Магический ароморфоз

      Заморозки. Уже декабрь. Люди вовсю готовятся к Новому Году. Каждый уголок города отдаёт этой предновогодней суетой. Украшается каждый сантиметр, толпы людей стоят в очереди для покупки подарков родным и близким, а новогодние товары не без помощи продавцов приковывают внимание к себе. — Ёлочки свежесрубленные недорого!       Хруст. Снег и лёд хрустят под ногами двух парнишек. Хрусть-хрусть-хрусть-хрусть! Это Феликс бодро и резво идёт впереди, словно горный козлик, скачущий по склонам Кавказа. Весь румяный, кипящая молодая кровь. Милые дутики с бубенцами на застёжках хорошо смотрятся на его стройных ногах и забавно звенят, когда он бегает. Дутая спортивная яркая куртка выделяет его из серого окружения. — Быстрее, Габри! Нам надо успеть! — он быстро перебирал ногами в попытках угнаться за самим собой.       Хрусть-хрусть… Хрусть-хрусть… Это перебирает ножками Габриэль, и он такой вялый не только из-за огромного пуховика и больших ботинков на шнурках с меховой подкладкой. Жизнь эльфов напрямую зависит от растительности, поэтому зимой они становятся более сонными и вялыми, чтобы экономить энергию, ведь черпать её особо неоткуда — эльфы стройные, это аксиома. — Иду, Феликс, иду, миленький, — пробормотал он под нос, пытаясь вырваться вперёд, но получалось не очень.       Как ни странно, это Габриэль ведёт Феликса за собой, а не наоборот. Дело в том, что второй хотел пойти по магазинам, чтобы подготовить всё к празднику. Габри не хотел быть бесполезным и предложил помощь: сходить на рынок вместо супермаркета, на рынке всегда дешевле. Вот только Габриэль не учёл, что будет клевать носом. Такое с ним впервые. — Ну где ты там? — Феликс обернулся в сторону своего друга и заметно забеспокоился. — У-у-у, да ты еле плетёшься… Не спал, что ли? — Спал. Но энергии всё равно как-то не хватает… — эльф прикрыл рот ладонью и сладко зевнул. — Хм-м-м… Может, я куплю тебе что-нибудь сладенькое?! Сахар придаст тебе энергии для грандиозных свершений! — четвёртый подозревал, что тот не откажется, поэтому заранее взял его за руку, чтобы потащить вглубь рынка. — Хе-хе… Очень мило с твоей стороны, Феликс, спасибо, — он вяло, но всё равно дружелюбно, улыбнулся.       Пришлось побегать, ибо Габриэлю не подходит абы что. Наконец, они подошли к ларьку с орехами и сухофруктами. Да, здесь калорийно, но очень сладко и пища растительная. Эльф подошёл первым, чтобы лучше рассмотреть всё, что есть в наличии. — Здравствуй, милая, тебе что-то подсказать, красавица? — спросила продавщица — женщина средних лет. — М-м-м… Дайте, пожалуйста, вот тех колбасок две штучки, — он, кажется, не обратил внимание на то, что его спутали с девушкой. — Конечно, какого цвета?       Купив по чурчхеле, друзья продолжили гулять по рынку, с наслаждением похрустывая сладким лакомством. Однако, когда они отошли подальше, Феликс всё же решился спросить… — Почему ты её не поправил? Она же спутала тебя с девушкой! — он не понимал, почему его друг так спокойно отреагировал, ведь сам бы наверняка возмутился. — Потому. Если бы поправил, разве это что-то бы поменяло? — Габриэль на эту ситуацию реагирует так, будто она уже стала для него обыденностью. — И что…? Тебе совсем не обидно? — червовый очень удивлялся этой реакции, но при этом спрашивал как-то обеспокоенно. — Что обидного в том, чтобы быть девушкой в чьих-то глазах? Кроме того, она назвала меня красавицей. Она считает меня красивым, с чего я вообще должен обижаться? — бубновый усмехнулся так, словно у него спросили, сколько будет «1+1». — Значит, тебя не волнует, что про тебя люди думают? — уточнил четвёртый, с осуждением и завистью одновременно. — Честно? Да, не особо волнует. Я считаю, что у каждого пола есть свои преимущества. Парни смелые и уверенные, а девушки мудрые и элегантные. Может, это не всегда так, но я их себе такими в идеале представляю… Так что для меня это было даже комплиментом в некотором смысле.       Феликс хотел что-то спросить или ответить, но это был первый раз, когда он не мог сказать вообще ничего, как бы он ни старался что-то придумать, сформулировать какую-то мысль. Он мог только думать о том, что сказал Габриэль. Думать и думать, бесконечно погружаясь в пучину собственных размышлений. «Габри, похоже, сочетает в себе всё… Смелость и уверенность, мудрость и элегантность. А я даже не уверен, есть ли у меня хотя бы что-то одно, а учитывая то, что я не уверен, уверенность сразу отметаем. Уф… Не хочу об этом думать. Я хочу думать о Габри и его милой мордашке! Серьёзно, может, именно из-за неё он похож на девочку? Хотя, он всё-таки похож на смесь женственности и мужественности… Ах, я даже не знаю, как объяснить то, о чём я думаю! Стоп, а почему я вообще об этом думаю»? Феликс посмотрел на Габриэля, радостно поедающего вкусняшку, и все сомнения как ветром сдуло — милашка, кто бы что ни говорил! Каждое его движение, каждый вдох и выдох казались такими драгоценными, что Феликса это даже пугало. Он всё ещё не понимает, насколько нормальны эти чувства, но они довольно забавные и интересные. Что-то щекочет внутри, а руки сами тянутся прикоснуться, погладить, потискать. Но Феликс не смел этого делать, словно за такое прикосновение грозит смертная казнь. «Маленький принц»! — подумал Феликс, наконец, сформулировав своё отношение к нему.       Им было так хорошо, что они позабыли о всех заботах. Но когда они уже закончили перекус, а тишина повисла между ними, их диалог зашёл в серьёзное, что необычно для них, русло. — Скажи мне, Феликс… — вдруг начал Габри. — Как тебе кажется, я хорошо лажу с остальными? — Ну, разумеется! — ответил тот без промедления. — Тебя все любят и уважают, и тебе всё по плечу! Честно говоря, мне кажется, что даже Вару старается лишний раз тебя не донимать… Хе-хе! Наверное, боится, что ты дашь ему достойный отпор! — А я вижу это по-другому… — эльф звучал чуть более угрюмо и задумчиво, чем обычно. — Не знаю, как бы это объяснить, но мне бы хотелось таких отношений, как у Куромаку и Пика.       Феликс замолчал и тоже задумался. Он не совсем понимал, что Габриэль имеет в виду. Точнее, понимал, но тоже не мог объяснить. От Куро и Пика исходила какая-то особая энергетика, когда они разговаривали. Раньше никто и подумать не мог, что между ними образуется такая крепкая связь. Они друзья. Очень хорошие друзья. Самые лучшие друзья. И Феликс предположил, что возможно Габри имеет в виду именно то, что хотел бы иметь лучшего друга. — Габри… Ты уже мой друг! И я хочу стать ближе к тебе! Но, если честно, мне казалось, что ты сам отдаляешься от меня каждый раз, когда я пытаюсь с тобой сблизиться… — признался валет червей, легко подёргивая головой, чтобы убрать непослушные локоны с лица. — Потому что это часть моей природы, Феликс. Эльфы не должны бродить среди людей. Ведь они с детства не расположены к людям. Возможно, они просто чувствуют, что не будут поняты человеком. Я к вам уже привык, так как я с вами давно. Но тем не менее. Вы ещё не готовы увидеть меня настоящего. Когда я стараюсь открываться, люди пугаются или просто говорят, что я изменился. Но я не менялся. Я всегда был собой. Просто вы привыкли, что я не открывался вам, а лишь был пассивно дружелюбен. Я многим нравлюсь, потому что они видят во мне не больше, чем ребёнка. Я не расстроен по этому поводу, но я хочу найти кого-то, кто мне ровня…       Слова Габриэля сбили Феликса с толку. Он знал, что магии и сверхъестественных существ не бывает, но он верил Габри. Он видел эти острые уши и не мог закрыть глаза на это. И хоть его вера была неполной, он старался тоже верить в это. Хотя бы как друг. Друзья доверяют друг другу, так? Феликс старался понять то, о чём говорит его друг, но как бы он не пытался, было не очень понятно. И всё же, кое-что его смущало в этих словах, что позволяло продвинуть диалог дальше. — Ты неправ. Ты не был пассивно дружелюбен! Ты вступился за Вару, когда Пик сорвался на него! У тебя хватило смелости на это, в то время как я просто стоял и смотрел! Я просто не мог решить, стоит ли мне вмешиваться в их разборки. Вару получает по заслугам, так ведь…? Он же… Плохой, так ведь…? Но несмотря на это, ты всё равно заступился за него. У тебя по-настоящему доброе сердце! А пластырь, который ты подарил Пику?! А как пытался помирить нас с Ромео?! Это всё ты называешь пассивным дружелюбием?! — четвёртый был однозначно на эмоциях, и это было одновременно и похоже на злость, и нет. — Ты сделал больше добра для всех, чем я за всю свою жизнь! Да, может, раньше я и думал, что ты всего лишь ребёнок, но сейчас я уже давно так не считаю! Порой твои слова и поступки зрелее, чем чьи-либо другие, и я даже не знаю…! Достоин ли зваться твоим другом…       Феликс заметно расстроился. Даже был готов заплакать. Подобные мысли действительно навевали тоску. Когда начинаешь думать о том, достоин ли ты того, что у тебя есть, начинаешь подчёркивать свои негативные черты, будто нарочно выискивая пороки. У Феликса было их хоть отбавляй, и он это прекрасно понимал. Но прежде чем крупные горячие слёзы покатились по румяным щекам, эльф нарушил вдруг возникшую тишину. — Понятно. Ты думаешь, что должен заслужить любовь. Но это не так, — Габриэль хотел продолжить свою мысль, но что-то его остановило. Кажется, ему самому сейчас слишком тяжело на душе, чтобы кого-то успокаивать. Четвёртый словно почувствовал это. Это тяжелое дыхание выдаёт первого. Червовый не мог это просто так оставить. — Нет, не нужно меня успокаивать! — Феликс мигом вытер слёзы. — Я в порядке, видишь?! Тебе бы самому не помешало успокоиться. Ты столько сделал для меня… Думаю, настал час расплаты, хе-хе! Пожалуйста, расскажи, что тебя тревожит! — Ты ведь тоже чувствовал это на своей шкуре? — спросил эльф, а затем внёс уточнение, — Ну… Когда с тобой обращаются, будто ты всего лишь ребёнок…       Четвёртый долго не раздумывал: пример тут же предстал в его воспоминаниях. Ссора с Ромео из-за Коми. Конечно, король просто хотел как лучше для своего братика, но его пренебрежительное отношение всё равно серьёзно задело Феликса, поэтому эта ссора не прошла бесследно. — Да, чувствовал, — ответил червовый, тяжело вздохнув. — И я не могу относиться к этому однозначно. Я не понимаю, кто я. Поэтому мне так сложно понять, кто ты. Может, мы дети, которые постепенно взрослеют? А может, уже взрослые, которыми просто пренебрегают по тем или иным причинам? Я не знаю этого! Мне об этом никто не рассказал! — Не знаю. Я вот как себя ощущаю, столько мне и лет, — он задумался. — Мне кажется, мы ровесники, которые вместе проходят через порог от подросткового возраста до взрослой жизни. И этот порог очень протяжённый… Нельзя же сказать, что в 18 лет человек сразу моментально становится взрослым. Даже само понятие «взрослый» довольно протяжённое и неопределённое. Где начинается взрослость и где заканчивается? Об этом можно бесконечно говорить. — Да, ты прав, — сказал Феликс, а где-то внутри мерзкий голосок шептал, — «Видишь, ты настолько глуп, что добавить ничего не можешь, только согласиться. В твоей голове нет больше ничего, кроме как наивных детских мечт и надежд». — Кстати… Когда ты вспомнил, что испытывал то же, что и я… Тебе теперь проще понимать меня? — Габриэль улыбнулся ему с лёгкой грустью. — Да… Но знаешь, я не считаю тебя ребёнком, как я уже сказал. Ты для меня — пример для подражания! — заявил четвёртый ободряюще и положил руку на плечо товарища, заставив его вздрогнуть. — Хе… Право же, Феликс. Ты меня смущаешь, — он немного повеселел, слегка краснея, довольно жмурясь и неловко почёсывая затылок. — Спасибо. Но тебе не нужно пытаться мне подражать. У тебя свой путь, и ты мне нравишься таким, какой ты есть! — Ох ты Божечки… А какой я есть по-твоему? — валет червей тоже заметно засмущался и не смог сдержать улыбку. — Ох, это очень сложно объяснить… Но если бы ты был персонажем «Genshin Impact», то у тебя точно был бы пиро Глаз Бога. Я в этом ни капли не сомневаюсь, хе-хе! Горячий парень, в общем! — Габриэль издал лёгкий смешок. — Я сейчас практически ничего не понял из того, что ты сказал, но спасибо! — смущение Феликса превратилось в счастливую панику, и он закрыл своё алое лицо ладонями. — Ну, как бы тебе объяснить…! — эльф не мог сдержать улыбку, так как сам был смущён, и его уж слишком порадовала реакция друга. — Давай я попробую упростить… Хм… А давай сначала ты скажешь? Итак. Если бы я был вкусняшкой, то какой? — Хм… Ты вроде упростил, а проще как будто не стало, — четвёртый крепко задумался. — Это должно быть что-то необычное, то, что не едят каждый день… И что-то, что описывало бы тебя… Хм-м-м… Может быть… Чурчхела! Да, точно! Это довольно необычное лакомство, оно тебе подходит! Снаружи она сладкая-пресладкая, её оболочка похожа на мармелад или желе! Но внутри твёрдые грецкие орехи. Совсем не сладкие…! А иногда даже горькие… С тобой так же. Я чувствую, что у тебя есть стержень, но порой ты говоришь такие вещи… Депрессивные. И мне тоже становится грустно…! Так что, если тебе будет грустно, я буду готов с тобой поговорить и подбодрить тебя! Ты только скажи! — Хе-хе, спасибо! Ты настоящий друг. Хм-м-м… Мне нравится твой ответ. Сравнение с чурчхелой довольно… Аргументированное… Я думаю, что я сравниваю тебя… Эм-м-м… С булочкой из «Cinnabon»? Это знаешь, такие… Тёплые булочки с корицей, которые очень часто покрыты толстым слоем помадки, сиропом, орехами и ещё невесть чем. Они очень сладкие! Такие сладкие, что аж приторные! Стоят от 70 рублей и до 250 где-то… Наверное, масла в них не меньше, чем сахара. Но людям они всё равно нравятся, несмотря на их недостатки. Первое кафе «Cinnabon» ещё в 1985-м году открылось, и они до сих пор существуют. Это о чём-то да говорит. Значит, люди их любят, и на такие булочки есть спрос… Они вкусные и делают людей чуть более счастливыми. И несмотря на то, что это просто булочки, они по-своему особенные. — …Ого. Сначала обидно было, а потом приятно стало. Очень… Честное мнение. Несмотря на то, что немного обидное, оно мне нравится намного больше, чем то, какое мне обычно высказывают, — признался Феликс с воодушевлением. — Мне либо высказывают, какой я хороший, либо высказывают, какой я плохой. И то, зачастую обо мне хорошо говорят, потому что не хотят обидеть! Вот Ромео! Он бы стал говорить горькую правду в лицо?! — Не стал бы. Потому что ему кажется, что он так делает лучше для тебя, — спокойно пояснил Габри. — Или вот Куромаку! — червовый, кажется, уже завёлся по этому поводу. — Казалось бы, он должен быть самым объективным, но он видит во мне лишь негатив! По крайней мере, он его выделяет больше, чем позитивные стороны… — Возможно, но в ком он вообще видит позитив? Думаешь, он только тебя критикует? Не-а. Он критикует всех. В том числе себя. Он строг по отношению ко всем, даже к самому себе. Не стоит обижаться на него… — в голосе эльфа звучало искреннее сочуствие. — А Пик? Он из-за чего-то взъелся на меня, и всё никак не отпустит! Я понимаю, что мы снова вернулись в карточный мир из-за меня, но это было давно! Уже год мы на свободе! Когда он уже забудет?! — Я думаю, что никогда. Просто потому что карточный мир для него та часть жизни, которая оставила на нём… М-м-м… Душевную ранку… Понимаешь? Мне кажется, что мысль о том, чтобы попасть туда снова… Приводит его в ужас. Что он боится этого места. Так же сильно, как я боюсь монстров… Нельзя просто взять и забыть свой страх. И после того, как мы все оказались здесь, он опять старался ради нас. Сначала он хотел всех освободить, а сейчас — чтобы всем было хорошо. Хоть вслух он об этом никогда не скажет. А теперь посчитай, сколько раз мы сказали ему «спасибо». Мне кажется, что он бы хотел чуть больше признательности, вот и всё. — …Теперь я хочу сделать что-нибудь, чтобы сделать его чуть более счастливым. А ещё мне теперь кажется, что ты всех видишь насквозь. — Хи-хи! Право же, Феликс, это просто предположение! Ничего я не вижу, это просто интуиция… Хех… Ну, знаешь, я был бы не против видеть насквозь тебя. — Э?! Что ты имеешь в виду?! Звучит двусмысленно! — Я имею в виду все смыслы одновременно. Ты довольно непредсказуем, за тобой интересно наблюдать. Ты, возможно, не понимаешь моих чувств к людям, но когда я вижу людей в принципе, я думаю о чём-то вроде… «Вау, это человек, обалдеть, ого»! Несмотря на то, что вижу вас каждый день. Просто потому что я думаю немного по-другому, и из-за этого за вами наблюдать так интересно… Но за тобой — особенно! Ведь для меня ты такой же удивительный, как… Снег с грозой, редкое погодное явление. Как держать сетчатого красотела в руках, зная, что его вид находится под угрозой исчезновения. Как наблюдать за распускающимся цветком в ускоренной перемотке. Хе-хе…! Завораживает, не правда ли?       Четвёртый сильно покраснел, заслушавшись. Как поэтично… Кто бы мог подумать, что Габри такой романтик? В груди от его слов было так тепло, что Феликсу казалось, что снег тут же растаял под его ногами, и наступила весна. Он настолько погрузился в свои чувства, что совсем забыл, на каком находится свете. Нормально ли такое ощущать при общении с другом? А, в прочем, так ли это важно? Феликс чувствовал себя слишком счастливым, чтобы думать о том, правильно ли это. Так ли это важно, если чувствуешь себя хорошо? Настолько, что опять хочется плакать. Это странно. Почему люди плачут от счастья? Мозгу не нравится быть счастливым? Это интересный вопрос.       От переизбытка чувств Феликс обнял Габриэля. Ему хотелось поделиться весной в душе, и судя по реакции эльфа, у него это получилось. — Вот ты меня лучше всех понимаешь, — прошептал червовый ему на ухо.       Острое ушко порозовело и дёрнулось от недлительного контакта с горячим воздухом, а его хозяин не находил себе места. Габриэль заулыбался и тоже покраснел, но он съёжился, что необычно. Обычно он уверенно принимает комплименты и сам их раздаёт так же, но сейчас у него даже дыхание сбилось. Кажется, он чувствует эту весну в душе, как и Феликс. В его объятиях уютно. Они наполняли тело теплом, будто бы от выпитой чашки горячего чая, разливающимся сверху, от груди, вниз, до живота, и не собирающимся останавливаться на этом. Оно идёт и немного к низу, кипит, бурлит, переливается и живёт своей жизнью. Теплом, которому не страшен ни снег, ни гололёд. Энергия, исходящая от червового валета, чем-то напоминала магию, а именно магию огня, непонятную, хаотичную, непредсказуемую и даже какую-то дикую и неприручимую. Даже если посмотреть определение в словаре, ты всё равно не сможешь до конца понять, какой он — огонь. В обычной химической реакции окисления с выделением тепла нет ничего волшебного, и тем не менее то ощущение, когда ты держишь свечу в руках или сидишь возле открытого огня костра или камина, чувствуя его тепло и при этом боясь обжечься, не сможет передать ни один толковый словарь.

***

      Куромаку никогда не был в восторге от идеи Нового Года. Просто Земля сделала оборот вокруг Солнца, офигеть праздник. Может, ещё и гравитацию праздновать будем? Но несмотря на скептицизм серого, никого не волновал сам повод праздника. Кому-то хотелось получать и дарить подарки, кому-то украшать дом, а кому-то — кучу еды и не спать до полуночи. Один против семерых, почти единогласно. Несмотря на то, что этот праздник не нравился Куромаку, организацией занимался он, потому что… Ну а кто ещё?       Маку выписывал всё в блокнот, стоя в гостиной, пересчитывая места за столом. Он же занимался тем, чтобы понять, сколько еды готовить и на сколько персон. Но не спешите его жалеть — он был не один.       Вдруг второму в нос ударил приятный запах шоколада с орехами. Трефовый вдохнул аромат посильнее и пошёл в сторону его источника, но не заметил, так оказался в двух сантиметрах от Пика — волосы его, судя по виду, были влажными. — Ах…! Ты меня немного напугал, — произнёс Куро и вдохнул повторно. — Так это от тебя шоколадом пахнет. — Ага, недавно голову помыл. Только смотри, не съешь меня с голодухи, — выражение лица у Пика было абсолютно спокойным, но было легко догадаться, что это добрая дружеская подколка. — Очень смешно, — недовольно фыркнул трефовый, отвёл взгляд и слегка покраснел, а затем решил и сам отшутиться, — В меня столько не влезет.       Пик не сдержал смех. Он всё ещё смеялся, как диснеевский злодей. Это было мелкой очаровательной чертой, что придавала ему какую-то изюминку. Куро был немного разочарован такой реакцией. В его понимании дружеские подколки — это такая игра, где целью является зацепить друга, но не настолько сильно, чтобы он расстроился, а чтобы начал шутить в ответ. Но это не произошло, и король треф стоял и как дурак пялился на своего товарища. — Скажи мне. Почему ты всё-таки был с теми, кто хочет праздновать Новый Год? — поинтересовался второй, прерывая веселье пикового. — Ты не похож на того, кому нравится этот праздник. Поправь, если ошибаюсь. — Хмпф. Думаешь, если мы теперь друзья, то я тебе каждое своё решение объяснять должен? — тот фыркнул. Типичный Пик… — Не должен, но мне просто интересно. Это какой-то секрет? Если да, то я не хочу лезть не в своё дело, — Куромаку чуть отступил, чтобы не давить на восьмого, ведь только так можно добиться от него хоть какой-то информации. — Если я скажу, что просто хочу хорошо провести время, ты мне поверишь? — Пик слегка раздражённо закатил глаза. — Не совсем. Я думал, тебе не нравятся большие компании, — Маку скептично вздёрнул бровь. — Да. Но это мне ничуть не помешает, — ответил восьмой несколько холодно. — В конце концов, меня будут окружать и друзья тоже, так что будет не так уж и плохо. — Кстати, об этом. Я уже позаботился о том, чтобы мы сидели рядом. Что думаешь? — Куромаку выглядит очень довольным. — Отлично, мы посовещались, и я решил, опять, — пиковый тяжело вздохнул. — Спасибо, конечно, но тебе лучше советоваться со мной в следующий раз. Хотя, я не против, так что… Можешь ничего не менять. — На самом деле, мне действительно нужно с тобой посоветоваться. Мне нужно отсадить Вару и Ромео от Саши, а к ней посадить Зонтика. Мне кажется, им будет, что обсудить, и их не будет никто донимать. Возможно, моя идея бредовая, но… Как тебе кажется, Саша и Зонт хорошо смотрятся вместе? Я думаю, что они бы могли обеспечить друг другу неплохое будущее. — Ты действительно умён, потому что твоё предположение, что идея бредовая, оказалось верным, — признался восьмой с пренебрежением. — Ты чего это, в селекционеры подался? Если бы их тянуло друг к другу, тебе бы не пришлось какие-то дополнительные махинации проводить. Так что, не надо спаривать зайца с тигром, не занимайся ерундой. — Я просто хочу сделать всё, чтобы обеспечить своему брату счастливое будущее, — Куро несколько оскорбился из-за такого ответа. — Может тебе лучше заняться своим будущим, а не лезть в чужую личную жизнь со своей непрошеной помощью? — раньше после таких слов в украинском поезде начался бы кошмар, но годы делают своё, и Куромаку уже привык, что дерзость — это просто часть манеры речи Пика. — С моим будущим как раз всё в порядке. Я уже планирую позвать одну из своих коллег на свидание. Что ты думаешь об этом, а? — второй слегка улыбнулся ему, в надежде, что друг за него порадуется.       И вдруг внутри у Пика что-то вспыхнуло. Коллега? Кто эта девушка? Почему он раньше ничего о ней не говорил? Он не обязан рассказывать, но разве таким не хвастаются обычно? Восьмой не понимал, почему, но ему эта новость не понравилась. Не было каких-то конкретных чувств, что он испытывал, просто эта новость была какой-то неприятной, огорчающей. Он чувствовал себя ребёнком, которому обещали поездку в Диснейленд, а потом ни с того, ни с сего, передумали, сказав это горькое и неприглядное: «Мы никуда не едем». Обидно, но всем всё равно, что тебе обидно. Вот такие чувства были. — Что? Ты не рад? — Куромаку заметил это, ибо Пик совсем забыл о том, что стоит держать дежурное выражение лица — новость была слишком уж неприятной и неожиданной. — Прости, наверное, это больная тема для тебя. — Наверное… — тот тупо повторил за ним, ибо сам не понимал, что с ним происходит. — Не переживай. Несмотря на то, что сейчас на любовном фронте ты терпишь неудачи, это не означает, что так будет всегда. В отношениях главное — понять, чего ты хочешь. Какой человек тебя устроит? Какие качества ты ценишь больше всего? Что для тебя важно? Исходя из этого ты можешь понимать, подходит ли тебе конкретный человек или нет, с чем ты готов мириться. Если же твоё переживание связано с оценкой самого себя, то тебе не о чем переживать. Ты в отличной форме, у тебя мягкие волосы, здоровая кожа, бархатный голос и приятный запах. Биологически ты здоровая особь, с которой возможно произвести жизнеспособное потомство. Твои духовные качества тоже не так уж и плохи: ты уверенный, прямолинейный, целеустремлённый, ответственный и хладнокровный, но не лишён способности заботиться о тех, кто тебе дорог. Ты ценишь крепкие отношения, получается, никогда не пойдёшь на измену, ведь тебе самому бы не понравилось, если бы с тобой так поступили. С этой точки зрения, ты отличный партнёр. — …Спасибо. Ты тоже, эм… — в смятении восьмой потёр затылок, пытаясь сформулировать мысль, и не смог выдать ничего лучше чем… — Крутой, наверное…?       Куромаку смутила эта вопросительная интонация, но он решил не придираться к этому. Неприятный осадок осел в его душе. Повисло молчание. Разговор не клеится. Никому от этого не лучше. Тиканье часов в гостиной очень напрягает. Начинает казаться, что сейчас произойдёт что-то плохое. Это предчувствие было у обоих. Может, они и хотели бы друг другу что-то сказать, но не решались или просто не знали, что. Не потому что у них не было тем для разговора, а просто потому что сейчас любой разговор только усилит неловкость. И в этот момент Пику пришла в голову гениальная идея. Если разговор усилит напряжение, то можно помолчать, используя другие способы общения. Пиковый осторожно кладёт руку на плечо Куромаку. Тот косится с непониманием. Теперь идея кажется не такой уж гениальной. Восьмой тут же отстраняется, кратко кивнув, словно извиняется за настойчивость. Лёгкая, едва заметная одобрительная улыбка проскользнула на лице Маку. Он не особо умеет общаться без слов, но этот процесс показался ему увлекательным. Вот бы повторить… — Мы вернулись! — воодушевлённо оповестил Феликс из прихожей. — «Уйди, блядь»! — Пик раздражённо выругался про себя. — «Чёрт, разрушил всё умиротворение… Агрх… Ладно, я слишком остро реагирую. Не знаю, что на меня нашло. Я чувствую себя очень раздражённым сегодня. Надо бы что-то сделать с этим»…       Когда все пришли, началось собрание. Естественно, ответственным был Куромаку, так как в ходе подготовки возникла одна проблема. — Насколько мне известно, на Новый Год принято дарить подарки. Однако, учитывая количество людей, покупать их на всех и ото всех будет весьма затратно, — второй произнёс это, и уже потом понял, насколько странно эта фраза звучала. — Чего-о-о? — переспросил Габриэль, пытаясь переварить эту информацию. — Я поясню, — трефовый деловито поправил очки. — Предположим, что каждый из нас дарит подарки на всех, то есть, каждый покупает 7 подарков, а в совокупности это выходит 56. А теперь давайте представим, что стоимость… — А давайте не будем представлять, мне что-то уже страшно услышать сумму, которую ты озвучишь, — перебил его Пик. — Ну, вы поняли, во всяком случае… — Куромаку тяжело вздохнул, стараясь сдержать смешок: очень его повеселил комментарий восьмого. — У кого-нибудь есть предложения, как решить эту проблему? — Хм… Может, проведём «Тайного Санту»?! — предложил Феликс, очень обрадованный тем, что в его голову пришла такая хорошая идея. — «Тайного Санту»? Это как? Это что? — бубновый валет явно ничего не слышал об этом. — О, ну, это когда каждый покупает один подарок, а потом все меняются подарками. Всё происходит анонимно, внутри одной компании людей. Таким образом, никто не останется без подарка! — надо было видеть гордое выражение лица четвёртого, когда он объяснял это своему другу. — Здорово… Феликс, ты такой умный. Ты так много знаешь, — Габриэль мягко и доброжелательно ему улыбнулся. — А, эм, ну, я, да…! — а Феликс там вообще обомлел, раскраснелся и не смог двух слов связать в ответ. — Хе-хе! «Тайный Санта» — звучит хайпово! — удивительно, но Вару эту идею поддержал. Вероятно, он что-то задумал, как и обычно. — Я против. Ненавижу сюрпризы, — возразил Пик. — Чего-о-о?! Ну опикеть теперь! — валет пик скрестил руки на груди и обиженно надул губы. — Думаешь, если тебе не нравится, то ты имеешь право отобрать веселье у всех?! — Мы не будем проводить «Тайного Санту», — поддержал Куромаку. — Да чтоб вас…! — пятый заметно расстроился. — Простите, друзья мои, но я с ними согласен. Подарок — это не просто безделушка или что-то, чем ты попользуешься, а потом выбросишь. Это нечто особенное. Не существует такого подарка, который был бы значимым и подходил всем нам одновременно, — Данте присоединился к обсуждению. — Это точно! — Ромео одобрительно кивнул. — Даже если мы будем выбирать что-то из косметики, не всем подойдёт стандартный мужской набор от «Nivea». Кто-то использует обычное мыло, кто-то использует унисекс шампуни, кому-то больше нравятся цветочные запахи из женского отдела, а кто-то предпочитает тот запах такси в бутылке. Не осуждаю, конечно, но… — Простите, но… — Зонт тоже присоединился в разговору и поддержал позицию «против». Какие же у него были аргументы? — Какая гарантия, что все выберут хороший подарок? Я не хочу в вас сомневаться, но представьте, как будет обидно человеку получить в подарок, например, хозяйственное мыло, и это в лучшем случае, тогда как он подарил что-то действительно стоящее… — Ну, так в этом и соль! — расхохотался Вару. — В том, чтобы испытать разочарование от праздника! Осознать, что началась взрослая жизнь, и больше никто не подарит тебе сладкий набор! Осознать то, что больше никто не будет с тобой сюсюкаться и обращаться к тебе так, как ты хочешь, ведь ты больше не маленький! Пора повзрослеть, тупицы! — Нет! Ты не прав! — воскликнул валет червей, подскочив со своего места. — Суть праздника в том, чтобы дарить радость друг другу! Мы давно друг друга знаем, поэтому друг для друга мы навсегда остаёмся детьми! Мы можем дарить сладкие наборы друг другу, если так хочется! Ведь Новый Год возвращает назад во времени, и… — Да-да-да-да-да-да, закрой рот свой, не хочу, чтобы ты мои новые шмотки забрызгал слюной, — тот противно усмехнулся. — Гр-р-рарх! Габриэль! Ну скажи ему! — Феликс обратился за помощью, ведь если бы он продолжил вести этот спор, пришлось бы покупать на один подарок меньше. — Ась? — не похоже, что первый их слушал! — Рассуди нас! Вару считает, что Новый Год создан для разочарования, а я считаю, что для радости! Кто из нас прав, вот ты скажи мне! — четвёртый звучит уверенно, словно думает, что с его мнением точно согласятся. — Хм-м-м… Никто, — ответил Габриэль, недолго думая. — Что-о-о?! Как так «никто»?! — червовый явно расстроился и оскорбился. — Суть Нового Года не в том, чтобы быть правым или левым, чёрным или белым, грустным или счастливым. А в том, чтобы разочарование или счастье пережить вместе. В конце концов, через столько всего мы уже прошли… Да, иногда мы друг друга раздражаем, иногда обижаем, а иногда и радуем. Суть не в эмоциях, а в том, чтобы разделить их с близкими, — после этого пояснения эльф взглянул на друга и улыбнулся ему с лёгким укором, — Ты ведь хотел услышать моё настоящее мнение, а не подтвердить своё за счёт меня, не так ли? — Ого, звучит как тост! — Вару улыбнулся в своей обычной манере. Он выглядит… Счастливым? — Что-о-о ты?! — Феликс стыдливо покраснел, поняв, что его подловили. — Я бы ни за что так…! Э-э-э…! В любом случае, я уважаю твоё мнение! — Я тоже! — вмешался пятый. — Оно, типа, такое непредвзятое. Я думаю, с тобой можно было бы дружить, хе-хе! — Правда…? — Габриэль немного смутился. — А… Конечно же, неправда! — возмутился четвёртый, моментально выйдя из себя в приступе ревности и негодования. — Габриэль, не слушай его, он врёт! — Да что ты, заюш?! — пиковый насмешливо гаркнул. — А ты типа сейчас не врёшь ему?! Не пытайся меня обмануть. Я Король Лжи! Может, Гаврюша не видит, как открыто ты ему пиздишь, но я-то чую…! — Молодёжь, остановитесь, — Данте усмехнулся. Похоже, он предотвратил конфликт. — Вот как мы поступим. Каждый подарит подарок соседу по комнате, а для Ирины, Светланы, Александры и всех остальных — на выбор, — объявил Куромаку. — Класс, мы посовещались, и я решил, уже третий раз, Куро, сколько можно, я скоро начну гневаться… — восьмой вновь сделал мягкое замечание. — А, ну… Ой, — это замечание смутило трефового.       Некоторых это позабавило. Только Пик мог решиться сделать замечание второму, и то, как тот на это отреагировал, совсем не вяжется с представлением о нём. Вот почему многим нравится наблюдать за дуэтом Пика и Куромаку — они раскрывают друг друга с неожиданной стороны, поэтому их дружба кажется такой гармоничной.       Как только все разошлись, первыми заблаговременно обменялись подарками Вару и Данте. Точнее, они долго мялись, потому что не могли решить, кто подарит подарок первым. Причина в том, что Вару точно не подарит ничего серьёзного, поэтому он выжидал момента, который будет самым комичным для вручения подарка. Данте же прикидывал примерную реакцию друга в голове и не мог решить, насколько это достойный подарок. — Ладно, давай на счёт три! — предложил Вару и начал считать, стараясь делать это как можно более раздражающе. — Один! Один с четвертью! Один с половиной! Один, но почти два! Три! — Ты двойку пропустил, — невозмутимо заметил Данте и отдал Вару его подарок. — Держи. Мы сделали это вместе с Габри. Не знаю, нравится ли тебе такое. Это достаточно старомодная вещь для развлечения. — Рогатка, серьёзно? — одной рукой он принял подарок, а второй передавал подарок для Данте. — Ты не мог подарить что-то ещё более бесполезное? Хотя, пофиг, буду сбивать сосульки людям на бошки, хе-хе! — …Форма горничной? Хмпф, — третий легко усмехнулся: он не был удивлён. — Не думаю, что могу найти ей применение, но думаю, я знаю, кому она пригодится. Тебе понравится моя идея, я уверен.

***

      Пик встретился с Сашей, дабы она помогла ему развеяться. Она всегда может найти место, где мало людей, но при этом не скучно. Однако, к сожалению, пиковому что-то было совсем невесело. Алекс заметила это, нахмурилась и завела разговор. — Послушай, если тебе нужна помощь, то скажи об этом прямо. Я же вижу, тебе не развеяться нужно, а поговорить, — её обычная манера речи: строгая и мягкая одновременно. — Не-а. Не хочу жаловаться тебе, — никто и не сомневался, что сначала он откажется. — Не глупи. Друзья для того и нужны, чтобы поддерживать друг друга в трудную минуту. Если бы я не хотела тебя выслушать, я бы не предлагала. К тому же… — она проницательно зыркнула на него. — Знаю я тебя. Если ты не можешь решить проблему сам, ты скорее умрёшь, чем попросишь о помощи, я права? — …Может быть, — недолго думая, восьмой ухмыльнулся, мысленно с ней согласившись. — Ну-у-у! — Сашка буквально клещами вытягивала из него разговор. — Хорошо, раз ты хочешь поговорить… — Пик отвёл голову в сторону, а затем бросил на подругу косой взгляд, — Когда ты увидела меня в первый раз… Ты испугалась? Я знаю, что ты очень смелая, я это не отрицаю, но всё же… У тебя был какой-то дискомфорт, когда ты меня увидела? — Хм-м-м… Скажем так… Меня в принципе пугают высокие мускулистые парни, так что дело не в тебе. Я испытывала некоторый дискомфорт. Пока не заговорила с тобой. Когда мы начали разговаривать, ты показался мне довольно милым, — девушка взглянула на него исподлобья и кратко улыбнулась. — Милым? Ты в своём уме вообще? — тот шикнул раздражённо. — Ты слишком доверчива и наивна. Будешь считать таких, как я, милыми — попадёшь в беду. — Дурак, — Сашка опять нахмурилась. — Думаешь, что ты очень грозный и опасный? Да, может быть, но далеко не со всеми. Когда мы первое время общались, ты обращался со мной, будто я хрустальная! Как будто ты вообще девочку впервые увидел. Никто не был со мной таким трепетным и внимательным, как ты! Ты не считаешь это милым? Глупец! Ты заслуживаешь того, чтобы тебя уважали! — слёзы скопились у её нижних век. — Вот считать моего отца милым — вот это действительно глупо! А ты по-настоящему милый, к тому же очень добрый! Я знаю это, потому что ты бы точно никому не дал меня в обиду, в то время как человек, породивший меня, не может позаботиться даже о том, чтобы я чувствовала себя в безопасности хотя бы с ним!       Она замолчала, поджав губы, и продолжила плакать, но уже молча. Девушка делала всё, чтобы не сталкиваться взглядом со своим другом. Пик понял, что его приступ самобичевания расстроил её. — Прости, не хотел тебя обидеть. Не думал, что ты проведёшь такую параллель. Потому что твоего отца не считаю за человека в принципе. Он чудовище, — он старался говорить как можно более ровно и чуть понизив тон, чтобы не пугать её. В самом деле, когда Саша заплакала, он снова начал вести себя как в день их первой встречи — словно она хрустальная.       Она ничего не ответила, лишь проурчала что-то похожее на «угу». Возможно…? — …Я смотрю, у тебя новый синяк. Это он сделал? — восьмой смотрел на неё искоса, чтобы держать с ней контакт, но при этом не пялиться напрямую, чтобы её не смущать.       Ответа нет. Можно было догадаться, что ответ положительный, просто ей не хватает решимости его произнести, ведь признание делало её слабее в чужих глазах. — Эх… Если бы не законы этого мира, я бы его зарезал, — пробормотал Пик вполголоса. — Чего? — переспросила Саша, не веря в то, что услышала. — Ничего, — отмахнулся он и неуверенно раскрыл руки. — Тебе ведь это нужно? Я просто не знаю, что мне сделать, чтобы ты перестала плакать.       Сашка прильнула к нему, а её слёзы стали крупнее. Но на этот раз сквозь слёзы ей удалось улыбнуться. Восьмой положил руки ей на спину и загородил собой, чтобы прохожие не видели, как его подруга плачет. — Спасибо, большой братец, — глухо поблагодарила она. — Я знаю, как ты не любишь объятия, так что для меня много значит то, что ты решился на это ради меня. — Ой, помолчи, ладно? — тот смутился. — Так бы поступил любой нормальный друг, я полагаю. — Ты полагаешь? — Саша усмехнулась, заглянула ему в глаза и хитро хихикнула, — Сразу понятно, что у тебя нет друзей. — Обалдела? Ты вообще-то мой друг, — Пик усмехнулся, понимая, что она просто его дразнит. — Что, правда?! — она прижала ладошки к щёчкам и сделала наигранно удивлённое выражение лица. — Ах ты коза мелкая! — он шутливо потрепал её за волосы. — Хорош паясничать, бандитка. Я вообще-то могу оскорбиться. — Хи-хи! Видишь? У тебя есть друзья, которые тебя любят. Неужели так важно, страшный ты или нет? — спросила Саша, отстранившись. — Тебе легко говорить, — восьмой тяжело вздохнул. — Ты хотя бы симпатичная. — Скажешь тоже! — фыркнула она с усмешкой. — Не такая уж я и симпатичная.       Пик осмотрел её с ног до головы и посмотрел, как на дуру. Она то ли глупая, то ли слепая. Сашка похожа на Мэри Сью из фанфиков, которую описывают, как уродливую, а на деле она довольно обычная, и единственный её изъян — какая-то незначительная мелочь, вроде гетерохромии или веснушек. Поэтому к заниженной самооценке подруги он относился скептически. Может, она не выглядит как модель из Инстаграмма, но ей это и не нужно. Выгляди она как модель, тут же бы растеряла свой инфантильный умилительный шарм. Восьмой махнул рукой в её сторону, дабы выразить свой скепсис, и вышел вперёд неё, поджал плечи и спрятал руки в карманы куртки. Саше понадобилась секунда, чтобы понять, что он хочет сказать. Искреннее сочувствие моментально отразилось на её лице. — Ну не расстраивайся… — девушка грустно и ласково погладила его по плечу, чтобы утешить. — Любят ведь за душу, а она у тебя добрая…       «Добрая»… Пик повторил это у себя в голове. Он себя добрым не считал, но чувствовал, что есть как минимум один человек, который в него верит. От этого стало как-то тепло на душе. Кроме того, Саша поняла, что он расстроен. Обычный человек подумал бы, что он разозлился или, максимум, обиделся, но мало кто допускает в голове мысль, что Пик способен на другие эмоции, тем более на грусть. Конечно, стало чуть полегче, но тоска никуда не ушла. — Спасибо, малая. Но не уверен, что кто-то думает так же, как ты, — восьмой снова вздохнул. — Ты очень хорошо поддерживаешь, правда. Вот ведь повезёт твоему будущему парню…       Девчонка опять нахмурилась и встала в позу сахарницы, преградив ему дорогу. — Знаешь что! Ты можешь сколько угодно пускать сопли, но делу это не поможет! Ты переживаешь, что тебя никто не полюбит, потому что ты рожей не вышел? Это же бред! Если бы внешность мешала кому-то вступить в отношения и расплодиться, половина России вымерла бы! — вдохновлённо и твёрдо заявила она.       Пик прыснул. Последняя фраза показалась ему весьма смешной, ведь в каждой шутке лишь доля шутки. Половина России — уроды. Вот он, уровень мизантропии, к которому надо стремиться! — Зря смеёшься, это правда! Даже моральное уродство порой не мешает. Дело не в том, что с тобой что-то не так, и поэтому ты не в отношениях. Ты не в отношениях, потому что ты ничего не сделал, чтобы в них быть. А если ты ничего не сделал, ты либо не готов, либо не так уж оно тебе и надо. Возможно, ты просто боишься остаться один. Но я здесь. Столько, сколько тебе это нужно, — под конец её тон стал чуть тише и умиротворённее. — …Спасибо. Ты настоящий друг, — восьмой задумался над её словами. Его сначала взбесило, что она подумала, что он боится. Но последние слова полностью заставили его сменить гнев на милость.       Может, Саша права? Может, лишь гнусная зависть заставляет его хотеть быть с кем-то? Но ведь быть одиноким — не значит «быть хуже». Пик это прекрасно понимал. Тогда почему это мерзкое чувство не ушло? Почему когда это воспоминание всплывает в голове, всё тело трясёт? Куромаку выглядел счастливым, и восьмому нравится его таким видеть, но он не понимал одного — почему сейчас ему так тоскливо и почему это вообще его так сильно волнует? К сожалению, Сашка здесь не помощник. Она может утешить, ведь способна сказать нечто дельное, когда ты в этом нуждаешься. Но чтобы давать советы — для такого у неё пока слишком мало опыта. Нужен кто-то, кто через это уже прошёл. Кто-то, для кого подобные случаи не являются чем-то из ряда вон.       И Пик встретился с Коми у неё дома. Он здесь уже не впервые. Она тут же предложила ему чаю, и их разговор пошёл слишком резко, чем пиковый того ожидал. — Вечер в хату, Коми, — восьмой сел напротив неё за стол. — Здравствуй. А почему ты плачешь? — спросила она обеспокоенно. — Что?! Я не…! — только Пик хотел ей возразить, как пару скупых капель всё же скопились у его глаз, и он поспешил их вытереть. — Чёрт побери! — О Боже. Ты в порядке? Если ты не можешь говорить, можешь пока выплакаться. Я не стану тебя осуждать, — Коми говорила серьёзно, но в её словах была и некоторая доля нежности. — Ещё чего, — фыркнул тот в ответ, скрестив руки на груди, намекая, что дорога к его сердцу закрыта. — Категорично. Но если что, знай: признание слабости — есть огромная сила, которой нет у многих, — она вздохнула. — Но если ты в порядке, то может тогда расскажешь, что случилось? — Если вкратце, у моего лучшего друга, кажется, появилась девушка. Я испытываю неоднозначные чувства по этому поводу. Я должен был радоваться, но в итоге я чувствую лишь тоску и раздражение. Я хочу от него отдалиться, но при этом не хочу. Может, ты сталкивалась с подобным? — Ах, так ты переживаешь, что твой братан променял тебя на бабу? — вдруг лексикон девушки резко изменился, а когда она это заметила, улыбнулась и чуть-чуть покраснела. — Ой, что это я говорю такое вообще? — Хм, ну вообще… — Пик задумался. Совпадает! — Да, похоже на то! — Дай угадаю… Твои чувства похожи на…? «Да как он посмел, я думал, что мы друзья, а теперь он будет уделять всё своё внимание только этой женщине, как же так, он меня предал»? — Да… Слишком точно, — с болью он вздохнул и закрыл лицо рукой, чтобы даже если разрыдается, это было несильно видно. — Всё в порядке. Он будет тратить всё своё время на эту бабищу, только если он конченый идиот. Если жить отношениями, до разрыва недалеко. — Почему-то мне хочется, чтобы разрыв состоялся. Мне от этого не по себе. — Ты хочешь, чтобы разрыв состоялся, потому что потом твой друг прибежит к тебе и будет ныть о том, что его бросили, а ты будешь хлопать его по плечу и приговаривать: «Да забей ты на эту дуру, она тебя недостойна»? — Вроде того. Потому что я не могу вообразить человека, который был бы его достоин. — Ага. Он, значит, неприкосновенен. Как Бог? — …Принц-Бог, — прыснул восьмой в кулак и тихо хохотнул, подумав, — «А почему, собственно, принц? Почему мне это вообще в голову пришло, я что, дурак? Хотя звучит всё равно смешно и как-то слишком органично. Ладно, оставлю так, пусть будет Принц-Бог». — М-м-м, это какой-то локальный мем у вас? Забавно! — она немного неловко хихикнула. — Да, что-то наподобие. Забудь об этом, хах… — Пик вздохнул, осознавая, что всякие хиханьки да хаханьки никак не решат его проблему. — …Ревность, — вдруг произнесла Коми. — Что? — тот в недоумении взглянул на неё. — То, что ты испытываешь, похоже на обычную ревность. Она бывает и дружеской тоже, ты не пугайся. Но то, как ты к нему никого не хотел бы подпускать, то, как стремишься быть единственным его близким человеком… Попахивает собственничеством, не находишь? — Нахожу. А что делать-то с этим? — Ну, не знаю, например… Смириться. — Чего?! — А что ещё ты можешь здесь сделать? Заруинить романтические отношения другу и остаться без друга? Э-э-э, брат, так дела не делаются. Если ты так поступишь, я тебе леща пропишу, чтобы дурь из тебя выбить, понял? — Коми невинно улыбнулась. — Сурово. Но справедливо. Я бы очень хотел вернуть всё, как было, но ты права — так дела не делаются. Если бы я действительно так поступил, я бы и сам себя не простил. Разрушив его отношения, я только сам себе могилу вырою. Но и мириться я с этим не хочу! — Тебе важнее, чтобы он был счастлив или ты? — Агрх…! Я бы очень хотел, чтобы мы оба были счастливы… — Хм. Феликс тоже хотел, чтобы все были счастливы. Но в его желании есть один изъян… — Так не бывает, да… Феликс ещё слишком молод, чтобы понимать такие вещи. Его желания не альтруистические, а эгоистичные, как у ребёнка. Ребёнок через многое готов переступить, чтобы получить то, что он хочет. Похоже, что моя ситуация — это тот случай, когда стоит отступить вопреки своим убеждениям. В конце концов, я не готов жертвовать чужим счастьем ради своего, — Пик обессиленно закрыл лицо руками. — Ну-ну, чего ты…? Жизнь ведь не заканчивается… — девушка удивлённо и обеспокоенно наблюдала за ним, не решаясь что-то предпринять.       В ответ послышалось лишь тяжёлое дыхание. Коми поняла всё без слов и просто крепко обняла его. Крепче, чем обычно. — Я с тобой, братан, я с тобой, — даже её тон голоса стал ниже.       Казалось, что она пытается переломать кости. Но от таких объятий действительно было легче. Пик тоже обнял её так же крепко, со всей силы. Напряжение в мышцах давало небольшой эмоциональный подъём. Было так страшно отстраниться, ведь наверняка сейчас лицо не в лучшем состоянии. — Всё хорошо, всё нормально, я люблю тебя, братан, — Лера похлопала его по спине, и тот закашлял.       Это были достаточно простые слова, но они действительно помогли восьмому прийти в себя. Он слегка отстранился и вытер лицо. — Прости за это, — пробормотал пиковый под нос. — Тебе не нужно просить прощения за свои чувства. Я тоже могу перед тобой расплакаться, бывает навевают былые воспоминания, — Коми улыбнулась. — Судя по медалям в твоей комнате, тебе есть, что вспомнить, — он кивнул ей в кратком поклоне. — Спасибо за службу. — А, это? Думаешь, я только из-за этого переживаю? — она улыбнулась с грустью. — Нет, меня тоже бросали, меня тоже кидали, меня предавали, и несмотря на то, что это было давно, старые раны ещё не зажили. Возможно, тебе сложно в это поверить, но я такой же человек, как ты. Я тоже переживаю из-за чего-то житейского. — Ну, ты женщина, для тебя это закономерно, — восьмой пожал плечами. — Правда? — девушка наигранно удивилась. — Думаешь, парни не переживают? Ты просто ни разу не видел, чтобы кто-то из парней при тебе плакал, поэтому полагаешь, что они не парятся? — …Нет. Пару раз я слышал, как кое-кто из моих знакомых-парней плакал. Я считал это признаком слабости. Но в твоих словах есть резон. Парни просто не привыкли делиться переживаниями. Девушкам в этом плане проще. Им проще поделиться и проще получить сострадание. Если бы не мои друзья-девушки, я бы не знаю, как бы я вывез это всё. Так что, спасибо, что ты рядом, Ко.       Она молча улыбнулась, ничего не ответив. Но у Пика явно сил на улыбку не было. Он вряд ли считает себя слабым, но за свой срыв ему всё ещё стыдно. Никому ещё не удавалось лицезреть настолько сильные переживания восьмого, которые, как всегда вылезли в самый неподходящий момент. Легко сказать — не плачь. Вся жизнь Пика состоит из сдерживания чувств внутри себя из-за невозможности поделиться ими с близкими. Срыв был неизбежен. Если ты наливаешь воду в кастрюлю, рано или поздно вода пойдёт через край. Когда всю твою жизнь твоим окружением были такие же юные парни как ты, и никто не объяснил, что чувства — это нормально, трудно держать себя в руках. Хочется провалиться сквозь землю и остаться там в одиночестве навсегда. В одиночестве… — Я наговорился, — произнёс восьмой, просто встал со стула и ушёл, даже не попрощавшись. — Эх… Всё никак не меняешься, — Коми усмехнулась, с усилием встала и помыла кружку за ним.

***

— «Значит, у Куро девка, а ты из-за этого сильно переживаешь?»       Пик списался с Ирой поздним вечером. Больше он ни с кем не контактировал, так как не было особого желания. По понятным причинам. — «Да», — кратко ответил он. — «Понятно», — настрочила девушка, а через минуту добавила, — «Пожалуйста, посмотри ту кассету, что я тебе подарила. Сейчас она тебе как раз кстати. Возможно, она ответит на твои вопросы. Не забывай, ты должен быть один».       Пик ничего ей не ответил. После нескольких часов, которые прошли более непродуктивно, чем ожидалось, он лёг спать. Проходит час, проходит два… Сна ни в одном глазу, сколько ты не ворочайся и не укутывайся в одеяло. Пугающий холод ночи бодрит лучше, чем самый крепкий кофе. Чтобы не мешать Куро, видящему уже 10-й сон, Пик как можно тише встал, вышел из комнаты, прихватив кассету, и пошёл в гостиную. Он, не задумываясь, вставил кассету в старенький поддержанный видеопроигрыватель. Терять уже всё равно нечего, кроме того, было до жути любопытно, что там. Сейчас все спят: отличный шанс посмотреть видео без лишних глаз. Первое, что увидел Пик, как только видео запустилось — личико своей подруги Иры, которая явно настраивала камеру. — «Ага-а-а… Вот так… Ага! Офигенно», — после настройки камеры она уселась на диван рядом с белокурой кудрявой девушкой. Пиковый не был знаком с этой девушкой, но он отметил, что если бы Ромео был тут, при виде данной барышни визжал бы как ненормальный. У барышни круглое румяное лицо, естественно яркие красноватые губы и голубые глаза, прикрытые неловко опущенными белыми ресницами. Она одета в стиле бохо: джинсы с завышенной талией и блузка с коротким рукавом и нежными пастельными оттенками. Однако, это сильно контрастировало с её забитыми рукавами: тату были довольно мрачными. В отличие от Иры, которая была высокой и худой, эта девушка была чуть пухленькой, но ей это было будто бы к лицу. — «Всем привет, кто меня смотрит, меня зовут Ира, со мной вы, уже знакомы, скорее всего. Во-о-от… А это Алёна, моя бывшая девушка», — она показала руками на блондинку рядом с собой, — «Алён, поздоровайся». — «Здравствуйте», — пробормотала Алёна и неловко опустила взгляд в пол, осторожно улыбаясь. — «В этом видео мы будем отвечать на вопросы о нас». — «Да, я попросила в Инстаграмме задать нам вопросы, я выберу самые интересные», — Ира достала телефон и стала усердно рыться в нём. — «А пока Ира ищет, хочу пожелать вам приятного просмотра, и не забудьте взять что-нибудь под чаёк», — Алёна широко улыбнулась в камеру. — «Да, вот… Как начали встречаться? Алён…?» — «А, ну… Мы фанатели от одной группы, и я просто помню, как она написала мне, и мы начали общаться. В процессе узнали, что из одного города, начали периодически видеться там, поняли, что у нас много общих интересов». — «Да, а потом я в какой-то момент поняла, что меня тянет к тебе слишком сильно. Я не могла спать по ночам, потому что не обнимаю тебя, я тебя ревновала… И мне хотелось, чтобы ты постоянно была рядом». — «Хм-м-м… Ну, я испытывала к тебе тёплые чувства, мне хотелось жить с тобой, спать в обнимку, и я тоже ревновала, но у меня не нарушался сон, тревожку я не ловила, как у тебя, у меня прошло как-то полайтовее». — «Ну, короче, закончилось тем, что я просто призналась тебе в чувствах». — «Да-а-а, и я ответила тогда, что тоже люблю тебя, и мы начали встречаться». — «Ну да, нетривиально достаточно. Из-за чего расстались?» — «Сложно сказа-а-ать… Тут много факторов было. Мой отец был крайне против наших отношений, запретил мне с тобой общаться, а у меня не было шанса даже объясниться. Да и я начала понимать, что чувства угасли. Отец отобрал у меня телефон, зачистил нашу переписку и удалил твой контакт, чтобы я и думать не могла о всяких глупостях. Во-о-от, а потом я уехала в другой город, на учёбу, и больше мы не виделись. До этого дня!» — «Да, Алёночка приехала ко мне, спустя долгое время, чтобы увидеться, вспомнить былое и снять этот видос, ха-ха!» — «Да, соскучилась по тебе… Короче, у нас так обстоятельства сложились». — «Думаю, мы просто не подходили друг другу. Это важно помнить при разрыве, что необязательно виноваты оба или вообще кто-то виноват. Иногда не виноват никто». — «Ну, я согласна с тобой, хотя я всё ещё чувствую кринж из-за того, что так поступила. Я тогда страшно тупая была». — «Все мы там были, не парься».       Пик всё смотрел-смотрел… Со временем ему даже скучно стало, и он начал проматывать. Он особо не вслушивался, но намёк Иры понял. — «Думаешь, я влюблён? Бред. Я в это не верю», — произнёс он про себя раздражённо. — «Я готов доказать, что не влюблён. Самому себе. Я готов признать, если не прав. Но если я ошибаюсь… У меня могут возникнуть серьёзные проблемы».

***

      Следующим утром Вару встал довольно рано. Ко всеобщему облегчению, он в спешке куда-то собирался, носясь по дому со скоростью Флэша. Учитывая то, сколько он потратил времени и усилий, он явно собирался встретиться с кем-то важным. Ни у кого даже вопросов не возникало о том, кто же это может быть. Ответ был очевиден. — О? Ах, это ты, Вару. Будь осторожнее в следующий раз. В конце концов ты можешь поскользнуться и размозжить себе череп. Хи-хи! — Свит невинно посмеялась, увидев своего друга. — Ах, от Вашего чёрного юмора у меня темнеет в глазах, миледи! — пятый наигранно ей поклонился, но не издеваясь, а пытаясь рассмешить некой пародией.       Это сработало, и она рассмеялась, похлопав в ладоши. Вару обрадовался такому эффекту. Конечно, рассмешить — это не единственная его цель. Он действительно уважал её чувство юмора. Может, шутки были не первосортные, но и у Вару тоже были не высокого уровня. В этом плане они идеально друг другу подходили.       Свит и раньше была красавицей, но зима ей была к лицу сильнее, чем другие времена года. Несмотря на то, что лыжная куртка делала её ещё объёмнее, она всё ещё оставалась очаровательной. Красные щёки и нос делали её такой миленькой, похожей на снегиря. Её золотистые хвостики остались её несменным украшением, и их не скрывала какая-нибудь громоздкая шапка, ведь в качестве головного убора Свит выбрала меховые наушники. Да и ботиночки отличались торчащим белым мехом. Глаза сияли ярче обычного — возможно, из-за белого окружения. Вару понятия не имел, как это работает, но он просто заметил, словно дорогие ему голубые глаза стали ещё голубее. — Ну так это… Чё там… Как его… — Вару вскоре замялся, ибо забыл, что он хотел сделать. — Ах, точно, пока не забыла! — девушка сняла рюкзак и стала в нём шариться в поисках нужной вещицы, достала силиконовый брелок для ключей в виде Старскрима из «Трансформеры: G1» и протянула товарищу. — С Новым годом, Варёнка! Хе-хе! — Ва-а-ау! Какой он махонький, хе-хе! — он радовался, как ребёнок, когда взял этот скромный подарок в руки. Нечасто увидишь на лице Вару искреннюю улыбку, вместо привычного ехидного оскала. — Крутяк, он поместится у меня в кармане! Но если есть в кармане маленький Старскрим, значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день! — Хе-хе! Кстати, а ты знал, что слово «спасибо» образовалось из пожелания Божьего спасения? Этимология этого слова упирается в выражение «спаси Бог», что как бы намекало на пожелание добра другому человеку, — вдруг сказала Свит. — Круто, а это ты сейчас к чему? — до Вару не сразу дошло. А когда дошло… — А-а-а, тонко-тонко! Спасибо, кхе-хе…!       Этот смешок был более неловким, чем обычно. Пауза... — Бога, кстати, нет, — и вот Вару за секунду стал прежним. Неудивительно, что Старскрим его любимый персонаж… — Поддерживаю! Ленин красавчик, — Свит усмехнулась, радостно закивав. — Хе-хе! А если серьёзно? Ты в кого-то веришь?! Веришь же, да?! В меня, например?! — он очень давил на неё, но та, как обычно, окружена, но не сломлена. — Ну, в тебя — это безусловно, — девушка лучезарно улыбнулась. — Но вообще я хз, наверное, всё-таки агностик… — То есть, ты не уверена, существую ли я? Я здесь, алло, женщина! — пятый помахал руками перед её лицом. — И чтобы это доказать, я дарую тебе божественный артефакт!       И из кармана он достаёт блокнотик с мотоциклом на обложке и маленькую упаковку цветных ручек с блёстками. — Два артефакта, я тебе напиздел! — торжественно объявил Вару.       Свит принимает подарки с радостной улыбкой. Спокойной, довольно сдержанной, но такой нежной, что, наверное, у всех окружающих стало тепло на сердце. Улыбаясь, она томно прикрыла глаза, а затем открыла блокнотик, взяла зелёную ручку, быстро что-то начиркала и, взяв Вару за руку, вручила ему листик из блокнота прямо в руку. Он развернул его и застенчиво нахмурился, стараясь не проявлять слабость перед дамой. На листке было написано лишь «спасибо» каллиграфическим почерком и несколько сердечек рядом. Даже то прикосновение оставило приятный осадок. Оно длилось мгновение, но за это время Вару успел ощутить её крепкую хватку. Было неприятно это признавать, но это заводило и заставляло дать слабину перед мягкой, но сильной рукой.       Несомненно, это всё прекрасно, но основное достоинство Свит вовсе не в сильных руках, больших грудях или глубоких голубых глазах. Удивительно, да? Вару очень высоко оценил её подарок. Казалось бы, брелок за 50 рублей, в нём нет ничего особенного, но его ценность была нематериальной. То, что значок в виде любимого персонажа Вару, дало ему понять, что во время всех этих многочасовых задротских диалогов, она его слушала и запомнила важную информацию. Хотя, диалогов — это мощно сказано. Скорее монологов. Конечно, было приятно иметь слушателя, но то, что Свит ничего о себе не рассказывает — подозрительно. Все разговоры с ней — пустые. Пятый не знает ничего о её семье, о её вкусах, о её мировоззрении, но зато он знает, что ей нравится панк и металл, а ещё блокнотик с мотоциклами. Вару тоже хотел бы знать о ней столько, сколько она о нём знает, потому что это как-то нечестно. Она что-то скрывает? А что если она крыса? Эта теория кажется безумной, но правдоподобной. Она слишком идеальна, а идеальных людей не существует. Варианта тут два: либо она что-то скрывает, либо она единорог. Второй вариант, конечно, классный, но давайте будем реалистами. Что ж, если она сама не рассказывает, информацию надо из неё выпытать. Этим пиковый и собирался заняться.       В качестве благодарности за такой хороший подарок он пригласил её в Макдональдс — авось на сытый желудок лучше разговорится. И вот, сидя за дальним столиком, они завели разговор. Точнее, Вару его завёл, а так как он совершенно не умеет в деликатность, сходу спросил: — Слушай, а как ты с Эйр познакомилась? — Э? С чего такой вопрос? — с набитым ртом вопросила Свит. Её плечи явно напряглись, хотя в остальном она кажется расслабленной. — Да просто заметил, что вы такие разные, вот я и удивился, что вы подружились, — пиздит. Ничего он не заметил. Уж в чём, а во лжи Вару нет равных: он способен придумывать оправдания, отговорки и объяснения на ходу. — Эм-м-м, ну… — она отвела взгляд в сторону и покраснела. — Скажем так, она за дружбу со мной дралась.       Пик и Вару очень разные, но у них точно есть одна общая ярко выраженная черта — они терпеть не могут намёки и расплывчатые формулировки. Разница заключается в том, что Пик прямо и чётко выражается, по мере возможности, а Вару периодически сам использует алегории, расплывчатые формулировки, метафоры, намёки и никакой конкретики. Когда он увидел это со стороны, понял, что эта манера довольно-таки сильно раздражает. — Ну и ладно, не хочешь говорить — молчи дальше в тряпочку, — бросил Вару обиженно, но всё же продолжил допрос с прежней настойчивостью. — Но ты ведь не можешь вечно говорить только о любимых персонажах, любимой музыке и любимой еде, так? — Тебя что-то не устраивает? — она надула губки и нахмурилась, стараясь выглядеть грозно. Хотела Джо Джо референс, а получилось «у меня отняли конфетку». — Да, блядь, не устраивает! — в ответ на её раздражение он только сильнее разозлился. — Я знаю тебя очень поверхностно, но мы типа дофига друзья! Это всё равно что есть борщ без бульона и мяса, то есть, без основной составляющей борща! Без бульона и мяса это, блядь, салат получается! А я, сука, ненавижу салаты, чтобы ты знала! — А я о тебе много знаю, у меня встречный вопрос? — девушка драматично отвела взгляд, пытаясь увести разговор в другую сторону. — Дохрена! — тот аж подскочил. — Ты знаешь откуда я, моё настоящее имя, с кем я живу, где работаю, с кем дружу, кто я по знаку зодиака…! — А насчёт последнего подробнее, не помню, чтобы ты это говорил… Не то чтобы я верила в гороскопы, просто… — Верно, блядь! Я не говорил, потому что это абсолютно не важно! Лев, кстати. — Водолей. Второе февраля. — А… Прикольно…       Напряжение немного спало, ведь начало ссоры превратилось в клоунаду. С Вару легко поссориться, особенно если Вы холерик, ведь плюс на плюс даёт плюс. Если отвечать на его агрессию той же агрессией, это всё только усугубит. И Свит ведь начала накаляться по началу. Если бы она вовремя не остыла, всё могло стать хуже. Однако, ей удалось отвлечь Вару, и тот тоже успел остыть. И тут он это осознал… — Стоп, погоди! Ар-р-р! Ты меня раздражаешь! Я только начал с тобой ругаться, а ты меня уже успокоила! — пятый сжал кулаки до характерной тряски и стиснул зубы от бессилия. — Хе-хе! — она лишь издала милый смешок. — Ehe tte nan da yo?! — Вару чувствовал злость, но продолжал шутить, стараясь себя успокоить.       Но, как бы он старался, он злился лишь сильнее, потому что Свит не реагировала на его злость, а смеялась с его шуток. Вару как будто поменялся ролями с теми, кому он действовал на нервы. Он не знал, что делать в такой ситуации, поэтому действовал интуитивно. Он спокойно сел рядом с ней, злобно выдохнув, и скрестил руки на груди, замолчав. Так, надо успокоиться. Если на твоей злостью смеются, нужно быть спокойным. Не кормить тролля. — Наконец-то успокоился, — девушка улыбнулась. — Как я поняла, ты хочешь узнать меня получше. Но ты ведь даже не знаешь, что именно ты хочешь узнать! — Ты учишься или работаешь? Где? — спросил он, звуча довольно угрюмо. — Я учусь. В 11-м классе. — На кого ты хочешь поступать? — На филолога. Звучит скучно, а? — Да, действительно. Скучно. Хм… Сколько тебе лет? — 18 полных. — Хе-хе! Полных, как ты? — …Ну, да, примерно, как я. — Эй, обиделась? Хе-хе! Не узнаю тебя. — Чтобы меня не узнавать, ты должен был меня знать. А ты сам сказал, что ничего обо мне толком не знаешь. — Эй! Значит, всё это время ты притворялась, что тебе не обидно? — Почему же? Нет, не притворялась. Просто молчала, когда обидно было. Но разве ты не делаешь так же? Разве ты не притворяешься, что чьи-то слова тебя не задели и что тебе всё равно? — …Но как мне тогда понять, что может тебя обидеть? — Зачем тебе это? — Обижать тебя вовсе не весело. Типа, я будто сам себя хуесошу! Неприкольно… — Хм… Честно говоря, я не знаю, как общаться с людьми и при этом никого не обижать или не обижать кого-то конкретного. Чаще всего я ориентируюсь на то, что мне самой было бы неприятно услышать, то и другому человеку не стоит говорить, но этот способ работает не всегда. Общение — это сложно. — Да-а-а, я, блядь, тоже так думаю! — произнёс Вару воодушевлённо, указав пальцем в потолок.       Неловкая пауза… — Заебись, встретились два аутиста… — пиковый вздохнул с некоторым отчаянием. Удивительно, но в данном случае Вару использовал истинное значение слова «аутизм», так как одним из проявлений этого заболевания являются проблемы с социальными взаимодействиями. — Звучит как начало анекдота, — Свит тихонько прыснула в кулак и начала придумывать шутку находу. — Встретились как-то два аутиста в баре, а один другому…! Ничего не говорит! — Хе! Это настолько плохо, что даже хорошо, — шутка девушки чуть-чуть приободрила пятого. — Клянусь, за такую шутку тебя бы уже обосрали в Твиттере. — Ну и пусть! Когда меня нет, они меня могут даже бить. Конечно, рамки в шутках должны быть, но не стоит уходить в крайность и запрещать о чём-то шутить. А то, получается, об аутистах как о мёртвых — либо хорошо, либо никак. — О-о-о, интересно, и какие же рамки в шутках у тебя? — Вару хитренько засмеялся. — Никаких стереотипов и дискриминации. Короче, все свои самые смешные шутки про хачей и хохлов прибереги для кого-то, кому это будет интересно. — Ну ла-а-адно… — он наигранно расстроился. — Но тебе не кажется, что твоя шутка может показаться кому-то обидной? Сама себе противоречишь! — Нисколько. Я не считаю аутистов людьми второго сорта или хуже здоровых, не считаю, что их нужно в канавы сбрасывать. Может, моя шутка не очень соответствует действительности. Я не медик, в конце концов, да и шутки не обязаны быть реалистичными, правильно? В конце концов, цель моей шутки была не в отображении суровой реальности, а в том, чтобы ты снова заулыбался. Видишь?! Я достигла этой цели! Это главное! — Чёрт, какая же ты умная. Конечно, это главное! — Вару вздёрнул нос: ему очень польстило, что Свит уделяет ему внимание, и ей важно, что он чувствует.       Он узнал не так много, как хотел бы, но на первый раз этого хватало. Конечно, миссия раскусить её провалилась. С каждым разговором она всё хорошеет. Свит положительно влияет на характер Вару, при этом подпитывает его гордость. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Должно же быть что-то, что уравновешивает её личность… Она отказалась рассказывать, как она познакомилась с Эйр. Что ж, если она не хочет рассказывать, пусть сама Эйр расскажет… Она посговорчивее будет.

***

      Зонтик был в комнате один. Ромео ушёл за подарками, именно поэтому шестой наслаждался одиночеством за какой-то лёгкой книгой. Однако, не долго музыка играла… В прочем, гость, пришедший к нему, был лучшим из всех возможных, кто мог зайти к нему. — Привет. Есть минутка? — Габриэль заглянул к нему после стука. — А? Да, конечно, заходи. Можешь ко мне на кровать сесть. Что-то случилось? — валет треф был готов его выслушать, ведь действительно переживал за него: это было слышно даже по голосу и по тому, как он дрожащими руками отложил книжонку.       Тот немного помялся за дверью, а затем зашёл, аккуратно закрыл дверь за собой и присел рядом с Зонтом. Эльф пристально посмотрел на своего друга пару секунд, и только после этого собрался с силами, чтобы ответить. — Ничего. Ничего не случилось. Мне просто… Нужно с тобой очень важно поговорить, — Габри звучит немного неловко, в прочем, как и всегда. — Как бы объяснить… Как часто ты сталкиваешься с тем, то тебя не воспринимают всерьёз? — А, ну… Довольно-таки часто. При чём, иногда самые близкие мне люди. Но, эм, мне нельзя так говорить о тех, кто обо мне заботится…! — Зонтик старался говорить как можно тише, чтобы их не услышали. — Зато я могу сказать о тех, кто не имеет ко мне никакого отношения. Понимаешь, м-м-м… В колледже обо мне пополз слух, что у меня есть девушка. Точнее, не слух, это в некотором смысле правда… — Ого-о-о! Поздравляю… — бубновый стал подражать его тону и тоже зашептал. — Да, вот только… Некоторые девочки подшучивают надо мной из-за этого. Например, шутят, что на самом деле тот засос на шее — это результат драки в магазине за последнюю пачку молока. Ха-ха…! Я даже не знаю, неприятно мне или смешно. Есть, конечно, отдельные девочки, которые шутят, что девушка просто надо мной надругалась. Надеюсь, на их языках образуется огромная болезненная язва! Кхм… Прости, я не должен так говорить… — Нет-нет, правильно ты всё сказал. Не слушай их. Они просто дуры, — пробормотал эльф под нос. — Габри! Это грубо, нельзя так говорить! — Зонт прямо разволновался. Хоть «дура» и не является ругательством, это слишком грубо для Габриэля. — Почему? — он удивился. — Разве я сказал неправду? — Ну, не то что бы… — как бы не было неприятно это осознавать, трефовый мог только согласиться с ним. — Если это правда, почему мне нельзя её говорить? — этот вопрос прозвучал как-то… Более настойчиво. — Не думаю, что смогу ответить на этот вопрос, поэтому просто не стану с тобой спорить, — Зонтик нервно посмеялся в ответ. — Получается, они считают, что ты не достоин встречаться с девушкой? — Габри уточнил. — Не совсем… Скорее, они считают, что я не могу быть инициативным. Понимаю, я таким и не выгляжу… Но, правда…! Никто не забирал мою невинность! Мы не заходили слишком далеко, да и я сам на всё согласился! Почему некоторые думают, что я не способен осознанно пойти на это?! И вообще, это не их дело, с кем и чем я занимаюсь, да?! Ох… Прости. Я… Меня это просто выводит из себя. Никому не говори о том, что я тебе рассказал, ладно? Это… Личное. — Ничего. Я тоже могу поделиться чем-то настолько же личным, чтобы тебе было не так неловко. Если хочешь. — Нет, я в порядке, но не могу отрицать, что мне любопытно… Я не собираюсь лезть не в своё дело, но если хочешь поделиться… Давай… — Мне тоже кое-кто нравится. Я пытаюсь делать ему намёки, но не думаю, что он их понимает. Или просто не хочет понимать, потому что для него я всего лишь ребёнок. Хоть он и убеждает меня в том, что так не думает. — А почему ты не можешь сказать прямо? Открыть ему свои чувства? — Кто бы говорил, — Габри насмешливо фыркнул. — А, ну, да, я действительно не очень смелый… Но я думал, что ты очень смелый! — Вряд ли. Да, может, я и не боюсь быть отвергнутым, как люди. Для меня достаточно любить, бескорыстно любить, даже если безответно. Остальное не имеет значения. Когда ты любишь — ты живой. Я просто не собираюсь спешить. Если буду слишком резок, могу его… Напугать, понимаешь? — «Его»? Ох, тогда понимаю… — Ага. «Его». Человек — это же «он»? — Так это всё-таки девушка? Или…? — Кто знает. Возможно… — Ах, я понял… — К тому же, людям нужно дать время на любовь. Она не происходит быстро… Но это ничего. Я подожду… Если потребуется, я буду ждать целую вечность. А уж поверь, я хорошо знаю, что такое… «Вечность».       Зонт нервно сглотнул. Даже от самого слова «вечность» у него мурашки по коже. А тут этот тон, этот взгляд — всё вместе это заставляет вздрогнуть. Жутко. Вечность жуткая. Габри лишь быстро соскользнул с кровати и направился к двери. — Спасибо, что поделился. Теперь мне чуть менее одиноко, — эльф же потянулся к ручке, но его остановили. — П-постой! Так ты пришёл, потому что хотел узнать, чувствую ли я то же, что и ты? — уточнил трефовый. — М? Да, наверное… Но, как я понял, твоя проблема немного в другом. Ты изменился. Ты повзрослел с тех пор, как я тебя помню… А люди просто не привыкли к новому тебе. Людям тяжело меняться. На изменения нужно время… Меня же воспринимали и воспринимают как ребёнка просто потому что я — это я. Я так думаю… — А…? — Ладно, пока, — он ушёл. — Э?! — Зонт остался в непонятках: он хотел помочь Габриэлю, но не знал как.       Однако, не время об этом думать. Пора собираться!

***

— Здравствуй, подруга дней моих суровых, дорогая моя! — Свит приветствует подругу крепкими объятиями и поцелуем в щёку. — Здорóво, хех… — Эйр неловко чешет затылок и чуть-чуть краснеет, ведь подруге пришлось её силой наклонить, чтобы чмокнуть. Она не возражает, конечно, но её действия смущают. — Хм-м-м? А что, ещё никто не пришёл? — она удивилась. — Вот мужики нынче пошли, опоздушки! Скажи, Эйр? — Да, — говорит. — Но ещё Саня должна подойти. Друг Пика. Ты что-то о ней знаешь? — Нет, не думаю. Но я слышала от Ромео, что она очень милая. К сожалению, его мнению я не доверяю. Для него милым является всё, что носит две Х-хромосомы, — Светочка издала негромкий пренебрежительный смешок. — Я слышала, что она отпиздила Вару, так что в показаниях Ромео тоже сомневаюсь, — та согласилась. — Ага-а-а! Матюгнулась-матюгнулась! Всё, забанена! — Свит схватила первую попавшуюся пустую банку и «короновала» ей подругу, а та покорно поклонилась. — Извини-извини, ха-ха, я же леди, всё-таки, — та фыркнула.       Подружка в ответ звонко расхохоталась. — И ты даже не спросишь, за что отпиздили Вару? Тебе что, всё равно? — снимая банку с головы, поинтересовалась Ира. — Да чего гадать? Я точно знаю, за что! — она громко гакнула. — Да? И за что же? — За одно своё существование! С Вару трудно поладить. — Ага, но тебе это легко удаётся. — Хе-хе! Это потому что я офигенная! Да ведь? Да ведь?! — Да, — Эйр никак не отреагировала на то, что она паясничает. — Ну-у-у, не делай такое угрюмое лицо. Если серьёзно, тут дело в складе характера. Вару подходят люди с характером, который противоположен его. И наоборот, не ладит с теми, кто на него похож. Еслии Вару встретит своего двойника, зуб даю — они подерутся. — И что ты этим хочешь сказать? — Я хочу сказать, что если Саня похожа на Вару, то я с ней полажу, очевидно же! — Ну не знаю…       Вскоре подоспели Вару и Зонтик. Отлично, большая часть команды в сборе. Эта великолепная пятёрка (Эйра, Свит, Вару, Зонт и Саша) договорились встретиться у Эйр дома, чтобы приготовить еды на Новый год. Уговор был такой, что Саша готовит десерты, а парочки занимаются основными блюдами. Начали без Сани, ибо она почему-то опаздывала. В процессе готовки пары перемешались, и так получилось, что Вару остался с Эйр наедине, а Свит с Зонтом пошли в ближайший круглосуточный магазин, так как неожиданно закончились яйца. Несомненно, Вару воспользовался выгодным положением. — Эй, косматая! — обратился он к девушке. — Как так получилось, что ты познакомилась со Свит? Она не стала мне рассказывать, может, ты расскажешь? — Если она не стала рассказывать, значит, на то есть причина. Поэтому я тебе ничего не расскажу, — ответила она холодно. — Эй! Какого…?! Что это за причина такая?! Это довольно простой вопрос, что в этом может быть секретного, что нужно отмахиваться формулировками типа «она дралась за дружбу со мной»? — Глупый. Она просто боится, что ты разочаруешься в ней, когда услышишь то, как мы познакомились. Потому что начнёшь считать её слабой. Ведь тогда она не могла за себя постоять. — И что? — спросил её пятый с каменным лицом. — Когда-то и Ноэлль была без шестой консты, первого уровня, без артефактов и с мечом богатыря в качестве оружия. А о существовании прокачки талантов ты узнал только на 30-м ранге. Но, эй — раскачай ты её, подбери оружие и артефакты, и её щит будет второй по плотности в игре. Тот, кто назовёт её слабой — просто дилетант, который за тему не шарит. — Хм… В твоих словах есть смысл. Теперь скажи всё то же самое, только ей. Она будет покорена, — ответила она. — Хе-хе! Возможно, ты не так плоха, как я думал, старуха! — Вару довольно улыбнулся. — Ах ты мелкая вредная жопа, — Эйр с усмешкой фыркнула.       А в это время…! Свит и Зонт шатались по пустоши, в поисках магазина. — Боже… Ну и захолустье, — девушка вздохнула. — Никак не могу запомнить, где тут грёбанный магаз. — М-может я поведу? Я хорошо помню дорогу… — судя по голосу, Зонту не очень комфортно в её компании. Ещё бы. Подружка Вару — уже звучит как что-то не очень приятное. — Ты? — она вздёрнула бровь, но потом, словно нехотя, согласилась. — Ладно, раз уж ты помнишь. Ты тут часто бываешь, что ли? — А, эм, ну, да, в общем-то…! — он натянул глуповатую улыбку и засмущался, выдавая себя с потрохами. Да, он часто тут бывает — к бабке не ходи, чтобы понять, по какой причине. — А-а-а, я всё поняла! — Свит не сдержала улыбку. — Трахаешься?! — Нет, что ты, конечно, нет, между мной и Ирой ничего нет! — шестой нервно смеётся, осознавая, что над ним подтрунивают, и стараясь не воспринимать этот вопрос серьёзно, но всё равно как-то неловко. — То-о-очно? Ты ведь знаешь, что я могу ей передать твои слова? Думаю, она расстроится, услышав, что ты так считаешь, — похоже, издеваться над ним доставляет ей некое садисткое удовольствие. — Э-э-э…! — он почти в панике. — Я имею в виду, что у нас всё только зарождается! Она может бросить меня в любой момент. — …Я тебя сейчас ударю, — Свит вмиг стала серьёзной. — А, погоди, прежде чем ты меня ударишь, позволь спросить, за что? — За то, что ты жалкий. Никто не смеет так говорить о моей подруге. Ты сейчас стоишь перед человеком, с которым она дружит около 11-ти лет. То есть, буквально с того момента, как я ступила за порог первого класса. Это самый верный, преданный и надёжный друг, которого я знаю. Это её сила и её проклятие. Она ни за что не предаст, но ей сложно от кого-то отвязаться, когда её бросают. Поэтому если ты ещё раз скажешь, что она может бросить тебя в любой момент, я серьёзно тебя ударю. Если она тебя выбрала, она сделала правильный выбор, пусть она и не совсем понимает, почему. — Прости, я не имел в виду ничего такого… — он вздохнул. Даже как-то стыдно стало. — Ты права… Но именно потому что ты права, я не чувствую себя уверенно с ней. Она выбрала меня, но не совсем понимает, почему. Да, всё так и есть. И я это чувствую. — Сомневаться в её выборе тоже запрещено, — Свит хитро улыбнулась. — Ох… Готов поспорить, ты очень властная, — Зонт снова издал нервный смешок. — Хе-хе, а то! Ты только никому не говори, это мой маленький женский секретик! — она тихо хихикнула. — В любом случае, тебе стоит обсудить всё с ней, а не самому делать какие-то выводы! Иначе я найду тебя и вскрошу твой череп, хи-хи! — Э-э-эм… Убедительно…? — трефовый попытался посмеяться вместе с ней, но получилось не очень.       Вскоре после того, как они вернулись, и команда снова была в сборе, к ним подоспела Саня. — О, наконец-то, явление Христа народу! — брякнул Вару и гыгыкнул над своей же шуткой, ведь данная фраза, обращённая к Саше, была вдвойне смешнее. — Ой, Варь, помолчи, — Свит махнула рукой в его сторону и обратилась к новоприбывшей, стараясь быть как можно дружелюбнее. — Ты немного опоздала. Что-то случилось? — Ничего не случилось. Я просто не хотела приходить, — пробормотала она смущённо. — Почему это? — серьёзно спросила Эйр, бросив на неё взгляд исподлобья. — Потому что мы ещё не знакомы, а я уже доставляю хлопот. Простите за это, — объяснила она флегматично. — Шутишь? — брюнетка усмехнулась. — Да эта комната полна неудачниками, у которых мало друзей! — Эй, говори за себя, у меня много друзей, — буркнул Вару под нос. — Обувь можешь там поставить, куртку вот тут повесить, проходи-проходи, гостем будешь! Не переживай, мы подружимся, обязательно! — Ира быстро подошла к ней, помогла снять пальто и дружелюбно улыбнулась.       Саша присоединилась к команде! Пока на кухне все готовили, сопровождая процесс оживлённым разговором, она была единственной, кто молчал во время готовки. Свит решила завести с ней разговор. Она как никто другой понимала, какого это — чувствовать себя не в своей тарелке в компании незнакомцев или не особо близких людей. — У тебя, — говорит, — необычный десерт. Ты часто готовишь? — Ага. Но я терпеть это не могу, — фыркнула она в ответ. — Кому ты нужна тогда? — Вару улыбнулся. — Готовить не умеешь, на ебало средняя, ухватиться не за что…! Ай!       Свит легонько так огрела его скалкой. А затем с прежней улыбкой на лице, продолжила с ней разговор. Пятый был обижен, но заметил, что данный акт насилия был справедливым. Правильно, нечего на других пялиться, у тебя своё добро есть. А уж тем более кого-то с кем-то сравнивать — это вообще казнью караться должно. — Не обращай на него внимания. Он тоже не умеет готовить, на морду средний, а третий параметр для него довольно двоякий, так что я лучше промолчу, — Свит вроде шутила, а вроде и серьёзна была. Она готова была заступиться за Сашу, даже если придётся заткнуть Вару, ибо тот иногда увлекается в своих шуточках. — Пф. А с чего мне вообще обращать на него внимание? Он просто жалок, — холодно произнесла она, нахмурившись. — На себя бы посмотрела, дурында! — Вару показал Сане язык. — Жалок? Человек должен сделать что-то очень серьёзное, чтобы заслужить такое звание, —блондинка задумчиво вздохнула. — Что же он такого натворил? — Тебе полный список или как? — спросила она, а затем покосилась на пикового. — Наша вражда началась ещё в октябре, — добавил тот. — С тех пор мы постоянно друг другу поднасираем. Я сначала по ошибке подумал, что она такая же слабачка, как Зонт, а она хуже — она как внебрачная дочь Феликса и Пика! Ядрёное сочетание! Таких бесить — как бальзам на душу! — Мы могли бы стать друзьями, если бы только ты не вёл себя, как придурок, — бросила Саша в ответ. — Я ещё могла стерпеть оскорбление в свою сторону, когда я была у вас дома. Гвоздь в крышку гроба нашей дружбы ты забил, когда плохо обращался с эльфёнком и мистером Бинтиком. В этот момент любой бы растерял всякое уважение к тебе. — Друзьями? С тобой? Много чести будет! — Вару насмешливо хохотнул. — Я просто не в настроении был, а ты решила подраться со мной! Ну, ты-то, конечно, другое дело. Уважаемый человек. — По крайней мере, я заступилась за тех, кто заслуживает уважения. В отличие от тебя, щенок. Типа, серьёзно? Подарить прокладки на день рождения? Если тебе показалось, что это остроумно, то тебе показалось. — Разве? А по-моему, твоё красное лицо было очень смешным! — Ага, надеюсь, тебе было так же смешно, когда я отодрала тебя за уши. — Если бы я тебе не поддавался, ты бы ревела, как сучка! — А может тебе просто тяжело признать поражение, сын портовой шлюхи? — Прекратите сейчас же! — воскликнул Зонтик. — Почему вы ссоритесь? Почему не можете просто отпустить обиды и перестать ругаться? Неужели вам нравится вступать в конфликт каждый раз?! Просто признайте уже это — вы похожи, потому и ругаетесь! Если бы вы остановили ругань хотя бы на секунду, вы бы это заметили и смогли бы поладить! — Поладить, серьёзно? — Вару отнёсся к его словам со скептицизмом. — Если мы поладим, Вселенная всхлопнется. — Поладить с ним? Да я лучше умру, — Саша демонстративно закатила глаза. — Эй, ну-ну, не надо умирать, труп-то потом мне убирать, — вставила свои пять копеек Эйр. — Не, я согласна, что Вару неприятный тип, но умирать не надо, бажожда. — Что ж, во всяком случае, причина вражды мне понятна… — Свит озадаченно вздохнула. — Так ты была у них дома? Как так вышло? — Отец пьяный. Особо агрессивный. Больше пойти некуда. Тётка напросилась, чтобы меня приютили на день, — отрезала Саня. — Жесть. Ты часто готовишь именно для него? — Ага. Ему обычно не нравится. Чуть что не так — сразу истерика. — Это ужасно. Понятно теперь, почему ты не любишь готовить, — Светочка злобно покосилась на Вару, который несколькими минутами ранее насмехался над этой девочкой. — Но почему ты от него не переедешь? Тебе же есть 18? Ты молодо выглядишь, поэтому я не уверена. — Мне 19. И я не могу съехать, потому что он меня не отпустит. Только если тайком. Но я не могу сбежать. Он — всё, что осталось от мамы. Если сбегу, буду чувствовать, что сбежала от долга. Это, наверное, глупо, но я не собираюсь его бросать. По крайней мере, хотя бы за то, что раньше он нормальный был. Скорее всего, сейчас он болен, а больных людей не бросают. Особенно если они тебя вырастили. — Хм… Может, я не совсем могу это понять… Но ты морально сильная! Это заслуживает уважения. — Спасибо. Ты очень добра ко мне. Похоже, Вару с тобой повезло, — Саша произнесла это довольно безэмоционально, но всё равно искренне. — Эй, мне не повезло, это был осознанный выбор! — возразил Вару. — Я спланировал нашу встречу с самого начала! Муа-ха-ха! — О-о-о, это самое милое, что я от тебя когда-либо слышала! Так мило, что я сейчас умру от милоты! — Свит потискала себя за щёчки. — Эй, не надо здесь мне умирать, трупы потом всё же мне убирать. Раунд! — Эйр усмехнулась.

***

      Когда готовка была окончена, все разошлись, договорившись, что ближе к 11 вечера снова соберутся и отнесут все блюда в дом клонов. Почему они не стали готовить сразу там? Потому что у Эйр места в холодильнике больше и кухня просторнее, вот и всё.       Однако, кое-кто всё же остался. Зонт. Он прислушался к словам Свит и решил, что стоит поговорить со своей… Эм… Подругой? — А ты чего здесь? Что-то интересует? Спрашивай! Я всегда к твоим услугам! — она хозяйственно поставила руки в бока и дружелюбно улыбнулась. — Да, нам нужно серьёзно поговорить, — ответил шестой угрюмо. — Ой-ой. С этой фразы начиналось примерно 0 приятных разговоров, — девушка тут же нахмурилась, поняв настроение их беседы. На самом деле она просто немного испугалась этого серьёзного тона. — Ох, не волнуйся, я постараюсь на тебя не давить…! — он попытался её успокоить, а затем начал, собравшись с силами и набрав воздуха в лёгкие. — Та-а-ак, начнём с простого… Кто я тебе? — А-а-а… Гы-гы… Прикольный чувак, — Ира неловко посмеялась, явно не зная, как ответить на этот вопрос. — Э-э-э, да, спасибо, как бы… — тот тоже издал неловкий смешок. — Но я всё же имел в виду в плане отношений? Кто мы друг другу? — А чего такие сложные вопросы? Я ебу, что ли?! А, ой… — опять сматюгнулась. Двойной бан. — Что…? — похоже, эти слова его ранили. — В смысле, не пойми неправильно, — Ира начала оправдываться. — У нас нет никакой бумажки, официально подтверждающей, что отношения у нас такие-то и такие-то. Мы даже словами это не закрепили. Я не знаю, что тобой двигало во время нашей близости, но мной двигали чувства. Я не знаю, как их объяснить. Я просто следую за ними, в надежде, что они куда-то приведут. Поэтому я понятия не имею, что между нами. — Я… Я понимаю… Я вовсе не хочу заставлять тебя чувствовать ко мне что-то. Ты в праве даже не любить меня! Но позволь дать тебе совет… Надеюсь, это не слишком навязчиво. Не подумай, что я пытаюсь сказать о нём плохо, но такими темпами ты рискуешь превратиться в Ромео. Он тоже постоянно следует за эмоциями и редко думает головой, поэтому постоянно вляпывается в неприятности. Прости, если это было грубо… Я просто беспокоюсь о тебе, вот и всё. Я знаю, ты не моя девушка, но мы же друзья, да? — …А знаешь что, ты прав, — немного погодя, ответила та. — Пора сдвинуть это дело с мёртвой точки. Ты пойдёшь со мной на свидание? — Что-о-о?! — Зонт удивился и раскраснелся, даже немного покачнулся от такой решительности. — Если нам обоим понравится, мы официально пара. Можем даже документ составить, если хочешь, меня это заводит, — Ира улыбнулась во все 32. — Ну так что, ты согласен?! Варианты ответа: «Да», «Конечно», «Давай». — Что?! Но здесь нет варианта «Нет»! — А ты бы его выбрал? — Э-э-э, не-е-ет… — он смущённо улыбнулся, признавая поражение. — Видишь, как здорово! Всё для тебя, зайка, — девушка ему недвусмысленно подмигнула.       Разговор оказался более приятным, чем оба ожидали. Они разошлись на приятной ноте, едва сдерживая улыбки на лицах. Кажется, оба были рады назначенному свиданию. Эйр была рада, что решилась на этот шаг. Она до конца не забыла свою прошлую любовь: оно и понятно, это не происходит быстро. Несмотря на это, она сделала шаг к своему счастливому будущему. Зонт же поначалу огорчился, что там не было какой-то любви, несмотря на то, что ожидал этого. Всё равно было неприятно. Словно детские мечты были разбиты! Но когда мечта умирает, она способна воскреснуть и стать целью. В контексте отношений это звучит странно, но любовь — это не только бабочки в животе, но ещё и ответственность и совместная работа. Так Зонт к этому чувству относился. Страшно, ведь это что-то новое, но этот страх не такой, как обычно, а как на американских горках. Страшно, но ты почти визжишь от восторга. После такого опыта хочется любить…

***

      Данте и Эмиль встретились в магазине комиксов, чтобы обсудить планы на праздники. Ничего примечательного, просто встреча двух приятелей. Даже не друзей, а пока приятелей. Данте такие отношения нравились: они ни к чему не обязывают. С другой же стороны, хотелось поближе рассмотреть этот рыжий человеческий феномен. С позиции Данте, Эмиль странный, и его странность завораживает. Пожалуй, потому что они оба странные. Есть в этом какая-то идиллия. — Ну-с, какие планы на Новый год? — поинтересовался Данте. — Хм… Думаю, отработаю, встречу Новый год с вами, потом с родителями, а потом опять работать, — ответил Эмиль в своём обычном полумёртвом тоне. — Звучит отчаянно, — бубновый вздохнул с сочуствием. — Такова жизнь, — тот лишь пожал плечами. — Любопытно. Так ты из тех, кто смирился с несправедливостью жизни? Если не секрет, какого ты вероисповедания? — Вообще, не люблю на себя ярлыки навешивать. Я вообще пастафарианин и верю в Великого Летающего Макаронного Монстра, — отвесил парень, а затем пробормотал, — Пастафарианин, кто-то вообще помнит эту мемную религию? Я прямо почувствовал, как в моём теле хрустнули все суставы одновременно… — О, хороший выбор. Нет ничего лучше сытной лапши на голодный желудок. — С пельменями… Ещё макароны с сыром хороши. — Я вижу, ты ценитель вкусной еды, хм-хм. Готовить-то хоть умеешь? — Не знаю. Те, кто пробовал мою стряпню, говорят, что умею, — Эмиль стал раскладывать томики манги по полкам. — Как интересно. Я бы с радостью попробовал, — Дан довольно улыбнулся, чуть прикусив губу в предвкушении. — Кстати… Как твоя спина? — А… А как ты догадался, что с моей спиной что-то не так? Я об этом ничего не говорил… — он смутился. — Очень просто. Каждый раз, когда ты нагибаешься или разгибаешься, ты делаешь это очень медленно и осторожно, словно твой позвоночник рассыпется прямо сейчас от любого неаккуратного действия. — Правда так заметно? — Ты переживаешь об этом? Боишься, что тебя не будут любить, потому что тебе больно?       Тот не ответил, только вздохнул. Данте всё понял без слов, но если бы его спросили, что именно он понял, он не смог бы объяснить. Просто ему показалось, что ответ положительный, а не, например, близкий к его предположению. — Присядь ко мне, — бубновый похлопал одной рукой по месту рядом с собой, а второй поманил парня к себе. — Э? — тот удивился, но всё равно подсел к нему. — Ну-ну. Не нужно бояться. Расслабься. Я не сделаю ничего плохого, — он погладил плечи своего собеседника плавными движениями и нежно сжал их, массируя. — Ты ведёшь себя очень странно. Откуда мне знать, что ты не пырнёшь меня? — Я похож на маньяка? — третий усмехнулся, глядя прямо в глаза парня. — Да… Похож… Но не на того, который из американских фильмов, а на яндере-парня из аниме, который весь такой… Красивый, загадочный, но если выйдет из себя, то нервный и припадочный. Вот так, — пробормотал Эмиль в ответ. — Поверь, очень многие ждут, когда я выйду из себя, — бубновый вздохнул, чуть нахмурившись. — Но они обречены умереть в ожидании. Не отрицаю, что способен разозлиться, но я не привык повышать тон или переходить на личности в приступе гнева. Это просто не в моём стиле. — Я это почувствовал ещё с нашей первой встречи. Когда я посмотрел в эти, как мне на тот момент казалось, пьяные глаза, я подумал… А что же я подумал? Наверное, что-то вроде «он эксцентричный и чрезмерно спокойный, постоянно сыплет странными выражениями и улыбается как маньяк, ёлки-палки, что ты такое»?! — Хе-хе. В этом есть доля правды, — третий расплылся в улыбке. — А когда я тебя впервые встретил, я подумал, что ты ведьма. Рыжие волосы, глаза, зелёные, как крыжовник, лицо, усыпаное создвездиями из веснушек, и дьявольски красивая внешность. Я бы сжёг тебя в оковах пламенной страсти, хм-хм. — Не-а. Не подходит. Я вешу далеко за 50 килограммов, — неиронично возразил Эмиль. — Так то были параметры для метлы. А сейчас они уже из моды вышли. Прогресс! — Данте многозначительно указал пальцем в потолок. — И что, по-твоему, нынешние ведьмы на пылесосах летают? — совершенно серьёзно спросил парень.       Они оба не выдержали и рассмеялись. Эмиль даже не представлял, свидетелем какого редкого явления стал. Данте почти никогда не смеётся в голос: он всегда лишь усмехается или тихо фыркает с улыбкой на лице. Даже непродолжительный открытый смех редкость для него. Невозмутимость — это две стороны одной медали. Тебя невозможно разозлить или обидеть, но так же сложно рассмешить или растрогать. Даже если у тебя есть такая потребность. Это было одной из причин, почему такой самодостаточный человек, как Данте, проводит время с Эмилем. Эмиль даже когда злится, выдаёт какие-то панчи. Это его способ переживать эмоции и справляться с ними, ведь когда ситуация смешная, она уже не так сильно злит. Кроме того, когда другие смеются, хочется смеяться вместе с ними. Столько причин, чтобы быть здесь и сейчас. Это делает живым, это делает счастливым. — Насчёт планов… — вдруг сказал Эмиль. — Я собираюсь признаться тому парню, что он мне понравился, и пригласить его на свидание. — Ого! Это… Очень смелый поступок! — Данте искренне обрадовался, даже удивился: во-первых, почему это он вдруг обрадовался, а во-вторых, с чего Эмиль решился, он не выглядит решительным. — Ты не боишься? — Боюсь. Но если ничего не сделаю, потом буду жалеть, — твёрдо ответил он. — Я так горжусь тобой! — бубновый медленно скользнул руками по его спине и мягко обнял. — Я… В самом деле очень рад за тебя. — Спасибо. Это… Я редко такое слышу, так что очень ценю это, — парень ответил на объятия.       Данте действительно был искренне рад и не понимал, почему не испытывает ревности, как раньше. Вероятно, чувства пришли в порядок за это время. Но они нисколько не ослабли, нет. Наоборот, лишь окрепли. — «Даже если мои чувства никогда не будут взаимны, я всё равно буду рядом, чтобы тебя поддерживать», — Данте вёл мысленный диалог со своим товарищем. — «Не сказать, что мне будет всё равно, если ты будешь с кем-то другим. Мне будет грустно, да… Но мне всё равно будет хотеться улыбаться. Потому что я счастлив просто от того, что твоё сердце бьётся. Это так странно. Мы знакомы не так давно, а я уже хочу остаться с тобой на всю жизнь. Глупо, не правда ли? Но это нормально. Первая любовь всегда немного глупая и наивная. Я ведь ещё никогда не влюблялся». — «Ты абсолютно ненормальный, и это, чёрт побери, классно», — Эмиль тоже погрузился в мысли. — «Иногда мне кажется, что ты ненастоящий, настолько ты не похож на моё окружение. Ты классный. Наверняка твоей будущей любви очень с тобой повезёт. Даже если я всего лишь твой друг, пусть… Я тебя ценю ничуть не хуже возлюбленного, ведь люди, как ты, на вес золота, а то и лучше»…

***

— «Новый год совсем скоро, а у меня совсем нет подарка»… — подумали Феликс и Габриэль одновременно.       Они оба хотели сделать необычный подарок. Особенный. Но если Габриэль перебирал варианты, и так ни к чему и не пришёл, то Феликс просто откладывал решение на потом, авось само что-то в голову придёт. Не пришло. Поэтому с тяжёлым грузом на сердце ему пришлось начать собираться, чтобы ещё раз пройтись по магазинам. Уже одетый, он спустился вниз и подошёл к полке с обувью. — «Ась?» — четвёртый заметил ботиночки очень маленького размера. — «Что-то я не припомню никого с таким маленьким размером ноги у нас… Хотя…» — он взял один ботинок и покрутил его в руках. — «Габриэль! Наверное, это его… М-да… Судя по состоянию шнурков, он их завязывал наспех… Сам в это не верю, да, Габри тот ещё копуша! Хм…»       Вдруг голову червового валета посетила довольно неплохая идея. — «Точно! Я могу подарить ему резиновые шнурки! Они красивые, и он наверняка будет ими пользоваться! В конце концов, я хочу, чтобы он запомнил этот подарок! Боже, это так волнительно! Надеюсь, ему понравится»!       Тем временем Габриэль не находил себе места, ибо у него для подарка совсем не было идей. Подарить стандартный ловец снов было бы скучно. Ему хотелось, чтобы Феликс обрадовался подарку так сильно, что, может быть, даже заплакал от счастья. Хотелось сделать его очень счастливым, но как? Феликс обрадуется любому подарку, тогда как подобрать особенный? Причём, чтобы стоил недорого. Денег-то мало. Пришлось пораскинуть мозгами. Что вообще нравится Феликсу? Хм… Сладости… Котики… Аврил Лавин… Да, вот это задачка. А есть что-то более значимое для него? Ну, они говорили об этом не так давно. Феликсу не хватает любви, поэтому он так сильно желает сделать всех счастливыми, чтобы его признали. По крайней мере, Габриэль так это видел. Значит, можно сделать какой-то знак, что Феликс очень важен для него. Это наверняка его тронет. Особенно если это будет неожиданно! Надо сделать какой-то сюрприз. Сюрприз… Габриэль достал из тумбы свой кошелёк и покопошился в нём. Сто рублей с копейками. — «Должно хватить»! — и он радостно побежал одеваться, а потом и в магазин.

***

      Наконец, этот день наступил. Сегодня Новый Год. Ещё не собрались все, так что клоны решили обменяться подарками сейчас. Потом на это вряд ли будет время. Каждый решил, что обменяться подарками в комнатах будет более оптимально, чтобы всем было комфортно.       Пик и Куромаку оба немного нервничали. «Вот бы ему понравилось», — думали оба. Несмотря на то, что они друзья, они не могут быть полностью уверены, что они не могут рассориться. Одно неосторожное слово — и между ними вновь может повиснуть вражда. Никому этого не хотелось. — Держи. Мне кажется, он тебе очень подойдёт, — Куро протянул своему товарищу чёрный шарф, концы которого были стилизованы под языки пламени.       Пик взял шарф и молча стал его рассматривать. — Я просто подумал… — трефовый начал оправдываться, уже думая, что ему не понравилось. — Ты часто ходишь без шарфа на улице, и ты можешь простудиться. Я посчитал, что тебе понравится такой стиль, и если хочешь, мы могли бы… — …Всё в порядке. Мне нравится. Спасибо за заботу, — вдруг Пик подал голос. — Я просто задумался. Ты так добр ко мне. Хм. — Э-э-э… Конечно. Мы же друзья. Так что в этом удивительного? — вопросил второй. — …Ничего. Но ты так уверенно это сказал. Это то, что я действительно хотел услышать, — он отвернулся и открыл ящик своего комода. — Получается, моя очередь? Держи.       Из комода восьмой достал фигурку скоростного поезда «Сапсан». По размеру небольшая — помещается на ладони. Куро прямо оцепенел. Он аккуратно взял модель, будто боясь, что она разложится от одного касания, оказавшись иллюзией. В тот момент, когда Маку разговаривал с Сашей, Пик их прекрасно слышал. И он запомнил. Это не было пустым звуком для него. И плевать, что эта фигурка совершенно бесполезна — на полку поставить и пыль собирать. Король треф сжал подарок в ладонях и прижал к сердцу. — Удивительно. Никогда бы не подумал, что от безделушки в качестве подарка на Новый Год я получу столько эмоций. Это всего лишь оборот Земли вокруг Солнца, ничем не примечательный день, но я… Так счастлив… — произнёс он вдумчиво. — Аналогично, — Пик тоже сжал свой подарок в руках, принявшись изучать его взглядом. — Поверить не могу. Я счастлив. Ты счастлив… — Маку был поражён тем, что вроде совсем недавно они грызлись из-за ерунды. — В этом нет ничего удивительного. Я выбрал именно такой подарок, потому что ты мне очень дорог, — ответил пиковый вполголоса. — Что, прости? — переспросил второй, словно сомневаясь в собственной адекватности. — Ничего, — отмахнулся тот и отвернулся.       Это так странно. Куромаку знал, что мозг часто подвержен когнитивным искажениям, и сам секунду назад не был уверен в том, что услышал всё правильно. Но стоило Пику соскользнуть с темы, Куро уже был твёрдо убеждён, что услышал то, что тот и сказал. «Ты мне очень дорог». Такое для Пика было произнести непросто. Объяснимо, почему он отказался это повторять. — И я тебя очень ценю, — ответил Маку с опозданием. — ...Куро. Что ценнее — любовь или дружба? — Хм, а с чего такой вопрос? Дружба, полагаю. В первую очередь, любовь основана на сексуальном влечении, которое притупляется со временем. Это связано не только со старением, но и с дофамином, которого вырабатывается всё меньше при совершении полового акта с одним и тем же партнёром на протяжении долгого времени. Кроме того, разлюбить человека можно буквально по 1000 причин. А насчёт дружбы... Ну, только если ваши взгляды кардинально разойдутся, и вам будет неинтересно друг с другом. А что, почему ты спрашиваешь? — Да просто так. Спасибо... За твой ответ.

***

— Держи! С Новым годом, Габри! — Феликс протянул другу красиво упакованый конверт. — О, ты назвал меня «Габри»... Мило, — он принял конверт. — Я могу распечатать сейчас? — Да-да-да-да-да! — червового аж переклинило от нетерпения.       Габриэль, шурша упаковкой, распечатывает конверт и...! Ноль реакции. Точнее, это похоже на удивление. Он крутит свой подарок в руках, пытаясь рассмотреть с разных ракурсов. А затем прищуривается, чтобы, судя по всему, прочитать надпись. Наконец, он улыбнулся. — Резиновые шнурки.... Хех. Что только люди не придумают. Спасибо. Они очень красивые, — первый выглядит счастливым. — Конечно, я знаю, как ты любишь красивые и милые вещи! А ещё я специально выбрал подарок, который прослужит тебе долго! — Феликс делал намёки, но явно неосознанно, так что он даже не знал, что он хочет добиться этими уточнениями. — Тогда я буду носить их всю жизнь и думать о тебе, — Габриэль сказал то, что, как он думал, Феликс хотел бы услышать, и не прогадал.       Четвёртый закрыл лицо ладонями, сильно покраснев, и издал нежный смущённый вопль. Не зря Габриэль лучник, ведь только что он попал прямо в яблочко. Как только у него это получается? — А вот и твой подарок, — Габриэль отдал Феликсу нечто яйцеобразное, завёрнутое в обычную фольгу. — Не забудь прочитать записку рядом с игрушкой. — А? Это «Киндер Сюрприз»? — он развернул, а вернее порвал, фольгу. — Ну да! «Киндер Сюрприз»! Спасибо, Габрюша! Так, а что за игрушка внутри...? — Поздравляю, — бубновый валет не сдержал ласковой улыбки. — А... А-а-а...? — Феликс еле сдерживал очередной вопль, перечитывая мятую записку раз за разом, держа её слегка трясущимися руками. — Ты прошёл проверку, хе-хе, — он добро усмехнулся. — Любой взрослый бы либо выкинул игрушку, либо отдал её мне. Вот за что я тебя обожаю.       Валет червей был очень тронут. В капсуле было всего лишь пластиковое колечко, а в записке вопрос: «Ты станешь моим лучшим другом»? Варианты ответа: «да», «конечно», «давай»...       Еле сдерживаясь, чтобы не заплакать, Феликс откопал в своей тумбе первый попавшийся карандаш (оказавшийся розовым по счастливой случайности) и обвёл все варианты ответа. Затем он показал это своему, уже лучшему, другу, улыбаясь и шмыгая носом, пока слёзы скапливались у век. Эльф счастливо улыбнулся в ответ на это. — Габри... Спасибо тебе! — Феликс сжал друга в объятиях, не выпуская из рук несчастную бумажку. — Ты сделал меня очень счастливым! — Ты меня тоже. Значит, мы квиты или как там это называется? — ответил Габри непринуждённо. — Нет-нет-нет, ты сделал для меня ощутимо больше. Поэтому теперь моя очередь, ясно? Я собираюсь вернуть себе в стократном объёме! — Фел вздёрнул нос и гордо заулыбался сквозь слёзы радости. — Стократном? Это получается, что ты собираешься купить мне сотню "Киндеров"? Это невозможно, одумайся. Мы не настолько богатые, — по усмешке бубнового было непонятно, шутит он или всерьёз. Но затем, уже наверняка в шутку, он добавил, — Но если ты на самом деле втайне являешься аллигатором-миллионером, то это ещё одна причина видеть в тебе нечто большее, хе-хе. — Аллигатором? Может, олигархом? — уточнил четвёртый. — Нет, — настоял эльф. — Аллигатором, — а после улыбнулся, как ни в чём-то не бывало.

***

      Зонт и Ромео тоже обменялись подарками. Что же они друг другу подарили? — Вот! Ну как? Нравится? — спросил червовый, закончив намазывать лицо друга кремом. — Пахнет приятно, но не то что бы я ощущаю изменения, — он в ответ издал лёгкий смешок. — Ты подожди, эффект наступит не сразу! — протараторил седьмой, а затем добавил, — Хм! Удивлён я, что ты такой нетерпеливый. Наверное, твоей барышне от тебя отбоя нету, хм-хм! — Серьёзно, почему все так и норовят, фигурально выражаясь, заглянуть в моё нижнее бельё…? Это как-то даже невежливо… — шестой немного съёжился. — О? Прости, не хотел тебя расстраивать, — Ромео звучит искренне сожалеющим о своих словах. — И всё же, мне любопытно! В смысле… То, что ты нашёл свою любовь… Я так горжусь тобой! И завидую немного, по-хорошему…! — А…? Ты мной гордишься? Я… Даже не знаю, что сказать. Я не сделал ничего особенного, чтобы мной гордиться, — валет треф слегка ошеломлён. — Ой, да не скромничай! Ты был отличным человеком, а это уже тяжкий труд! Так что ты можешь собой гордиться! — он положил руки на плечи товарища, широко и дружелюбно улыбаясь. — Спасибо, приятно слышать. Однако, я вынужден тебя расстроить… Я так и не придумал подарок на Новый Год для тебя. Но мы можем купить его сейчас. Просто скажи, чего бы ты хотел?       Ромео набрал воздуха в лёгкие, чтобы ответить, но… В голову так ничего и не пришло. То есть, вообще ничего. Раньше будто бы было миллион мелких желаний, вроде «съесть мороженого» или «попасть на концерт любимой группы». А сейчас Ромео достиг того состояния, когда уже ничего и не нужно. Нет ничего глобального, ради чего он продолжает ходить по этой бренной земле. Конечно, не умирать только потому что жалко семью — это достойно, но разве не должно быть какой-то основной цели, почему ты ещё здесь? А Ромео не знает, что хочет. Он хочет, чтобы у него была девушка, но не совсем понимает, зачем. Просто надо. Чтобы была. Чтобы кто-то был рядом. Не бросайте меня, пожалуйста. — Ромео…? Ты в порядке? — Зонт щадяще одёрнул своего товарища, пока тот пялился в пустоту где-то с минуту. — А… Знаешь, я тут подумал… Для меня нет лучше подарка, чем провести с тобой время! Поэтому как насчёт прогулки по торговому центру, а?! — воодушевлённо предложил седьмой, словно ничего и не произошло. — Серьёзно, без шуток? Я с радостью! — он улыбнулся. — Рад, что ты в порядке! Фух, ты меня до смерти напугал!

***

      Все начали потихоньку подтягиваться. Коми извинилась, сообщив, что не придёт, так как она с мужем будет праздновать с её мамой, однако, пообещала, что в другой день будет готова встретиться. Саша, Эмиль, Свит и Эйр очень скоро подошли и в компании Данте и Вару проследовали на кухню, чтобы оставить наготовленное там. — Значит так, я денег на подарки накопить не успела, но через несколько дней зайду и… — когда Алекс зашла на кухню, на секунду она потеряла дар речи. — Уф! Ну и бардак! Вы вообще здесь убираетесь? Фу, пахнет пивом и тухлой рыбой! — Эй, назвать этот запах пивным — оскорбление для пива, — возразил Эмиль. — …Господи, ты что, уже наклюкался?! — зло спросила она. — Э-э-э… Ну извини… — тот не смог выдать ничего достойнее. — Значит, да?! Ай, ладно, ничего не желаю слышать, надо здесь прибраться. Это меньшее, что я могу сделать… — последнюю фразу девушка пробормотала под нос и стала мыть посуду. — Не стоит так напрягаться, Саша-сан, — Данте попытался мягко её отговорить, делая вид, что он не рад тому, что посуду помоет кто-то другой. — Ты наш гость, в конце концов. Ты не должна этого делать. — Нет-нет-нет, вы очень много для меня сделали, поэтому это меньшее, чем я могу отплатить, пусть я и не люблю мыть посуду, — шикнула Саша сквозь зубы. — Р-р-р! Ненавижу-ненавижу-ненавижу! — Конечно, ненавидишь. Ты ведь делаешь это неправильно, — вдруг сказал Эмиль. — А что, есть какой-то правильный способ мытья посуды? — она наигранно и саркастично удивилась. — Ну, точнее, более эффективный. Для сковородок — это кипячение. Я всегда сковородки кипячу, так жир сам отстанет и не приходится тереть её, как лампу джина, — пояснил он. — А… Спасибо… Это действительно сэкономит время, — неожиданно она успокоилась.       Но если Саша спокойна, а рядом находится Вару, то это будет длиться не более двух секунд. — Удивительно, что ты комплексуешь по поводу своей женственности, — обратился пятый к девушке. — Как только ты зашла на кухню, у тебя тут же активировался женский инстинкт. — А тебя не смущает, что в этой комнате как минимум ещё две женщины, и как минимум у одной из них женский инстинкт — это убивать? — фыркнула Свит, вставая на защиту Сашки.       Эйр молча кивнула. Тут ничего и не скажешь. — Прости, но я с девочками согласен. Даже мне от этого запаха не по себе. Воняет так, будто кто-то сдох, — поддержал Эмиль. — Может быть, ты? — прыснул Вару, ибо эта шутка показалась ему даже слишком смешной. — Ага, и если я тебя укушу, ты тоже станешь зомби, так что не выёживайся, — фыркнул тот в ответ. — Хм, кстати, Эмиль. Ты тоже принёс вкусняшку? — уточнила Свит, указывая на пиццу. — А, да. Это по рецепту моей мамуленьки, — ответил парень как ни в чём не бывало. — Мамуленьки? Мужик, тебе 25, а ты называешь свою мать «мамуленькой»? — Вару скривился в недоумении. — Ну да, я всегда её так называю, потому что очень её люблю, — Эмиль ответил относительно спокойно, но его щёки слегка порозовели от смущения. — О-о-о, это очень трогательно, — Данте искренне улыбнулся. — За уважение к тем, кто тебя породил, ты заслуживаешь +100 очков уважения, миска рис и кошка-жена. — Наконец-то нормальная еда, — рыжий с облегчением усмехнулся, ведь его хоть кто-то поддержал. — Э-э-э… Я всё понимаю, но кошку-жену-то зачем есть? — вдруг спросила Эйр.       По кухне прошёлся смех, визг и гогот, кто во что горазд. Похоже, этот комментарий запустил просто волну шуток и мемов. — Не еш, подумой, — Свит пыталась специально как можно ярче подчеркнуть неправильное произношение. — С днём шерсти в рисе! — восторженно объявила Саша, подняв руки кверху. — Ничего страшного, я могу съесть кошку-жену, ведь я уже съел деда, — сквозь смех фыркнул Эмиль. — Чел, да ты правда пиздишь, я пять минут назад Куромаку видел, не мог ты его съесть за такое время! — Вару также вставил свои пять копеек. — К тому же, он совершенно невкусный, больно морда у него кислая, — заметила Ира. — Кого-кого ты видел? — переспросил Эмиль. — А, не обращай внимания, это что-то вроде кличек у них. Они про того высокого очкарика с серебристыми волосами и удивительно хорошими манерами, — Алекс махнула рукой, как ни в чём не бывало, а сама подмигнула Вару.       Пятый нервно сглотнул и натянул улыбку. Ему стало жутко от её… Проницательности, что ли? Хотя скорее всего она просто случайно услышала, как они обращаются друг к другу. Такое чувство, будто она знает больше, чем должна. От этого стало как-то некомфортно. Непонятно, что сейчас в её голове. Сколько она знает? И главное, что? Тем не менее, она делает вид, что ничего не знает, подыгрывая им. Это хорошо. Она не задаёт неудобных вопросов, а постепенно допирает сама. Вопрос только в том, как много она сможет узнать.       Вскоре все собрались за столом. Расставили еду и расселись по местам. И всё равно не так, как Куромаку хотел. В результате Ромео всё равно оказался рядом с Сашей, Зонт и Эйр сидели рядом и мило болтали, Вару и Свит тоже были где-то рядом с Сашей, короче, всё, что могло пойти не так, пошло не так. Куромаку сделал глубокий вдох, чтобы высказать всё, что думает, но тяжёлая рука товарища на плече остановила его от произнесения слов, о которых он потом пожалеет. — Э-э-э, а что это за дрянь? — Вару указал на пиалу с желе, из которого торчали мармеладные черви. — Это мой десерт, вообще-то. Можете попробовать, если хотите… — проговорила Саша.       Но никто к нему не притронулся. Повисла неловкая тишина, ибо вид у десерта весьма отталкивающий. Ни у кого не хватало либо решимости, либо желания попробовать это. — Ну, хоть кто-нибудь…? — произнесла брюнетка на грани отчаяния, словно сейчас заплачет.       Ещё тишина… — Ой, да господи! Это просто желе с мармеладом, а вы все сжались, будто вы изображения в формате «jpeg»! — фыркнула Свит, подтянув десерт к себе. — А ещё мужики называется, тоже мне.       Она попробовала первый кусочек и промычала от удовольствия. Несмотря на внешний вид десерта, на вкус он неплох. Вот что называется «не суди книгу по обложке». Внешность — это всего лишь фантик от конфеты. — А ну, блин, дай сюда, — Вару потянул руки к десерту, но та его отодвинула. — А всё, а вот раньше надо было, хе-хе! — Светочка лишь показала ему язык, оставив ни с чем.       Саша стала выглядеть счастливее. Ей приятно, что Свит встаёт на её защиту, даже не зная её толком. Это заставляет верить в человечество. Однако, нет худа без добра, а точнее, нет добра без худа. Да, Ромео под боком, который продолжает нелепые попытки в подкат. — Не соизволите ли угоститься коктейлем, миледи? — он протягивает ей бокал с голубым пойлом.       Та берёт бокал, вдыхает запах напитка и передаёт бокал Эйре, сидящей напротив. — Чувствуешь? — спрашивает Алекс, всё ещё держа бокал в руках. — Пахнет… Потной подмышкой. — …? — Ира тоже вдыхает запах напитка, но не учуяв ничего странного, переводит всё в шутку, — Возможно, это от меня. — Э-э-э… В любом случае, я не собираюсь это пить. И тебе не советую, — она вернула бокал владельцу, так и не сделав ни одного глотка. — Помяни моё слово: алкоголь разрушит твою жизнь! — Почему это? — Ромео лишь удивлённо пожимает плечами. — Эм… Простите, что вмешиваюсь… Но вероятно она имеет в виду, что у тебя может сформироваться зависимость, — пояснил Зонт. — Не только. Когда люди пьяные, они становятся совершенно другими людьми, словно в них вселяется дьявол! Они становятся агрессивными и отвратительными! — Алекс звучит дико возмущённой, ведь тема алкоголя явно больная для неё. — Не всегда, — возразила Ира. — Когда у меня ещё была пати из нескольких приятелей, один из них набухался на вечеринке и попытался выйти в окно. Мы быстро его остановили, но он реально был в истерике. Ему было 22, и он ни разу не встречался ни с кем. Поэтому, будучи в стельку, хотел наложить на себя руки. Это причина, по которой я хочу бросить. Если такой позитивный человек хотел выпилиться, что со мной-то будет…? — Какой ужас! — воскликнул валет треф, схватившись одной рукой за голову. — Тем более! Алкоголь опасен! — Саша продолжила стоять на своём. — Сколько случаев, когда пьяными садились за руль! Ох, сколько жизней погублено, сколько людей покалечилось… — Кошмар, — поддержал Габриэль. — Как хорошо, что я не пью алкоголь. Я предпочитаю яблочный сок или молоко. — Ага, согласен, — Феликс кивнул ему. — Я тоже не пью алкоголь, потому что понимаю, что слезть потом будет тяжело, хе-хе! — Сознательная позиция. Я тоже за здоровый образ жизни, — Куро тоже согласился, но затем крепко о чём-то задумался. — Я, в целом, тоже, но по-моему нет ничего такого в том, чтобы пригубить один бокал хорошего вина по праздникам. Это моё мнение, — Пик был первым, чьё мнение отличалось от большинства. — Да что там того вина, это не настолько крепкий напиток, чтобы считать его алкоголем в принципе! — заявил Вару. — Думаю, наш драгоценный лидер прав, — Данте расплылся в улыбке. — Не считаю чем-то зазорным немного выпить иногда. Но если Саше-сан будет так спокойнее, сегодня я вообще не буду пить. — Ты что…?! — валет пик аж рот раскрыл. — Трезвенники в наших реалиях на НГ — это ж, блин, «Отряд самоубийц»! — Эй, хорошая идея, Дан, — Ира косо ухмыльнулась. — Я в деле. Я тогда тоже буду только «Pepsi». — Шутишь?! Молодец, офигеть, вот это сила воли! — восторженно воскликнул Зонт, но когда все на него покосились, покраснел, хихикнул, заправив волосы за ухо, и тихо извинился. — Если Саше будет так комфортнее, я тоже не буду много пить, — Свит поддержала идею. — Кроме того, это звучит как вызов! Я люблю вызовы! А тот, кто не способен принять его — трус и подлец! — Ты что, блин, охренела? — пятый ударил кулаком по столу. — Охренела, да! Пьянчуга, блин, — она улыбнулась ему, хитренько прищурившись. — Чего-о-о?! Ну, всё, ты доигралась! Я принимаю твой вызов! Я сегодня ваще ни капли спирта не выпью, спорим?! — похоже, и Вару подтянулся к этому челленджу. — О-о-о, как это мило! — воскликнул Феликс. — Мы все объединяемся, чтобы поддержать нашего друга! Я так счастлив! — А знаете что… Я с вами! — Ромео отодвинул свой бокал. — Если Саше-сан так спокойнее, я тоже пить не буду. — А я уже поддатый, можно я выпью твой коктейль, Ром? — спросил Эмиль. — Конечно! Я всё равно его пить не буду, — он улыбнулся. — А-а-а! — Саша схватила Ромео за шиворот и уткнулась в его грудь, крепко-крепко обняв. Похоже, она плачет от счастья. — Какие вы все замечательные! Спасибо! Спасибо вам всем большое! Вы не представляете как много это для меня значит! Хоть мы и не очень близки, но я уже вас всех так люблю!       Много кто растрогался. Червовые вообще поплыли первыми, ведь «Саша-сан такая милая»! Пик молча и едва заметно улыбнулся, сделав глоток вина. Данте тоже не смог сдержаться под напором милоты и выдал самую искреннюю улыбку, которую только мог. Забавно, что это именно он взял моду называть её именно «Саша-сан», а теперь этим вирусом заразились и червовые. Эйр и Зонт наблюдали за тем, как Саша пытается придушить Ромео объятиями. Невозможно было остаться равнодушными, когда взаимодействие происходило между этими двумя. Свит тоже была рада, что смогла поддержать новоиспечённого друга. В конце концов, она чувствовала какую-то связь с ней. Несмотря на то, что Саша старше на год, Свит видела в ней что-то вроде младшей сестрёнки или даже версию себя из прошлого, которой так и хотелось сказать, что всё к лучшему, и что хулиганы были неправы. — Ой, хватить пиздеть уже, давайте есть пиццу! — Вару радостно потянул руку к кусочку, который выглядел самым аппетитным для него — где много-много мяса, мало-мало теста. — Согласен. Не могу дождаться, как попробую творение Эмиля, — Данте тоже решил присоединиться. — Ты будешь? — спросила Эйр, обращаясь к валету треф. — Можем разделить один кусок на двоих. — Правда? — он засмущался. — Н-ну… Давай. Звучит очень мило. — Ебать! — громко ругнулся валет пик, стоило ему надкусить дольку пиццы. — Сука, как же вкусно, ебануться! — Действительно! Если это по рецепту твоей маман, то она чёртов гений! — заметила Ира и сразу же отдала половину дольки Зонту. — Ох…! Слишком вкусно, чтобы быть правдой! — согласился тот сразу после одного укуса. — Эмиль… — Пик тоже решил вставить слово. — Это действительно по рецепту твоей матери, да? — Ага… — он нервно кивнул. — Она может тобой гордиться, — бросил восьмой и продолжил наслаждаться пиццей. — Хм-м-м, а ты ещё говорил, что не знаешь, вкусно ли готовишь. Какой ты скромный, хм-хм… — Данте загадочно усмехнулся. — Точно! За такую еду за тебя не грех и замуж выйти! — подтвердил Ромео. — А? — Эмиль только отставил пустой бокал из-под коктейля. Вероятно, он выпил его залпом. — Ромочка, тебе правда понравилось? — Да, очень вкусно! — он совершенно не обратил внимания на смену поведения. — Если ты хочешь, я был бы рад готовить тебе каждый день, хы-хы… — рыжий натянул глуповатую улыбку, выдав стереотипный подкат от девушки из романтических аниме. — О, право же, тебе не стоит так утруждаться! — Рома всё ещё не замечает ничего странного. — Ё-моё, Эмиль! Ты что, уже набухался?! — фыркнула Саня. — Хе-хе, извини, милашка, — улыбка Эмиля стала ещё шире. — Я могу что-то сделать, чтобы загладить вину? — Милашка?! МИЛАШКА?! Я тебе сейчас покажу милашку! — Саша разозлилась, но Ромео её придержал. — Споко-о-ойно, не злись на него, он не хотел тебя обижать, — король червей ласково улыбнулся ей.       Вару переглянулся с Данте, выдал противную косую ухмылку и чуть пошарил одной рукой под столом. Включилась песня «Фрэндзона», прямо на припеве, но Вару вскоре её выключил. — Ой, извините, оно само, — он тихо хехекнул. — Кто тебе теперь поверит? — это сказали несколько человек одновременно, так, что не разобрать, кто. Совпадение? Не думаю.       Дальше каждый о своём. Все разделились на группы. Пик и Куромаку общались между собой, замечая, что оба они не в порядке, но они не говорили об этом. Не здесь, не сейчас. Возможно даже, что никогда. Ведь оба склонны до последнего притворяться, что всё в порядке. Однако, надо было видеть лицо Куро, когда он наблюдал за Эйрой и Зонтом. Эта парочка его реально раздражала. Он не понимал, что Зонт в ней нашёл, почему эти отношения вообще начались и почему они вместе. Но когда он смотрел за тем, как взаимодействуют Ромео и Саша… Он, к сожалению, понимал, почему между ними образуется связь. Постепенно, но образуется. Саша держала пряник, который был разукрашен, как разрез спинного мозга, объясняла Ромео, из чего он состоит, какие функции выполняет. А Ромео слушает. Нифига не понимает, но всё равно пытается вникнуть, иногда задаёт вопросы. В какой-то момент она просто засунула ему пряник прямо в рот, как в монетоприёмник и рассмеялась. «Чёрт возьми, они слишком милые, и меня это выводит из равновесия», — подумал король треф. А Эйр и Зонт казались ему совершенно непонятными. До тех пор пока он не заметил. За всё время разговора с ней Зонтик постоянно улыбался, а девушка лишь рассказывала смешные истории из своей жизни. И в её рассказе было столько характера и харизмы, что даже что-то обычное казалось очень смешным. Периодически она что-то спрашивала у него, подать ли ему что-нибудь или что он думает о том или ином. Мало кто к нему так относился. И Куромаку всё ещё был раздражён, но понимал причину связи между ними. Свит, Вару и Данте объединились в трио. Вару был основным двигателем разговора и показывал им разного рода мемы — иногда о расизме, иногда о сексизме, иногда о религии. Он неэмпатичный говнюк, но он учится. Пятый видит, что его друг расстроен, поэтому делает что-то привычное, чтобы его подбодрить. Не сказать, что мемы были какие-то особенно смешные. Но бубновый не переставал улыбаться: его переполняла гордость за Вару, ведь в искусстве эмпатии он делает успехи. И Свит, похоже, чувствовала то же самое. Только она сказала это вслух, а точнее, прошептала на ухо сидящему рядом другу. Тот вмиг стал серьёзным и стал копаться в телефоне в поисках чего-то. Вскоре на телефон девушки пришло уведомление. Когда она посмотрела в небольшой экран, она невольно улыбнулась. Там был мем с собачкой, надпись гласила: «Этот пёс смотрит только на красивых людей». Неизвестно, откуда у него эта картинка. Вероятно, она попалась ему в рекомендации благодаря Феликсу. Кстати, о нём. Феликс и Габриэль тоже всячески общались между собой. Четвёртый показывал другу свою коллекцию фотографий с котиками, а тот к каждой относился с одобрением. Но он заметил одну странную фотографию. На фото был плакат с девушкой и надписью: «Внимание! Пропала без вести». Когда Габри спросил об этом, Феликс признался, что собирается помочь следствию в качестве волонтёра, ведь это точно подходит под определение доброго дела. Эльф одобрил идею, но выразил беспокойство — это может быть опасно. Друг его успокоил, пусть и не до конца. Однако, похоже, Феликс отступать не намерен. Он твёрдо всё решил, так что переубедить его будет той ещё задачкой. И, наконец, Эмиль. Весь вечер он делал намёки Ромео, но тот не догонял ни одного. «Ты, конечно, не Кадзуха, но я бы тебя выбил». «Будь ты Евой, я бы тебя пилотировал». «Не забывай, что от всей души я люблю надежду, что дремлет в тебе». Короче, и ежу понятно, чего он добивается. Но не Ромео.       Уже под конец вечера, Эмиль оттащил Ромео от основной массы и вытащил его на улицу, под предлогом перекура. Он часто видел, как его друзья так делали, и посчитал эту стратегию эффективной. — Ты же всё понимаешь, да? Ты понимаешь, что я позвал тебя не для перекура? — спросил Эмиль, а затем зачем-то добавил, — Ведь я даже не курю. — Да? А для чего тогда? — похоже, он всё ещё ничего не понял. — Правда в том, что ты мне очень нравишься. И я хотел бы отвести тебя на свидание в самый дорогой ресторан, который тебе бы хотелось… Когда я вижу тебя, моё сердце замирает, тяжело дышать, а по телу разливается тепло. Твои глаза отдают уютом, ведь напоминают по цвету горячий шоколад с молоком, а твои губы сочного цвета недоспевшей клубники… Я знаю, что это неправильно, но я хочу впиться в них… — парень подался вперёд, чтобы его поцеловать, но Ромео был слишком ошарашен данным признанием и не успел его оттолкнуть.       Не сказать, что поцелуй был мерзким. От Эмиля приятно пахло кофе. Но когда червовый отошёл от ступора, он мягко начал отталкивать парня в грудь. — А? Это значит… «Нет»? — тот отстранился, явно чувствуя себя неловко. — Прости, но я… По девочкам… — Ромео было ещё более неловко. Конечно, получить такой опыт было любопытно, но отказывать кому-то и разбивать сердце — вообще не романтично. — ...Возьми свои слова назад, — Эмиль несильно хлопнул его по плечу. — Ты не должен за это извиняться. Ты не виноват. — Я понимаю, но я чувствую себя ужасно, отказывая тебе… — по лицу червового можно понять, что ему очень больно, и он говорит это искренне. Ведь болезненные воспоминания вылезли наружу, а рассказ Эйр подлил масла в огонь. — Пообещай мне, что ничего с собой не сделаешь, ладно?! — Что? — до него не сразу дошло, в чём причина его беспокойства. — А, тебя так напугал рассказ Иры? — Не совсем… Просто… Я уже пережил самоубийство дорогого мне человека, — признался седьмой, а затем, схватив Эмиля за плечи и мягко потряся, отчаянно пытался докричаться до него, — Поэтому, пожалуйста! Живи и ничего с собой не делай! Я не хочу быть виновным в смерти двух человек! — Жесть… Держись, братан, — больше Эмилю было и сказать нечего. — Только не тряси меня, пожалуйста. Больно же. — А? Да, извини… — червовый отпустил его. — Я просто не знаю, что в таких случаях стоит говорить! Я не знаю…! Я…! — Эй… — тот мягко обнял его, но уже по-дружески. — Всё хорошо. Ты делаешь всё правильно. Ты хороший человек, ведь ты проявил неравнодушие, несмотря на то, как мы далеки друг от друга. У тебя очень много эмпатии для парня. Я это сразу в тебе заметил, потому и влюбился в тебя. Но всё в порядке. Я обещаю, что ничего с собой не сделаю. Это не первый раз, когда мне отказывают, мне 25, в конце концов, знаем — плавали. — Ха… Ха… Хоть я тоже о тебе мало что знаю, но я уверен, что у тебя доброе сердце, — Ромео обнял его в ответ. — И пусть я не могу быть твоим возлюбленным, я бы был рад быть твоим другом! — Серьёзно, что ли? — Эмиль сначала не поверил. — Абсолютно! Я помогу тебе подыскать кого-то получше меня! — сказал он, а потом задумался и добавил, — Конечно, это невозможно, но я постараюсь. — Ха-ха! Обнадёживает, да… — парень нервно усмехнулся и протянул ему визитку. — Держи. Раз уж мы собираемся подружиться… Позвонишь, как захочешь поговорить. А я пойду. Мне пора. — Уже уходишь? — Рома заметно расстроился, а затем произнёс с улыбкой, — Приходи к нам ещё как-нибудь! — Если позовёте, — тот пожал плечами и, откланявшись, ушёл, пробираясь сквозь колючую зимнюю тьму.       А ведь тьма действительно колючая. Сегодня здоровские минуса. Холодно. Холодно и грустно. Как бы Эмиль не делал вид, что он в порядке, это было самообманом. Не то чтобы это было стимулом покончить с собой, но было однозначно грустно. Неприятно, когда тебя отвергают. Парень решил принять своё угрюмое настроение, поэтому заткнул уши наушниками и включил грустные песни Земфиры. Лучше не стало, но это гораздо приятнее, чем обманывать самого себя. Одному по улице идти страшно. Эмиль не хилый, он просто больной, хотя по нему и не скажешь. Он не худой, не толстый, а вполне средний парень с прямоугольной фигурой. Однако, фигура ему никак не поможет. Какой-нибудь гопник может что-то сломать ему в одиночку. Поэтому Эмиль быстрым шагом шёл до трамвая. Как назло, последний трамвай ушёл прямо из-под носа, стоило ему добежать до остановки. — «Дерьмово»… — подумал парень и пошёл пешком.       Когда казалось, что хуже уже быть не может, его телефон зазвонил. Эмиль поднял трубку. — «Алло, золотце! Ты где там пропадаешь, мы с папой уже заждались тебя»! — это была его мама. — «Да вот, трамвай последний уехал, пешком собираюсь пойти», — вздохнул он. — «Сдурел совсем?! Скажи, где остановка твоя, папа тебя подвезёт, не выдумывай»! — возмутилась. — «Хах… Ладно, тогда скину ему координаты. Спасибо, мамуль. Я люблю тебя», — на лице парня тут же появилась улыбка, и все проблемы перестали быть значимыми именно в тот момент.       Это немного, но это именно то, что нужно для счастья...