательно поговори с кем-нибудь. С Данте или Габриэлем, к примеру… Пожалуйста, я не хочу, чтобы что-то плохое случилось с тобой…! В борьбе со страхом нужно быть предельно осторожным и вовремя остановиться… Вот как. — Ого… Эт-то… — червонный король призадумался над его словами: он не ожидал настолько дельных советов от того, кого обычно называют тряпкой и лишним, пусть и сам он так не думает. — Очень мудрый совет… Благодарю! — Не за что, — Зонтик скромно пожал плечами и плавно встал из-за стола. — Чем планируешь заняться? — Ну, для начала я выпью чаю, а потом уже… — седьмой поэтапно стал заваривать себе чай, добавив, — После чаепития я займусь творчеством! — Хорошо. Я не буду тебе мешать тогда, — тот кивнул в знак солидарности. — А ты что собираешься делать, в таком случае? — Ромео удивился: если Зонт будет не в комнате, то где ещё, в выходной-то день? — Я… Я пока не готов сказать. Но я собираюсь прислушаться к твоим советам. Я обязательно стану храбрее и сильнее! — трефовый радостно улыбнулся и направился к двери. — К вечеру вернусь! — Ох, вот как… — он поставил кружку с чаем на стол, а затем помахал ему в след, улыбаясь в знак поддержки. — Удачи, дорогуша!       И вот король червей остался на кухне в одиночестве. Он постарался настроиться на вдохновение, поэтому сел за стол, вальяжно чаёвничать и наблюдать в окно за мрачными тучами. Но не успел он проникнуться этой осенней тоской, как на кухню вскоре влетели сразу три действующих лица: Куромаку во главе толпы, Пик за ним и Габриэль в своей пижамке, явно сонный из-за первой ночи наедине с Феликсом. Чёрные короли явно о чём-то активно дискутировали, но не спорили, а именно дискутировали. — Вот скажи, что именно тебе непонятно в пункте: «Не трогать чужие вещи»? — хотя, Пик всё-таки спорил, манера общения у него такая. — Ты нарушил правило первым, — спокойно ответил Маку. — Да-да, я понимаю… — тот тяжело вздохнул.       Прямо под боком у Пика разместился Габриэль, усиленно пытающийся открыть тетрапакет с молоком, но силёнок явно не хватало. А хлопья чем-то залить надо…! — Несмотря на то, что мы забыли о разногласиях, ты мне не доверяешь, я понял тебя, — восьмой попытался выразить свою мысль спокойнее и как раз в этот момент Габри протянул ему упаковку молока. Пик невозмутимо открыл её, даже не посмотрев на бубнового, и отдал её в руки владельцу. — Но объясни, чем тебе ножницы не угодили? — Это маникюрные ножницы, поэтому они должны лежать в ванной, — твёрдо ответил трефовый король, готовя себе завтрак. И даже бровью не повёл. — А с каких это пор ты решаешь, где будут лежать мои вещи? — обстановка понемногу накаляется. — С тех пор, как мы делим одну комнату на двоих, — кажется, Куромаку ещё долго не отступит. — Отлично, «мы посовещались, и я решил», — фыркнул пиковый, а затем возразил, — Делим комнату мы вдвоём, а значит и решения принимать должны сообща. Иначе свод правил, который мы придумали, просто бесполезен. — Резонно. И что ты предлагаешь? — несмотря на согласие, тон второго звучал так, будто он всё ещё бесконечно прав. — Новое правило: «Если один из нас нарушит правило, мы обсудим, как поступить именно в данной ситуации. Одна сторона не имеет права принимать решения без согласия второй». — Хм, неплохо. Предлагаю ещё одно правило: «В комнате должен быть порядок. Если у вещи есть какое-то определённое место, она должна лежать именно на том самом месте». — Предлагаешь каждой вещи своё место назначить? Безумие какое-то. — Зато у нас тогда не будет проблем с определением слова «порядок». Он ведь у каждого свой. Ты вот, например, почему маникюрные ножницы хранишь в комнате, а не в ванной? Разве есть какая-то веская причина? — Учитывая, что вещи в нашем доме очень часто ходят по рукам, мне не очень хочется, чтобы они были в общем доступе. Достаточно веская причина? — …Ты прав, — наконец, признал Куро: его аж передёрнуло от мысли, что его личная вещь может оказаться в чужих руках. — Тогда я предлагаю нанести на них маркировку, дабы обозначить, чьи они. И проделать то же самое и с другими ножницами. Только вот… Как?       И тут подал голос тот, от кого не ждали. Как обычно. — Покрыть верхнюю часть ножниц краской? — предложил Габри. — Краска не будет держаться на них, а лишь осядет разноцветными каплями, — король треф отрицательно покачал головой. — Тогда может лаком для ногтей их…? — внезапно, к дискуссии подключился Ромео. — У меня есть! — А? А ведь неплохая идея… — второй задумался, но когда услышал наигранный кашель со стороны Пика, повернулся к нему и спросил, — А, да. А что ты думаешь? — Хм. Да. Ты прав. Хорошая идея, — тот одобрительно кивнул. — Здорово! Тогда я принесу лак, — Рома вышел из кухни. — Ура! Я тоже хочу красить ножнички! — Габри выбежал за ним, совсем забыв про завтрак.       Повисла неловкая пауза. — Последнее предложение, — вдруг объявил Куромаку. — Предлагаю систему наказаний за нарушение правил. — …Так! — немного погодя, Пик осознал, насколько неправильно это звучит, поэтому строго хлопнул по столу, залившись краской. — Прекращай! Ты переходишь границы. — Ясно, а лицо почему красное? — спокойно поинтересовался второй, искоса поглядывая на него. — Я, эм! — тот дёрнул головой, чтобы волосы упали на лицо и закрыли его. — З-забудь…       Король треф мягко ухмыльнулся, наблюдая за тем, как застенчиво Великий и Ужасный Пиковый Король прячет румянец за волосами, периодически теребя прядки в руках. Мило и немного нелепо. Но с другой стороны, о чём ещё восьмой должен был подумать при слове «наказание» в данном контексте? Что ещё за «наказания» вообще мог бы придумать Маку? В угол друг друга ставить? Или интернет отключать? Один взрослый мужчина собирается наказывать другого… Есть хоть одна приличная мысль? Клянусь Богом, она была не самой первой и не самой очевидной, а возможно ещё более нелепой, чем предыдущие два варианта.       Что же думает Пик о сложившейся ситуации? Он заметно нервничает. Если Куро воспринимает, как восьмой тискает пряди своих волос, милым, то для Пика здесь нет ничего милого, это всего лишь нервное. Ведь общаясь с Куромаку, он чувствует себя всё страннее и страннее… Конечно, эта глупость про «наказание» совершенно справедливо смутила и возмутила Пика, но как только он подумал о том, как бы именно выглядело бы наказание от Куро, в самом неприличном смысле этого слова, он затревожился от своих мыслей. То, что восьмой подумал, было сухим и кратким: «Чёрт, он привлекательный». Судить об этом рано, но король пик действительно был обеспокоен своими чувствами. Они ему мешали. Он их вообще не хотел. Для него эти странные чувства — как сорняк: его нужно вырвать с корнем, растоптать, засушить и сжечь. Но… Всё же… Сорняки тоже бывают красивыми и интересными. Как, например, одуванчик. И то, что Пик испытывал к Куро — это какой-то необычный сорняк, которого тот никогда не видел. Поэтому восьмой так разрывался между тем, чтобы уничтожить незванного гостя, пока он не разросся, и тем, чтобы понаблюдать за ним: как он растёт и как распускается. К сожалению, чувства — не цветок. Их с корнем не вырвешь. Поэтому всё, что Пику оставалось — наблюдать. Он прокрутил своё гипотетическое изображение в голове снова, чтобы проанализировать. — «Официальные костюмы. Чёртовы официальные костюмы», — подумал Пик. — «Этот стиль подходит людям влиятельным, властным и успешным. И это то, что лично я считаю привлекательным. В свою очередь, Куромаку строгий стиль очень идёт, ведь он отражает его личность. То описание, которое я подобрал, ему очень соответствует. С этим разобрались. Меня смущает, что к девушкам у меня подобных чувств не возникает. Если это то, о чём я думаю, это очень плохая новость. Это значительно усложнит мою жизнь…»

***

— О, ты будешь помогать мне? — спросил Ромео вслед догоняющего эльфа, на что тот ответил нечто странное. — Да, потому что я люблю что-то красить! — мило прощебетал он, а затем раздражённо добавил, — Но я с тобой не разговариваю. — Что?! Почему это?! — червовый был в шоке. Чем же он так разозлил Габриэля? — А ты всё ещё не понял? А ещё говорят, что я тормоз, — первый явно насупился. — Я пытался вас с Феликсом помирить, а ты всё испортил. Он очень расстроился! — Хмпф! Ничего не знаю! Он сам ввязался в этот спор! — у Ромео более устойчивая позиция, поэтому переубедить его куда сложнее. — Тьфу! Ты ведёшь себя как ребёнок! Какая разница, кто начал первый?! Помириться можно даже если первым был не ты! — К сожалению, не всё так просто. Феликса не переубедишь. Пусть он и извинился, он всё равно сделает всё по-своему. Некоторым просто нужно сначала набить шишек, чтобы понять, что туда идти не стоило. — У тебя нет сердца! Неужели так важно, кто прав, если на кону стоит ваша дружба?! — Почему тебе так важно, чтобы мы с Феликсом помирились…? Ты вроде не из тех, кто стремится кому-то что-то доказать… — Потому что! Он мой лучший друг! И ты ранил его чувства! — Габри уже не выдержал потока собственных чувств, поэтому выбежал из комнаты и направился в свою, пока слёзы скапливались у глаз.       Итак, Габриэль заходит в комнату, глаза заплаканные. Феликс тут же подбегает к нему и берёт за лицо, вытирая ему слёзы большими пальцами. — Что такое? Что случилось?! Кто тебя обидел?! — начал расспрашивать четвёртый. — Это был Вару?! Если да, то прилетит же ему в тыкву! — Никто меня не обидел! Я сам обиделся! — бубновый обошёл Феликса вокруг и залез под свою кровать, накрытую цветастым пледом. — Я так разозлился на Ромео! А ему всё равно! Я ничего не мог поделать! Я хотел, чтобы вы помирились, а он всё испортил! — А… Ну ничего! — бодро заявил валет черви и, приподняв плед, заглянул под кровать. — Скоро я выиграю этот спор и докажу ему, что он был неправ! — А это что, так важно…? — всхлипнул Габриэль, отвернувшись от него в угол. — Конечно! Иначе ему ничего не докажешь! Он упёртый до невозможности! — Феликс усмехнулся, а затем резко опустил плед, выпрямился и стал набирать номер. — Сегодня я приглашу её погулять, и мы ещё посмотрим, кто из нас прав! — Ты знаешь… Если ты когда-нибудь захочешь потусоваться, я тоже свободен… — ненавязчиво предложил первый, но его уже не расслышали.

***

— «Ладно, Зонтик, соберись… Тебе нужно всего лишь столкнуться лицом к лицу со своим страхом… Всего лишь страхом перед девушкой, которая желает тебя защитить. Она не страшная, пусть и таковой кажется…» — трефовый подходил к дому Иры: он написал ей извинение, за то, что слился, и попросил разрешения встретиться лично.       Зонтик открыл трухлявую деревянную калитку и закрыл её за собой. Вдруг его передёрнуло от неожиданности, но он быстро успокоился: это всего лишь кот. Серый, полосатый, с зелёными глазами. Вполне обычный, но всё равно красивый. Шестой чуть наклонился и протянул руку «хозяину дома». — Хоро-о-оший котик… Красавец… — вполголоса произнёс валет треф.       Кот понюхал руку, но больше интереса не проявил. Тогда Зонт сделал аккуратный шаг навстречу — он медленно занёс руку над его головой и дважды погладил. Животное всё равно было довольно равнодушно, но для Зонтика было маленькой победой, что котик отреагировал спокойно. — Митрофан! Фаня-я-я! Митрофан Тимофеич! Подойдите к дому, пожалуйста! — послышался хрипловатый голос из открытого окна, а затем этот же голос сказал в половину громкости, — Всё, он пришёл… Ага, давай… Пакет. Нет, блин, мешок! Хе-хе-хе! Всё, пока-пока…! Ой, Свет, угомонись, всё, пока!       Кот тут же забежал в дом. Дверь вела в небольшой предбанник и была открыта. Шестой последовал за Митрофаном. Когда они перешли через порог, дверь открыла Ира. Её угольно-чёрные волосы с единственной синей прядью небрежно падали на её худые плечи. Обычная белая майка, синие спортивки и чёрно-белые носки в горошек — одежда идеально отражает, что за человек такой эта Ира. Девушка неловко улыбнулась и пригласила шестого к себе в дом: — Проходи! Прости, нечасто принимаю гостей, не очень знаю, как себя вести. Так что проси, если что-то нужно, ладно? Там в углу полка для обуви, если что.       Похоже, переживания были напрасны. Пока что всё идёт гладко.       Поставив обувь на полку, Зонт зашёл в дом, а Эйр закрыла дверь за ним. Здесь уютная атмосфера, но немного небрежная. Как только заходишь в дом, попадаешь в нечто между кухней и столовой. Деревянный скрипучий пол застелен ковром с психоделическим узором, а та часть, которая ковром не закрыта, занята старенькой газовой плитой и холодильником постсоветских времён, на котором налеплены фотографии со счастливыми лицами. Слева от двери стена с крючками, удерживающими гору курток и проход в гостиную и спальню, а справа — сервант с сервизом 1980-го года выпуска. Прямоугольной деревянный лакированный стол на шесть персон и такие же стулья классического стиля. Выглядит так, будто не одно поколение жило в этом доме.       Вдруг шестой обдумал то, что Эйр сказала о гостях, и спросил: — Нечасто принимаешь гостей…? А как же… Твои друзья и подруги? — Чего? А, ну, у меня есть Свит, но она мне уже как сестра, считай. Мы друг к другу домой приходим — с ноги дверь выламываем, ха-ха! А больше и… Всё. Пик в дом не заходил пока ни разу, мы типа не настолько близки? Хотя, кто знает? — она пошла к плите, ставить чайник. — Тебе чай чёрный или зелёный? С сахаром или без? — …Чёрный, без сахара. Только некрепкий, пожалуйста… — валет треф слегка расстроился от её ответа. Получается, кроме Светы, у неё особенно нет друзей…? Ну, если не считать ещё разноцветных челов из иного мира. — И как давно вы дружите со Светой? — С её первого класса. Ей было 7, а мне — 9, — девушка невольно улыбнулась и бросила взгляд на фото на холодильнике.       Зонт тоже обратил внимание на эти фотографии. На одной из них были изображены девочки — блондинка с хвостиками и брюнетка с распущенными волосами. Блондинка приобнимала свою подругу за плечо и громко смеялась, наплевав на то, что половина молочных зубов выпала и между оставшимися теперь есть большой промежуток. Брюнетка же смотрела в кадр исподолобья, с лёгкой улыбочкой и легкой синевой под глазами. Вероятно, в детстве Ира не могла похвастаться крепким здоровьем. Естественно, что синяя прядь на фото отсутствовала, но отличия не только в этом. На фотографии у девочки серые глаза, тогда как у взрослой Эйры — радужка глаза цвета синего экрана смерти. Ответ очевиден. — Ты носишь линзы, да? — уточнил Зонтик. — Ага. У меня ещё и татухи есть, хочешь покажу? — так, стоп, а вот это уже стало ненормальным. — Э-э-э, не стоит… — тот усмехнулся неловко. — Да не ссы, пупс! Она ж не на заднице! — Эйр усмехнулась, повернулась спиной и потянула майку сзади. На её спине красовалась роскошная чёрная татуировка китайского дракона. — Видно-видно, не видно? Короче, вот!       Она опустила майку, потом задумалась, шлёпнула себя по лбу и пошла к серванту за чашками. Зонт, кажется, быстро понял, почему у неё не так много друзей. Она немного… Неловкая, что ли? Социально неловкая, вот оно. Но он её в этом прекрасно понимал, ибо ему тоже социальные взаимодействия давались нелегко. Однако, если Зонт допустит ошибку, он ночами потом спать не будет, будет помнить этот прокол ещё лет 8. Ира же — напротив. Она даже, кажется, не понимает, что делает что-то не так. Она кринжовая, но это кажется Зонтику очаровательным. Некой изюминкой, так сказать. Он даже усмехнулся, как бы над собой: — «И чего это я её боялся? Она безвредная. Просто… Немного неуклюжая в общении…»       Эйр поставила чашку рядом с Зонтом. Какая красивая роспись на этой посудине… Шестой взял чашку и стал её осматривать, крутить в руках и наблюдать за тем, как её покрытие блестит на свету. Он заметил нечто чёрное на дне чашечки, поэтому из любопытства заглянул в неё и… — И-и-и! — завизжал шестой, отставив чашку от себя подальше. — Что там? — Эйр заглянула в чашку тоже и умилилась, — О-о-о…! Смотри-ка, какой пиздюк, это Максимка!       В чашке, которая лет 100 уже простояла в серванте и из неё давно никто не пил, сидел обыкновенный домовый паук. Ира приоткрыла дверь, вытряхнула паука из кружки себе на руку. Паук же на паутинке спустился вниз, на пол веранды, а затем Эйр быстро закрыла дверь и пошла мыть чашку. — Вот так вот. Будет на веранде жить и мух жрать. Такая, сторожевая псина у меня будет, хе-хе! — затем уже чистую чашку она вновь поставила на стол. — Прости, в следующий раз буду тщательнее проверять кружки! — А-ага… — Зонт разрывался между завистью и восхищением.       Этой девчонке хватило смелости взять паука в руку, а сам он запищал от одного его вида. Эта смелость Иры вызывала светлую зависть. Но что более важно, светлая зависть переходила в обожание, ведь Эйр не осудила его трусость, даже не прокомментировала, а приняла как данность. И ранее она поклялась его защищать. — «Точно… Она хорошая»… — подумал Зонтик, наблюдая за тем, как девушка неловко мнётся, наливает ему чай и старается быть максимально гостеприимной.       Да, это сочетание уверенности и смелости с неловкостью и придурковатостью по мнению Зонта придавало ей необъяснимое очарование. Она… Милая…? — Слушай… А как тебе удаётся не бояться пауков? — он решил поинтересоваться, чтобы подчерпнуть опыт. — А? Да я к ним привыкла уже! Чуть ли не 100 раз на дню их вижу, они тут уже почти как хозяева, — похоже, столкнуться со своим страхом — хорошая стратегия. — Но они мне, впрочем, не мешают, тараканов, мух, комаров едят и жрать, как говорится, не просят. Ха-ха! А тебе чего с этого? — Н-ну… Я не хочу показаться грубым, но… — шестой сжал чашку с тёплым чаем в руках. — Я пришёл к тебе, чтобы извиниться. За то, что тебя испугался тогда… Я хотел столкнуться лицом к лицу со своим страхом. Так мне сказал Ромео: что это поможет его победить… — И как? Получилось? Я уже не такая страшная? — фыркнула Ира с доброй усмешкой. — Н-нет, ты совсем не страшная! — тот улыбнулся в ответ. — Ты скорее… Неуклюжая в социальном плане… Неловкая, что ли… А-ах! — вдруг трефовый понял, что сказал, поэтому вскоре встрепенулся, вскочил со стула и начал судорожно извиняться. — В-в смысле, не имел в виду ничего оскорбительного! О Божечки, прости! Я не хотел обидеть тебя! Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?! — Покажи сиськи…? — она еле сдержала издевательский смешок. — Ч-что?! Т-ты это серьёзно сейчас?! — Зонтик покрылся густым румянцем. — Да нет, конечно, ты гонишь?! — Эйр шутливо отмахнулась, но тут же игриво подмигнула. — Хотя если ты хочешь… — П-прекрати, ты смущаешь меня…! — шестой закрыл лицо воротом свитера, стараясь скрыть покрасневшее лицо, но в глубине души он не мог отрицать, что ему нравится такого рода внимание. — В этом и есть моя цель, — девушка злобно улыбнулась и посмотрела ему в глаза. — Просто потому что я… Ужасная! Бу-у-у, смотри, какие у меня синяки под глазами! У-у-у! — Не-е-ет… Ты, всё-таки, хорошая… — несмело произнёс он вполголоса, всё сильнее зарываясь в ворот своей одежды.       А чай был и правда вкусным…

***

      Сентябрь как-то незаметно перетек в октябрь. Ничего особенного и не поменялось, разве только дожди стали холоднее, а листва под ногами темнее. Но не смотря на всеобщую популяризацию унылой осени, она была по-своему уникальна в красоте. Вечера под ливневые дожди были ещё теплее, а прогулки с друзьями и возлюбленными долгожданнее. Нет, конечно, всегда можно взять девиз "У природы нет плохой погоды", но потом ещё полмесяца лечить кашель мало кому хотелось. В парке было не очень людно, хотя был и день, плотные тучи постепенно затягивали небо полностью. Было очень просто потерять солнце на небе, но люди не были бы людьми, если бы не искали его где-то ещё. Например, в других людях. — Что-о-о ж… — Феликс взглянул на Валерию, пока она прогуливалась по парку рядом с ним. — Раз уж на то пошло, расскажи о себе! — Хах! Да рассказывать толком и нечего, — она усмехнулась. — Родилась в Питере, потом мы с мамой переехали сюда. Тихое местечко… Но знаешь, пересказывать свою историю жизни довольно скучно, ха-ха! Тебя же больше интересует, кто я такая? — Вроде того… — четвёртый неловко усмехнулся, а затем спросил, — А когда ты родилась? Какой твой знак зодиака? — Я Рак, родилась 9 июля. А ты неужто в гороскопы веришь? — Лера расплылась в добродушной улыбке. — А? Нет, просто это интересно! У меня, кстати, 1 июня! Я Близнецы!       День защиты детей… Тот, кто выбрал этот день — знатный приколист, видимо. Или же посчитал, что это подходящая дата. Кто же это был? Правильно, Ромео. У Феликса аж зубы свело. Просто ещё одно напоминание, что к нему относятся как к ребёнку, и снова от Ромео, самого близкого человека. Обидно.       Когда клоны оформляли документы, Ромео вызвался всем назначить дни рождения. Вероятно, потому что он в гороскопы как раз-таки верит. По большей части всем было всё равно на дату, поэтому они позволили ему выбрать. — Хм-м-м… Что бы ещё спросить…? О, знаю! Какой твой любимый цвет? — продолжил Феликс допрашивать Ко. — Красный. И голубой, — она снова улыбнулась, но на этот раз немного пугающе. — Ну, мой, как видишь, жёлтый! А вообще, каждый цвет по-своему хорош, поэтому я так люблю радугу! — кажется, четвёртый не придал этому никакого значения. — Моя мама тоже любит жёлтый цвет, — вдруг призналась Лера. — Твоя мама…? Кстати, а расскажи о своей семье! Пожалуйста! — Феликс очень воодушевился. Ему нравилась сама идея «семьи», поэтому так интересно было узнать о ней от человека, у которого она была. — Боюсь, мой рассказ тебя расстроит, поэтому не стоит, — девушка нервно усмехнулась.       Феликсу не нравится расстраиваться. Но он очень хотел узнать поближе человека, который за столь короткое время стал чуть ли не кумиром. К тому же, валет черви хотел завоевать эту девушку любой ценой. Да, придётся расстроиться, но зато он узнает её поближе. — Ну пожалуйста! Я хочу узнать тебя получше! — начал умолять Феликс. — …У меня нет иммунитета к настойчивым просьбам, — Коми вздохнула.       Она задумалась… Кажется, она собиралась с силами, чтобы рассказать. Об этом станет понятно, когда она начнёт свою историю. А пока Лера просто шла рядом, в глубоких раздумьях. Наконец, когда она заговорила, Феликс услышал то, чего не хотел слышать и хотел одновременно. — …Моё первое воспоминание… О том, как умер мой отец, — казалось, будто на её лице вообще нет эмоций. — Не знаю, что произошло. Мама сказала, что его убили на войне. Хотя я убеждена, что он ни в какие горячие точки не уезжал. Если я спрашиваю маму об этом сейчас, она резко переводит тему. Это иногда выводит. Я стараюсь с ней поддерживать отношения, но она правда очень сложный человек. — Мне жаль, что с тобой это произошло… — сочувственно произнёс Феликс; пожалуй, Ромео тоже довольно сложный человек, поэтому взаимопонимание строилось само собой. — Может, расскажешь о самом счастливом моменте из твоего детства? — Самый счастливый момент из детства…? Наверное, когда дедушка был несильно пьяным, они с бабушкой в тот вечер не ругались, а мама на меня ни разу не накричала. Тебя, наверное, не очень устраивает такой ответ? — Валерия всё ещё улыбалась, когда говорила об этом. — …Удивительно. Видимо, тебе пришлось пройти через множество неприятных событий… Но ты продолжаешь сохранять добро и позитив! И это так…! — от переизбытка чувств, червовый валет начал глотать слова, но всё же произнёс с восхищением, — И это так круто!       Человек, прошедший через огонь, воду и медные трубы, но всё равно очень добрый и дружелюбный — это вызывало у Феликса воодушевление и восхищение. Это то, к чему он сам стремился — сохранить эту искру в себе, несмотря ни на что. Так что такой человек как Коми — тот, на кого четвёртому хотелось быть похожим, и одновременно связать свою жизнь с ним. — Расскажи… А как тебе удалось сохранить позитивный настрой и доброту в сердце? Как ты пережила все невзгоды?! — восторженно расспрашивал он у девушки. — А с чего ты взял, что я всегда была такой? — она в ответ кратко посмеялась. — Учитывая, что за семейка у меня была, я выросла забитым, недоверчивым, но при этом пассивно-агрессивным ребёнком. Я верила в то, что каждый способен меня предать, и привязываться ни к кому нельзя. А потом я встретила его. Человека, который наставил меня на путь истинный. Хах. Я думала, так только в сказках бывает. После того, как я обрела друзей, они изменили меня в лучшую сторону. Может, я не стала идеальной, но определённо стала лучше, чем ранее. И я поверила в то, что каждый человек может измениться, даже самый плохой. Он должен лишь этого захотеть. — Ого…! — это впечатлило Феликса ещё сильнее.       То есть, будучи в уже сознательном возрасте, она пересилила себя и изменилась в лучшую сторону. Наверняка она провела колоссальную работу над собой. Сам валет признавал, что у него есть недостатки, но не очень понимал, как с ними бороться и иногда даже думал, что это невозможно. Но вот, живой пример человека, который сначала был, грубо говоря, гопником, а стал… «Мамочкой», по-другому не назовёшь. Заботливая, добрая и милая женщина. «Мамочка» — первое, что на ум приходит. «Каждый может измениться»… Эти слова вдохновляли, и Феликсу хотелось в них верить. Так приятно встретить единомышленника! — Ты большая молодец, раз сумела проделать такую работу над собой! Серьёзно, в тебе очень много моральной силы! Ты удивительно потрясающая! — произнёс четвёртый на одном дыхании.       Поначалу Лера слегка растерялась, а затем взглянула на собеседника, игриво сверкнула глазками, порозовела и усмехнулась. — Спасибо. Приятно это слышать. Ты тоже очень милый, — она еле сдерживала искреннюю смущённую улыбку.       Феликс быстро подрумянился, как свежеиспечённая булочка, и еле сдержал писк от смущения. «Ты тоже очень милый». Этого так мало, но как давно вообще Феликсу нечто подобное говорили? Учитывая, что его окружение чисто мужское. Ах да… Ромео… — «Да-да, вот так повернись… Ой! Ну слушай! Тебе так идёт, заяц! Ну всё, девчули, берегитесь, тигр вышел на охоту, ха-ха!» — когда клоны только получили в подарок одежду и стали её разбирать, червовые тогда знатно веселились, ибо для них примерять одежду — это способ развлечь себя. Многим казалось, что Ромео абсолютно бездарный, но именно Феликс знал, что его король талантлив в том, чтобы навести красоту на любом человеке. Было довольно весело. Ромео всегда был к нему ласков, как самый настоящий старший брат. Может, он и не всегда знал, как позаботиться, но делал всё, чтобы его валет ни в чём не нуждался. И от этого стало как-то обидно, что они так рассорились.       Вдруг у Феликса зазвонил телефон. Неловко немного, ведь у него на звонке стоит мелодия Nyan Cat. Но Коми была бы не Коми, если не начала бы одобрительно насвистывать в такт. Четвёртый улыбнулся ей, извинился и ответил на звонок. Ромео… Что же он хочет сказать? Что ж… Явно не то, что хотел услышать Феликс. — Феликс… — начал седьмой разговор как ни в чём не бывало. — Не забудь продукты купить, когда будешь возвращаться домой.       И трубку бросил! — Н-нахал! — валет уже замахнулся, чтобы со всей силы швырнуть телефон об асфальт, но чужая рука схватила его за запястье. — Ты потом пожалеешь об этом, остановись, — наклонившись, вполголоса проговорила Валерия. Так это её рука… Стоит отметить, у неё очень крепкая хватка. — «Почему-то внезапно мне захотелось, чтобы она прижала меня к стене…» — подумал про себя Феликс, постепенно приобретая цвет красной свёклы. Физическая сила в сочетании с хладнокровием и добрым сердцем… Горячо.       Валерия ослабила хватку и со временем отпустила его руку. Она оставалась спокойной, нежной и непоколебимой. — Пожалуйста, расскажи мне, что тебя разозлило, — кончиками пальцев она провела по макушке четвёртого, который постепенно стал успокаиваться, краснея и закрывая лицо телефоном. — Амгх… Я, это… В общем, это, тут такое… — от смущения Феликс мог только мямлить, а умение формулировать понятные предложения временно ушло в небытие. — Н-не бери в голову! Это просто мой… Н-надоедливый братец! Попросил купить продуктов. — О. Я могла бы помочь донести, — предложила Лера, но в миг встретила сопротивление. — О-о-о, нет-нет-нет-нет-нет! Ты леди! Ты не должна этого делать! Это я должен таскать тяжести, чтобы ухаживать за тобой! — возразил валет бодро и уверенно. — Считаешь меня слабой? — вдруг она резко стиснула зубы, демонстрируя белоснежную улыбку с ярко выраженными клычками, вытянулась во весь свой 180-сантиметровый рост и устрашающе хрустнула шеей. — Я могу тебя через плечо перекинуть! Будешь ты висеть, как бельё на заборе, и фиг ты мне чего сделаешь!       Затем, видимо, посчитав, что слов недостаточно, Валерия обхватила его за талию и ниже спины и закинула к себе на плечо. Тот, конечно, моментально обомлел: вот это сила! Эти сильные руки, эти прикосновения… От такого красивого, доброго и отзывчивого человека… — «Боже, шлёпни меня»… — пронеслось в голове четвёртого, прежде чем он успел осознать, что происходит. — «Так, стоп! О чём я только думаю?! Соберись, Феликс! Не время для неприличных мыслей! Только не сейчас»! — Чего замолчал? Язык, что ли, проглотил?! — Лера громко рассмеялась и вскоре опустила его на землю. — Ладно уж, живи пока!       Незначительная болтовня по дороге к магазину постепенно снижали неловкость, но периодически вызывали приступы умиления у Феликса. Вне всякого сомнения — он втюрился по уши. Ещё бы! Не каждый день встретишь своего соулмейта! Такого… Довольно-таки горячего соулмейта. Так, всё, хватит фантазий! Здесь не место для этого, верно? Так, двое отправились в магазин. Рецидив всегда случается тогда, когда его не ждёшь. Никто его не ждал… — «Пик?!» — Феликс был шокирован такой неожиданной встрече. — «Что он тут делает? Ой, и Куромаку тоже с ним… Значит, они тут, скорее всего, по делу. Тоже за продуктами пришли»?       Только червовый хотел подойти и поздороваться с ними, заметил, что Лера уже подошла к ним и начала разговор с Пиком, предъявив ему полушуточную претензию. — Здрасти-мордасти, а чего это мы тут делаем и меня не зовём? — она слегка пихнула его в плечо, по-дружески, но чувствовалось, что несмотря на шутливый тон, она не шутит. — Я думала, ты сегодня позовёшь меня погулять. — К твоему сведению, у меня есть друзья помимо тебя, — холодно и даже пассивно-агрессивно ответил восьмой. — Ага, но я же твой лучший друг! А до особенного дня осталось всего-ничего! Разве мы не должны проводить больше времени вместе?!       Феликса будто парализовало. Неужели та милая заботливая и сильная леди и вот эта ревнивая и навязчивая бестия — это один и тот же человек? Да нет, не может быть. Валерия — хорошая. Она не может быть… Такой. Она же не станет устраивать скандал прямо здесь. — А с чего ты решила, что мы лучшие друзья? — отрезал Пик в ответ. — Ч-чего…? — и, похоже, отрезал прямо от сердца, ведь девушка в миг вспыхнула. — Да с того, что именно ко мне ты приходишь в трудный момент! — И на что это влияет? Если у тебя сломался компьютер, ты пойдёшь к мастеру по компам, а не к ветеринару, верно? — ситуация усугубляется. — На что… Влияет…? Стой-ка… — Коми уже почти трясёт от обиды. — Неужели ты хочешь сказать, что общаешься со мной только из-за того, что я тебе полезна?! — Нет, я именно это и пытаюсь сказать! — он прикрикнул. Но негромко. — Тогда почему он, а не я?! — она указала на Куро. — Да просто так! — саркастично прыснул он в ответ. — Просто потому что я ужасный человек! Просто потому что мечтаю тебя предать! Так ты обо мне думаешь, не так ли? — Пик, успокойся, я тебя прошу, — Куромаку положил руку на плечо восьмого, на что тот ответил лёгкой дрожью, слегка угомонив свой порыв эмоций. — Не вмешивайся, пожалуйста. Это вопрос двух людей, а не трёх, — произнесла Коми, скрипя зубами и усиленно пытаясь сохранить внутреннее равновесие.       Феликс до последнего отрицал происходящее. Девушка-мечта оказалась лишь сладкой фантазией. Навязчивая, ревнивая, вспыльчивая… И тут-то до Феликса доходит, что он будто бы в зеркало смотрит. Он ведь тоже такой. Он тоже добрый, активный и позитивный, но вместе с этим имеет проблемы с гневом, ревнив и навязчив. Да, краткосрочные отношения были бы возможны, но очевидно — они были бы обречены с самого начала. Но следующая фраза Пика окончательно разрушила все надежды на счастливую семейную жизнь с этой девушкой. — Заткнись! Не тебе решать, кому говорить, а кому молчать! Ты совсем обнаглела?! Ты своего мужа точно так же пилишь, да?!       Так она ещё и замужем?! Да не может быть! Возможно, Пик имел в виду кого-то абстрактного. Но, судя по хрусту костяшек от сжатых кулаков девушки, это некто конкретный. Феликс взглянул на руку Коми. И правда — кольцо. Стоило догадаться. Ей почти 30, значит, проверить наличие кольца было бы логичным. Но Феликсом управляли эмоции, а не логика. — …Ты можешь оскорбить меня как угодно. Можешь назвать меня грязной спидозной шлюхой. Можешь назвать меня абсолютной дебилкой. Можешь плюнуть мне прямо в лицо. Но про своего мужа… Я такие вещи говорить не позволю! — Лера замахнулась для того, чтобы дать пощёчину восьмому.       Но её остановили. Феликс успел среагировать, перехватить её руку и жалобно вскрикнуть: — Не надо! Ты потом пожалеешь об этом!       Это успокоило Леру, ведь она моментально впала в ступор. Это было неожиданно… Но именно этот факт дал ей время для того, чтобы переварить то, что она собиралась сделать. — …Прости за это. Потом поговорим, — Коми равнодушно вздохнула, опустила руку и ушла от него подальше, в другую сторону. — Да. Потом поговорим, — шикнул восьмой в ответ и тоже пошёл по своим делам, пока же Куро следовал за ним.       Друзья разминулись. Во всех смыслах. Ни у кого не было намерения испортить отношения, но как-то так получилось. Слово за слово — и уже скандал. Коми расстроилась, ясно дело. А что же насчёт Пика? — Как ты себя чувствуешь? — спросил Куромаку у своего товарища. Ответ, который он получил, заставил сердце сжаться. Это был короткий, исчерпывающий, но очень грустный и неожиданный ответ. — Обидно до слёз, — хладнокровно произнёс восьмой, набирая в пакет немного яблок для Габри. Он знал, что они ему нравятся, поэтому всегда брал парочку по возможности. — Хочешь обсудить это? — уточнил второй, проверив список краем глаза и указав направление движения лёгким ненавязчивым жестом. — Нам туда. — Дома поговорим, — ответил тот, махнув рукой.       Пик выглядит как обычно, несмотря на то, что признаёт свою обиду. Это очень на него похоже. Только не все об этом знают. Для Куро услышать нечто подобное от Пика — действительно неожиданно. Пиковый король удивлял его с каждым днём всё больше и больше. При чём, непонятно, он таким всегда был или его так изменила жизнь на свободе? Одно ясно точно — Пик достаточно доверяет Куромаку, чтобы признаться, что заплакал бы, если бы мог. От обиды. Второй был убеждён, что такие чувства Пиковому Королю чужды, но чем больше он с ним общался, тем больше убеждался, что он всего лишь обычный человек, со своими чувствами, желаниями, интересами и загонами. И от того его негодование было разделять ещё проще. Куромаку хотелось с ним поговорить, но он понимал, что сказать ему пока что нечего, да и есть страх сделать только хуже своей неуместной горькой правдой, ведь утешение — не его конёк.       В это время Коми и Феликс уже почти взяли все продукты и пошли на кассу. Список был небольшой, поэтому они быстро управились. Оплатив всё, они пошли в сторону дома клонов. Лера отважилась проводить червового до дома. Неловкая атмосфера… Надеюсь, кто-нибудь решится, наконец, заговорить, а то между ними навис такой траур, будто кто-то умер. Угадайте, кто? Правильно. Их надежды и мечты. — Значит, ты замужем, да…? — уточнил Феликс, очень надеясь воскресить последнюю надежду. — Ага… — угрюмо хрипнула Ко. — Тогда… Получается… Мы просто пошли гулять. Как друзья, да? — максимально неловко спросил он. — О Боже, а ты надеялся на что-то большее…? — это, кажется, расстроило её ещё больше. — Прости-прости, я даже не думала, что… О Боже, я… Мне очень жаль, малыш… Я… Я, кажется, в очередной раз всё испортила… — Что? Не-не-не! Всё в порядке! Видишь?! Я в порядке! — четвёртый широко улыбнулся ей, заглянув прямо в лицо, а про себя подумал, — «Я никогда не пиздел так, как пизжу сейчас… Я не в порядке. Не в порядке я»… — Не нужно меня обманывать. Я всё прекрасно вижу, — девушка тяжело вздохнула и посмотрела куда-то вдаль. — Прости, что не оправдала твоих ожиданий. Да и… Вообще чужих ожиданий. Наверняка Рина тоже расстроился из-за моего поведения. — Расстроился…? — Феликс удивился. Для него это слово в адрес Пика было в новинку. Вот это да, «плохие» тоже имеют чувства! — Ага. А может даже и обиделся. Не стоило мне… Ладно, надеюсь, помиримся. В понедельник поговорим, и всё наладится. К тому времени он уже должен будет остыть. — «Обиделся»… — валет продолжил попытки переварить это в своей голове, и вдруг его осенило: многие думают, что Пику несвойственна обида, но если получше подумать, как раз напротив.       Как мы ведём себя, когда обижаемся? Злимся, можем заплакать, истерим… Как дети. Только дети выражают свою обиду открыто, а у взрослых она накапливается как снежный ком и становится поводом совершать всякие глупости. И иногда обида может нас сделать очень злыми… «Оставь меня в покое! Я тебя ненавижу»! Эти слова снова всплыли в голове четвёртого. От себя аж затошнило. Так рассориться только ради того, чтобы в проигрыше оказались оба… Даже плакать немного захотелось. Феликс стал думать о том, как сообщит Ромео неприятную новость. Он думал об этом всю дорогу домой и больше не проронил ни слова.

***

      Когда Феликса уже проводили до дома, помогли отнести продукты, он серьёзно занервничал. Валерия ушла, а значит пора сообщить Ромео пренеприятнейшие известия. Валет черви постучал и несмело зашёл в комнату, где в одиночестве сидел Ромео, погружённый в написание поэмы. Фел нервно сглотнул. — Приветик, Ромео! — произнёс четвёртый дружелюбно, как и обычно. — Здравствуй, — равнодушно бросил в ответ король.       Ладно, Феликс, вдох-выдох… — У меня для тебя две новости. Одна хорошая, вторая плохая. И-и-и, с какой мне начать?! — с каждой фразой было всё тяжелее делать вид, что всё в порядке. — С хорошей, конечно! — опрометчиво со стороны Ромео. — Ну, во-первых, поздравляю. Ты был прав. Я так и не добился Леры. Мы правда друг другу не подходим, как ты это сказал. Я проиграл наш спор! — А я что говорил? — седьмой надменно усмехнулся. — А плохая какая? — Во-вторых, ты тоже проиграл, потому что она уже замужем! Мы проиграли оба!       Ромео тут же замолчал, прекратив улыбаться. Он взглянул на лист с поэмой, перечитал её, вздохнул, смял и выкинул куда-то за спину. Затем червовый король подошёл к своему валету и обнял его. Неоднозначная реакция. — Р-Ромео? Ты-ы-ы… Не расстроился? — уточнил Феликс. — Расстроился. Но знаешь… У меня ещё миллион девушек будет. А ты у меня такой один… — седьмой посильнее сжал его в тёплых объятиях. — Поэтому я скорее за тебя расстроился, чем за себя. А ты? Ты в порядке? Должно быть, это сильно ударило по тебе… — В порядке ли я? Ты спрашиваешь… В порядке ли я? После всего того, что я тебе наговорил…? …ДА Я ИЗ-ЗА ТЕБЯ РАССТРОИЛСЯ, ДУРАШКА! Я НЕ ХОТЕЛ ССОРИТЬСЯ С ТОБОЙ, А УЖ ТЕМ БОЛЕЕ ИЗ-ЗА ДЕВУШКИ! ПОЖАЛУЙСТА, ДАВАЙ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ССОРИТЬСЯ! ПРОСТИ МЕНЯ, Я-…! Я-…! — валет заплакал в большом отчаянии.       Ромео хмыкнул с нежностью в голосе и прижал рыдающего валета к сердцу. Горячие слёзы просачивались сквозь домашнюю футболку, прямо на грудь, от которой были слышны звуки чужого сердцебиения. Четвёртый приложился ухом к чужой груди и стал слушать. Бьётся… Пока что. Когда-нибудь, оно остановится, правда? Стоило Феликсу подумать об этом, слёзы его вновь усилились. Он поссорился с человеком, которого не хотел бы терять ни за что в жизни. И сколько бы лет не прошло, он будет винить себя в том, что произошло. Он не хотел этого. Этой глупой ссоры… В момент червовый валет пожалел обо всех словах, которые сказал. Он прижался к Ромео ещё крепче. — П-пожалуйста… Никогда не оставляй меня, ладно…? — Феликс в порыве эмоций сжал в руках ткань футболки. Пахнет парфюмом, знакомым четвёртому с самого создания. — Куда же я денусь от тебя, солнце? — Рома не сдержал улыбки и стал гладить валета по голове. — Я твой братец, и мой долг тебя защищать. И я… В самом деле, тоже не хочу тебя терять. Прости, что… Возможно не был тем братом, которого ты заслуживаешь… — Чего-о-о?! Да как ты смеешь так говорить про моего любимого брата?! — не прекращая плакать, четвёртый улыбнулся и начал безжалостно щекотать своего короля. — Вот, получай! — Ха-ха-ха! Феликс, ну перестань! Ха-ха-ха! А то сейчас я мстить за это начну! — Давай, нападай!

***

      Грянул гром. Ни зги не видно. Льёт, как из ведра! В такую погоду собака даже от плохого хозяина не уйдёт. Октябрь в этом году явно не смог похвастаться хорошей погодой. — Зонть, может позвонишь Куромаку и скажешь, что на ночёвку у меня остаёшься…? — обеспокоенно спросила Ира, с крыльца поглядывая на чёрное от туч небо и стену воды перед собой. — Погода явно не шепчет… — Эй, ты чего? Испугалась? — Зонтик уверенно усмехнулся. — Это же просто вода с неба, чего мне бояться? Не волнуйся, я пойду. Я смелый!       Только он собирался выйти за порог, Ира схватила его за запястье и притянула к себе. — Ты совсем рехнулся?! — строго рявкнула она, встряхнув его за плечи. — Совсем с ума сошёл со своей смелостью?! Зонтик, есть границы между смелостью и безрассудством, и ты их переступаешь прямо сейчас! Это, блядь, не просто «вода с неба», это, сука, грёбанный шторм! А вдруг затопит? А вдруг молнией ебанёт? А вдруг промокнешь, простудишься и заболеешь?! Это опасно! Я не хочу, чтобы что-то случилось с тобой! — Да ладно, я дойду…! Всё в порядке, я не бо-…! — но стоило молнии ударить где-то неподалёку от них, вся храбрость Зонта испарилась, — И-и-ик!       Ира ничуть не растерялась и тут же крепко-крепко прижала его к себе. Сначала шестой не совсем понял, что произошло. Тепло, относительно мягко… Поняв, что его голова на чужой груди, Зонт снова взвизгнул и попытался отстраниться, но его держали довольно крепко. — Да не пищи ты! — шикнула девушка. — Если хочешь, можешь голову мне на грудь положить! Не вижу в этом ничего такого. Если это поможет тебе успокоиться, хоть облапай меня, хоспаде…       Она, кажется, подрумянилась… А Зонт-то как покраснел! Ему льстило такое внимание, но границы он переходить не собирался. Он положил голову на грудь девушки, как та и сказала. Тепло… Потому что там сердце. Оно качает горячую кровь, поэтому около груди теплее всего. Сердцебиение усилено. Должно быть, потому что она волнуется… Так мило… Зонт почти мог почувствовать её грудину. Она немного худовата. В смысле, стройная, грудь размера второго, наверное… Это красиво, но заставляет за неё волноваться. Она хорошо питается? Может, ей нужно обратиться к врачу? — «Хотел бы я про-…! Что, почему я об этом подумал?!» — «провести на ней осмотр», да? Об этом ты подумал, да? И не надо отнекиваться, грязный извращенец. — Хех. Знаешь, я анекдот вспомнила, — хмыкнула Ира с улыбкой. — Хочешь расскажу? — Д-да, конечно, давай, — кивнул шестой, а про себя подумал, — «Хоть отвлекусь как-то»… — Короче, мужик приходит к батюшке. Говорит: «Грешен, батюшка». «Ну, кайся, сын божий». Мужик рассказывает: «Познакомился я с тёлкой. Она говорит… "Помоги обои наклеить". Ну пришёл, обои наклеил… Собрался уходить — на улице дождь пошёл. "Ну куда ты", — говорит, — "пойдёшь по дождю, оставайся у меня"! Ну остался у ней… Трахнул!…» — «Мне уже не нравится этот анекдот»… — Зонт нервно усмехнулся про себя. — «Через неделю познакомился с ещё одной тёлкой», — а он продолжает рассказывать. — «Она говорит: "Васёк! Помоги мебель переставить". Ну пришёл, мебель переставил… Собрался уходить — на улице дождь пошёл. "Ну куда ты пойдёшь по дождю, оставайся у меня"! Ну, остался и у ней, и её трахнул…!» — «Так, ага… А в чём развязка…?» — думает.       А Ира всё не унимается. — «Через неделю кореш попросил тачку подшаманить…!» — продолжает девушка, которая, судя по уверенности в голосе, выучила этот анекдот наизусть. — «Кажется, я знаю, в чём развязка, и мне это вдвойне не нравится…!» — произнёс шестой про себя. — «Ну пришёл я, тачку подшаманил, мля… Собрался уходить — на улице дождь пошёл. "Ну куда ты, мля, пойдёшь по дождю, оставайся у меня"! Ну остался и кореша трахнул!» — она сделала акцент на панчлайне и разразилась гомерическим гоготом. — «Я буду гореть в аду за то, что я улыбнулся над этим, даже зная развязку»! — Зонтик тихо хихикнул в кулак.       Но это ещё не конец шутки. — Батюшка говорит: «Иди нахуй, пока дождь не пошёл»! — задыхаясь от смеха, Ира дорассказала шутку, и рассмеялась вновь.       Вторую половину развязки Зонт уже не ожидал, поэтому не сдержал смех. И не понятно, что его смешило больше — сама шутка или то, как Ира угорает над ней. Её смех грубоватый, хриплый, прокуренный, но в такой анекдот он вписывается настолько идеально, что это само по себе вызывает улыбку. Хм, может, она решила рассмешить Зонта, чтобы просто его успокоить и разрядить обстановку? Это очень мило. И у неё это отлично получилось. Шутка не особенно смешная, но тот факт, что Ира пыталась таким образом Зонтика успокоить и развеселить, очень умиляет, поэтому трефовый всё никак не мог перестать улыбаться.       Они зашли в дом, чтобы не замёрзнуть и не слышать грозу так сильно. Эйр оглядела тёмную комнату. — Надо будет печку растопить, — шатаясь слегка, она пошла к стенке. — У тебя ещё и печка есть?! — удивлённо вопросил шестой, не видя перед собой ничего похожего на печь. — Конечно, есть, — девушка открыла маленькое окошко в стене, стала закидывать туда хворост и как можно более аккуратно зажигать его. — Макароны будешь? По-флотски, сама готовила. — Ну, только если мы вместе поедим… А то если я буду есть, а ты нет, мне будет неловко. К тому же, тебе определённо надо поесть, ты давно не кушала. Ты ещё и такая худенькая… Я волнуюсь за тебя! — но затем Зонт тут же извинился. — В смысле… Прости… Это, конечно же, не моё дело, и я не хотел тебя как-то оскорбить… П-прости! — О-о-о, я уже тебя люблю, не могу! — она рассмеялась. — Куре-то позвони, волнуется небось. Можешь отойти в гостиную и дверь закрыть. — Ах, да! Точно… Спасибо…       Зонтик прошёл в следующую комнату и закрыл дверь за собой. Здесь тоже есть ковёр. В гостиной мало что интересного. Книжный шкаф со старыми книгами, небольшой столик, диван, куча комнатных растений разных форм и размеров и пузатый телевизор. Особо посмотреть не на что, зато пахнет тут приятно… Свежими простынями, книгами и влажной землёй от растений. Должно быть, за этим местом ухаживают. Зонт набрал нужный номер и, дождавшись ответа, сказал: — Привет, Куро. Я могу остаться у Иры? Просто дождь очень сильный, и неизвестно, когда он закончится. — Здравствуй. Да, конечно, оставайся. Полагаю, это вынужденная мера, — ответил Куромаку, но затем добавил, — Ты же знаешь, как себя вести? — Да, разумеется, я знаю! — уверенно подтвердил шестой. — Воздержись от алкоголя, на всякий случай. Если очень захочется, не более 100 миллилитров, — начинается… — Куро, я не собирался… — Не стесняйся предложить ей помощь. — Я это уже знаю… — Старайся не нарушать порядок её вещей. Книга должна стоять ровно на том же месте, откуда-… — Да, я это тоже знаю… — …У тебя есть с собой контрацептив? — Куро, боже! Я просто у неё переночую, мы не собираемся ничем таким заниматься…! — Может, вы и не собираетесь, но половой акт может произойти спонтанно, поэтому важно иметь при себе средства защиты. Поэтому ответь на вопрос. Есть у тебя контрацептив или нет?       Конечно же, нет! Откуда бы ему быть? Зонтик даже не думал о таком развитии событий. Но чтобы Куромаку не волновался, придётся солгать. Да, это не очень морально правильно, но в противном случае он не успокоится. — Д-да…! У меня есть… Всё, как ты и сказал… Нужно быть ко всему готовым, да? — старался шестой врать как можно более убедительно. — Хм. Да, я правда так сказал. Тогда я за тебя спокоен. Только не забудь про него. Ты знаешь, как это важно. Если ты про него забудешь и чем-то заразишься — это будет твоя забота. Но если ты умудришься ещё и оплодотворить её яйцеклетку… Что ж, как бы тебе помягче сказать… — Я не рассматриваю такой вариант развития событий! — А я вот рассматриваю… Хм. Думаю, я знаю, кто сможет тебе объяснить это достаточно популярно, — Куро чуть отвёл телефон от лица, судя по голосу, и спросил, — Пик! Вот что будет, если кто-то из нас… Ну, чисто гипотетически, обзаведётся незапланированным потомством? — …Пиздец ему, — ответил восьмой из противоположного конца комнаты. — Ну, немного неточно, но доступнее я бы не смог объяснить… — Маку тяжело вздохнул. — А-ага, я понял тебя… — валет нервно сглотнул. — Я пойду, она меня уже заждалась, наверняка. — Да, конечно. Спокойной ночи. — Да, и тебе, Куро!       Бип… Он бросил трубку. Внезапно в гостиную врывается Ира, с двумя тарелками макарон и чрезмерно довольным выражением лица. — Врубай канал «Сарафан», щас будем «Кривое зеркало» смотреть! — задорно объявила она. — «Кривое зеркало»…? — нестандартный выбор передачи. — Да-а-а, для современного поколения это кринж, но для меня они всё ещё забавные. Я люблю пересматривать старые выпуски, потому что бабушка их просто обожала! Навевает воспоминания о детстве! — Ира поставила тарелки на столик и подвинула его к дивану. — О-о-о, это очень мило! — шестой искренне улыбнулся и про себя посмеялся, ещё раз прокрутив в голове разговор с Куромаку. — Что ж… Я буду не против посмотреть их вместе с тобой. — А потом ещё «Спокойной ночи, малыши!» глянем, окей? — она настойчиво улыбнулась ему. — О, д-давай, — Зонту даже стремновато стало от того, что всё идёт слишком гладко. — Мне нравится их смотреть. Мы иногда с Габриэлем смотрим… — Да вы оба милахи, я смотрю, да? — фыркнула Эйр и рассмеялась. — Д-да, вроде того…? Но ты ведь тоже довольно милая, — трефовый мягко улыбнулся ей в ответ, в качестве реакции получив смущённую усмешку, неловкое почёсывание затылка и красные щёчки. А началось всё с того, что он её боялся…

***

      Закончив разговор с Зонтиком и бросив трубку, Куро сел на своей кровати и взглянул на Пика, который гневно перебирал вещи в своём шкафу. Если бы он держал свои вещи в порядке, то у него не было бы проблем с поиском одежды. Однако, Куромаку посчитал, что говорить это сейчас — бестактно. Но он помнил своё обещание поговорить с Пиком. — Что ж. Вот мы и здесь, — начал Куромаку, немного волнуясь. — Помнится, ты хотел поговорить о Лере. Я готов тебя выслушать прямо сейчас. Поделись со мной… Если ты, конечно, ещё не передумал. — …Почему мне не доверяет никто? — Пик тяжело вздохнул, рывком выдернул из шкафа свою спальную одежду, небрежно кинул её на кровать и сел рядом с ней там же. — Что со мной не так, вот скажи…? — С тобой всё так. Прямохождение, S-образный позвоночник, большой палец руки противопоставлен другим, вторая сигнальная система. По всем признакам ты обычный человек вида Homo sapiens, Человек разумный, но, судя по твоему взгляду, это был риторический вопрос, и я не должен был на него отвечать, поэтому чувствую себя очень глупо… — Маку немного сжался от неловкости, ловля на себе из полутьмы прожигающий насквозь взгляд жёлто-красных сверкающих глаз. — Хотя глаза у тебя явно нечеловеческие. Вероятно, у тебя имеется tapetum lucidum. В смысле… Извини.  — Я просто не понимаю, почему она думает, что я обязательно её предам…! — восьмой пожал плечами, выражая негодование по отношению к данной ситуации. — Разве есть основания полагать, что я так могу поступить? — Ну… Я не психолог и не социолог, но я вижу тут два варианта трактовки этой ситуации. Первый: твои действия по отношению к ней привели к тому, что она сделала о тебе ложные выводы. Второй: она судит о тебе по собственному предыдущему опыту общения с людьми, и её мнение о тебе не имеет ничего общего с твоей личностью. — А ты сам как считаешь? — вдруг вопросил восьмой, даже не надеясь услышать устраивающий его ответ. — Я никак не считаю, меня там не было, и я не могу судить… — Ну ты же со мной общаешься! — тот возмутился. — Скажи, как тебе кажется, могу ли я кого-то предать или просто бросить?! Тебя, к примеру!       Вопрос с подвохом, а? Куромаку настолько привык думать, что Пик ближе всех к злу и способен на предательство, что ответ «нет» не укладывался в голове. Как будто бы он вычислил «2+3*2», а в результате получил «10». Это возможно при определённых условиях, но эти условия просто не были даны. С другой же стороны, нет никаких оснований полагать, что Пик может кого-то предать. Ему это невыгодно. А если нет никаких оснований, что он может так поступить, то и причин подозревать его нет. Куромаку полагается скорее на факты, чем на чувства. — Нет, я не думаю… — Поверить не могу, что тебе понадобилось время на ответ. Конечно же, я бы так не поступил! — возмущённо парировал Пик, уже накалившись. — Я всех своих друзей ценю и ни за что не брошу! Ира, Лера, Саша! Они все мне очень дороги, и я их люблю! Я никогда в своей жизни не встречал людей, что были бы ко мне более добры и нежны, чем они! Именно они убедили меня в том, что меня не окружают одни враги! Они показали мне часть того мира, к которому я всегда стремился, как проводники в иной мир! Они показали мне вещи… Очень много вещей, которые делают меня счастливым! Я бы ни за что не предал их, тебя, кстати, тоже! — …Меня тоже? Ты имеешь в виду, что ты тоже никогда меня бы не бросил, что ценишь меня и…? — король треф был обескуражен таким заявлением. — Да, чёрт возьми! — он крепко взял его за плечи. — Ты умный, интересный и…! Настоящий друг, в общем… — эмоции начали отпускать Пика, а Пик в свою очередь отпустил Куромаку. Возмущение начало угасать, поэтому и уверенно говорить о своих чувствах становилось всё тяжелее и тяжелее. — В смысле, ну… Ты надёжный человек… Я… Доверяю тебе больше остальных, и мне с тобой комфотнее всего… — О? Приятно слышать, — Куромаку мягко улыбнулся ему, чуть подрумянившись. — Не ожидал, что ты мне доверяешь. — Если бы не доверял, я бы даже под дулом пистолета не признался, что мне обидно, — произнёс он уже более холодно. — Но я знаю, что это останется только между нами. Ты очень надёжный, и я ценю в тебе это качество. — Хм… Позволь задать немного отстранённый вопрос. — Валяй. — Ты ввёл правило на запрет обнажения торса из-за недоверия ко мне или по другим причинам? — Эй! — Пик резко скрестил руки на груди, чуть-чуть краснея. — Я доверяю тебе, но пока не настолько! — Что я там не видел…? — на вздохе в пустоту вопросил Куромаку, устало потерев переносицу. — Вот именно, тебе не на что там смотреть. Всё, тема закрыта! — фыркнул он смущённо, отводя взгляд в сторону. — Ты же понимаешь, что чем больше ты пытаешься скрыть что-то, тем более интересно становится другим? — второй несколько надменно вскинул бровь. — Если ты назовёшь папку на компьютере «здесь нет ничего интересного», гораздо больше людей захотят её открыть. — Чт-…?! Перестань раздевать меня глазами! — восьмой бросил на него изумлённый и смущённый взгляд; вот прикопался он к этому правилу! — Что?! Нет! Я не имел в виду ничего такого! — теперь уже Куро смущён: он даже не понял, что его интерес звучит как-то не совсем прилично. — Прости, я…! — Эй, я сказал перестать, но не сказал, что мне это не льстит, — пиковый опустил голову и отвернул её куда-то в сторону, чтобы вновь закрыть лицо волосами.       Пик и Куромаку загадочно переглянулись. Оба не поняли, что это только что было. В головах их были только мысли: «Я что, вслух это сказал»? Хотя оба восприняли эту ситуацию как нелепую и забавную. Настолько, что даже вместе не сдержали смеха. Сначала Куро прыснул, запустив волну, а Пик неосознанно последовал его примеру. Один за другим, они смеялись всё громче… Пиковый подключил своё специфическое чувство юмора, и смех накапливался, как снежный ком. — Да! Ха-ха! Я сказал «перестань раздевать меня глазами», потому что хотел сказать «используй уже наконец руки»! — ляпнул он. — Какой кошма-а-ар! — смеясь, трефовый король скривился от смущения. — Ага, а чего смеёшься тогда, раз это так ужасно?! Ты же мне тут затирал, что тебе интересно, что у меня-…! — Нет! Ха-ха-ха! — …Как «нет»? — Пик сделал наигранно удивлённое лицо и продолжил смешить товарища, развивая тему. — Хочешь сказать это не ты был? А кто тогда? — Пик, я-…! — Куро даже сказать ничего не успел, как снова рассмеялся. — Так кто, блядь: ты или я?! — восьмой артистично всплеснул руками и тоже засмеялся.       Куромаку не смог удержаться, когда услышал, как смеётся Пик. Как бы описать? Это было нечто похожее на смех типичного диснеевского злодея. И самое смешное, что восьмой вряд ли нарочно выбирал такую манеру смеяться. Это означает, что это его искренний самый настоящий смех. «Хочу слышать его чаще», — пронеслось в голове у Маку. И он в своих мыслях ни на секунду не сомневался, ведь смех Пика звучит на самом деле мило. Странно, но достаточно заразительно. Интересно, а как вообще Пика рассмешить? Боится ли он щекотки? Сложно такое вообразить. Хотя, учитывая, как много заблуждений питал о нём Куро, он уже ни в чём до конца не уверен насчёт восьмого. И это, чёрт побери, классно! С каждым днём второй узнавал его всё лучше и лучше. И хотелось ещё и ещё…! Изучить этого человека от корки до корки.       Пик тоже посчитал смех своего собеседника весьма заразительным. Быть откровенным, звучит он немного нелепо, несуразно, но именно это казалось ему изюминкой. Если можно было как-то описать смех второго, то подойдёт именно «очарователен в своей нелепости». Это какая-то деталь, которая довольно-таки неидеальна, но тебе она нравится, потому что она необычная, и этим кажется тебе абсолютно прекрасной. Это также связано с тем, что Пик уже привязался к Куромаку, поэтому так приятно было слышать, что он счастлив. Настолько приятно, что сердце замирало. За этот смех почти хотелось убивать и сворачивать горы. Это очень странные чувства, для Пика они были чем-то инородным. Но сейчас он ими наслаждался и даже почти привык к тому, что они просто есть. Сейчас, по крайней мере. Может, это просто пройдёт со временем…? Кто знает?

***

      Ромео и Вару были на кухне. Было уже довольно поздно, но они всё равно чаи гоняли. Обоим не спалось, как и обычно. — …Вот… А она замужем оказалась, ты представляешь? Такое разочарование! Получается, мы с Феликсом только зря поспорили, — седьмой вздохнул с грустной улыбкой.       Вару всё это слушал-слушал… На протяжении всего рассказа он молчал, улыбался и кивал. Но под конец он подал голос. — Знаешь, мне вот ваша ситуация один анекдот напоминает, — пятый воодушевлённо поднял палец кверху и начал рассказывать, не дожидаясь положительного ответа.

Едут два ковбоя. Ну, дорога дальняя, скучно мужикам. Один другому и говорит: — Джон! А спорим ты моё дерьмо за сто баксов съешь?! — Спорим, — говорит. Ну, съел, получил деньги, едут дальше. Второму обидно стало деньги терять, решил отыграться. — Джон! Спорим, я твоё дерьмо за сто баксов съем? Съел, получил деньги, едут дальше. И тут Джон говорит: — Стэн, а ты в курсе, что мы оба бесплатно наелись говна?

— Вару, фу! — Ромео скривился и запищал от отвращения, а пиковому только того и надо.       Вару покатился со смеху. Он получил то, чего ожидал — заветную реакцию. Его гогот разносился по дому, отскакивая от стенок и возвращаясь эхом. — Да прекратите шуметь, спать невозможно! — крикнул из своей комнаты Габриэль.       К сожалению, его слова возымели лишь обратный эффект.       Уже темно. Грязно, сыро… С каждым днём становится всё холоднее и холоднее. Октябрь. Накануне важные даты. Понятное дело, Хеллоуин и кое-что ещё… Ты ведь заметил это? Лера говорила о том, что до важной даты осталось всего-ничего. Что ж… Я дам подсказку. 1. Форма человеческого позвоночника. 2. Первая буква в кличке Леры. 3. Буква, которая произносится при вздохе от умиления. 4. Первая буква в имени Пика (по документам!). 5. Paeonia officinalis.       На этом всё. Спасибо. И спокойной ночи.