Магический ароморфоз

      Приятный прохладный солнечный день в нашем относительно тёплом городе. Сегодня 3 ноября, суббота, в данный момент на часах практически ровно полдень. Я снова на прогулке с Пиком, но на этот раз с нами ещё Александра. В этот раз уже мой товарищ позвал меня прогуляться, а его «друг» просто увязался за нами. Я был не против, ведь такие регулярные прогулки на свежем воздухе благоприятно влияют на наше здоровье. К тому же, смена обстановки помогает мне не загнуться: с моей-то сидячей работой и длительным пребыванием за компьютером. И последняя, но не по значимости, причина моей симпатии к подобного рода времяпрепровождению: я начинаю понимать иной взгляд на мир. Это неплохая разминка для мозга, разбирать чей-то образ восприятия и искать в нём какие-то интересные особенности. До недавнего времени Пик был для меня совершенно непонятен, как человек, но теперь я даже научился ощущать те же вещи, что и он. Когда я чувствую, как холодный ветер дует на мою кожу, попутно развевая мой шарф, мне становится немного… — О, трамвай поехал! Люблю трамваи, — голос девушки врезался в мои мысли, резко прервав их. — Эй, меньший папа, а ты любишь трамваи?       «Меньший папа», а именно такую кличку Александра выбрала для меня, звучит весьма трогательно. Никогда не думал, что так быстро обрету симпатию к незнакомцу. Однако, симпатия к ней объяснима — девушка весьма обаятельная.       Я задумался над её вопросом. Да, думаю, что ответ положительный, ведь сложные вещи, сделанные руками человека, воистину вдохновляют меня. — Да, — говорю. — Я люблю трамваи. — А поезда? — не унималась она. — Я вот обожаю. — Конечно, я люблю поезда, — ответил я ей. Честно говоря, приятно общаться с ней, ведь только с этим человеком я могу обсудить любимые поезда или что-то такое, что большинству кажется неинтересным, — «Сапсан» — мой любимый. А твой? — «Красная стрела»! — произнесла Александра с вдохновением в голосе, а затем добавила как-то… Разочарованно, что ли…? — Мы с мамой ездили на нём однажды…       Я плох в психологии, но даже я понимаю, какую роль в жизни ребёнка играют родители. Должно быть, грустно вспоминать каждый раз о том, что этого человека нет рядом. Интересно… Где этот человек теперь? — Кхм, прошу прощения за бестактность, но где твоя мать сейчас? — я спросил её, ведь мне действительно было любопытно.       Она промолчала и лишь посмотрела на небо, а затем перекрестилась. Я неверующий, но я понял, что она имеет в виду, без слов. Мне и раньше было её жалко, а сейчас — ещё сильнее. Александра — агрессивный сорванец, и теперь я понимаю, почему. Один родитель мёртв, а второй — наглухо отбитый алкоголик. Судя по всему, кроме тёти и дяди у неё и нет никого. Конечно, ситуация небезнадёжная, но в такой обстановке вообще трудно хоть как-то сохранить рассудок. — Извини. Не хотел поднимать больную для тебя тему, — кратко извиняюсь перед ней, а в мыслях себя спрашиваю, — «Что же Пика в ней зацепило? И кстати, почему он молчит? Хотя, это нормально для него, конечно, но сейчас он не проронил ни слова. Что-то случилось?» — Ничего. Я уже давно всё пережила и смирилась. Если тебя что-то интересует, то я готова ответить, всё в порядке, — ответила она, чему я был крайне удивлён. Должно быть, эта девушка — действительно сильная личность, несмотря на все её странности.       Думаю, в этом она с Пиком схожа. Он тоже морально сильный человек, но со странностями. Но я такие штуки обожаю, ведь человеческая психика — это самая неизученная мной область. А я, знаете ли, никогда не упущу возможности получить новые знания, даже если это не касается моей специальности. Знания о человеческой психике помогут мне в общении с людьми, так что эта информация может оказаться полезной. Это причина, по которой мне так нравится наблюдать за поведением этих двоих. Например, сейчас Пик молчит, но я вижу, что он слушает мой диалог с Александрой. Он что, не хочет вмешиваться? Вероятно, это следующий этап моего обучения — чтобы понять Пика, мне стоит изучить его окружение. Поговаривают, что Александра похожа на него… Что ж. Я определённо вижу сходства в характере. Но, пожалуй, я бы задал ещё много вопросов. — Скучаешь по матери? — раз уж мне позволили спрашивать, я не стал упускать эту возможность. — Да, наверное… — она звучит неуверенно. — А ты бы хотела, чтобы она была жива сейчас? — конечно, я знаю, что это невозможно, но предположить такое развитие событий можно. — Да… Нет… Я не знаю… — ответ Саши прозвучал весьма туманно. — Это слишком… Загадочно, понимаешь? А что если бы она была сейчас жива, и наши взгляды разошлись? Что если бы она не приняла меня сейчас такой, какая я есть? Мы бы рассорились навсегда. Кто знает, что было бы, будь она жива сейчас. Поэтому я скорее предпочла бы оставить всё, как есть. Попрощаться с ней на хорошей ноте. К тому же, зачем желать невозможного? Нужно искать выходы и принимать решения исходя из того, что у тебя есть. — Это… Очень зрелая позиция, — я был удивлён тем, как эта девушка совмещает в себе инфантилизм и взрослость. — Благодарю, — ответила она без доли эмоций на лице. — Но как насчёт потребности в материнской любви? Ты нуждаешься в чём-то подобном? — по идее, должна нуждаться. Я так думаю. — Почему ты спрашиваешь именно про материнскую любовь? — Александра фыркнула в мою сторону со злой усмешкой. — То, что у меня есть отец, не означает, что он даёт мне отцовскую любовь. Так что, бери шире. Я нуждаюсь в родительской любви в принципе. Но я успешно восполняю эту потребность благодаря вам всем. У меня есть ты и большой братец в качестве отцовских фигур. — А «большой братец» — это…? — я хотел уже уточнить, но вдруг подал голос тот, от кого не ожидалось. — Терпеть не могу эту кличку, — Пик нарушил свой обет молчания, а его бархатный голос прорезался прямо посреди нашего разговора.       Вот как, «большой братец», значит. Нахожу очаровательным то, что Пиковый Король, как он сам выразился, «терпеть не может» эту кличку, но не запрещает Саше так к нему обращаться. Это меня поражает. Неужели, она как-то смогла подступиться к его каменному сердцу? Могу понять. Сложно не проникнуться. — Прости, — Саша хитро улыбнулась, будто бы в пустоту: видимо, она не прекратит его так называть. — А что насчёт материнских фигур? У тебя есть кто-то на эту роль? — я продолжил этот мини-допрос. — Конечно. У меня есть тётя Лера. Она классная. Она даже разрешает называть её мамой Лерой. Хех… — ожидаемый ответ. Но затем Саша выдала то, чего я ну никак не ожидал, — И, возможно, ты удивишься… Но в качестве материнских фигур у меня ещё Дан и мистер Бинтик. Они чем-то похожи на мою маму по характеру. Так что, не беспокойся, у меня любви в достатке, хе-хе!       «Мистер Бинтик», понятно, значит… Она относится к нему весьма положительно. Меня это радует. Я пока ещё не уверен, но… — А какие цветы тебе нравятся? — ну вот опять она прерывает меня. И снова весьма странным вопросом. Я имею в виду, кому бы ещё в голову могло прийти спросить меня о любимых цветах? — Даже не знаю… Гвоздика, наверное. Я не большой любитель цветов, на самом деле, — я задумался. — Думаю, мне больше симпатичен букет из кленовых листьев.       Пик смотрит на меня. Страшно. Я всё никак не привыкну к его косым взглядам. Что бы это означало? Пик, если тебе что-то нужно, скажи. Это начинает сильно напрягать меня. — М-м-м, понятно. Мне тоже не очень нравятся обрезанные цветы, — вдруг призналась Александра. — А вот цветы в горшочках — это мило. — Аргументируй, пожалуйста, — отличный способ узнать больше о её жизненной позиции. — Мне всегда было почему-то жаль цветы, — такого ответа я вообще не предполагал. — Они ведь тоже живые. Ты их обрежешь — они недельку постоят и умрут. А так они будут цвести-цвести… А потом отцветут и распустятся уже в следующем году… И так раз за разом, год за годом… Пока не завянут навсегда. Это естественный порядок вещей. Но человек его постоянно нарушает ради своих дурацких прихотей. Как отвратительно эгоистично!       Даже не думал, что у неё такой романтический, даже философский взгляд на вещи. «Жаль цветы, они ведь тоже живые»… Такая симпатия к растениям, а к людям — со скрипом. Кажется, животные и растения вызывают у неё больше сострадания. Я эту позицию не разделяю, но прекрасно могу понять, чем это вызвано. Человек одинокий, обделённый вниманием, которому боязно довериться людям, пойдёт к тем, кто точно никогда не предаст и не осудит. — Ну, это распространяется только на многолетние растения, — я внёс ремарку. — Да, но ведь согласись, что чаще всего именно многолетники попадают в чей-то букет, — Саша лишь возразила, дав мне отворот-поворот.       Я согласился с её высказыванием. Замечание справедливое. — Эй, большой братец, — Александра вдруг задала тот же вопрос моему товарищу, — А у тебя какие любимые цветы? — Мяту люблю, — кратко выразился он, но Саша была недовольна. — Да не на вкус, а на вид и на запах, — она усмехнулась. — Хм… Помнишь, ты показывала мне глицинию у твоего университета? Вот её люблю.       Я тут же полез гуглить. Глициния — вьющееся древовидное субтропическое растение, из семейства Бобовые. Видимо, оно прижилось и у нас. Фотографии просто невероятно красивые… Нежно-фиолетовые гроздья глицинии растут довольно пышно, обильно и грандиозно. А пахнут, наверняка, ещё более прекрасно… Я могу понять, за что можно любить это растение, но, Пик…? Не думал я, что он выберет нечто подобное. — Это всё классно, но я спрашиваю именно о травянистых растениях, — девушка снова поправила его. — Да что ты пристала ко мне? — фыркнул тот нервно и добавил, — Пионы я люблю. Красные. Довольна?       Ясно. Похоже, Пик предпочитает пышные цветы, с крупными соцветиями. Возможно, грандиозность привлекает его. Ему это подходит. И, признаться честно, меня это умиляет. Когда я представляю, как ухаживает за цветами в своём личном королевском саду, мне непроизвольно хочется улыбаться. Когда Пик ведёт себя не так, как обычно, а именно не грубит, не огрызается по поводу и без, а, например, проявляет заботу по отношению к тем, кто в этом нуждается, мало кто способен устоять перед ним. Наверняка в такие моменты он пользуется большим спросом у девушек. — А сама ты какие цветы любишь? — решил спросить я у Саши. — Ландыши…! — улыбаясь, произнесла она на одном дыхании. — Мне очень нравятся ландыши! Их запах просто… Волшебный!       Довольно сильный контраст между пышным и пёстрым пионом и крохотным белым ландышем. Однако, им это подходит. Теперь я вижу не только сходство, но и разницу в их характерах. Я был удивлён тем, как много о человеке могут сказать его любимые цветы.       Таким образом мы продолжали прогуливаться по окрестностям. Александра шла впереди. Нам было нужно пройти по переходу, и она рванула вперёд, как только зелёный свет загорелся. Однако, особо одарённый водитель решил, что останавливаться на зелёный пешеходный свет — не царское дело. Мне пришлось схватить девушку за капюшон толстовки и оттащить от дороги. — Что б ты от СПИДа сдох, мать твою ебать! — крикнула Саша вслед нарушителю, пригрозив ему кулаком. — Саша, прошу тебя, следи за языком, — я разочарованно вздыхаю. Крайне отрицательно отношусь к нецензурной брани. — Но я испугалась, меня можно понять! — она, кажется, обиделась на меня, раз так надулась. — Это не оправдание, — возразил я. — Тогда почему я не могу один разок выругаться? Просто потому что я девочка?! — Успокойся, меня он тоже ругает, — вмешался Пик. — Серьёзно…? Почему? — кажется, она стала поспокойнее. Очевидно, к Пику она прислушивается сильнее всего. — Потому что мат никого не украшает: ни парней, ни девушек. И хотя я считаю, что запрещать мат абсолютно бесполезно, стоит сократить его в своём лексиконе и не уподобляться различному общественному отребью, у которых мат через каждое слово, — пояснил он. — Да, ты прав, большой братец. Простите, сорвалась… — она неловко поправила неровно подстриженные волосы. Я заметил эту деталь в первый день знакомства. Когда я спросил о её неровной стрижке, она сказала, что стрижётся сама, чтобы экономить деньги.       После того, как мы продолжили, поток вопросов от Саши возобновился. Я не возражал. Приятно, когда тобой интересуются. Но также мне было интересно услышать ответы Пика, ведь вопросы не были стандартными. — А какая у вас любимая сладость? — спросила она: я этого вопроса боялся. — Д-да я не большой любитель сладостей… — о нет, у меня руки трясутся. Как бы я не пытался себя убедить в том, что не люблю сладости, моя тайная слабость всегда вылезает наружу. — Молочный шоколад с цельным фундуком. Или с миндалём. С орехами, короче, — признался восьмой без колебаний.       А? Пик просто ответил и всё? Он этого совсем не стыдится, а я-то думал, что подобное признание пошатнёт его уверенность, ведь подобная слабость его несколько обесценивает как серьёзного человека. Но нет, Пик признался в этом и даже бровью не повёл. Меня это восхищает, в некотором смысле. Вероятно, у него нет таких же глупых переживаний, как у меня. Мне важно держать всё под контролем, а чтобы держать всё под контролем, мне нужно, чтобы окружающие меня люди воспринимали меня должным образом: как серьёзного, сдержанного и организованного руководителя. Я не могу позволить каким-то слабостям нарушить одно из этих качеств. Когда я ем сладкое, мне сложно остановиться, а это очень плохо для моей способности к самоконтролю. Поэтому я стал ограничивать себя в сладостях, убеждать окружающих и самого себя, что не люблю сладкое, но я прекрасно осознаю, что это ложь. — Значит, не любишь сладкое? — Александра улыбнулась мне. Эта глазастая девчонка легко разрушила мою ложь. — А кто на фестивале у меня леденцы купил? — А, эм… — это всё, что я смог выдать, так и не придумав правдоподобную отговорку. — «А, эм»… — та в шутку меня передразнила. — Сдавайся, тебя раскусили! Никакие оправдания тебе уже не помогут! — Оставь его, — вмешался Пик, а затем улыбнулся, даже не смотря на нас. — Пусть продолжает думать, что никто не знает. — Что значит «продолжает думать»…? — я удивился немного: так он знал? — Взгляни правде в глаза. Ты не умеешь врать. О чём ты и сам прекрасно знаешь. Поэтому, кому ты врёшь — я не знаю. Все уже знают о твоей любви к леденцам, но, как видишь, всем плевать, — грубовато, но зато честно.       Уважаю Пика за прямолинейность. Да, деликатности ему не хватает, но он всегда умеет донести свою мысль кратко и чётко. Дружеские отношения с ним идут мне на пользу. Когда меня одолевают эмоции, он становится голосом разума, хотя обычно наши роли диаметрально противоположны. И, несмотря на такую пренебрежительную формулировку, он, кажется, пытается меня поддержать. — Да, думаю, ты прав. Спасибо за… Поддержку или что это было вообще? — когда подобное вслух произносишь, возникает когнитивный диссонанс в голове. — …Ой, да пожалуйста, — он чуть повысил тон голоса: от уровня сарказма в его словах мне стало физически плохо. — Можно подумать, ты эксперт в поддержке. — Нет, я просто… — я только хотел что-то возразить, но меня перебили. — Эй, меньший папа, — Саша приблизилась ко мне и проговорила вполголоса. — Я, эм, знаю, что он может быть холодным. Но… Он старается тебя поддержать, как умеет. Постарайся не быть с ним слишком строгим. Хорошо? — Да… Хорошо… — ответил я ей, а затем обратился к своему товарищу. — Прости. У меня не было цели задеть тебя. Я просто всё ещё не совсем понимаю твои чувства и слова. Дело в том, что… — …Я не в обиде, — прервал он меня. — Прости, что зря огрызнулся. — Да… Всё в порядке… — это было удивительное чувство: мы уладили конфликт, извинились друг перед другом и всё. Никаких скандалов и ссор. Как приятно…       Александра права. Я часто игнорирую чужие эмоции и свои тоже. Это может добавить проблем в отношениях с коллективом. Пожалуй, мне стоит учесть свои ошибки, чтобы не повторять их в будущем. «Старается поддержать, как умеет»… Вероятно, Саша и Пик держатся вместе, ведь она понимает его чувства лучше, чем кто-либо другой. Должно быть, он ценит эту её внимательность, чуткость, что ли… Я теперь даже немного завидую, в хорошем смысле. Хотел бы и я так хорошо понимать эмоции и желания других людей. Ведь чувства не объяснишь цифрами и формулами. Это нечто более абстрактное… Кстати, об этом. — О! Хотите поговорить о Боге? — спросила Саша, когда атмосфера немного устаканилась. — Точнее, в кого вы верите? — Хм. Я бы не сказал, что верю в каких-то сверхъестественных сущностей, — удивительно, что Пик первым откликнулся. — Но проводить различные оккультные ритуалы… Хе! Довольно забавно! — Совершенно не забавно, — я настойчиво возразил: видите ли, тема немного болезненная для меня. — Пустая трата времени. — А смотреть сериал про маньяков — не пустая трата времени? — спросил он с насмешкой. — Эт-то…! Это документалка! — мне даже обидно немного стало. — Хм-м-м… Оккультизм и документалка о маньяках. Вам не кажется, что вы отлично сочетаетесь друг с другом? Знаете, как блинчики со сметаной? — Александра вдруг вмешалась, но эта манера речи… Кажется мне знакомой, как будто бы не принадлежащей ей. — А, кстати. Ты же православная, да? — меня действительно волнует один вопрос, поэтому я спросил. — Почему такая умная образованная девушка верит в существование некой сверхъестественной сущности? — …Потому что это помогает мне не сойти с ума, — от её пустого взгляда мне стало не по себе. — После смерти мамы я не находила себе места. Знаете, ребёнку тяжело смириться с тем, что самый близкий тебе человек тебя покидает. И он больше никогда не вернётся, что бы ты ни делал, сколько бы не извинялся за своё существование… Мамочка не придёт. Мамочки больше нет. Тяжело такое принять. Именно поэтому религия стала моим смыслом жизни. Верить в то, что она не ушла, что её душа смотрит на меня из рая… — она грустно улыбнулась. — Да… Это даёт мне надежду. — Могу это понять, — Пик поддержал. — Для меня увлечение оккультизмом — нечто вроде способа находить сообщников. Общее увлечение — то, что объединяет людей. Это может быть сериал, книга, музыкальная группа, блоггер, религия или даже просто какая-то очень сильная идея. Мне кажется, ты должен это понимать. — …Да, я понимаю, — даже немного стыдно от того, что я забыл такую важную вещь: каждому человеку нужно во что-то верить. — Но мне довольно сложно принять это. Я убеждённый атеист, человек науки. Но я не хочу прекращать дружбу с вами лишь из-за… Каких-то убеждений! Поэтому давайте закроем тему и поговорим о чём-то другом. — Да, правильно говоришь! — Александра многозначительно подмигнула мне. Что бы это значило?

***

      Позже, вечером того же дня, я говорил с Александрой уже один на один. Пик куда-то срочно уехал, попросив меня проводить Сашу. Я и не возражал. — А почему ты вообще спросила о цветах и сладостях? Это были намеренные вопросы или обычная праздная заинтересованность? — уточняю я: сдаётся мне, что в этой черноволосой головёшке зародился какой-то план. — Ну и ну…! — она вздохнула с разочарованием. — Никогда бы не подумала, что ты такой тормоз. При всём уважении, разумеется. — Я прошу прощения…? — я хотел бы получить объяснение, потому что я что-то ничего не понимаю. — Как ты мог забыть? Я была о тебе лучшего мнения, знаешь ли! — девушка по-детски надула губы и отвернулась от меня. — День рождения рогалика совсем скоро! Празднуем завтра, ибо его дыра выпадает прямо на рабочий день, на вторник. У тебя очень мало времени, вообще-то. Скоро твоя карета превратится в тыкву, и останешься ты у разбитого корыта. — Очень мало времени… Для чего? — О Господи, для выбора подарка! Я не просто так задавала все эти вопросы, а чтобы ты слушал и запоминал!       Точно, день рождения. Конечно, я знаю, что мы выбрали эти даты только для регистрации документов, но разве это не отличный повод как-то порадовать Пика? Он ведь так много для всех делает. Почему бы его не отблагодарить как-то? На праздновании дня рождения настоял Феликс, я же был сначала против, чисто из финансовых соображений. Однако, он смог меня переубедить тогда: «Ну и ладно! Можешь и дальше тут сидеть, как царь Кощей над златом чахнуть! Но помяни моё слово, ты лишишься всех друзей, если не будешь идти им навстречу»! В этом есть доля правды. Сегодня я в этом повторно убедился. Пик пытался меня поддержать, а я даже не смог просто «спасибо» сказать нормально, потому что мне вечно кажется, что в его намерениях я что-то опять не так понял. Я совершенно его не понимаю. Я не знаю, что он чувствует и думает. Я очень мало знаю об его интересах. Я бы мог подарить просто деньги, но я хочу сделать особенный подарок. В который… Будет вложена душа, я не знаю…? Ну, души не существует, да. Я имею в виду, что хочу вызвать у него незабываемые эмоции этим подарком. Вот только, как? Ничего не приходит на ум.       И вот сейчас, когда я думаю об этом, мне в голову приходит идея. Я же могу спросить его ближайшее окружение. Эти три девушки… Они точно знают побольше моего о нём и его предпочтениях. И раз уж Саша сейчас рядом, почему бы не расспросить её? С её-то наблюдательностью, я уверен, она знает о нём больше, чем он сам. — Ты права. У меня мало времени. Пожалуйста, расскажи о нём всё, что знаешь, — попросил я. — Хм-м-м, дай подумать… — она подошла к этому вопросу очень серьёзно. — Ты ведь знаешь, он мой тренер по ножевому бою. Так вот. Знаешь, по какой причине он выбрал ножевой бой? Он упоминал, что ему нравится сама эстетика ножей. Тонкие, красивые, изящные и опасные. — Очень на него похоже, — я вздохнул: пока что всё сходится с моими представлениями о нём. — Кстати. Ты заметил этот его стиль в одежде? Странный, да? — Да, действительно, — как вспомню: сразу какие-то смешанные чувства появляются. — Ага. Смесь готики с чем-то околопанковским, околобайкерским, околометалистским. И он, блин, такой во всём, — Саша скрестила руки на груди, надула губы и отвела взгляд. Её это раздражает, что ли? — Что ты имеешь в виду? — спросил я. — М-м-м. Он всегда одевается в тёмную закрытую одежду и периодически разговаривает как граф Дракула, не иначе, — она вздохнула обречённо. — Создаётся ощущение, что он 24/7 находится в своём собственном нуарном фильме. Столько пафоса… — Да, есть такое, — я не сдержал смешок: её формулировка максимально точная. — Но, кстати, закрытую одежду я могу хоть как-то оправдать. Он говорил мне, что ненавидит лето. Согласна, я тоже его ненавижу. Он говорит, что ему не нравится оголять своё тело. Почему? Не знаю. Наверное, он просто стесняется. В смысле… Ты видел его?! Если он снимет футболку — это будет равносильно тому, если девушка оголит свою грудь. Накаченные парни довольно сексуализированы, и его это смущает, полагаю.       Эту информацию я уже слышал, пусть и всё ещё непривычно немного. Пик в самом деле такой застенчивый? Очевидно, ему не слишком нравится привлекать к себе внимание из-за внешности. В этом я его понимаю и разделяю его мнение. Сам пару раз сталкивался с подобным. Ко мне иногда подходили, чтобы познакомиться, даже в рабочее время. Мне это льстит, но больше, конечно, раздражает.       Значит, ему нравится закрытая тёмная одежда в готическом стиле. Эта информация может оказаться для меня полезной. Плюс ко всему, он считает ножи красивыми, любит оккультные ритуалы, шоколад и красные пионы. Стоит признать, Пик — настоящий эстет. Никогда бы не подумал, что это так, но когда узнал, словно пазл идеально сложился. Это прекрасно дополняет его привычку иногда подкрашивать глаза. Он заботится о своём внешнем виде, но не зациклен на этом. Это не может не вызывать уважение с моей стороны.

***

      Следующим пунктом назначения для меня был дом Иры. Честно говоря, мне не очень хотелось туда возвращаться. Её старый грязный гараж пахнет строительной пылью и засохшей кровью. Такое чувство, что здесь убивали домашних птиц на мясо. Когда-то давно… Может, здесь она с Пиком оккультные ритуалы проводит? Ой, не нравится мне всё это.       По сути, я благодарен этой девушке за свободу, но помимо этого нас больше ничего не объединяет. Мы настолько разные, что просто находиться в одном помещении более 30 минут не можем. Обязательно перегрызём друг другу глотки из-за политических, религиозных, экономических или социологических тем. Её маргинальный образ жизни мне тоже не нравится: живёт в какой-то деревенской халупке, в захламлённой, пыльной и устаревшей обстановке. Пьёт алкоголь, бьёт тату за деньги, создаёт непонятные звуки с помощью инструментов и вообще всячески прожигает свою жизнь. Она неглупая: с её интеллектом она могла бы добиться большего, но, кажется, её всё и так устраивает. Помимо этого, запах табака просто отвратителен мне.       Несмотря на то, что она чувствует напряжение между нами, она всегда ко мне дружелюбна и относится ко мне… Несерьёзно, с иронией. Ненавижу, когда меня не воспринимают всерьёз. Она же это делает 90% времени.       Ирина предложила мне чаю, и я не отказался. Между нами завязался разговор, как только мы сели за деревянный стол, устланный старой потрёпанной скатертью. Атмосфера в её доме более уютная. Я не любитель деревенской атрибутики, но мне очень нравится винтажный сервиз, бережно расставленный в старинном буфете. — Надеюсь, ты понимаешь, что я пришёл к тебе не просто так. Дело есть, — я старался говорить быстрее, чтобы поскорее отсюда уйти. — Валяй! — девушка вальяжно развалилась на стуле. О Боже, упаси… Я, конечно, атеист, но в такие моменты могу только к Господу обратиться. — Ты же подруга Пика. Расскажи о нём больше. — У-у-у, втюрился в него?! — спросила она насмешливо, легко толкнув меня в плечо по-дружески. Мне мерзко. — Что? Нет, конечно! — я еле сдержал характерный угрюмый вздох.       Что, так похоже, что я в кого-то влюблён? Хотя, Ирина всегда была любителем отпускать подобного рода шутки. Глупые шутки. Глупые и несмешные. Ни в кого я не влюблён. Мне сейчас не до этого. Хотя наличие влечения у себя в принципе я не отрицаю. Меня привлекают и парни, и девушки. С позиции привлекательности Пик довольно хорош собой. Я имею в виду, с биологической точки зрения он выглядит как здоровая особь, с которой возможно воспроизвести жизнеспособное потомство. Это и есть биологические критерии привлекательности. С точки зрения отношений мы не более чем товарищи. Мне трудно его назвать даже другом. Даже если бы я испытывал к нему что-то большее, даже если бы я был девушкой, он бы никогда не согласился со мной встречаться, потому что он, как мне кажется, слишком самодостаточен для каких-то отношений. Ему и одному хорошо. — Та-а-ак, посмотрим… — Ирина задумалась, а затем совершенно серьёзно начала мне растолковывать всё, что знала о восьмом. — Ну, ты же знаешь, что он увлекается музыкой, да? Для него это настоящая страсть. «Возможность заниматься музыкой — это для меня как диалог с самим собой». Оно и неудивительно, ведь музыка — это неофициальный язык, с помощью которого можно выражать самые различные эмоции. Вероятно, что Пик такой человек, которому не с кем поделиться чувствами. Или он просто не умеет их выражать. Возможно, и то, и другое. У него есть некоторые проблемы с общением. Кажется, что он ненавидит всё живое, но в 99% случаев, если он кого-то обидел, то он не специально. Он просто по-другому не умеет. При чём, он может даже не догадываться, что обидел тебя, пока ты ему напрямую об этом не скажешь. Если скажешь, скорее всего, он извинится, как любой нормальный человек.       Ого. Звучит довольно-таки адекватно. Хоть мне и всё ещё тяжело принять то, что она говорит. Выражать эмоции с помощью музыки — звучит подходяще для него, но какие у него эмоции? Что он чувствует? О чём он думает? Я не могу перестать размышлять об этом. Я хочу, чтобы он всем этим со мной поделился, именно поэтому хочу стать его другом. Мне не нужен лишний враг. Кроме того… С ним приятно разговаривать. Из всех клонов, он самый адекватный, несмотря на то, что изначально он казался мне подозрительным и каким-то абсолютным злом. Я изменил своё мнение, и теперь я понял, как ошибался. С ним я чувствую себя счастливее, потому что будто бы чувствую в нём родственную душу. У меня, признаться честно, ещё никогда не было настоящих друзей. Союзники были, но не друзья. Да, у Пика всё ещё есть загоны и странности, но у кого их нет? Принять его особенности мне гораздо проще, поэтому мой выбор пал на него. — Эй, хочешь секрет? — Ира хитро усмехнулась мне. — Хоть он и кажется металлистом, в душе он истинный аристократ. Мы как-то ходили вместе по магазам, и я заметила, как он залипает на всякие побрякушки. Всякие чёрные кресты, кольца, серьги, обувь выбирает чисто на платформе и никак иначе. Вероятно, он убеждён, что в нём течёт голубая кровь, хех… — Думаешь, что он высокомерен? — я невольно фыркнул, потому что я в это не верю. — Нет, я такого не говорила. Для мужика ты слишком много додумываешь всякой херни на пустом месте, — она противно гыгыкнула. Поскорее бы уйти отсюда. — Я сказала, что он засматривается на такие вещи. Но никогда не покупает. То ли он стесняется такие вещи покупать, типа, несолидно… То ли он заботится о том, чтобы деньги ушли вам всем, поэтому отказывает себе в подобных мелочах ради вас. Думаю, и то, и другое.       Что это? У меня будто сердце сжалось. В переносном смысле, разумеется. Но что происходит? Почему? Руки предательски задрожали. Это правда: как бы мне не была неприятна Ира, она говорит правду. Она нас освободила, поэтому стала другом Пика. А так как она его друг, она знает его лучше всего и желает ему самого наилучшего. Но если это правда, значит ли это…? — Извини, я должен идти. Спасибо за помощь, — я подорвался с места как можно быстрее и пошёл к выходу.       Я чувствовал, что сейчас заплачу. Я виноват перед Пиком, и отрицать это глупо. В прошлый раз я свалил всю вину на него. Я обвинил его в том, что он просто слишком сильно зацикливается на прошлом. Он этого не заслужил. Насколько бы не были радикальны его методы, он пытался всех спасти. Я же лишь обвинял его. Я сказал, что мне легче от его прощения, но я думаю, что этого недостаточно. Я даже не отблагодарил его за помощь, а он продолжает помогать всем клонам, в том числе и мне. Мне стыдно. Мне очень стыдно. Тяжело дышать, словно чувство вины сдавливает мне горло. Нет, это всего лишь эмоции… Мне нужно успокоиться. Я обязательно сделаю Пику такой подарок, который сделает его очень счастливым. Это меньшее, что я могу сделать. Я плох в этом, я не знаю, что делает людей счастливыми. Точнее, я знаю какие-то базовые вещи: вкусная еда приносит нам удовольствие, решение проблемы даёт чувство облегчения и удовлетворения… Но этого недостаточно, чтобы сделать кого-то счастливым. Ну, ничего. Мне ещё есть кого спросить, поэтому я не сдамся.       Сегодня я узнал достаточно. Уже поздно, я не могу пойти к Валерии прямо сейчас. Я зайду к ней завтра утром. Возможно, именно её слова натолкнут меня на мысль.

***

      На следующее утро, в воскресенье, я уже начал продумывать, что мне делать. Я не уверен, работает ли сегодня Валерия или нет. Если нет, то где она живёт? Для начала мне нужно узнать её контакты, но это не так-то просто, потому что они есть только у двоих из нас: у Пика и Феликса. Пик не должен ничего заподозрить, но я очень плохо вру, а ему наверняка потребуется объяснение, зачем мне телефон Леры. Феликс будет посговорчивее, но я не уверен, что он сможет сдержать язык за зубами. Это меня не устраивает. Я должен сказать ему что-то, что будет не слишком подозрительно. У меня, кажется, есть идея. — Видишь ли, они уже давно с тех пор не разговаривали. Я за них переживаю. Я хочу, чтобы они встретились и помирились, — это не ложь, просто мой приоритет не в этом. Я выкрутился, ибо Феликс мне поверил. — О-о-о, это так благородно с твоей стороны! — он улыбнулся мне, но вскоре сделал грустное личико. Немного необычно. Что с ним? — Я тоже переживаю, на самом деле. Я говорил с Лерой ранее, у меня из-за этих двоих просто сердце разрывается!       Феликс быстро пошарил в кармане и достал оттуда мятую бумажку с номером. — Забирай! — сказал, протянув её мне. — Он мне больше не нужен.       Отлично, я забрал у него бумажку… Хм? Секундочку, это не просто клочок бумаги. Я перевернул его: это чек из аптеки. В списке покупок бинты, экстракт валерианы, перекись водорода и йод. Какой пугающий список… Кому могло такое понадобиться? Вероятно, тому, кто связан с медициной. Если я прав… Мне не по себе. Я взглянул на дату в чеке. Начало августа… Так, спокойно, нужно исключить самый логичный вариант. — Этот чек не твой, верно? — спрашиваю я у Феликса. Если он у него, логично предположить, что он принадлежит ему. — Чек? Какой…? А, нет, мне отдал его Зонтик, а что…? — червовый определённо в замешательстве. — Просто спросил, — я побыстрее попытался уйти оттуда. Если он догадается, в чём причина моего беспокойства, он может распространить его и заставить других волноваться. Это не то, чего бы мне хотелось.       Зонтик, понятно… Я направился к его комнате как можно скорее. Мне нужно знать, зачем ему это всё. Убедиться, что моё беспокойство напрасно. Но что если… Если моя гипотеза верна… Нет, я не хочу о подобном думать! Мне нужно убедиться, в порядке ли он…!       Дверь в комнату Зонтика и Ромео не заперта. Помимо того, никого нет на месте. Что же мне делать? Я не должен, но мне очень тревожно… Я подошёл к тумбе Зонта и открыл дверцу, чтобы проверить, нет ли там чего-то опасного. То, что я обнаружил, повергло меня в шок… Бутылёк с йодом был почти полным, но судя по пятну на полке и запаху, он использовался недавно. Упаковка с бинтами варварски открыта и распотрошена. Кусок бинта был явно обрезан. И… Нож. Небольшой выкидной нож. Я не хочу думать, зачем он ему. А когда думаю, не хочу верить. Что примечательно, экстракт валерианы я не нашёл. Я очень хочу думать, что мои опасения напрасны, и я просто неправильно интерпретирую этот набор вещей. Но этот нож… Он не мой. Не думаю, что у Зонта могут быть дурные намерения, но всё же… Не будет ли лучше забрать его?       Нет. Он точно его хватится. Я не сделаю ситуацию лучше таким образом. К тому же, нет доказательств, что он использовал его именно так. Надо будет расспросить его позже. Не думал, что когда-нибудь скажу подобное, но… Пожалуйста, пусть я ошибаюсь.

***

      Я связался с Валерией. Мы договорились встретиться в парке. Там практически нечего делать, поэтому посетителей не так много. Таким образом, нам никто не помешает. — Так, зачем ты меня позвал? — это было первым, что она спросила, после того, как мы поздоровались друг с другом. — Ринат. Пожалуйста, расскажи всё, что о нём знаешь, — вероятно, это мой последний шанс узнать его получше, ведь празднование скоро начнётся, а я даже не знаю, что выбрать в качестве подарка. — А? Ну, он… — она едва сдержала лёгкий смешок. — Он такой одинокий, на самом деле.       Что? Это кардинально отличается от того, что я слышал до этого. — От него так и веет чувствами, которыми он не может поделиться, — Лера улыбнулась задумчиво и отвела взгляд. — Мне кажется, именно поэтому ему так нравится общаться с Сашей. У него накопилась любовь, которую ему некуда выплеснуть, а общение с ней позволяет ему выражать заботу о ком-то. И, что бы он не говорил, но как и все люди, он и сам нуждается в любви. Но никогда об этом не скажет. Однако, он придёт, когда ему нужно, и уйдёт, когда наговорится. Я уверена, что всех вас он тоже любит, просто не показывает этого, — затем она улыбнулась мне, смотря прямо в глаза. — Тогда почему он так агрессивен большую часть времени? — я чувствую, что застал её врасплох, но она не шелохнулась. — Агрессия и страх — близкие родственники, — мудрая цитата, где же я это видел. Несмотря на это, я понял, о чём она. — Думаешь, он боится? Чего же? — Сложно сказать. Вероятно, причин много. Боязнь, что тебя предадут, высмеют, обидят. Боязнь выглядеть жалким просто по причине, что выражаешь подобные чувства, — Валерия резко погрустнела, словно понимала, о чём говорит, на собственном опыте. — Но, я думаю… Стоит быть терпеливее к нему. И со временем он доверится тебе. Хах, наверное, не это ты хотел услышать?       Бесполезно. Я ни на сантиметр не приблизился к своей цели. Шоколад с орехами, красные пионы, готика, метал, украшения и скрытые чувства внутри. Всё это о нём, но я не могу это сложить воедино. Готика, украшения… Метал… Металлические готические украшения… Чувства… Я не знаю, что чувствую. Я запутался. Чувства — это сложно. Но разве меня когда-нибудь останавливали сложные задачи? Думай, Куро… — Главное ведь не сам подарок, а какой смысл ты в него вложил, — Валерия загадочно улыбнулась снова.       Смысл…? Я вспомнил, что Ира мне говорила. «Он хочет купить, но не может себе позволить, в моральном смысле». Позволить… А я считаю, что он этого заслуживает! Если какой-то кусок металла и стекла сделает его счастливее, то я хотел бы купить ему хоть тысячу таких! Пик много сделал для всех нас. Если бы ему было всё равно, он бы тогда сбежал один. Но он сдержал слово. Не значит ли это, что Лера говорит правду? «Он всех вас любит, но никогда об этом не скажет». Значит, я скажу ему первым: я счастлив, что у меня есть такой друг, и мне очень стыдно, что я попусту его обвинял. И, пожалуй, бесполезно отрицать, что за этот год он стал мне очень дорог. — Спасибо, — я поднялся с белой скамейки, чуть пошатываясь от собственных мыслей. — Я узнал всё, что мне было нужно. — И ещё кое-что. Передай ему это, — она сняла рюкзак и достала оттуда небольшие коробочки: одна совсем маленькая, помещалась в ладони, а вторая едва помещалась в две руки. — Мы не сможем прийти на его день рождения. Саша простудилась, а я буду за ней приглядывать. Приношу глубочайшие извинения. — Да, обязательно передам… — я забрал у неё коробки, а затем… — Валерия… Вы же уже помирились? — М? Да, я говорила с Риной! — она искренне усмехнулась. — Я перед ним расплакалась, как ребёнок! — …Рад за вас, — я тоже не смог сдержать улыбки, ведь я правда был рад, что у них двоих всё хорошо. — До свидания. — Ещё увидимся!

***

      После покупки подарка я места себе не находил от волнения. Надеюсь, я сделал правильный выбор, и ему понравится. Не знаю, почему я так переживаю. Это всего лишь подарок на день рождения, который даже не настоящий. Всё же, чувство трясущихся рук было неподдельным. Несмотря на это, мне хотелось улыбаться. У меня есть склонность планировать наперёд, но в этой ситуации мне приходилось лишь догадываться, как всё сложится. Как он отреагирует? — Что с тобой, Куро? Ты прямо сияешь! — заметил Феликс.       Ну, ещё б он не заметил. У него чуйка на чужое хорошее настроение. Я даже немного завидую. Мне бы так читать эмоции. Обычно я сосредоточен далеко не на этом. — Здорово, бандиты! — воскликнул Вару, спускаясь по лестнице в гостиную, а затем, словно ведущий какого-то шоу, так же громко объявил, — Мы собрались на этом празднике, чтобы хоронить деда! Встречайте — Бэтмен!       Пятый со всей экспрессивностью указал на Пика, который сидел на диване в типично закрытой позе и не выражал и доли того восторга, что Вару испытывал. Похоже, пиковый валет рад этому дню больше, чем сам виновник торжества. У меня уже голова болит: это будет очень долгий день. Вару покопошился рукой в собственной шевелюре, достал запутавшуюся в ней расчёску и стал использовать её как микрофон. Я удивлён тем, что расчёска чистая, словно её недавно купили. Вару подсел к своему королю и начал проводить пародию на интервью. Ну и цирк… — Скажите, пожалуйста, блядь, каково это — осознавать, что Вы ещё на один год приблизились к смерти? — пятый сразу после этого вопроса направил расчёску в сторону Пика, передавая ему слово. — Наконец-то, хоть на том свете от тебя отдохну, — невозмутимо ответил он.       Кажется, Пик тоже не слишком доволен этим дурдомом, но он… Подыгрывает? Поверить не могу. Вероятно, это те редкие моменты, когда они общаются друг с другом нормально. Ну, относительно. — Спасибо, Ваше мнение для нас очень важно, но не очень-то и нужно! — Вару тут же расхохотался в расчёску. — А теперь приступим к опендюриванию! Время дарить имениннику всякое ненужное говно, которым он никогда не воспользуется! А всё почему? Потому что вы, лохи, ничего не знаете о нём и наверняка в качестве подарков выбрали уёбищные носки и наборы от Nivea! Но я-то знаю своего братца как свои 21 пальцев, поэтому мой подарок будет самым лучшим! И чтобы рогатый не так сильно расстраивался из-за всего барахла, что Вы подарите, я подарю подарок первым! Он точно будет круче ваших, хе-хе! Сейчас я принесу его! Одну минутку!       Вару убежал на кухню, оставив всех присутствующих в недоумении. Кроме Светланы. Да, она очень звонко хихикала на протяжении всего представления. Я ожидал, что Ира тоже рассмеётся, но она даже не подошла ближе, а лишь угрюмо стояла у стены. Надо же. Никогда бы не подумал, что она будет себя так вести. Я думал, что Ирина — душа компании.       Вару вернулся с кухни. Он нёс довольно скромный шоколадный торт на стол, который был перетащен в гостиную заранее. Вот для чего он тут. Это пятый всё запланировал. Должен признать, он меня удивляет. Неужели, он меняется в лучшую сторону? — С днём рождения тебя, зоопарк твоя семья! Ты похож на обезьяну, пахнешь точно, как она! — пропел валет пик, поставив торт на стол, и истерически расхохотался.       А нет, он ничуть не изменился… Как был клоун, так и остался. — За обезьяну обидно, ни за что наехал на неё, — восьмой всё же усмехнулся сквозь фейспалм.       Вару очень доволен. Это то, чего он добивался? Просто развеселить Пика? Должен признать, это у него получилось, пусть и глупым способом. Ну и хорошо. Несмотря на всю эту клоунаду, он не делает ничего плохого. Кроме того… Я только сейчас понял. Он купил торт для него. Шоколадный, что примечательно. Он знал, что делает. — Я, можно я следующая?! — Светлана радостно запрыгала от нетерпения. — OMG! Неужели это моя sweet honey?! — пятый не прекратил паясничать, изображая американский акцент и вставляя английские слова невпопад. — Of course, you may вручить свой awesome present моему stupid brother!       Света хихикнула и вручила Пику небольшую коробочку. — Держи! Не будь колючкой! — она улыбнулась.       Коробка была наполовину прозрачной, поэтому можно было увидеть, что в коробке лежит неплохая бритва. Подарок полезный, но, помимо этого, в него была вложена некая добрая подколка. «Не будь колючкой». Должен признать, это было даже немного мило. Неудивительно, что Светлана очаровала кого-то вроде Вару. Она, кажется, положительно на него влияет. Неужели хоть что-то способно его изменить…? — Моя очередь! — ворвался Феликс и преподнёс восьмому яркую жестяную коробку, судя по всему, с конфетами. — Ты что… Даришь мне конфеты? — Пика это несколько удивило. — Хе, ну да! Я не знал, что ещё можно было бы подарить, поэтому выбрал нечто универсальное! Все ведь любят сладкое! — Феликс ведёт себя как обычно. — …Спасибо, — неуверенно и холодно произнёс восьмой. Ого, он поблагодарил его, несмотря на то, что они в напряжённых отношениях. — О, надо же! Какой жалкий подарок! — Вару не мог не прервать их своими насмешками. — В прочем, я не ожидал большего от сопляка, вроде тебя. Хе-хе! — Ты-ы-ы…! — червовый валет моментально вышел из себя. Ой-ой, как бы всё не закончилось дракой… — Феликс, — Габри положил руку на плечо четвёртого и, приложив вторую руку к своей груди, с мягкой улыбкой произнёс, — Успокойся, пожалуйста. Он того не стоит. — А… А… Н-ну, д-да, это, самое, эм, ты прав…! — Феликс так же быстро успокоился и сильно засмущался.       Удивительно. Никогда ещё не видел, чтобы кому-то так легко удавалось успокоить Феликса. Неужели Габриэль на него так влияет? Он меня удивляет всё больше и больше. — О, вот и малявка! — бодро заметил Вару. — Ну что, хочешь тоже подарить подарок?! — Да! — он уверенно кивнул, не обращая внимания на подколки. — Отлично, тогда подходи ближе! Только осторожно, покусать может! — пятый взглянул на Пика, ожидая реакции, но тот лишь тяжело вздохнул и на секунду закатил глаза. Полностью разделяю его мнение… — М-м-м… Вот, — первый протянул Пику открытку, вероятно, сделанную своими руками. — Может это не так хорошо, как у остальных, но я уверен, что тебе понравится то, что написал там. — Хорошо. Я прочитаю позже. Не сейчас, — ответил восьмой, чем вызвал улыбку у Габри. Кто бы мог подумать, что их отношения станут такими тёплыми? — М-могу я тоже…? — Зонтик несмело поднял руку. — Что ты, конечно же, нет! — валет пик отпустил очередную глупую подколку. Неужели Зонт воспримет её всерьёз? Да ладно, Вару же просто сморозил глупость, неужели ты его послушаешь?! Хотя, учитывая то, что я видел… — Пидора ответ, — Пик! Не думал, что он опустится до такого уровня. Но, похоже, чтобы хоть как-то общаться с Вару, нужно говорить на его языке… — Что там у тебя, Зонт? — А, м, ну… — шестой подошёл ближе и отдал Пику маленький свёрток, помещающийся в ладони. — Будь с ним осторожнее, хорошо? Я уже… — Заткнись, никому неинтересно! — пятый ляпнул это с улыбкой. — Закрой рот, Вару, — послышалось с конца гостиной.       Выражение лица валета пик резко сменилось на серьёзное, стоило ему услышать это. Я обернулся на голос. — От твоих дешёвых шуток уже всех тошнит, хах… — это была Ира. Она направляется к Пику и вручает ему… Таинственную кассету. — Держи, братан. Посмотри её, когда будешь один. Не волнуйся. Там нет ничего пошлого, хе-хе. — О… Спасибо, Зонт и Эйр, — Пик разглядывает их подарки, словно сравнивая их между собой. — Не за что, бро, — Ирина пожала плечами, слегка улыбнувшись и снова отошла в дальний угол комнаты, подпирать собой стенку. — В-всегда пожалуйста…! — Зонт счастливо улыбнулся и тоже отошёл в ту же сторону. — Говорите, что хотите, а у меня лучший подарок! — вмешался Ромео, с гордостью встряхивая свои ухоженные волосы. Он протянул Пику длинную, но тонкую, чуть меньше сантиметра в толщину, коробку. — Набор подводок? Круто, — Пик принял подарок и принялся вдумчиво его разглядывать. — Ещё б не круто! — заявил седьмой с гордостью. — Сейчас достать действительно качественную подводку ой как нелегко! — Спасибо, или типа того… — кажется, Пик растерялся.       Надо отдать ему подарки от Леры и Саши. Думаю, сейчас подходящий момент. — Пик. Валерия и Александра тоже передают тебе подарки, — я протянул ему две коробки. — Саша заболела, поэтому Валерия за ней приглядывает. — Как она? — ого, он серьёзно беспокоится за Сашу. Он так пристально смотрит на меня, пока забирает подарки, словно выпытывает из меня ответ. — Ничего страшного. Просто простуда, — мне стало немного не по себе от такого пристального взгляда. — …Понятно, — Пик отвёл взгляд. Он… Расстроился? Я не могу быть уверен в этом на 100%, но если я прав, то я догадываюсь, почему: он хотел, чтобы они тоже пришли. — Полагаю, остался только я, да? — Данте усмехнулся загадочно. — Лучше сядьте. — А? Почему? — удивился Зонт. Поддерживаю его: мне тоже интересно. — Когда увидите его — упадёте, — он рассмеялся и поднялся наверх.       И он оказался прав… Когда Данте спускался, дар речи потеряли все поначалу. Габриэль от шока так и не отошёл. Я, собственно, тоже… Феликс весьма эмоционально спрашивал, что это такое, едва ли не переходя на нецензурную брань. Вару покатился со смеху. Зонт завизжал. Ромео затрясся, едва ли не падая в обморок. Пик разделял моё недоумение. Ира нервно посмеивалась. Света еле сдерживала себя, чтобы не засмеяться в голос. Данте определённо создал настоящий переполох. А всё из-за чего? Из-за макета скелета в натуральную величину, явно предназначенного для кабинета биологии. — Капец, ты зачем моего деда с кладбища украл?! — вдруг не сдержалась Светлана и звонко рассмеялась. — Впечатлены, да? Хм-хм! — Данте был доволен. — Этого красавца подарил мне мой незадачливый коллега по работе. В его кабинете заменяли оборудование. Скелета хотели выбросить из-за того, что он уже старенький. Но Антон Павлович не желал его выкидывать, поэтому подарил его мне. Я попросил его об этой, скажем так, услуге. Я знаю, что ты, наш драгоценный лидер, любишь жуткие вещи. Поэтому посчитал, что это неплохой подарок! — Спа… Сибо…? — растерянно произнёс Пик. Его можно понять…! — Где ты его прятал всё это время?! — спросил Вару, разрываясь от смеха. — В шкафу?! — У вас же нет шкафа…? — озадаченно произнёс Ромео. — Конечно же, нет. В кладовке! — третий гордо хмыкнул. — Зато я знаю, у кого шкаф есть. — …Отлично, там его и поставлю, спасибо тебе большое, Данте, но больше мне такое не дари! — голос Пика возмущённый, но подрагивающий, словно он сейчас засмеётся. Вероятно, он оценил шутку, но всё равно посчитал это перегибом. — Крутяк! Как назовёшь?! — издевательски вопросил Вару. — Предлагаю назвать его Йориком! — вынес предложение бубновый король. — В-вообще-то это женский скелет… — вставил Зонтик.       И все вдруг стихли. Надо же. Его обучение даёт плоды. Я знаю, как отличить мужской скелет от женского, но уверен, что остальные не в курсе, помимо Зонта. — Ой, простите, миледи! — Ромео встал со своего места, преклонился перед скелетом и сделал вид, что поцеловал его в руку. — Познакомимся?       Ладно, тут даже мне стало смешно. Кажется, никто не удержался хотя бы от лёгкого смешка. В отличие от Вару, Ромео просто дурачок, поэтому когда он паясничает, это получается искренне, от всей души. Невозможно не усмехнуться над тем, как умело он притворяется глупее, чем он есть на самом деле. Я, на самом деле, не знаю, действительно ли он недалёкий или просто притворяется глуповатым, чтобы казаться… Милым? Одно я знаю точно — его это в любом случае не красит. — Ладно, давайте уже торт жрать! — Вару радостно захлопал в ладоши, словно ребёнок. Как я и думал, несмотря на свой вредный характер, он тот ещё сладкоежка.       Мы провели чаепитие с тортом. Некоторые, в том числе и я, от торта отказались. Главная причина, почему так получилось — на всех бы не хватило кусков. А побочная причина была у каждого своя. — Габри, а ты почему торт не стал есть? Я думал, ты любишь сладкое… Или ты тоже на диете? — поинтересовался Ромео. — М-м-м… От торта у меня могут заболеть зубки… — признался тот. — В искусственных сладостях так много сахара… Моим зубкам это не нравится… — Ромео? Ты на диете? — уточнил Феликс. — Зачем тебе это? Ты и так прекрасно выглядишь! — Ну и ладно, нам больше достанется! — довольно пробормотал Вару с набитым ртом. — Ага, и жопы толще будут, — фыркнула Ирина.       Света тут же перестала есть торт и явно помрачнела. Даже мне очевидно, что она почувствовала. Светлана — девушка пышного телосложения, поэтому такой комментарий задел её за живое. — …Прости, Свит. Тебя это не касается. Ты у меня всегда будешь самая красивая, — Ира извинилась. Несмотря на мою лёгкую неприязнь к ней, её слова прямо трогают за живое. Судя по всему, она настоящий друг. — Если ты не будешь доедать свой кусок, я тебя от него спасу! Не бойся, принцесса в беде, я…! — пятый уже потянулся к чужому куску торта, но получил шлепок по руке. — Ага, щас, раскатал губу! — бодро усмехнулась Света. — Ну вот, узнаю свою детку! — Вару улыбнулся с неподдельной радостью. Уж кого-кого, а её он точно не хочет расстраивать. — Ой, знаете что?! — Феликс взял нож и разрезал свой кусочек на две половинки, одну положил на отдельную тарелку и отдал её Ромео. — Вот, держи. От одного маленького кусочка ничего не будет. — …Ай, ты прав! Твоя взяла! — Ромео сдался с радостью и принялся уплетать свою порцию.       Что касается меня, я отказался от торта по идеологическим причинам. Я никогда не признаю, что я любитель сладкого. Более того, это слишком калорийная сладкая жирная пища. Высыпания, боль в поджелудочной железе… Оно мне надо? Нет, я лучше воздержусь. У меня достаточно силы воли, чтобы не показывать, как сильно мне хочется чего-то сладкого, и достаточно силы воли, чтобы не просить кусочек. Я обойдусь без этого. Просто попью чай без сахара, без торта не умру. — …Феликс. Дай-ка мне нож, — глубоким и твёрдым голосом попросил Пик. Мурашки по коже от таких просьб! — Э, ну, д-держи… — кажется, Феликсу тоже не по себе, но он всё равно передал нож.       Пик… Тоже разрезал свой кусок на две половинки и отдал мне одну. — Держи, — сказал он. — А то ты весь вечер как мученник сидишь, с торта глаз не сводишь. Давай, Феликс прав. От мелкого кусочка ничего не случится.       Чёрт… Ничего от тебя не скроешь, Пик… Он меня насквозь видит! Я от этого даже покраснел немного. Хоть я и не вижу этого, но по ощущениям на щеках я это чувствую. Хм, он прав. Он ведь сам ест торт, так почему я не могу? Действительно, от 0,1 торта ничего не произойдёт. Я осторожно отломил ложкой от кусочка торта и попробовал… Вкус ни с чём не сравним! Это было настолько вкусно, что от прилива эндорфинов у меня заслезились глаза. — Эй, не говори, что прослезился! — восьмой усмехнулся, наблюдая за тем, как я пытаюсь скрыть слёзы счастья и сгораю от стыда.       Он с таким удовольствием наблюдает за мной, будто ему нравится наблюдать за моими страданиями! Но только он. Больше никто не обратил на меня внимания. Даже Вару, что странно. Неужели Пик сказал правду? Ну, о том, что всем плевать на мои тайные пристрастия. Хм! Быть того не может! Ведь он сам наблюдает за мной, получается, не всем плевать. — Зонть, а ты чего торт не ешь? — вопросила Ирина. — Да так. Не хочу, чтобы мне потом стало плохо…! — он неловко усмехнулся. — А ты? — Я? А я просто сладкое не люблю! — шумно бросила она в ответ. — М? Кто бы мог подумать, леди, которая не любит сладкое… — Ромео в некотором замешательстве. — Во-первых, я не с тобой разговариваю, — брякнула Ира, а затем прикрыла рот рукой. — Щас рыгну, сорри… Ь…! Вот, а вот это во-вторых. Эх, я бы щас шашлык захомячила, эх-х-х!       Ромео некомфортно. Оно и понятно. Роза была далеко не леди, но Ира для него бьёт все рекорды неженственности и ставит его в тупик. В прочем, я его понимаю. Мне это тоже в ней не нравится. Вероятно, из-за такого несоответствия они и не ладят. — Да, звучит, как хорошая идея… — Зонт?! Неужели ты с ней соглашаешься?! — О! У нас же есть шашлычная неподалёку от этого…! Ну как его… Скажи ты мне, и я тебе скажу… Ай, да не важно! Важно то, что я приглашаю тебя как-нибудь туда сходить! — вот так заявление…! Ира приглашает его… Мне это не нравится! Но я же не могу как-то возражать, это ведь не мои отношения. Не могу же я просто сказать, что Ира мне не нравится по каким-то субъективным причинам. По крайней мере, сейчас, при всех. Даже если скажу, на что это повлияет? Если Зонтик уверен в своём выборе, моё мнение ни на что не повлияет.       Червовые быстро завелись: начали умиляться, перешёптываться, хихикать. Им кажется, что они подходят друг другу? Фу, это надо совсем вкуса не иметь, чтобы так считать. Вару успел, конечно же, отпустить несколько мерзких шуток, а Света — посмеяться с них. Я впервые с ними согласен: я тоже считаю, что они вместе выглядят нелепо. Бубновые лишь слушали всех присутствующих. Держат нейтралитет, как обычно. Уважаемо…       Вдруг меня схватили за рукав. Это был Пик. Он оттащил меня из-за стола и повёл в нашу комнату. — Пойдём отсюда, — добавил он. — Пока ещё стало не слишком шумно.       И вот, мы остались одни в комнате. Наконец-то, можно отдохнуть от этого галдежа. Но почему Пик меня отвёл к нам в комнату? А, я понял… Мы перенесли подарки в комнату перед чаепитием. Готов поспорить, ему не терпится их открыть. — Ты хочешь открыть подарки, да? — я хотел подтвердить свою догадку. — Да. Я достаточно тебе доверяю, поэтому готов открыть их при тебе, — ответил Пик и взял открытку Габриэля, чтобы прочесть, что там внутри. — Могу и я взглянуть? — Ага.       Я заглянул в открытку. Как и ожидалось, написанное там… Тронуло до глубины души.

Пиковый Король, я обращаюсь к тебе. Если честно, поначалу я тебя очень боялся, но когда увидел твоё истинное лицо, я понял, что принял тебя за монстра по ошибке. Ты был готов пойти на отчаянные меры ради всех нас. Чтобы мы увидели солнце, почувствовали запах дождя и ощутили траву под ногами. Всё, что мы имеем — благодаря тебе. Ты продолжаешь стараться ради нас всех. Даже не пытайся притворяться, что нас ненавидишь. Для меня правда лежит на поверхности. Именно поэтому от лица всех клонов я хочу сказать тебе — спасибо. Мы все тебя очень любим и ценим. Пусть и каждый проявляет это по-своему. Спасибо за то, что ты есть.

Твой друг, Габриэль

      Пик закрыл лицо открыткой. У него трясутся руки. Вероятно, его это тоже тронуло. Но то, что он сделал дальше, я никак не ожидал… Он яростно смял открытку и бросил её на пол, а затем упал к себе на колени, держась за голову. — Эй, что случилось? — спросил я, едва коснувшись его спины. — Теперь ты понимаешь, почему я не хотел читать её на глазах у всех… — пробормотал восьмой в ответ.       Я промолчал. Мне хотелось бы, чтобы он сам всё рассказал. Не хочу вытягивать из него ответы. — Малыш Габри бы очень расстроился, если бы увидел, как я смял эту открытку, — Пик тяжело выпрямился, поднял смятую открытку и закинул её в свой комод. — Почему тогда ты её смял? — спрашиваю. — …Не знаю. Просто… Что-то переполняло меня, когда я читал этот текст. И когда оно дошло до критической точки, я сорвался. Не знаю, что на меня нашло. Я ценю то, что он написал мне, поэтому у меня не поднимется рука выбросить этот клочок картона. И всё же… Я чувствовал, что закипаю изнутри, когда читаю это…       Пик, как и всегда — сплошная загадка. Он, похоже, сам не понимает, что чувствует. Он вспылил по непонятной причине… Вдруг я вспомнил слова Валерии: «У него накопилась любовь, которую ему некуда выплеснуть…», «Агрессия и страх — близкие родственники». Конечно, вот и ответ. Я хочу выяснить, что случилось. — …Ты чего-то испугался? — предположил я. Я был уверен, что он не ответит, но мне бы пригодилось развитие темы. — Испугался? Нет, не совсем. Скорее встревожился. Ты ведь тоже это заметил? Эту серьёзную манеру письма… Не думал, что Габриэль способен написать подобные слова. А ещё эта фраза: «Для меня правда лежит на поверхности». Я себя чувствую раздетым перед незнакомцем… — Незнакомцем? — я неподдельно удивился. — Я думал, что вы друзья. — …! — Пик с усилием стиснул зубы. Значит, я оказался прав. — Ладно, твоя взяла. Да, ты прав, с ним у меня доверительные отношения. И то, что он написал, действительно много значит для меня. Однако, я не могу это выразить правильно. Мне стыдно в этом признаваться, но такова правда. Чувства — это сложно. Я пока не научился выражать любовь, привязанность и прочие подобные чувства… Корректно. — И поэтому ты злишься на себя? — я сказал первое, что пришло мне в голову.       Судя по реакции Пика, догадка была верной. Он оживился, словно его осенило, а затем, с надменной улыбкой на лице, поправил чёлку и довольно хмыкнул. — А от тебя ничего не скроешь, Куромаку, — то же самое я говорил в его адрес. — Похоже, твоё обучение наконец-то даёт плоды. Ты начал понимать то, чего я сам пока не понимаю.       Он взял в руки таинственный свёрток, который ему подарил Зонтик. Что же там может быть…? К сожалению, я узнал ответ, но не так, как мне хотелось бы. Пока Пик пытался понять, как открыть свёрток, он случайно нажал на кнопку, и лезвие выкидного ножа прорвало обёртку с характерным звуком. — Ай…! — вскрикнул восьмой, а затем, стиснув зубы и зашипев, взглянул на свою ладонь. — Пик…? — я резко впал в ступор неожиданно для себя.       Тут-то до меня и дошло, что же я видел. Выкидной нож в тумбочке Зонтика лишь был подарком для Пика. Когда Зонтик вручил подарок, он не договорил то, что хотел сказать, но я, похоже, догадываюсь: «Будь с ним осторожнее, хорошо? Я уже порезался». Это бы объяснило то, что я видел: варварски открытую пачку с бинтами и каплю йода на полке. Точно… — Пик! Подожди, я сейчас принесу бинты! — я опомнился и быстрым шагом пошёл в комнату Зонтика.       В комнате пусто. Надеюсь, он не будет против, если я возьму немного бинта! Ещё я обнаружил перекись водорода. Она мне тоже пригодится. Я вернулся в комнату к Пику как можно скорее. Он рассматривал свой порез, сдавливая большим пальцем свободной руки кожу вокруг. Мелкие капли крови выступают наружу. Зачем он это делает?! — П-прекрати это! — я схватил его за руку и капнул на рану немного перекиси, после чего обмотал бинтом пораненную руку. — …Прости. Я просто увлёкся новыми ощущениями, — признался Пик, даже не пытаясь вырываться. — Новыми…? Подожди, а твой шрам? — удивился я, даже не пытаясь его отпустить. — Я… — он подумал несколько секунд, а потом выдал, — …Не помню, как его получил.       Мы встали как вкопанные и не шевелились. Я был так сильно напуган, что не отпускал его руку. Но Пик даже не пытался вырваться. Напротив, спустя пару мгновений, его вторая рука оказалась сверху моих двух. Блестящие глаза хищно глядели на меня исподлобья, но я не чувствовал никакой угрозы. — …Всё хорошо. Тебе ничего не угрожает, — уверенно произнёс восьмой, подтверждая мои ощущения. — Я вовсе не о себе беспокоился…! — выпалил я, даже не задумываясь.       Хотя, честно говоря, от его слов мне стало спокойнее. Такая непоколебимость и уверенность в его голосе вызвали во мне чувство, что я в безопасности, пока он рядом. Мне не хотелось бы, чтобы это чувство исчезало… Именно поэтому я никак не мог отпустить его руку. Но я всё ещё беспокоился за него… Пик, что же у тебя на уме? Я совершенно не могу понять. Именно поэтому я не знаю, что ожидать. Но теперь, когда я знаю тебя поближе, я не боюсь за себя. Я боюсь за тебя! Что… Что за наклонности ты проявляешь?! Как можно «увлечься» болью?! — …Вот как, — он равнодушно отвёл взгляд, а затем снова посмотрел мне в глаза и так же хладнокровно произнёс, — Прости меня. Не думал, что так сильно напугаю тебя. Но, всё в порядке. Как ты видишь, мне тоже ничего не угрожает. Тебе пока лучше вернуть бинты и перекись владельцу, пока он их не хватился. — А? Д-да, ты прав… — я кивнул, взял вышеперечисленные предметы и понёс их на место.       Когда я вернулся обратно в комнату, Пик открывал следующий подарок. Я всё ещё… Не мог перестать думать о том, что произошло между нами. Мысли в голове смешались как каша. Я уже успокоился, но мне от этого не легче. Пик только что попросил прощения за то, что заставил меня поволноваться. Я даже не задумался, почему так встревожился. Ответ лежит на поверхности — я не хочу, чтобы что-то плохое случилось с ним, потому что я к нему привязался. Мы вышли на свободу ещё в начале года, а сейчас уже ноябрь, этот год подходит к концу. Мы столько пережили вместе, что если Пик исчезнет из моей жизни, я уже никогда не смогу его забыть.       Пик открывает коробку побольше, она подписана: «Коми». В коробке оказалась шапка-кепка с кольцами на козырьке. К подарку была приложена записка. Восьмой пробежался по ней глазами и кратко улыбнулся в конце, а затем передал записку мне. Он хочет, чтобы я тоже прочёл?

Приветик! (´｡• ω •｡`) С днём рождения, сироп! (*≧ω≦*) Я тут заметила: скоро начнётся зима, а у тебя совсем нет шапки! (: ౦ ‸ ౦ :) Поэтому решила, что ты захочешь иметь её у себя o(>ω<)o

С любовью, Коми (*¯ ³¯*)♡

      Это написала 27-летняя замужняя женщина? Хотя, если честно, она проявляет какие-то материнские паттерны поведения. Честно говоря, я рад, что у него есть тот, кто о нём заботится. — Вы ведь помирились, да? — я уточнил. — Она сказала, что расплакалась перед тобой. Расскажи… Подробнее.       И тогда Пик рассказал мне всё. Мне даже не верилось, что это взаправду произошло.

***

— …П-прости меня! — Лера ревела в три ручья, пытаясь объясниться перед своим другом. — Я повела себя ужасно! И это не твоя личная проблема…! Это всё я… Я так боялась… Боялась, что ты обо мне забы-ы-ыл…! — Разве о тебе забудешь? — Пик тяжело вздохнул, и пар от столкновения с холодным воздухом вышел клубами из его рта. — Ты очень яркая личность. Будет тяжело о тебе забыть, даже если я очень постараюсь. — …Значит, ты не оставишь меня, да? Я просто не хочу, чтобы от меня отвернулись опять… Как тот парень из университета… Или как та подруга со средней школы… Или как…! — Коми, — прервал её восьмой. — Больше всего я ненавижу предательство. Именно поэтому я ни за что так не поступлю с другим человеком, особенно если он старается ради меня. — Так ты прощаешь меня…? — Да. Не вижу смысла на тебя обижаться. Пустая трата времени. — Сироп…! Я так рада! — девушка сжала его в крепких объятиях.

***

      Всё так и было? Какое трогательное воссоединение.       Пик открыл следующую коробочку, поменьше, от Саши. Внутри оказался браслет из чёрного и красного бисера, сплетённый по технике «Змейка» и украшенный чёрным католическим крестом из металлической основы и пластмассовых кристалликов. К нему тоже приложена записка, которая после прочтения тоже была отдана мне.

Здравствуйте, Шульц-сенсей. Поздравляю Вас с 24-летием. Желаю Вам долгой счастливой жизни в окружении дорогих Вам людей. Примите, пожалуйста, этот самодельный браслет в качестве подарка, и он сбережёт Вас от неприятностей в личной жизни.

С уважением, Деньская А. Г.

      Меня чуть не порвало от смеха, когда я читал это. В письме она такая важная и официальная, но когда я вспоминаю её в жизни, от разрыва шаблона непроизвольно хочется смеяться. Может, ей немного неловко, поэтому она прикрывается официальным стилем? Очевидно, она уважает Пика, считая его не только своим «большим братцем», но и надёжным наставником. Кроме того, она сделала подарок своими руками. Это довольно тонкая работа, и довольно тёплый жест. А ещё в сравнении с письмом Валерии её записка выглядит ещё забавнее. — Ну, похоже, что мы закончили, — Пик встал с кровати, готовый уйти, но я остановил его. — Подожди! — я непроизвольно схватил его за руку. — Ты ещё не получил подарок от меня.       Тут же опомнившись, я отпустил его, дабы не показаться слишком настойчивым. Пиковый взял себя за руку, за которую я его держал, и зафиксировал взгляд на ней. — Что у тебя? — спросил он, бросив на меня заинтересованный взгляд исподлобья.       Я напрягся — вот он, момент истины. Мне нужно подобрать слова, но язык заплетается. Дрожащими руками я полез в карман, достал оттуда бархатную коробочку и передал её своему, на тот момент, другу. Он не спешил его принимать, смотря на меня с недоверием. Что ж, это мне на руку. Это позволит мне выиграть время, чтобы сказать самое главное. — Я подумал, что ты бы захотел иметь нечто подобное у себя. Возможно, мой выбор был не совсем правильным. Прости за это. Я не очень хорош в выборе подарков, которые не представляют никакой практичности. Однако, я приложил все усилия, чтобы тебе понравилось, — мне было необходимо зачитать эту речь, чтобы он понял мои намерения. — На самом деле, мне нужно поблагодарить тебя. Ты делаешь так много для всех… Даже тогда, ты не побоялся взглянуть в лицо смерти и пойти на угрозы к создателю. Только чтобы мы смогли освободиться вместе. Теперь же, когда мы свободны, ты работаешь на общее благо. И когда я наблюдаю за этим… Мне особенно стыдно за то, что когда-то я считал тебя злодеем. Поэтому… Прости меня. Этот подарок… Должен хоть немного загладить мою вину. По крайней мере, я на это надеюсь.       Пик молча кивнул, не спеша, взял коробочку из моих рук всего двумя пальцами, и медленно открыл её. Я пристально наблюдал за выражением его лица. Кажется, он очень удивился, когда обнаружил в коробочке серебряный перстень с рубином. Ладно, на самом деле, никакой он не серебряный. Может, титановый или из другого недрагоценного металла. И уж точно он не рубиновый. Там наверняка вставлен какой-нибудь фианит или что-то в этом духе. Это довольно дешёвый перстень. Он почти никакой материальной ценности не имеет. И всё же, выражение лица Пика было таким, будто я ему все драгоценности мира в одной маленькой коробочке подарил. Восьмой опустил взгляд, волосы упали на его лицо, а руки задрожали. Мне стало страшно. Что же он сделает? Несмотря на свой страх, я даже не шелохнулся. Я доверяю ему. Вопреки всем фактам и опасениям. И в тот момент я в нём не ошибся. Пик захлопнул коробочку, крепко сжал её в руках, подошёл ко мне и резко… Обнял за плечи. Это… Не то, чего я ожидал. Тем не менее, неуверенно я положил руки ему на спину, позволяя ему обнимать меня, сколько ему потребуется. Получается… Ему понравилось? — …Прости, — вдруг сказал он. — Я не очень хорош в этом. Можешь сказать мне, когда тебя отпустить?       Я утвердительно кивнул, но, признаться честно, сам не знал, когда стоит прекратить. Я не хотел, чтобы это прекращалось. Поверить не могу… Сколько времени понадобилось, чтобы мы пришли к этому? Мы два больших дурака, только и всего. Столько недоверия на пустом месте… Чёрт…! Я должен был раньше заметить! Пик сжал меня чуть крепче. Я не сопротивлялся. Я не чувствовал угрозы. Я был… Счастлив? В очередной раз осознавая, что мы свободны и больше нет повода для пустых подозрений, я был счастлив. Мы наконец-то можем быть просто друзьями. И я почему-то чувствую, что Пик тоже этого хотел. Когда он боролся за нашу свободу, он тоже хотел, чтобы мы смогли просто жить дружно и спокойно. У меня нет никаких доказательств. Я просто чувствую это. Или, по крайней мере, верю в это. Да, я хочу верить в него… — …Знаешь, — я вспомнил, что забыл сказать самое важное. Так на меня не похоже… — Я, кажется, начинаю понимать, для чего тебе была нужна свобода. И, честно говоря… Я счастлив, что у меня есть такой друг, как ты.       Он заметно вздрогнул и крепко уткнулся в моё плечо. Он дрожит. Неужели мои слова повлияли на него настолько сильно? Я слышу с его стороны тяжёлое дыхание. Мокро… Он плачет…?       Я успел лишь погладить его по спине, как он тут же отстранился и вытер пару капель слёз, предательски стекающих по его щекам в самый неподходящий момент. Пик положил руку на моё плечо и пристально посмотрел мне в глаза. — Спасибо тебе, — произнёс он. — Надо отдать должное: если бы не ты, я бы один не справился. Ты ведь тоже стараешься ради всех. Помимо этого… Ты помогаешь мне насладиться свободой в полной мере. Ты ведь понимаешь, да, Куро? Выбравшись из карточного мира, я смог ощутить целый спектр чувств. И некоторые из них ты во мне успешно вызываешь. Вот… Что я хотел тебе сказать тогда. Когда мы завтракали тогда, и я хотел сделать важное признание. Вот именно это я и хотел сказать. Из-за тебя я испытываю пропащие чувства. Они мешают мне идти к моей цели. Но я бы не хотел, чтобы они исчезли из моей жизни. Вот что меня беспокоит. — Из-за меня ты испытываешь чувства…? Какие же? — поинтересовался я, пытаясь переварить всё выше сказанное. — Хм… Посмотрим, — Пик открыл коробочку и надел перстень на свой палец, а затем продемонстрировал его на своей руке. — Гордость. Уверенность. Решительность. Доверие. Восхищение. Интерес. А также беспокойство. Хмпф. Как тебе только удаётся это…? — Я… Не знаю. Никогда бы не подумал, что могу вызывать у тебя подобные чувства, — и я не солгал. Хотя я и не причастен к его эмоциям, мне почему-то даже стыдно стало. — Что я могу сделать для тебя? Что именно тебя беспокоит? — Пообещай мне кое-что, — настойчиво попросил он. — Пообещай, что если со мной что-то случится, ты возьмёшь лидерство на себя. Я ведь могу на тебя рассчитывать, верно? — Что-то случится?! — я заволновался. — Пожалуйста, не говори так…! — Ты не можешь отрицать истину. Это не в твоём характере. Ты ведь признаёшь, что такое возможно, — удивительно, но он был в этот момент собраннее, чем я. — Да, но…! Почему ты заговорил об этом сейчас?! — я не могу держать себя в руках. Когда я думаю о том, что он сказал, я не нахожу себе места. — Если ты что-то планируешь, тебе лучше сказать мне…! — …Неужели ты думаешь, что я решил наложить на себя руки? Нет, я так никогда не поступлю. Нет таких ситуаций, из которых нет выхода. А пока есть выход, надо продолжать бороться и идти к нему напролом… Я прошу тебя об этом лишь затем, чтобы быть спокойным за остальных. Пообещай, что если меня не станет, ты сделаешь всё, чтобы им ничто не угрожало. Чтобы они наслаждались свободой, насколько это возможно. Чтобы они ни в чём не нуждались. Пожалуйста, дай мне это обещание.       Он… Не шутит. Что… Что происходит? Почему он вдруг заговорил об этом? Почему он вдруг задумался о своей смерти? Неужели что-то настолько ужасное произошло? — Хорошо. Я обещаю, — произнёс я дрожащим голосом. — Н-но…! Тогда ты мне тоже пообещай… Пообещай, что будешь беречь себя. Если… Если что-то случится с тобой, я…!       Тревожно. У меня язык не поворачивается сказать. Пик заинтригованно, но слегка надменно смотрит на меня в ожидании ответа. — Ты… Что? — уточняет он недоверчиво. — …Пожалуйста, не оставляй меня, — я тяжело произнёс это, горло сдавливает. — Если ты не будешь себя беречь и с тобой что-то случится, я тебя никогда не прощу, слышишь? — …Хм, — хоть и с недоверием, но какой-то непосредственной добротой и искренностью, он улыбнулся мне. — Ты так сильно беспокоишься обо всех. Вот почему я так сильно в тебя верю. Ты очень надёжный. Хорошо. Я готов пообещать тебе, что буду в порядке. Правда. Тебе не стоит так сильно волноваться обо мне. Лучше… Подумай о других. Или о себе. Обо мне можешь не переживать, я сам о себе позабочусь.       Что-то не так с ним. Я чувствую, что он ведёт себя не как обычно. Я понимаю, что, возможно, он не хочет говорить об этом. Я уважаю его личное пространство, но мне не даёт покоя одна мысль… Что если сейчас не вмешаться, то потом может уже стать поздно? Но что я могу сделать? Он никогда не скажет мне. Как бы я не умолял. — Прости, но я не способен управлять своими чувствами. Это не опции в бездушной машине, которая управляется кнопками и колёсиками. Именно поэтому я не могу так просто закрыть глаза на твоё странное поведение. Что с тобой происходит?! — последняя фраза была выкрикнута почти на одном дыхании. Я проявил всю настойчивость, что у меня была. Я слишком сильно хотел знать правду. — …Я не могу тебе ответить. Потому что я сам не знаю. Тебе лучше спросить об этом у кого-то, кто в этом разбирается, — он отвёл взгляд, кратко и грустно вздохнув. — Но не волнуйся. Я обязательно выясню, что происходит. Я уверен, что это какая-то ерунда, не стоящая моего внимания. Не смертельно, и хвала преисподней. — Хорошо. Я верю в твою сознательность. Просто… Если тебе будет чем поделиться, ты можешь на меня рассчитывать, — произнёс я уверенно, но на деле внутри меня трясло и штормило. Действительно ли я смогу его поддержать? — Я знаю, что могу, — Пик снова улыбнулся мне.       Он верит в меня. И даже когда я сам в себя не верю, он продолжает верить. От этой мысли мне становится спокойнее, и я не чувствую себя уже таким потерянным. Мне тоже становится увереннее, ведь осознание того, что мы можем положиться друг на друга, придаёт мне душевных сил. Я был в курсе, как работают деловые отношения, но дружеские… Нет, это что-то чувственное и необъяснимое для меня, но от того не менее прекрасное. Когда мы ложились спать, я уснул с этой мыслью в голове.

***

      Не помню, что произошло. Но точно помню, как вернулся с работы. Дом выглядит более серым, чем я его помню. Гостиная, как и всегда, в полном беспорядке. Где же все? Вероятно, они ещё не пришли. Это обычная ситуация. Мало кто любит задерживаться дома. Именно так я и думал, поднимаясь по лестнице и двигаясь к своей комнате. У меня плохое предчувствие. Я подхожу ближе к комнате. В ней горит свет, в отличие от остального дома. Из-под двери медленно вытекает красная лужа. У меня закружилась голова… Но я подошёл ближе, игнорируя её. Обувь запачкалась, но это сейчас не важно. Я открываю дверь и…       Мёртвое тело моего дорогого друга лежит на полу и истекает кровью. Что…? Что случилось…? Это всё моя вина. Я почувствовал, что мои руки стали мокрыми, и когда посмотрел на них… Они все в крови. Это всё моя вина. Я убил его. Если бы я был повнимательнее… Спокойно. Я должен принять это. Да, я заслуживаю поплатиться за то, что сделал. Я подхожу к трупу, и как только я касаюсь деревянной ручки кухонного ножа, воткнутого в бездыханное тело… Я просыпаюсь.

***

— Ах…! — я вскочил и сел на кровати. Что это было? — Эй. Тоже не спится, да? — услышал я со стороны Пика. Он лежал с открытыми глазами и, кажется, не думал спать.       Я взглянул на своего соседа. Как я счастлив, что это был просто сон. — Да, знаешь… Просто кошмар приснился, — устало падаю на подушку. У меня совсем нет сил.       Когда я думаю о том, что я увидел… Нет. У меня не хватает слов, чтобы выразить, что я чувствую. Мне страшно. Мне так страшно, что этот сон станет явью. Я хочу себя убедить, что этого не произойдёт. Но я не волшебник и не экстрасенс, я не умею предсказывать будущее. Потому что волшебников и экстрасенсов не существует. М-да. Сказал клон, созданный из волшебных карт какой-то гадалки. Как противоречиво. Но факт остаётся фактом. Я не знаю, что будет завтра. Оттого мне так страшно снова закрыть глаза. Я повернулся на бок, чтобы видеть Пика. Не знаю, почему, но когда я держу с ним зрительный контакт, мне гораздо спокойнее. — Что именно тебе приснилось? — спросил он меня, стоило мне взглянуть на него. — Я обнаружил тебя мёртвым в нашей комнате, — у меня снова закружилась голова, когда я сказал это. В носу закололо, ибо я представил этот запах свежей крови. Я безмерно рад, что я лежу, а не стою. — …Понятно, — и это всё? Как хладнокровно он принял этот факт. — Знаешь, я тоже периодически думаю о подобном. Что бы произошло, если бы я не смог защитить кого-то из наших? Вероятно, это бы сильно ударило по мне. Но, эй. Насколько вероятно, что подобное произойдёт? — Не знаю. Всё может быть. Именно из-за этой мысли мне так тяжело уснуть. Не хочу, чтобы что-то случилось с тобой. — Не случится. Поверь мне, — ответил он твёрдо. — Чтобы кто-то победил меня в борьбе? Маловероятно. Я бы никогда так просто не сдался, зная, какая ответственность лежит на моих плечах. Даже так… Зная весь этот груз ответственности, стал бы я забивать голову ерундой вроде самоубийства? Это же абсурд. Я бы никогда не пошёл на такое. Пока мне есть, ради чего жить, я не собираюсь сдаваться. Запомни это.       Он прав: надо бы ещё поискать соперника, который был бы Пику хотя бы равен по силе. Кроме того, восьмой действительно не из тех, кто сдаётся. Он расшибётся в лепёшку, но никогда не отступит от своих целей. Пик целеустремлён и никогда ничего не боится. Я в этом уверен, потому что знаю его уже давно. Его слова меня успокоили. Я всё ещё не знаю, что с ним происходит, но меня успокаивает мысль, что Пик не собирается игнорировать своё состояние. Оно мешает ему достичь целей, как он и сказал, а если Пику что-то преграждает путь, он намерен с этим разобраться как можно скорее. Это радует. В таком случае, я могу за него не беспокоиться. Несмотря на этот волнительный диалог, усталость оказалась сильнее прочих чувств, и я снова погрузился в сон.

***

      … — «Похоже, теперь ты тоже заразился этой страшной болезнью, да?» — думал про себя восьмой, не в силах уснуть. — «Беспокоишься обо мне, пытаешься сделать меня счастливым… Что же ты делаешь? Наши головы не должны быть заняты подобной ерундой. Я пока не знаю, что мне делать с этим. Но я обязательно что-нибудь предприму. Обещаю».       Пик поправил одеяло своего соседа, а сам пошёл на кухню, чтобы выпить немного чая. Всё равно уснуть уже не получится…