Глава 13. Навсегда дети, навсегда взрослые
3 мая 2022 г., 00:33
Примечания:
ехал хорни через хорни
видит хорни хорни в хорни
сунул хорни хорни в хорни
хорни хорни хорни хорни
С днём пубертатной язвы!!!
В кругу друзей клоны уже привыкли использовать настоящие имена. У меня есть этому объяснение, но мне не хочется выделять этому отдельную сцену, это не настолько значительная деталь.
Если хоть кто-нибудь исправит "блядь" на "блять", клянусь, я вырву этому человеку брови с корнем, потому что значение слова на написание не влияет. Хорошо, вы скажете, что "блядь" — это междометие, поэтому написание меняется. Нихера...! "Сука" тоже междометие, почему с написанием этого слова метаморфоз не происходит? Вот то ж.
Конец февраля. Скоро проходит последний день рождения в этом месяце. Двадцать восьмого января, Данте отпраздновал 25-летие. Вскоре, второго февраля, Свит исполнилось 19. Через два дня, Эмиль стал 26-летним. И, наконец, 26 февраля. Габриэлю исполняется... Много лет, короче. Он очень нервничает. Совсем скоро он станет совсем взрослым, но он всё ещё ощущает себя где-то там, в возрасте лет 15-ти. Габриэль чувствовал себя неготовым, поэтому приближающийся день рождения никак его не радовал. Даже тоску наводил.
— Скоро ты станешь совсем взрослым. Разве ты не рад? — спросил его Куро за чашечкой чая.
— Не-а… — тот вздохнул. — Став взрослым, я получу огромную ответственность. Всё! Беззаботное детство закончилось… Я больше никогда в него не вернусь. Я всё ещё могу поиграть на детской площадке, но это будет уже не то. Это делает меня грустным.
— Брось. Это всего лишь 16 лет. У тебя всё ещё впереди всё самое интересное, — трефовый звучит холодно, как и обычно, но он точно старается его поддержать.
— Да? Я уже думал, что мне 50 исполнится! Ах… Похоже, я сбился со счёта… Только не снова.
Куромаку лишь вздохнул. Он не хотел спорить с ним на эту тему. Больше как-то поддержать он не может. Куромаку никогда не мечтал остаться в детстве. Он всегда стремился поскорее повзрослеть. Хотя, может быть, он не стремился, а у него само это получилось? Что если просто некому было занять место голоса разума, поэтому трефовый король сам себя провозгласил им. «Если не я, то кто»? Возможно, у Габриэля нет такого ощущения, ведь у него есть всё, в чём только можно нуждаться. Чем тепличнее условия, тем сильнее инфантильность и нежелание взрослеть.
— Кстати, — вдруг начал первый. — Раз мне скоро 16, и я почти совсем взрослый… Ты расскажешь мне про секс? Ты обещал.
— Да, пожалуй, самое время, — Маку задумался. — Хм, с чего бы начать? Давай начнём с самого определения. В обычных условиях, секс — это приватный добровольный контакт двух людей, заключающийся во взаимной стимуляции гениталий с целью получения удовольствия и, при отсутствии контрацепции, продолжения рода.
— …Я уже жалею, что спросил тебя об этом, — Габриэль глубоко вздохнул, ибо у него появилось больше вопросов, чем ответов. — Что значит «приватный»? Что ещё за гениталии? Что такое «контрацепция»? Слишком много непонятных слов.
Ситуация только ухудшилась, ибо вопросов становилось лишь больше. Габриэль мало что понял, ибо у Куро проблемы с объяснениями, чтобы всем было понятно. Мало того, что тоскливо, так ещё и скучно теперь. Должно быть, Куромаку понимает техническую сторону вопроса, но эмоциональная пока для него слишком сложная. Это и затрудняло понимание. Наверное, стоит пойти к тому, кто лучше всего понимает и всё объясняет, что ни спроси.
И Габри пошёл. Он наведался к Данте и поведал ему о своей проблеме: 16 лет на носу, а он ещё не готов к этому. Тот бодро улыбнулся и тоже стал подбадривать.
— Это ещё ничего, — третий хохотнул. — Твой переходный возраст проходит как раз слишком удачно. Ни одного высыпания за такое долгое время! И никаких волос во всех нужных и ненужных местах. Разве это не здорово?
— …Я ухожу, — эльф поворачивается к двери, ибо такие плюсы кажутся ему слишком уж сомнительными, поэтому он сделал вывод, что тут ловить нечего.
— П-постой-постой, я же просто шучу! — Данте тут же занервничал. Он не хотел отпугивать Габри.
Тот снова повернулся, передумав уходить. Что же скажет этот диванный философ по этой теме?
— Тебя это так сильно тревожит? Расскажи подробнее о своих чувствах, — он проготовился слушать.
— На свой день рождения я хочу запереться в комнате и не выходить из неё весь день, — признался валет бубен.
— Ты не сможешь спрятаться от собственного возраста. Тебе будет 16, где бы ты ни находился. Так почему бы не встретить эти 16 лет вместе с друзьями, тортом и вкусным чаем? — тот хитро улыбается.
— Данте! Тебе лишь бы поесть, честное слово! — Габри надулся и топнул ножкой. — Дело-то в том, что я не могу радоваться этому событию! Не хочу, чтобы мои друзья видели меня грустным.
— Ну-ну, посмотри на это с другой стороны. Мы никогда не будем моложе, чем сейчас. Наслаждайся своим возрастом, ведь иначе ты упустишь счастливые моменты своей жизни, а время вспять будет уже не повернуть.
— Хорошо, я постараюсь… Спасибо.
— Не за что, мой дорогой братец.
— Данте?
— Хм?
— Раз ты мой старший брат, единственный старший родственник, то, может… Расскажешь мне про секс? Я уже достаточно взрослый для этого. Куромаку пытался мне объяснить, но я мало что понял.
— Ах, так ты желаешь знать о тайнах соития… Это процесс единения двух тел и душ двоих возлюбленных. Ты поймёшь, когда влюбишься, и, может быть, тебе удастся познать это блаженство с любимым человеком. И в данный момент под словом «любимый» я имею в виду «по-особенному любимый». С этим человеком у тебя будет желание соприкоснуться руками, затем слить губы в поцелуе, а затем уединиться в брачном ложе, дабы обнажить тела и придаться любовным утехам.
Очень красиво, и нифига не понятно, да? Определённо. Но это подогрело интерес Габриэля, а от лекций Куромаку хотелось не то поспать, не то повеситься. Тут, видимо, обратная ситуация. Данте говорит о чувствах, а не о самом процессе, как и что делать. Это неплохо, но тоже затрудняет понимание. Чувства очень абстракны. Хоть и эта абстракция по-своему прекрасна. Первый аж начал губы облизывать в предвкушении, так уж увлекательно об этом говорит Данте. Ему надо эротические рассказы писать или как минимум фанфики, с его-то словарным запасом. В общем, нифига не понятно, но очень интересно, как обычно.
Значит, нужно искать светлые стороны в своём возрасте? Габриэль знает того, кто способен искать плюсы во всём. Именно к нему он и пошёл. Они сели на кровати и завели душевный разговор.
— А, значит, ты волнуешься о том, что тебе скоро 16? О, это так мило! — Феликс потискал сам себя за щёки, чтобы сдержать прилив умиления. — Тебе не о чем волноваться, Габри! Просто подумай, сколько новых возможностей тебя ждёт, когда тебе будет 16!
— Каких же…? — угрюмо спросил тот.
— Н-ну, например… — четвёртый заметно занервничал, но не потому что ему было нечего сказать. Причина была в другом… — Разве тебе не хочется ходить на свидания, держаться за руки, целоваться…?
— Не знаю… Я ещё не пробовал. Меня такие вещи не интересуют. Но когда ты рядом, мне хочется попробовать… Что-то такое… Хе-хе… — вдруг эльф мягко улыбается. — С тобой так комфортно говорить о таких вещах.
— Н-ну, хе-хе, я бы не сказал, что мне прямо-таки комфортно…! — валет червей нервно засмеялся. — Но мне нравится с тобой о таком говорить! Это создаёт определённую атмосферу.
— Хм-м-м, ты прав. Как будто мы делимся какими-то секретами, — Габриэль отвечает вполголоса. — В любом случае, мне не с кем пока ходить на свидания. Я пока ещё никому не нравлюсь в таком смысле.
Феликс вздрогнул и залился краской. Чёрт-таки дёрнул его за язык. Он взял Габри за руки и приложил его тёплые ладони к своему сердцу. Очень сильно бьётся…
— Габриэль… Ты мне очень-очень н-нравишься! — с волнением в голосе признался червовый. — Я хочу стать ближе к тебе… Ты очень милый…
— …Тогда… — бубновый устроился у него на коленях, загнав его в угол, а затем с жаром прошептал ему на ухо, — Давай станем ближе друг к другу…
— А! Н-не настолько близко! Я к-к такому ещё м-морально не готов! Я хочу, но…! — Феликс глупо заулыбался, сильно покраснев.
— Феликс… — Габриэль продолжает шептать. — Я должен сказать тебе кое-что… Влажное.
— Ч-что…? — не успел четвёртый опомниться, как чужой язык медленно прошёлся по краешку его уха.
— Хе-хе… — он отстраняется и снова садится рядом. — Как ты засмущался… Миленько. Я бы хотел поподробнее поговорить с тобой о сексе. Эх, а мне бы давно пора узнать об этом… Поэтому я хотел бы поговорить об этом с кем-нибудь близким. С кем-то как ты.
— А, ну, хорошо, я попробую объяснить! — червовый нервно отвёл взгляд в сторону, стараясь сформулировать доступное объяснение в голове. — …Ну, в общем, когда люди любят друг друга… Ну, ты знаешь, по-особенному… Любят, в смысле там, хотят целоваться в губы, ходить за ручку, ага… А потом… Н-ну…! А-а-а! Я не могу объяснить тебе! Я стесняюсь!
— О Боже. Не переживай об этом. Это даже мило. Ты можешь объяснить мне позже, как будешь готов, необязательно сейчас.
— А-а-а! Й-я, я могу тебе показать! — Феликс подсел к нему поближе. — Как-нибудь… Потом… В-в смысле! Не смотри на меня таким пожирающим взглядом! Мы просто посмотрим картинки! Просто картинки… Ты всё не так понял!
— А? Разве ты не сказал, что я тебе очень нравлюсь? — уточнил первый совершенно спокойно, а затем улыбнулся. — Ну, ничего. Я понимаю, что, должно быть, тяжело разобраться в чувствах. Я тоже не вполне понимаю, что со мной происходит, когда ты рядом.
— Фух… Слава Богу, ты понимаешь… Ты понимаешь меня лучше всех, Габриэль… — червовый вздыхает с облегчением. — Давай пока не будем ничего делать… Ну… С нами. Давай дадим время друг другу во всём разобраться.
— Хм… Звучит разумно и очень по-взрослому, — вдумчиво отвечает ему Габриэль. — Хорошо, да. Думаю, так будет лучше для нас обоих.
— Ты точно уверен, что ты в порядке? Ты… Не расстроен? — блондин мягко кладёт руку на плечо товарища.
— Что ты? Я был бы рад, если бы ты был бы больше уверен в своём выборе. И сам хочу быть уверен! Поэтому дать время друг другу кажется мне разумным. Даже если ты выберешь не меня в конечном итоге, я буду рад, что ты счастлив, ведь ты всегда будешь моим другом, — первый радостно улыбается ему со всей искренностью.
С лёгкой грустью, но Феликс всё же улыбается ему и мягко обнимает. Хоть Габриэль и выглядит счастливым, его слова ощущаются немного болезненно. Потому что червовый не понимает, как можно быть счастливым, будучи невзаимно влюблённым? Ему кажется, что Габри врёт. Ему не хочется в нём сомневаться, но и просто закрыть глаза на свои ощущения у него не получается. Забить на чувства другого человека сделало бы жизнь проще. Но это явно не путь Феликса. Он будет делать всё, чтобы радовать своего друга, быть внимательным к его чувствам и желаниям. Быть неравнодушным явно сложнее. Но кто сказал, что правильный путь должен быть простым?
или скорее горячий отказ.
— На него-то я как раз не злюсь, — парень бросил испепеляющий взгляд зелёных глаз на него. — А на тебя всё ещё да.
— Гх! — всё, что третий смог выдать в ответ на этот пассаж, так это жалкое практически безмолвное восклицание. И всё же, собравшись с силами, он произнёс, немного дрожа, — Гнев — это кислота, которая больше вредит сосуду, в котором она содержится, чем тому, на кого она выливается.
— Цыц, — шикнул он строго.
— Мф… Бойся гнева терпеливого человека… — прошептал Дан, прикрыв рот рукой, будто боясь, что его могут услышать.
— Так. Если вам нужно повыяснять отношения, вы можете составить Роману компанию, — строго произнёс Куро.
— Да, сэр, — флегматично кивнул Эмиль, тут же успокоившись.
— «Хм-м-м, а ведь Куромаку отлично справился с укрощением строптивого», — бубновый не смог сдержать улыбки. — «Что же должен делать я, чтобы быть способным сделать то же самое? Или, может, уже поздно что-то предпринимать»?
Тем временем Ромео присоеднился к компании младших. Он объяснил им, что произошло и попросил разрешения присоединиться. Большинство было не против, поэтому Ромео присоединился к вечеринке.
— Мы собираемся играть в карты, юху-у-у! — бодро объявила Свит.
— О-о-о, на раздевание, надеюсь?! — тот тоже мигом взбодрился.
— Ну Ромео! — неожиданно возмутился Габри.
— Да ну ты уже взрослый! — Ромео моментально понял, что эльфа смутило.
— Агрх, Ромка, ёханый бабай! Мы играем на желания, и если ты будешь вести себя похабно, то первым моим желанием будет, чтобы ты катился к чёрту отсюда! — блондинка нахмурилась и надула губки, очень пытаясь выглядеть грозно. Не вышло, хотя бы потому что она 150 сантиметров ростом.
— Ладно-ладно, я буду послушным мальчиком, хи-хи, — он устроился рядом с Сашей, как и всегда. — Привет, хорошо проводишь время?
— Проводила, пока ты не припёрся, — фыркнула та, отводя взгляд в смущении.
— Та-а-ак, вы готовы, дети? — Эйр перемешивает колоду и выдаёт набор карт каждому участнику игры.
Не очень понятно, что это была за игра. Вероятно, та, которую они сами придумали, чтобы всем были понятны правила.
— Да ладно, блин?! Я проиграл?! — Феликс, как обычно, гневается из-за любой ерунды.
— Ага, — подтвердил Габриэль. — Теперь ты должен выполнить моё желание.
— А? Ну, да… Какое у тебя желание? — уже более спокойно спросил он.
Эльф разлёгся на полу, прикрыв глаза.
— Почеши животик, — первый сделал потягушки.
— Ась?! Н-ну л-ладно… — и червовый валет коснулся его живота подушечками пальцев. Тёплый… — Ва-а-а-й, какой миленький!
Феликс начал судорожно гладить Габриэля, сгорая от смущения, весь красный, но такой счастливый. Ромео смекнул, что так тоже можно сделать. Его задача — обыграть Саню. Если Ромка загадает подобное желание Свит, то ему достанется двойная порция пиздюлей. Лезьть к Ире — как-то фу. Она больше не курит и заметно похорошела, но всё-таки… Как Зонтик отреагирует? Один умный человек сказал: «Бойтесь гнева терпеливого человека». А вот Саня свободна. Может и не прилетит!
— Значит, ты хочешь, чтобы я просто выпила поллитровку тархуна залпом? — уточнила Эйр.
— Не просто! — поправил Вару. — Если не выпьешь, то ты на эту бутылку сядешь!
— Ха-ха, шутки про бутылку, чел, ты из какого года вылез? Кринж, не смешно, блин, — буркнула она саркастично, пока открывала бутылку, а затем припала губами к горлышку и просто задрала голову, выпивая всё содержимое залпом. Капли зелёной газировки иногда стекают по её губам, а затем по подбородку и до груди.
Зонт смотрит на неё в восхищении. Красивое зрелище… Глаз не оторвать. Если приглядеться, можно увидеть её кадык… Совсем неярко выражен, но его движение во время питья можно увидеть. И это так будоражит… И, скорее всего, не только Зонта.
Габриэль сфотографировал их. Уж больно мило они смотрелись вдвоём.
Следующий, кто проиграл — Вару. Он проиграл своему заклятому врагу. Сашке… Конечно, ему это не понравилось. А её желание — это вообще отстой.
— В смысле ты хочешь, чтобы я принёс тебе чипсов?! Я что, холоп тебе какой?! — вспыхнул пятый.
— Да, — спокойно ответила она, а затем голосом из преисподнии произнесла, — За работу, червь.
В этот момент Ромео мысленно скончался, а одежда чуть не слетела с него сама. Ему приказали вести себя нормально, но похабные мысли — неотъемлимая часть его разума. Он уже вообразил, как будет стоять перед этой девушкой на коленях, пока её прекрасное неосквернённое тело обнажено. Она скажет: «За работу, червь». И Ромео будет работать, будет делать всё, что его госпожа пожелает, пока не довёдет её до экстаза, и…
— Вот уж хренушки! Никуда я не пойду! — взбунтовался пиковый.
— На самом деле, я тоже хочу чипсиков, — поддержала Свит, поправляя бюстгалтер. — Ты ведь можешь принести их, мой доблестный рыцарь?
— Ты хотела сказать «величайший»? — Вару забыл, где у его любимой находятся глаза, поэтому он не прекращает облизываться.
— Да, конечно, величайший доблестный рыцарь, — она лучезарно улыбнулась ему.
— Хм-м-м! — пиковый сделал вид, что совершает усиленную умственную деятельность, но кровь уже давно ушла от мозга в другие жизненно важные органы. — Ну ладно, так уж и быть!
И Вару убежал. Ромео не смог оторвать взгляд от Свит, поэтому Саша закрыла ему глаза руками. Кажется, Саша и Света неплохо подружились, ведь первая подмигивает второй, а та в ответ хихикает и тихо благодарит за такое специфичное проявление заботы.
— Эй! Сашенька, солнышко, убери руки, я ничего не вижу! — он сделал жалкую попытку вырваться.
— Так и задумано. Не волнуйся, просто представь, что это такая эротическая игра, — Саня сказала об этом так спокойно, словно такая ситуация для неё обыденность.
— Оу, хм-хм-хм! — седьмой кокетливо захихикал. — А ты шалунья! Мне это нравится!
Они продолжили игру, как только Вару вернулся. Свит проиграла Зонтику, и она не особо расстроилась. Он-то точно не станет выдумывать что-то унизительное или невыполнимое.
— О, Зонтик, я проиграла тебе. Вот чёрт, ха-ха! — блондинка выглядит очень счастливой.
— А, эм… — шестой мягко пихнул Эйр в плечо. — Эйр, п-помоги мне, я совершенно не умею придумывать желания в таких играх.
— Ну, придумай что-нибудь смущающее, — та пожала плечами.
— А, ладно… — Зонт поворачивается к Свит. — Света, ты могла бы… Поцеловать Сашу? Можно в щёчку, если что, я не настаиваю!
— Что? — она немного удивилась, а затем начала подползать к Саше. — Н-ну, ладно, мне не сложно! В конце концов, Саша этого заслуживает!
— Чё…? — та в ступоре.
— Габриэль, фоткай, фоткай скорее! — начал скандировать Ромео.
— Да, Гэб, фоткай! — подхватил Вару.
— Ох, ладно, а зачем? — эльф фотографирует поцелуй девушек.
Света буквально целует подругу в уголок губ, и та замертво падает на пол, так и не проронив не слова. Саша сильно покраснела, хоть лицо и не отражает ни капли эмоций. Кажется, ей такой опыт… Понравился.
— Ты не понимаешь, Габриэль? Тогда позволь объяснить! — червовый король азартно ухмыльнулся. — Лучше девушки могут быть только две девушки!
— Ага, а лучше гетеро-порно может быть только лесби-порно! Лесбиянки классные! — улыбнулся Вару, рассматривая получившееся фото.
— Какие же вы оба… Фу! — фыркнул Феликс под нос.
— Хех. Просто кому-то больше нравятся фембойчики, — гыгыкнул пятый.
— Н-неправда! Мне тоже нравятся девушки! Просто я не веду себя так похабно, как вы двое! — четвёртый в ответ возмутился.
— О, правда? Может, тогда и ты поцелуешь Сашку? — пиковый продолжает его провоцировать.
— С удовольствием! — четвёртый поддался на провокацию и, чего греха таить, в самом деле не возражал. Габри и Сашка довольно похожи между собой, так что оба попали под его любимый типаж.
— Эй-эй-эй, я тебе не разрешал! Она моя! — Ромео обнял Сашу, стараясь прикрыть объятиями. — Только девочки могут её целовать, кроме меня, тебе нельзя!
— Уйди, червь! — та отодвинула его от себя ногой. Отпихнула, точнее. — Я не твоя, а своя собственная. Если Феликс так хочет, то я не возражаю.
На словах это ощущалось намного легче, чем было на деле. Она отпихнула Ромео и отстояла свою территорию. В ней чувствуется сила. Теперь целовать её даже немного страшно. Но Феликс всё же склонился и оставил на её щеке тёплый неловкий поцелуй. Её щёки мягкие, как сметана, а сама она пахнет молоком. Фел затем запищал от смущения и закрыл покрасневшее лицо руками.
— Всё нормально, ты сделал это. Ура, — Саня обняла его и успокаивающе погладила по спине.
Феликс снова оказался в её объятиях, как в тот день. Ощущение тепла, любви и безопасности снова накатили с головой, но помимо этого… То самое сердцебиение, которое он слышал тогда, сейчас вдруг стало наводить на неприличные мысли. Так утыкаться в чужую плоскую грудь и слушать, как бьётся сердце милой девушки…
— Ай-й-й, милашка! — валет червей стал судорожно трепать её по волосам, сжимая в объятиях покрепче.
— Вау… — произнесла она флегматично, слегка покраснев. Ей нравится, когда её так сильно гладят по голове. Чёрт, Феликс такой красивый парень с горячей кровью… Но и Ромео тоже ничего. Свит такая милаха… Какая-то тут давящая, в хорошем смысле, атмосфера.
Кстати, о Ромео. Всё-таки, он выиграл желание у Саши. Какова была вероятность, да? Но всё же, он своего добился. Что за желание он ей загадает?
— Да-а-а! Да, я выиграл! Теперь ты должна выполнить одно моё желание, хм-хм-хм! — ликовал седьмой.
— Хорошо. Какое? — спросила она совершенно спокойно.
Он поворачивается к ней спиной и скидывает с себя рубашку, обнажая верхнюю часть тела.
— Почеши мне спинку! — попросил червовый с вожделением в голосе.
— Ромео! — хором воскликнули Эйр, Феликс, Свит и Габри.
— Что-о-о? — невинно удивился он. — Я же мужчина, я могу обнажать свой торс! К тому же, нет ничего пошлого в том, чтобы почесать спинку, да? Да?!
— О Господи… — Света нервно трёт переносицу. — Саша, ты помни, что это просто игра, и если тебе не нравится его желание, ты не обязана его выполнять. Всё в порядке, правда.
— Да-а-а, прости за это… Мой братец с причудами… — неловко извинился Феликс.
— Ромео — грязный извращенец, — Габриэль спокойно констатировал факт.
Зонт спрятал взгляд в объятиях Иры, отчаянно жаждя не видеть этого.
— Сань, я тебя прекрасно знаю. У тебя ведь осталась хоть доля чувства собственного достоинства? Ты ведь не опустишься до такого, я прав? — даже Вару признавал, что вся ситуация как бы не совсем нормальная.
— Да ладно вам. От лёгкого массажа ещё никто не умирал, — и Саша начала оставлять красные полосы на горячей загорелой спине.
— Тогда, мне кажется, сейчас произойдёт первый такой случай, — Эйр усмехнулась, наблюдая за реакцией Ромы.
— Фу, блядь! После такого даже не подходи ко мне, не помыв руки с мылом! — пятый отвернулся с отвращением на лице.
Ромео весь красный и довольный. Он закатывает глаза, высовывает язык, поглощённый извращёнными фантазиями. Давление в сосудах рано или поздно становится таким сильным, что начинает идти кровь из носа. Ромео ничего не отстаётся, кроме как упасть на колени к Саше с возгласом чистого экстаза.
— О да, самый лучший день в моей жизни! — воскликнул седьмой, закрывая лицо руками.
— Похоже, Ромео выбыл из игры, — спокойно констатировала Саня.
— Остап Бендер умер, — с чувством, со скорбной интонацией произнесла Свит, приложив руку на сердце.
— Помянем, — Эйр делает себе усы из волос и пытается скопировать интонацию Леонида Каневского. — Без лишних предисловий: мужчина умер.
Много кто посмеялся над их дурачествами. Им было весело.
Через пару минут к команде присоединяется Данте. Какое неожиданное появление.
— О, привет, Габри, привет всем. Как у вас тут дела? Развлекаетесь? — спросил он, оглядывая всех присутствующих.
— Ромео опять вёл себя как грязный извращенец, — ответил Габри.
— О нет, только не снова… — третий вздохнул и устроился рядом с братом. — Не против, если я здесь приземлюсь? Я был бы не против поиграть с вами.
— Конечно! Бери карты, Ира объяснит правила. Мы их сами придумали, — похвастался эльф.
— Какие вы молодцы, — король гладит своего валета по голове.
Игра продолжается, и Данте проигрывает, как только вступает в игру. Собственному валету. Неловко получилось.
— Важно не то, проигрываем ли мы в игре, важно, как мы проигрываем и как мы благодаря этому изменимся, что нового вынесем для себя, как сможем применить это в других играх. Странным образом поражение оборачивается победой, — выдал Данте. — Ну, именинник, загадывай желание. Что я могу для тебя сделать?
— Помирись с Эмилем, — вдруг сказал первый.
— Что…? Откуда ты об этом знаешь, сорванец? — похоже, его застали врасплох.
— А это всё потому что у Ромео язык без костей, — фыркнула Саня.
— В смысле? — король червей искренне удивился и нарочно прикусил язык. — Он и долфен быть беф кофтей…
И именно в этот момент в груди Саши что-то ёкнуло. Резко. Необъяснимо. И хаотично.
— «Боже, ты такой тупой, Ромео, возьми меня»… — подумала девушка, мысленно срывая с себя одежду.
— А что я должен ему сказать? Нам не о чем говорить, просто наши пути разошлись, — король бубен легкомысленно пожал плечами.
И тут же розовые мечты и фантазии превратились в алую, ничем не замутнённую ярость.
— Да как ты смеешь такое говорить вообще?! — Саша вдруг подскочила. — Это не ваши пути разошлись! Это ты бросил его! Потому что ты испугался! Испугался, что придётся поднять жопу с дивана и что-то сделать ради другого человека, который искренне тебя любит! Он тебя любил, а ты его предал! У него были мечты, и ты убил их! У него были надежды, и ты убил их! У него была любовь, и ты убил её! Ты просто трус! Ты не заслуживаешь даже зваться мужчиной после того, что ты сделал!
— Саша-Саша, успокойся! — Свит подбежала к ней и обняла её, пока та вдруг начала плакать.
— Теперь ты просто обязан поговорить с ним, — Ромео строго взглянул на товарища. — Ты заставил её плакать. Если ты хотя бы не попытаешься поговорить с ним, я тебе не прощу.
— Ой, да не заставляй его, — фыркнул Вару. — Данте никогда не изменится. Он как думал только о себе, так и после разговора с ржавым будет таким. Даже если они помирятся, Данте лишь напиздит ему, напиздит себе, сделав этим только больнее. Лучше оставить всё, как есть.
— Вару, но ты же изменился, так почему ты считаешь, что у Данте не получится? — спросил Зонт.
— Потому что для изменений нужно делать что-то! Чтобы измениться, надо хотеть изменений! Должно быть что-то, что мотивирует тебя на изменения! У Данте этого нет! А если и есть, то он бежит от этого, как псина, поджав хвост и скуля! — пятый в гневе.
— Ла-а-адно, уговор дороже денег, так? Я пойду и поговорю с ним, — Данте неловко встаёт и с тяжёлым вздохом уходит.
***
— Значит, ты хочешь, чтобы я рассказал тебе о ебле? — Вару был слегка… Озадачен просьбой Габриэля. — Ну да! Мне показалось, что ты должен в таком разбираться, — он искренне улыбнулся. — Ой, ну ты такой жополиз, честное слово. Думаешь, твою лесть легко не заметить? — пиковый насмешливо фыркнул. — Ладно, извини, — эльф признаёт, что прибегнул к некоторой уловке. — Но разве это не логично? Ты первый обзавёлся девушкой. Наверняка, тебе есть что рассказать. Поэтому я тебе доверяю, у тебя наверняка есть опыт. И ты наверняка не будешь нарочно всё усложнять, это не в твоём стиле. Несмотря на то, что у Вару ещё нет подобного опыта, в грязь лицом ударять он не собирался. Есть возможность повыпендриваться — он её не упустит. Признаться в том, что он девственник? Да он лучше сожрёт сам себя, чем в подобном признается. Кроме того, к нему, в кои-то веки, обратились за советом, как к старшему брату. Такая роль Вару нравится, ведь когда у тебя есть младший брат, то он у тебя в подчинении, в некотором смысле. Как жаль, что он не осознаёт обратную сторону вопроса… — Ай, ладно, похуй, это должно быть весело! — Вару бодро соглашается. Они идут в кладовку, где стоит маркерная доска и одинокий мелкий стульчик. Вару расставляет их так, чтобы это походило на настоящий урок. Габри садится на стульчик и готовится слушать. Интересно, что именно Вару собирается рассказывать…? Спойлер: ничего хорошего. Закройте уши, уберите детей, стариков и беременных женщин от экранов, впереди ждёт огромное количество мата. — Короче, слушай сюда, пиздюк, — пятый берёт маркер и схематично рисует гениталии. Без прикрас, зато понятно и наглядно. — Есть люди с хуем, это пацаны, то есть такие, как ты, содомит. Есть люди с пиздой, это девахи, твоя цель. Ну, если ты не пидорас, конечно, о них мы попозже поговорим. Пизда, вагина, вульва — похуй, как её называть. Дыра, одним словом! А дыра — это нора, нора — это кролик, а кролики ахуенно быстро размножаются! — О, об этом я слышал. Кролики могут родить 5-6 крольчат за раз, а за год у них 2-5 приплодов! — Габриэль пытается поддержать диалог, но он, кажется, не понял, что Вару больше нравится вести монолог. — Ты дашь мне мысль закончить? — тот недовольно фыркает. — Да, извини, — бубновый неловко хихикнул. — Так вот. Если не будешь предохраняться, рискуешь наплодить личинок! А личинки человека бесполезные абсолютно, хе-хе. Они только жрут, срут и орут. — Прямо как ты? — первый тихо усмехнулся. — Рот закрой. Вот не нравится — сам бери и рассказывай, — пятый немного насупился, но глубоко в душе не мог не признать, что Габри прав. Не только Вару такой. Все люди такие. — Прости-прости, всё, больше не буду, — Габриэль расплывается в хитренькой доброй улыбочке. — В любом случае! — Вару выделил эту фразу при помощи интонации. Он звучит серьёзным и несерьёзным одновременно. — Когда ты случайно обрюхатишь какую-то женщину, ты будешь думать: «Блядь, да как же так вышло?! Я ещё не прошёл Ведьмака и ГТА»! Вряд ли у тебя внезапно появится желание стать отцом, взять на себя ответственность и мигом стать взрослым, ведь тебе так надоело быть ребёнком! Такое не происходит по щелчку пальцев. — …Да, ты прав. Я даже к 16-летию не готов, что уж там… Я понимаю, о чём ты говоришь, — он грустно вздохнул. — Ой, да забей хуй, 16 лет — это ещё такое пиздючество, я тебя умоляю, — пиковый пренебрежительно, но как-то по-доброму фыркает опять. — Так, на чём я остановился? Блядь, хватит меня сбивать! Габриэль хихикает. Он краем глаза заметил карандаш и пустой лист бумаги. Эльф берёт листик и начинает записывать за Вару. — Так вот. Важная инфа, пиздец какая! Запиши себе это на обратной стороне век просто. Всегда! Нужно иметь с собой пачку гондонов. Куда бы ты не пошёл! На всякий случай возьми. Вдруг перепадёт?! — Вару продолжает рассказывать о том, как «жить и бороться»… — Хм-м-м… Странно, у Пика есть целых 7, но почему-то в личной жизни они ему мало помогают, — эльф безобидно улыбается. Пятый пытается подавить смех, но потом не сдерживается и хохочет в голос. Габри заражается его смехом и хихикает в ответ. — Нет, ну…! Ладно, это было смешно, шаришь, мой пиздюк! — Вару улыбается с гордостью. — Но, вообще-то, есть слова, которые имеют много значений. И «гондон» в их числе. Это не только, эм… «Очень нехороший человек», но и презик, презерватив, резинка, как хочешь зови! — Хм-м-м… Интересно… А почему хорошее слово превратилось в плохое? Почему из предмета оно превратилось в обзывательство? — спрашивает бубновый, записывая его слова. — А хуй его знает, так исторически сложилось… — пятый озадаченно разводит руками. — Но вообще я предполагаю, потому что секс считается чем-то грязным, а значит, то, что с ним связано — тоже грязное. Люди тупые, потому что придали грязный смысл тому, что, вообще-то нормально, и чем все занимаются. — Ох… Звучит и правда глупо, — первый задумчиво кивает. — Это ещё что. Вот следующий урок как раз об этом. Двойные ебучие стандарты. Мужчина много трахается — он альфач. Женщина много трахается — она шлюха. Кто такая «шлюха»? Известная так же как «блядь», «шкура», «прошмандовка», «шмонька», «профурсетка», «проститутка» и далее по списку. Спойлер: разница между «шлюхой» и «проституткой» есть. Шлюхе не платят. — А «альфач» тогда кто? — Очень крутой парень. — Ох… — Да не говори, блин. Тупая система. Из-за этого девка может долго ломаться, а всё из-за того, что тупое общество может посчитать её шлёндрой. К этому стоит быть готовым, так что не облажайся. — А можно вопрос? — Жги. — Почему шлюхами называют и тех, кто ни разу не занимался сексом? Тебе не кажется это противоречием? — …Потому что люди — дураки. Габриэль записал и это. Ну, вдруг пригодится. Честное слово, будь в лекции Вару поменьше матов, цены бы ей не было. Несмотря на это, было довольно весело и увлекательно. У них небольшая разница в возрасте, так что им удалось поговорить о сексе примерно на одном языке. Наконец, Вару рассказал всё, что хотел. — Ну, на этом урок окончен, лабораторная завтра, практика через неделю, не забудь правую руку, экзамен будет, когда найдёшь, кого ебать, — вот так интересно пятый подвёл итог. — Спасибо, Вару, было очень познавательно! — Габри улыбнулся. — Вот ругался бы ты поменьше, было бы вообще идеально. — Ничего не поделаешь! Так уж исторически сложилось, что большая часть матов связана с еблей! — пятый легко пожимает плечами. — Ох, ладно… — эльф тяжело вздыхает. После такого количества услышанного мата, хочется уши вымыть.***
Что ж, раз уж идти, так до конца. — Т-ты хочешь, чтобы я рассказал тебе… Об этом? — Зонтик занервничал. — О Боже… Не думаю, что смогу. Мне будет очень неловко. Попроси кого-нибудь другого. — Ох, Зонтик, не будь ребёнком, — Габриэль недовольно хмыкнул. — Ты же медбрат! Рано или поздно тебе придётся столкнуться с этой темой. — А? Д-да, думаю, ты прав, — он немного ошарашенно кивнул. — Садись рядышком, я покажу тебе всё… На картинках. Шестой достаёт огромный учебник по анатомии, которым явно можно кого-то убить, а Габриэль садится рядом. Зонт открывает учебник на нужной странице. За окном начинается дождь. Это так странно, ведь ещё зима… Хотя, для южных краёв такое норма. Это создаёт очень личную атмосферу. Прижиматься к Зонтику, чтобы заглянуть в книгу. Сам Зонтик такой тёплый и мягкий. Это всё из-за свитера. Он очень любит их носить. — Я… Думаю, что могу говорить… Кхм… — шестой неловко кашлянул в кулак. — Только не знаю, с чего стоит начать… Может, ты мне подскажешь, что именно ты хочешь знать? — Хм-м-м… Ты уже делал секс? С кем-нибудь, — забавная черта Габри: он такой взрослый, а всё ещё иногда неправильно строит предложения. — А! Вот так сразу! — тот засмущался, но не растерялся. — Н-ну… Не думаю, что это можно назвать… Так. Однако, я был довольно близок к этому. Хе-хе… Боже, так неловко это говорить! — Зонтик улыбнулся и чуть прикрыл лицо рукой. — Не волнуйся. Это будет наш секрет, хе… — эльф улыбнулся в ответ. — А что ты испытывал в тот момент? Перелистни страницу, кстати. Я ещё хочу посмотреть картинки. — О, ну… — трефовый переворачивает страницу, с нежной улыбкой на лице. — Я чувствовал смущение… Сначала мне было так страшно… Я чувствовал себя отвратительным за то, что я делаю. Было больно это ощущать. Я чувствовал стыд. Словно сам Бог осуждает меня за то, что я в тот момент делал. Всё это казалось таким… Неправильным. Но Ира говорила мне, что всё хорошо, и нет ничего плохого в том, чтобы сделать друг другу приятно. Хе-хе… В тот момент, она, конечно, была довольно пьяна, но… В её словах был смысл. Я боялся даже дышать в её сторону, ведь… Вдруг она пожалеет о том, что делала, когда протрезвеет? Но, хах… Ей всё же удалось… Ну ты знаешь… Как это сказать? Большая часть событий была её инициативой. Это, наверное, неплохое начало. Она помогла мне не бояться. — У вас такие милые отношения. Я верю, что вы когда-нибудь поженитесь. Я верю в вас. Не слушай Куромаку. У него нет души, и вообще, скорее всего, у него недотрах, — Габри тихо хихикает. — Габри! — Зонтик удивился… Да что там, он офигел. — О мой Бог, наверняка это Вару научил тебя таким словам! Ах он негодяй! Давно пора вымыть ему рот с мылом. Кажется, кого-то давно не ставили в угол! — Ах! Зонтик, не делай такое злое лицо, хе-хе! Когда ты так делаешь, мне кажется, что ты сейчас выпорешь меня ремнём, ха-ха! Ты так вырос за этот год! Это… Самое… Как его…? Возмужал, вот! — первый наивно улыбается. — Ох, не говори так! Мне всё ещё есть над чем работать, ха-ха! — похоже, шестой не умеет долго злиться. — Но если… Кхм… Без шуток. Как думаешь, Куро любит кто-нибудь? Он такой холодный и отстранённый. Он хочет, чтобы ты встречался с Сашей, но не потому что считает, что из вас вышла бы отличная пара, а потому что это… Практично. Эх… Наверное, у него действительно нет сердца. — А? Разве у него не появилась девушка? — Он расстался с ней, ты не слышал? И месяца не прошло. А всё потому что она курит. Он такой придирчивый! — Э-э-э, не пойми неправильно… Но я могу его понять. Просто есть такие вещи, которые многим покажутся мелочами, но для тебя они очень важны. Мне тоже не нравится, когда люди курят. — Но разве Ира не курящая? — Уже нет. Она бросила. Я так ей горжусь! Она такая сильная! Ха-ха… — Зонтик грустно улыбается, пока слёзы скапливаются у его глаз. — Когда она сказала мне это… Я плакал, как ребёнок. Она сказала: «Я уже почти бросила. Осталось совсем немного. Поэтому я решила! Давай я буду покупать тебе вкусняшки и другие подарки, чтобы у меня не оставалось денег на сигареты! Ха-ха! Здорово я придумала, да»? Ха-ха… Да… Здорово… Шестой погрузился в воспоминания. О свидании в пиццерии. Они ели вкуснейшую горячую пиццу с морепродуктами. Она очень сытная, поэтому оба знатно объелись. Потом они ходили на озеро, чтобы покормить птиц. Там были не только уточки. Можно было увидеть в том числе городских чаек и лысух. Им даже удалось увидеть чомгу! Это нечастый гость на озере. А однажды они пошли на колесо обозрения. Это было волнительно, потому что Зонтик боится высоты, но Ира порекомендовала не смотреть вниз, а смотреть ей в глаза и держать её за руку. Это его значительно успокоило. Ира выглядит такой бунтаркой, но в тот момент на ней была розовая шапочка с помпоном и красные варежки со снежинками, что выдавало её милый и мягкий характер. Она рассказывала смешные истории, и это помогало отвлечься от страха. В общем, было весело. А на день рождения Иры, 8 декабря, они вдвоём пошли на балет. Ира, казалось бы, не любительница такого искусства, но ей понравилось, а Зонтик так вообще был в восторге. Оба очень весело провели время. А не так давно они ходили на каток. Ира умеет кататься на коньках, а Зонт едва мог устоять на ватных трясущихся ногах. Но его поддерживали и подбадривали. Девушка подкатилась к нему сзади, взяла за руки и стала показывать, как двигаться на льду. Она была так близко. От неё больше не пахло сигаретами. Теперь она пахнет арбузной жвачкой или чем-то наподобие. Она даже больше не бледная. Её лицо стало румянее за последние месяцы. Она чаще стала выглядеть счастливой. Да… Столько счастливых моментов… — Зонтик? Зонтик? Ты что, сломался? — Габри потряс Зонта за плечо. — А?! Я что, настолько долго думал?! — встрепенулся трефовый. — Прости-прости, просто меня с головой накрыли воспоминания, хе-хе… — Ты думал об Ире? — эльф радостно улыбнулся, будто знал, что ответ точно будет положительным. — Твоё лицо так покраснело… — А…? Н-ну да… — шестой закрывает лицо руками, но не полностью, оставляя глаза открытыми. — Хе-хе. Мы же совсем отвлеклись от того, о чём говорили. Скажи, как ощущается близость… На физическом уровне? Происходит ли с телом что-то особенное? — О, ну, вообще-то, да, — он задумался, будто вспоминая то, что сам испытывал. — Становится трудно дышать. Всё лицо просто горит! Тепло разливается по телу, особенно… Ниже… Вся боль, которую ты испытывал, может стать меньше или вообще исчезнуть. Эндорфины ведь являются естественными обезболивающими, хе-хе… Так, ещё учащается сердцебиение. При чём, довольно сильно. От перевозбуждения могут даже начать течь слёзы. Как и от смеха. Дело в том, что и сильное возбуждение, и сильный смех — довольно большой стресс для организма, поэтому он таким образом снимает напряжение. Так сразу всё и не припомнишь. Думаю, будет лучше, если ты как-нибудь сам это всё испытаешь. Когда встретишь своего особенного человека. Только прошу тебя: не забывай предохраняться, ладно? — Да, это я уже знаю! Вару рассказал мне об этом! — Габри радостно улыбнулся. — Вару? А что ещё он рассказал? — в напряжении, Зонт смотрит на своего друга. — Много чего! Рассказал, что означают плохие слова, на рисунках показал, как происходит секс, объяснил, что на эту тему стоит говорить осторожнее, особенно… Кхм… О любви между мальчиками или между девочками. О, а ещё он объяснил, что некоторые люди очень глупые и злые! Это меня расстроило, но это было полезной информацией. Он постоянно шутил и никогда не кричал на меня, объяснял всё очень понятно и терпеливо отвечал на вопросы. Хм… Может, он не такой плохой, как о нём все думают… Или, может, он просто стал меняться? — О…? — шестой удивился, ведь, судя по рассказу Габриэля, всё прошло без происшествий. — Да, может, ты и прав… Я рад, что вам удалось поладить! Может, когда вы подружитесь, он начнёт сильнее меняться в лучшую сторону. Я надеюсь…***
О нет… Только не он. За всё время, что Габриэль и Ромео общались, казалось, что первый испытывает к нему неприязнь. Но это не так. Скорее Габри чувствует себя неловко в компании Ромео. А тут ещё на такую тему придётся разговаривать. Да уж, Габри знатно так вляпался. Рома, разговаривая с Габри, превращается в какого-то навязчивого дальнего родственника, который сто лет тебя не видел и вечно интересуется, есть ли у тебя кто-то на примете, когда свадьба, когда дети… Ну, в общем, лишь бы посплетничать. Ладно, надо собраться с духом и просто поговорить с ним об этом. Кто как не он должен знать о сексе, верно? Надо просто поговорить с ним. Что может пойти не так? — О, посмотрите-ка, кто ко мне наведался! — Ромео был на балконе, и как только Габри зашёл, он тут же оторвался от разглядывания сумерек. — Да это же малыш Габри! Божечки! Поверить не могу, что скоро ты будешь совсем взрослым! Хм-хм, ну и ну! Уже небось невесты за тобой бегают, хо-хо-хо! Ах, мальчик превращается в мужчину прямо на моих глазах! Невероятно! Блядь. Уже хочется развернуться и уйти. Но Габриэль этому желанию не поддался. Он решил выстоять до конца. — Х-хей, Ромео, как поживаешь…? Судя по тому, что ты суёшь нос не в своё дело, на личном фронте у тебя не очень… — смущённо пробормотал бубновый. — Ах! Твои слова всегда ранят, как нож вострый, хм! — драматично восклицает тот. — Ну так, зачем ты пришёл? Просто решил посплетничать или у тебя есть конкретный вопрос ко мне? Может, тебе уже нравится какая-нибудь девочка, и ты стесняешься с ней заговорить? Ах, ты всегда был таким скромнягой! — Ой, да что ты говоришь…? — буркнул эльф саркастично. — Будь здесь твой братец, он бы точно с тобой не согласился… — Ох, что ты там бормочешь, зайка моя?! Говори, зачем ко мне наведался! Я же знаю, что ты просто так обычно ко мне не приходишь, хи-хи. Стесняшка! — похоже, что Ромео искренне верит в то, что говорит. — Ну, ты почти угадал. Мне пока не нравится кто-то конкретный, но я бы хотел узнать побольше о сексе, если ты не против. В конце концов, мне скоро 16, стыдно в таком возрасте так мало знать о такой важной теме, — поясняет первый. Ромео затих на секунду. Он не ожидал, что Габриэль о таком спросит, а тем более его. И тем не менее, он очень обрадовался. Настолько, что его радость была практически маниакальной. Он выглядел примерно как Том из мема «Ребят, я в этом шарю». Оно и неудивительно. Он подхватывает Габри на руки и в порыве эмоций начинает ворковать над ним. — Ох-хо-хо-хо! Что я вижу?! Неужели прямо передо мной появился хищник, похититель сердец! Я прямо чувствую, как твой тестостерон витает в воздухе, хо-хо! О, что ты, не нужно стесняться таких вещей! Наоборот, стоит гордиться! Ты наконец станешь настоящим мужчиной! Пойдём. Я покажу тебе, как всё работает! Я открою тебе дверь в мир удовольствий, которые тебе только предстоит испытать! — «Мамочка…» — это так некомфортно, что Габриэль уже выдумывает, а на чём же можно повеситься, если не на колготках? Ромео, как ни странно, тоже выбирает кладовку для проведения уроков. Только он притаскивает ноутбук и журналы соответствующего содержания. Габри уже не нравится такая обстановка, но он выстоял против желания уйти прямо сейчас. — Ты видишь все эти журналы? Бери любой и просматривай, сколько душе угодно! А я пока разберусь, как включить ноутбук, чтобы показать нечто большее, хи-хи! — седьмой отставляет журналы для ознакомления, а сам возиться с компьютером. Любопытство всё же пересилило дискомфорт. Габри берёт самый верхний журнал из стопки и открывает на рандомной странице. М-да, голые тётки с огромными сиськами и жопами… — Фу, да они мне в мамы годятся… Бе, — эльф откладывает журнал на его законное место. — Хм-хм, это хорошо! У тебя начинают формироваться предпочтения! Делай побольше замечаний о том, что тебе нравится и не нравится! Это поможет тебе в будущем! — кажется, это наконец-то начало походить на нормальный конструктивный диалог. — О, ладно… А какие девушки нравятся тебе? — с интересом спросил тот. Этот вопрос… Застал Ромео врасплох. Он посмотрел на Габри так, будто он не вопрос задал, а ножом его пырнул. Этот вопрос… Флэшбекнул его на месяц назад.***
— Ром, а какие девушки тебе нравятся? — спросила Саша, пока они гуляли по парку, а снежинки мягко усаживались на её плечи и лицо. — В смысле? — червовый король искренне не понял вопрос. — Мне все девушки нравятся! Они все прекрасны! — Что за чушь? Так не бывает, — возразила она, нахмурившись. — Если все девушки прекрасны, то с чем ты сравниваешь? — О… Н-ну… С парнями, наверное…? — Ромео ответил, лишь бы ответить хоть что-нибудь. Вряд ли этот ответ был обдуманным. — Эх… Ты избалованный наивный идеалист, вот кто ты, — девушка фыркнула и стала копаться в телефоне, дабы что-то найти. — И-избалованный?! — о нет. Седьмой склонен излишне драматизировать, поэтому эти слова ранили его слишком сильно. По крайней мере, ему так показалось. — Серьёзно? Это всё, что ты услышал? Блин, чем ты слушаешь?! — Алекс раздражённо вздохнула и показала ему… Видео. То самое видео, где шайка девчонок приставала к Зонту. — Взгляни на это. Тебе кажется, что эти девушки тоже прекрасны? — О-откуда у тебя это видео? — его лицо исказилось в выражение ужаса. — Из интернета, знамо откуда. — Н-нет, я имею в виду…! Зачем ты его сохранила? — Это уже другой вопрос. Чтобы отнести это в полицию. Я знаю этих девиц. Они знатно подпортили мне жизнь в школьные годы. У меня не было доказательств их злодеяний, но когда появились, я ими тут же воспользовалась. Однако, я опоздала. Их уже посадили. Или приговорили к обязательным работам, не знаю подробностей. И хоть справедливость восторжествовала, мне всё ещё не даёт покоя этот ролик. У меня не поднимается рука просто удалить его и навсегда выкинуть из памяти. Наверняка, у тебя тоже есть какой-то эпизод твоей жизни, который ты не можешь выкинуть из головы, как бы не старался, но он приносит тебе только боль. Что-то, что заставляет тебя испытывать… Отчаяние… Ненависть… Гнев… И разочарование… Можешь осуждать меня, но ты не можешь прятаться от самого себя. Если у тебя нет такого эпизода, то он наверняка ещё появится. Я уверена в этом. — …Пойдём в кафе. Я хочу тебе кое-что показать, — это всё, что он ей ответил. Ромео и Саша побрели по заснеженной улице к ближайшей кофейне. Они заняли столик у окна, которое было покрыто морозными узорами. Там было так светло… На улице всё белым-бело, словно перья с крыльев ангелов окутывают этот город в такой прекрасный январский день. Ромео предложил Саше заказать что-нибудь. Она долго отнекивалась, но всё же согласилась на зелёный чай. Когда червовый упрекнул её в том, что этого мало, она взяла ещё кусочек брауни. Себе он взял чизкейк с вишней и чёрный чай. Любопытный контраст. Так как они находились в помещении, верхнюю одежду пришлось снять. Это и было нужно Ромео, чтобы показать… «Кое-что». — Ах да, я же хотел показать тебе! — он закатывает рукав и показывает тату на руке. В области запястья нарисованы переплетающиеся друг об друга розы, и все они окружают одну единственную надпись, написанную каллиграфическим почерком: «Don't forget». — «Не забудь»… О чём именно ты должен не забывать? — после этого вопроса Саша хотела извиниться за то, что лезет не в своё дело, но раз уж он сам показал, то, должно быть, он сам хочет поделиться. — Именно поэтому я позвал тебя в кафе. Рассказывать эту историю на морозе было бы не очень удобно, хо-хо! — он вытянул руку. — Прежде чем я начну… Можешь потрогать. Только будь нежнее, хи-хи… Сначала Саша отстраняется. Фу, трогать его ещё…? Но спустя секунду она замечает. Она проводит подушечками пальцев по старым шрамам, заставив того вздрогнуть. Такие нежные прикосновения… — Это ты сам с собой сделал? Хм. Я почему-то не удивлена… — она угрюмо вздыхает. — Ты настолько милый, что будто напрашиваешься на неприятности. В смысле… Забудь. Но что же заставило тебя это делать? — Что ж. Однажды… Я полюбил одну девушку. Её звали Роза… — Ромео говорит об этом с теплотой на сердце, пусть и с грустью. — Она была не такой, как другие девушки! Ты тоже не похожа на других, но вы обе такие разные, ха-ха! Она любила подсолнухи. Подсолнухи известны тем, что всегда поворачиваются к солнцу. И она такой и была. Той, кто видит светлую сторону вещей. И это при том количестве боли, что она испытывала… Она никогда мне не говорила о том, что с ней происходит. Быть может, я бы смог её спасти, если бы она раньше сказала, что её тревожит… Хотя, нет, не думаю… Я не очень хорошо справляюсь со своим отчаянием, куда мне до чужого? Я уверен, что это было отчаяние, потому что там явно было всё запущено до такого состояния, когда уже помочь никак нельзя. Я так думаю, потому что однажды… Я просто обнаружил её мёртвой. На асфальте, прямо перед многоэтажкой, в которой находилась её квартира. Я до сих пор помню, как попытался оказать ей первую помощь… Это было бесполезно, ведь она уже не дышала… — Я протестую, — Саша прервала его. — Чего? — он состроил удивлённую мордочку. — Это не было бесполезно, ведь если человек находится в состоянии клинической смерти, то всё может выглядеть так, будто он уже умер. Даже сердце не будет биться. Так что, это не было бесполезно. Ты молодец, что попытался её спасти, — как и обычно, девушка звучит холодно, но, похоже, она пытается его поддержать. — В том-то и дело, что попытался… Её больше нет, и я до сих пор очень скучаю, — седьмой закрывает глаза и отворачивается, ибо слёзы предательски начинают скапливаться у глаз. — Ах, прости! Ты не должна видеть моих слёз! Но она молча сцепляет его руку со своей в замочек. — Тебе не нужно извиняться за то, что тебе больно, — спокойно произносит Саша. — Главное — не забывай, что как бы не было больно, всё будет хорошо. Просто… Не сдавайся, ладно? Всё будет хорошо. Я побуду рядом, сколько тебе того потребуется. Ромео сжимает её руку в своей. Та сжимает сильнее. Можно ощутить её пульс таким образом. Седьмой вновь поворачивается к девушке и некоторое время, сквозь слёзы, смотрит ей в глаза. В них нет ничего особенного. Глаза как глаза. Да, они довольно большие и красивые, но по-обычному. Много людей с большими красивыми глазами. У неё пушистые ресницы, от природы. Это мило, но в этом тоже нет ничего особенного. Даже цвет у них самый обычный. Но почему-то Ромео казалось, что они какого-то особого кофейного цвета. Самые драгоценные. — Знаешь, я кажется поняла, для чего ты рассказал мне эту историю, — Саша открывает то самое видео и на глазах у Ромео удаляет его. — Я должна просто отпустить эту ненависть. Мне будет проще сделать это, если я удалю его. — …Знаешь, почему ты особенная? — он достаёт из кармана платочек, чтобы вытереть слёзы, и, наконец, снова улыбается. — Из девушек… Эту историю я… Пока ещё никому не рассказывал…***
Габриэль наблюдает за изменениями на лице Ромео, и быстро понимает, что тот вопрос явно был лишним. — Извини, не стоило спрашивать, — произносит он вполголоса. — Да нет, всё нормально. Это был ожидаемый вопрос, хм-хм! — он неловко, но очень мягко улыбается. — Да, ты всё правильно понял! У меня пока нет предпочтений! Я не знаю, какие девушки мне нравятся! Я думаю, особенные… Особенных девушек много, наверное, так что не думаю, что это хоть сколько-нибудь считается. Да и если речь о внешности… Мой ответ неизменен, все девушки прекрасны внешне. Уродуют их только жестокие поступки, я думаю… — Да, я согласен с тобой. Мне нравятся добрые люди, несущие светлое в этот мир. А если речь о внешности… Хм-м-м… Что ж, у меня нет любимого цвета глаз или волос, но стройные и слегка подкачанные… М-м-м, я думаю, это выглядит красиво. Невысокие, с большими добрыми глазами, с тёплой улыбкой и маленькими ножками. Не знаю, думаю, это выглядит мило. — Хм-м-м… Под это описание подходит только одна девушка из моего окружения… Э, в смысле?! Руки убрал, Саша моя вообще-то! — Ромео моментально изменился в лице. Он редко делает злое лицо, но сейчас… Боже, он ещё и губы надул. Со стороны очень комично выглядит. — Ох, о чём ты говоришь, Ромео? Саша не игрушка, чтобы быть твоей, — Габри в ответ тоже сделал злое лицо. Идентичное выражению лица Ромео, что иронично. — Она мне хоть и нравится, но я не собираюсь на неё претендовать. Я уже сказал, что мне не нравится кто-то конкретный. Я даже пол специально не уточнял. С таким же успехом под это описание может попасть Феликс, знаешь ли, совершенно ни на что не намекаю. — Ась? — сильное заявление. Червовый прям выпал от него. — Ты хочешь сказать… То, что я сейчас думаю, да? — Без понятия, о чём ты там думаешь… Я хочу сказать то, что я говорю. Феликс, вообще-то, тоже подходит под описание привлекательного человека для меня. Только не говори ему, что я тебе это сказал. Это секрет. И, зная, как ты хранишь секреты… Если ты ему расскажешь, то я расскажу Саше, как ты о ней отзываешься. Я уверен, она будет злая, когда это услышит… — Х-хорошо-хорошо! Я никому ничего не скажу, рот на замке, всё, чш-ш-ш! — Ромео панически кивает. — Хмпф! Этого мало! Поклянись на мизинчиках, что не расскажешь! — Хорошо! Клянусь! Это останется между нами! И они в самом деле сцепились мизинцами в знак клятвы. Соотношение их размеров друг к другу выглядит забавно. — Ну же, давай, рассказывай всё в подробностях! — седьмой едва сдерживает восторг. — А чего? А как? А как так получилось? Ты ему ещё не признался?! — Не… Извини, Ромео, но я вряд ли могу рассказать всё в подробностях. Потому что сам до конца не понимаю, что происходит… Со мной и с нами. — О-о-о, а я тебе расскажу, что происходит! — он включает какой-то ролик неприличного содержания на ноутбуке и заходит за его спину, а затем берёт за запястья и проводит подушечками указальных пальцев вдоль ладоней эльфа. — Бабочки в животе, потеют ладони, а сердце бьётся в груди как птица в клетке! — тонкие изящные пальцы проходятся по пуговицам голубой рубашки в районе грудной клетки. — Все мысли заняты только одним. В голове ни одной приличной мысли! Колени дрожат и подкашиваются, сбивается дыхание, а губы так и тянутся поцеловать, — пальцы шагают вдоль стройного бедра и прямо до колена. Это было ошибкой. Раньше Ромео говорил с Габри, как навязчивый дальний родственник, но кто ж знал, что всё зайдёт куда-то не туда? А Ромео знает, что делает. Он специально пытается загнать эльфа в угол, дабы он перестал убегать от своих чувств. Чтобы ему не осталось ничего, кроме как с ними столкнуться. Вполне возможно, что ему удалось вызвать у него бисексуальную панику. А может и нет. По лицу Габри это не очевидно. Что в такой ситуации сделал бы нормальный человек? Наверное, сказал бы прекратить, как минимум. Разозлился бы, возможно! Или поинтересовался, что вообще происходит… Но Габриэль просто встаёт и двигается к выходу. — Мне пора идти! Сбежал-таки… Ромео усмехнулся. Ведь первый бежит не от него, а от самого себя. От чувств, что находятся внутри. — Ну и ладно! Сам потом прибежит, когда надо будет! — фыркнул червовый сквозь смех.***
Габриэль сбежал к Пику. Интересно, что скажет он? Общение с ним, в противоположность Ромео, ощущается очень комфортно. Несмотря на то, что Габри и Пик очень разные, чуть ли не противоположности. Одна из немногих схожестей — проблемы с выражением эмоций. — Значит, ты хочешь поговорить о сексе, а? Вот это ты нашёл, к кому обратиться, — восьмой фыркнул. — А почему нет? Всё логично, по-моему. Я спросил тебя, потому что ты очень сексуальный, хе-хе! — эльф снова ляпнул какую-то глупость ради шутки. Подшучивать над Пиком таким образом — его любимое занятие, ведь у того всегда забавная реакция на такое. — …Прекращай, а то уши надеру, — рыкнул пиковый, но несмотря на агрессию, немного смутился. — Ладно-ладно, прости, только ушки не трогай! — первый закрыл уши руками, делая вид, что испугался. — Открывай уши, сейчас будешь слушать и смотреть. Объяснять буду буквально на пальцах. Габри мигом открыл ушки и стал наблюдать за тем, как Пик поясняет за половой акт с помощью всем знакомых жестов. — Значит так, секс — это… Когда люди любят друг друга… Ну, ладно, не всегда, иногда просто ради удовольствия. Они чаще всего уединяются где-нибудь, где их никто не увидит, а затем целуют друг друга в губы, в шею, могут целовать вообще по всему телу. Ты же слышал по телевизору эту песню? «Чем выше любовь, тем ниже поцелуи». Вот это вот об этом. — Ой, фу… Так эта песня про это? Теперь мне как-то неловко будет её слушать! — Габри аж съёжился. Наверняка у каждого был момент, когда осознать истинное значение любимой песни. — А что потом? — А дальше по ситуации. Иногда дальше, чем ласки ртом ниже пояса, дело и не заходит. А может и дойти до проникновения. Тут уже вопрос в пожеланиях партнёров. Грубо говоря, секс — это процесс между двумя людьми, который происходит по обоюдной договорённости. Если всё происходит не по договорённости, когда один партнёр против, то это уже изнасилование. Ужасная вещь. Тебе же не нравится, когда тебя трогают без разрешения? — Да, это действительно ужасно. Я понимаю, о чём ты говоришь, — произнёс первый с грустью, вспомнив, как его схватили за уши. Было страшно и больно. — Вот. Поэтому, прежде чем вступить с кем-нибудь в половую связь, не забывай спрашивать. «Ты точно хочешь»? Или… «Не против, если я сделаю так»? А если хочешь поменять позу, тоже лучше сообщить. Партнёр не читает твои мысли. Это очень важно понимать. — Хорошо! Я запомню! — Умница, — хладнокровно отвечает восьмой. — Ты хочешь узнать о самом процессе, как всё происходит? — Да! — Габриэль бодро кивает. — Хорошо, следи за руками, — Пик показывает процесс на руках. — Можно сначала сделать это пальцами, чтобы подготовить партнёра. Главное — не забывай, что руки должны быть чистыми, а ногти как можно короче. Ты же не хочешь поцарапать партнёра? — Не хочу. Но у меня всегда короткие ноготочки, и я очень придирчивый в плане чистоты, — эльф с гордостью улыбается. — Здорово. Вот что ещё важно — внутри должно быть более или менее скользко, чтобы было проще двигаться. Если слишком сухо, то тут одно из двух. Либо партнёр ещё не готов и нужно продолжать поцелуи и прикосновения… Либо… Блин, как бы подвести-то тебя к этому? — Пик начинает рыться в телефоне, чтобы показать анатомический рисунок. — Ох… Ты имеешь в виду…? Секс сзади…? — спрашивает первый почти шёпотом. — Ага. Похоже, ты уже знаешь. Где ты только нахватался? — восьмой удивлённо косится на эльфа. — Вару рассказал мне об этом, — ответил Габри, как ни в чём не бывало. — О нет. И что же он тебе наплёл? — Пик закатывает глаза. — Да, в общем-то, ничего особенного… — он от волнения облизывает губы. — Он рассказывал о геях, и упомянул про секс… Сзади. С девочками тоже можно так делать, но это… «Необязательно»? И ещё что от такого секса не бывает детей. О, а ещё он сказал, что нормально относится к геям, но не все такие классные, как он, поэтому на эту тему стоит говорить осторожнее. И он объяснял анекдоты про геев! Некоторые были даже смешными. — …Ясно, — это было неожиданно нечто нормальное. — В целом, всё по существу. — Эй, Пик! А у тебя уже был секс? — спрашивает эльф вполголоса. — У кого, у меня? — полуудивлённо вопрошает восьмой. — Пф. Не говори ерунды. Я даже за руку ни с кем не держался ни разу. Этот ответ так сильно расстроил Габри, что он почти заплакал. Но всё же сдержался и просто положил свою крошечную руку на крепкую руку Пика. Тот уловил, что его хотят поддержать таким образом и не смог сдержать лёгкую улыбку. — Спасибо, Гэб, ты хотя бы попытался, — он потрепал его по волосам, а тот подался навстречу его рукам.***
Казалось бы, опросил всех. Но есть ещё один знакомый мужчина, у которого можно спросить о такой щекотливой теме. Да, Эмиль. Он уже взрослый, у него наверняка есть опыт, но он скорее всего будет рассказывать нормально, а не как Ромео, да? Ладно, не будем Ромео осуждать, он объясняет как понимает. Габри встретился с Эмилем в магазине комиксов, в комнате отдыха. — Ха? Так ты решил спросить у меня? Мило, что ты доверяешь мне нечто такое сокровенное, — Эмиль улыбнулся. — Думаю, у меня даже есть картинки, которые… Проиллюстрируют мой рассказ. На выбор у меня гет, яой, юри… — Чего? — Габри непонимающе прищурился. — А, прости. Привык общаться такими словечками, — он неловко усмехнулся и потёр затылок. Ожидания совпали с действительностью. Объяснение Эмиля было похоже на предыдущие. Где-то он был похож на пиковых, потому что называл вещи своими именами и говорил всё прямо. Как называется та штука между ног, куда и как её совать и что делать при этом. Где-то был похож на червовых, ведь уделял внимание чувственной части тоже. «Общайся короткими фразами, используй наречия вроде «мягче», «быстрее» и другие, издавай звуки, чтобы выразить удовольствие»… Где-то Эмиль и на Данте походил, ибо тесно связывал любовь и секс. Трефовые же говорили о физиологии и гигиене, и об этом Эмиль тоже рассказал. Он совместил в своём рассказе всё то, что Габри узнал за сегодня. Эмиль идеально подвёл итог всех этих знаний. Он тоже был терпелив и отвечал на вопросы. С ним было так приятно разговаривать, он ничего не усложнял и приводил простые примеры, чтобы было понятнее. Габриэль так очаровался им, что не смог удержаться от соблазна подшутить над ним в своей обычной манере. У застенчивых парней самая смешная реакция на шуточный флирт, поэтому выбор пал на Эмиля тоже. — О, спасибо! Ты очень милый и внимательный. Хе-хе! Ещё и готовишь вкусно. Выйдешь за меня замуж? — бубновый невинно улыбается. — Кх! — он кашлянул от неожиданности, будто поперхнулся, но затем спокойно ответил, иногда нервно посмеиваясь. — Взрослые мужчины не могут выходить замуж за маленьких мальчиков. Когда тебе будет 18, мне уже будет 28. Это большая разница. Пока тебе будет хотеться тусить, мне будет хотеться корвалола. Если честно, мне уже сейчас хочется. — О, хорошо! Может, тогда выйдешь за моего старшего брата? Он младше тебя всего на год! — Габри знает, что Эмиль в курсе, о ком речь. — Я ни за кого не выйду, — произнёс парень с некоторой гордостью и обидой в голосе. — Я не собираюсь быть ничьей служанкой. — Если бы ты стал моим мужем, ты бы не был моей служанкой! — первый фыркнул немного обиженно. Почему сразу служанкой? Непонятно. — Все мужчины до свадьбы так говорят, — Эмиль грустно усмехнулся. — А что если я не такой как все?! — такая реакция злит его только больше. — …Это правда. Ты действительно не такой, как все. Однажды ты скажешь это какой-нибудь милой маленькой девочке… — Мне не нравятся милые маленькие девочки! — Хорошо, молодой девушке. Или прекрасному юноше. И ему или ей посчастливится… — рыжий мечтательно вздыхает с мирной улыбкой на лице. — Ох… Ты звучишь таким счастливым, когда говоришь об этом. Словно я твой родной сын… Хм, кстати, об этом. Помнится, ты одалживал Феликсу одежду. Когда он должен её вернуть? — …Пусть оставит себе. Мне она уже без надобности, ведь я давно из неё вырос. Да и детей, у меня, скорее всего, уже не будет. По крайней мере, я на это уже не надеюсь, — Эмиль подошёл к холодильнику, достал баночку холодного безалкогольного пива и начал пить залпом. — Тьфу. Ты так говоришь, будто тебе не 25, а 60! — Габри недовольно фыркнул. — Так мне уже 26. Время-то идёт. В начале февраля исполнилось, четвёртого, — он снова садится рядом, с подавленным выражением лица, какое у него обычно и бывает. — Четвёртое февраля… Четвёртое февраля… — эльф крепко задумался. — Четвёртого февраля… Погоди! У меня, может, и плохая память, но я точно помню, что мы никуда не ходили четвёртого февраля! Почему ты не пригласил нас на день рождения? Решил отметить в кругу семьи? — Нет… Решил вообще не отмечать. Не хочу, чтобы вы видели меня в таком подавленном состоянии… — у рыжего и в обычном состоянии лицо унылое, а сейчас он выглядит ещё более депрессивно. — Хм… Веришь или нет… Я тоже так себя чувствую. Хоть мне и будет всего лишь 16, я чувствую, что моё беззаботное детство заканчивается и больше никогда не вернётся. От этого мне грустно. — Ха-ха… А я чувствую, как 30-ка медленно подкрадывается ко мне и утаскивает в пропасть. Мне всего лишь 26 по календарю и 19 ментально, а ощущаю я себя на 60. Я ещё так молод, а уже разваливаюсь на куски… Я просто ощущаю, как моральное разложение поглощает меня… А хотя, зачем я рассказываю тебе об этом? Прости, не хотел нагружать тебя своим нытьём… — …Давай отпразднуем день рождения вместе, — эльф положил свою руку на его и заглянул ему в глаза. — Как бы ты не убегал от своего возраста, он всё равно с тобой произойдёт. Так зачем закапывать голову в песок, если можно насладиться тем, что у тебя есть? Я понимаю, что, должно быть, тебе тяжело пересилить себя, но если ты будешь сидеть и киснуть, твоё здоровье не улучшится. А может и ухудшится! Я слышал, что стресс влияет на иммунитет… Поэтому… Прекращай стрессовать, и давай создадим новые совместные воспоминания, хорошо? Эмиль отставил банку и просто молча обнял его. Это было немного неожиданно, но всё равно приятно. Эмиль мягкий и тёплый. Он роняет горячие мокрые слёзы на плечо Габриэля. Его слова тронули парня до глубины души. — Какой ты замечательный ребёнок! Пожалуйста, пусть с тобой всё будет хорошо! Боже, как Данте удалось воспитать такого ангела, будучи таким…! Эх! Негодяем, короче! — Эмиль вытирает слёзы. — Ох, что случилось? Неужели вы поссорились? — Габри удивился. Он знал: с Данте невозможно поссориться. Либо вы с ним поссорились, но он не в курсе, либо он разрешил конфликт за 5 минут. Но здесь, кажется, произошло нечто серьёзное. — Хм, можно и так сказать. Всё началось со спора о взглядах, а закончилось, как фигня какая-то. Мы говорили о самодостаточности. Спорили-спорили, так ни к чему и не пришли, и он сказал мне, что наша дружба — это лишь слепая привязанность с моей стороны к нему, и что она же меня и погубит. Слепая привязанность?! — он стиснул зубы, пытаясь не разозлиться, но несмотря на это, всё равно начал накаляться. — Да это он слепой, блядь! Я вообще-то столькое сделал, чтобы ему было хорошо, чтобы поддержать его, чтобы…! Агрх! Почему я дарю кому-то кусочек своего сердца, а его опять выкидывают на корм собакам?! Он вообще должен быть благодарен, что кто-то искренее его любит, поддерживает, выслушивает и подталкивает! Слепая привязанность! Пф! То же мне! Кем он себя возомнил?! Естественно, я разозлился! А ему было будто всё равно! — О мой Бог! Как он посмел? — валет звучит расстроенным, а затем раздражённым. — Ничего, я проведу с ним профилактическую беседу! — Нет, не стоит. Правда, не стоит… — Эмиль вздыхает и успокаивается. — Если ему нахер не нужна наша дружба, то пусть катится к чёрту и больше не возвращается ко мне. Я не собираюсь водится с тем, кому плевать. Я не собираюсь никого заставлять со мной общаться. Надо будет — придёт сам.***
Короли играют в карты на кухне. Наконец-то, у всех выдалась свободная минутка, чтобы просто провести время вместе. Разговор как-то не клеится. Все молчат. Никто даже не собирается ничего говорить. Куромаку молчит. Данте молчит. Пик молчит. И только Ромео не хочет молчать. Ему как-то некомфортно, что все вот так вот собрались, но не разговаривают. Зачем собирались, непонятно? — Иронично, что карты играют в карты, конечно, — вдруг Пик нарушает молчание. — Ты больше не карта, Пик. Ты самый настоящий человек, — поправил Куромаку его равнодушно. Кажется, он попытался в поддержку. — Спасибо. Ты лучший, — так же флегматично бросил тот в ответ, чем вызвал лёгкую улыбочку у второго. Ромео наблюдает за ними. Он не мог не улыбнуться тоже. Эту химию между чёрными королями за километр видно! Почему они ещё не пара? Они отлично смотрятся рядом, живут душа в душу и явно нравятся друг другу. Попахивает очень крепкой неразлучной любовью. Да что там попахивает? Разит! — Н-ну так… Как у вас на личном, ребята? — червовый, как обычно, желает поговорить на свою любимую тему: пошушукаться, посплетничать о делах любовных. — Хреново, — Пик пожимает плечами. — Я расстался, — Маку пристально смотрит на свои карты. — Она была курящей. — Ауч… Сочувствую, — он явно понимает это чувство. Вот ешь ты булочку, она идеальная, но оказывается, что она с изюмом, и это портит абсолютно всё. Кому-то такое нравится, но не тебе. Ромео задумался и про себя отметил: «Не люблю курящих девушек… Запах сигарет… Фу, мерзость»! И все снова замолчали. Данте так и не ответил на вопрос. В чём дело? — Данте, а ты чего не отвечаешь? Неужели тебе нечем поделиться? Давай, колись! — с азартом в голосе интересуется Ромео. — Я здоров, одинок и абсолютно равнодушен, — ответил бубновый с привычной улыбкой на лице. — А как же Эмиль? В смысле, я почувствовал искру между вами, — седьмой как-то грустно вздыхает. — Хмпф. Эмиль? — Данте продолжает улыбаться, но понемногу у него начинает дёргаться глаз. — Нет уж. Слишком большое усилие нужно делать над собой, чтобы встречаться с ним. В попытке стать удобнее для него, я рискую потерять самого себя. Я себе важнее. — Погоди, — вмешался Пик. — То есть, ты хочешь сказать, что ты отказался встречаться с парнем, который принимает тебя таким, какой ты есть, любит и поддерживает, только потому что взамен он просит лишь иногда помогать ему? Ну ты и дебил. Может, и хорошо, что вы не стали встречаться. Эмиль заслуживает кого-то получше, — он нервно отпивает чай из своей кружки. — Пик, это грубо. Какое тебе дело вообще? — и Куро подключился. — Мне? Никакого. Мне за Эмиля обидно. По сути его просто поводили за нос и бросили. Такого и врагу не пожелаешь, — восьмой выпивает чай залпом, пытаясь подавить свои эмоции. — Да, но и заставлять кого-то встречаться с кем-то… Кхм, слово подобрать не могу, — второй постукивает ладонью по столу, в попытках вспомнить нужное слово. — Никто его не заставляет. Но проводить время вместе, а потом внезапно оборвать все связи по такой идиотской причине… Как-то по-дебильному. Но опять же, это не моё дело, как ты и сказал. И действительно. Пик не близок с Эмилем вообще. Но восьмой проецирует эту ситуацию на себя и понимает, что сам бы не хотел оказаться в такой. Плюс, спорить об этом с Куро… Смешанные чувства вызывает. Почему он поддерживает противоположную позицию? Неужели он может поступить подобным образом? Пик хотел верить, что это не так. Куромаку никогда не стал бы кого-то бросать, потому что не может под него подстроиться. Более того, Маку никогда бы не стал мириться со своими недостатками и точно бы провëл мощную работу над собой, чтобы от них избавиться. — Оборвать все связи? Вы поссорились, что ли? — догадался Ромео. И судя по тому, что улыбка Данте становится более нервной, он угадал. — И что же произошло между вами? — уточнил червовый с грустью. Такое ощущение, что он за их отношения переживает больше, чем за свои. — Всё, как и сказал Пик. Эмиль заслуживает кого-то получше, — бросил бубновый в ответ, неторопливо сделав глоток тёплого напитка из своей кружки. — Он просто слишком сильно ко мне привязан, а для меня это лишь мимолётное увлечение. Поэтому я и сказал, что такая слепая привязанность его погубит. А потом он выставил меня. Вот и всё. — …Будь я на месте Эмиля, давно бы тебе врезал за такое. Странно, что после этих слов ты выжил в принципе, — фыркнул восьмой. — Эмиля обидеть может каждый, а выжить после удара сковородкой по голове — далеко не каждый. — Справедливо. Мне было бы тоже неприятно, если бы мои чувства так сильно обесценили, — Куро поддержал. — Да ладно, ребята, неужели вы оба не на моей стороне? — третий нервно посмеивается. — Ромео, ну хоть ты скажи что-нибудь? Ромео задумался. Очень крепко задумался. Не похоже, что он нашёлся, что ответить, но всё же попытался сформулировать свою мысль. — Ха-ха… Не думаю, что я обиделся бы на такое, ведь зачастую мои чувства действительно напоминают… Слепую привязанность, хе-хе… И всё же… Скажи я подобное Саше, она бы проломила мне череп, ха-ха-ха! — он улыбнулся. — Какого чёрта ты выглядишь таким счастливым, когда об этом говоришь, Боже, что с тобой не так?! — спросил Пик в негодовании. — Не придумывай околесицу. Саша не проломит тебе череп, потому что я спрятал все табуретки в доме, ты в безопасности, — серьёзно заявляет трефовый. Остальные засмеялись и после этого Куро улыбнулся. Это была хоть и простая, но довольно удачная шутка. Она немного разряжает обстановку. — Эй, это жестоко, Куро! — несмотря на это, Ромео тоже слегка улыбнулся над этой шуточкой. — Может, ты хотел сказать, что это слишком… Низко? — Данте поддержал данную шутку. — Ох, ну прекратите оба, дайте мне мысль закончить! — седьмой всё же хихикнул, но попытался закончить этот парад искромётного юмора. — Так вот, о чём это я? Я вообще хотел сказать, что слепая привязанность — это когда фанатка бегает за своим любимым айдолом! Эмиль же… Это вот тот друг, который приедет к тебе в любое время суток, достаточно тебе будет сказать, что тебе грустно, страшно, одиноко или ты заболел. Не знаю, как бы это получше объяснить. Это точно нельзя назвать слепой привязанностью… — Я… Кажется, понимаю, что ты хочешь сказать, — Куромаку действительно его понял, хоть и ему тяжело давались разговоры на подобные темы. — Эмиль такой человек, который выражает к своему окружению любовь, которая похожа на семейную. Мать или отец дарят любовь ребёнку, а тот не обязан ничего делать в ответ. Но, я подчеркну: ребёнку. Только дети могут получать любовь и не давать ничего взамен. У взрослых всё обоюдно. Поэтому… — он с укором взглянул на Данте. — Либо ты просто должен был сказать, что не заинтересован в отношениях с ним, либо ты просто пытаешься убежать от неизбежного. Избегательная мотивация, кстати, тоже свойственна детям. — Начинается… — Данте вздохнул с улыбкой на лице, но ему явно уже осточертели эти упрёки. — С каких пор моя жизнь как-то вас касается? — С того самого момента, как мы вышли на свободу. Мы живём вместе, поэтому стараемся не доставлять неудобств друг другу лишний раз, — пояснил Пик. — Если тебя такое не устраивает — пиздуй куда хочешь. Пока ты здесь, ты подчиняешься правилам, о которых мы все договорились. Помнится, ты тоже подписался под этими правилами? Бубновый король молчит, закрыв глаза, с умиротворённой улыбкой на лице. Кажется, он не знает, что ответить, но виду не подаёт. — Как бы грубо это не звучало, Пик прав, — Маку кивнул. — Ты говоришь, что не хочешь никак меняться ради кого-то другого. Но тебе рано или поздно всё равно придётся меняться, потому что ты в обществе живёшь, а не в лесу. — К сожалению, — фыркнул восьмой раздражённо. — Прекрати, Пик, не перегибай палку, — трефовый сделал ему замечание. — Да, извини, — тот без колебаний извинился, пусть и звучал не очень искренне. — …Я подумаю над вашими словами, господа. А за сим откланяюсь, — Данте уже хотел просто встать и уйти, но его остановили. — Стоять. Кружка, — строго скомандовал Пик. — …Вот чёрт, — третий явно хотел избежать этого, но всё-таки по приказу вымыл за собой кружку. — Сам ты чёрт, — полунасмешливо фыркнул лидер в ответ.***
Настал день рождения Габриэля. Днём все собрались за столом, чтобы поздравить именинника. Червовые сами приготовили торт. Точнее, не торт, а смородинный пирог с воткнутыми в него свечами. Они учитывали, что Габри не любит слишком сладкие вкусняшки, поэтому выбрали довольно кислые ягоды для начинки, чтобы вкус был кисло-сладким. — Ну же, Габри! Загадывай желание! — Феликс поддерживает друга. — Ага, только вслух не говори! — добавил Вару. — Эй! Почему это нельзя вслух говорить?! — четвёртый возмутился. — Пф! Это даже детсадовцы знают. Если скажешь вслух — не сбудется! — Ой, да ладно тебе! Ты все ещё следуешь этим суевериям?! Пусть скажет вслух! У Габриэля всё сбудется, любое желание, которое он загадает, и я сделаю всё, чтобы так и было! — О, неужели?! А может ты хочешь, чтобы Габри произнёс: «Хочу выйти замуж за Феликса»?! — И-ик! — Феликс закрыл рот рукой и покраснел как помидор. — Н-ничего подобного! Я…! Да я…! Да мы…! Да ты вообще…! М-между нами н-ничего такого нет! — Пф-ф-ф, да ладно, серьёзно, что ли? — Вару еле сдерживает смех, не то ехидный, не то искренний. — А чего голос дрожит и лицо всё красное? — Э-это я от злости! Габриэль их послушал-послушал… И всё-таки придумал желание. — Хочу, чтобы мои друзья поладили, и у всех, кого я люблю, было всё хорошо, — и эльф задувает свечи. — О-о-о, это такое хорошее желание! — валет червей очень умилился. — Серьёзно? Ты потратил своё желание на что-то настолько бесполезное? — а пиковый только фыркнул с пренебрежением. — Эй! Сам ты бесполезный! — рыкнул четвёртый злобно. — А желания Габриэля — это святое! Извинись, немедленно извинись! Ещё бы немного, и Вару бы здорово получил по башке, но Феликса остановила небольшая рука, с крохотными пальчиками и короткими ноготками. Это Габри. Как всегда взял его за руку, чтобы успокоить. И это сработало по тому же сценарию, что и всегда. Фел залился краской и глупо заулыбался, пока сердце колотилось в груди как бешеное, будто стремилось вырваться наружу. — Всё в порядке, Феликс. Он имеет право так считать. Может, он бы хотел чего-то большего, но я не хочу. У меня есть всё, что нужно для счастья. Это все вы. Я всех вас люблю, хоть и по-своему, — признался первый с улыбкой на лице. — О-о-о! — казалось, что у червового в этот момент засияли глаза, и он обнял своего друга. — Мы тоже все тебя любим, Габри! — Эй! Говори за себя, ладно?! — взбунтовался пятый. — Хочешь сказать, что я вру? А разве ты не скидывался на подарок? — блондин ехидно улыбнулся. — Если бы не скинулся, вы б меня с говном сожрали, — мрачно буркнул валет пик. — Да. Кстати. Подарок, — Куромаку поставил на стол коробку, не особенно большую, но и не маленькую. — Вот он. С днём рождения, Габриэль. Это от всех нас. Можешь открыть прямо сейчас. Эльф осматривает коробку со всех сторон, как можно аккуратнее. По ней непонятно, что внутри. Что-то относительно тяжëлое. Она обёрнута блестящей бумагой и вся облеплена маленькими бумажками с именами друзей Габриэля. У них у всех такой разный почерк… У Куромаку ровный и очень аккуратный. У Данте буквы словно печатные. Феликс… У него почерк напоминает кардиограмму. Вару как будто очень спешил, когда писал. У Зонтика мелкий почерк, словно буквы стараются никого не потеснить. У Ромео красивый почерк, со всякими чёрточками и завитками. У Пика ровные, большие буквы, поэтому его почерк выглядит слегка пугающе: сразу понятно, что написано твёрдой рукой. У Свит очень милый почерк: кругленький и неторопливый, как и она сама. У Эйр, напротив, буквы острые, как шипы. Саша пишет хоть и кривовато, но понятно. У Эмиля почерк дрожит, словно ему тяжело держать ручку в руке в принципе. Коробка, в общем-то, открыта, лишь перевязана крупной лентой. Габри тянет за конец ленты и… Достаёт из коробки старенький Polaroid. — Ой… Что это? — он крутит в руках фотоаппарат, в попытке понять, что это за штука. — Фотоаппарат, — ответил Куромаку. — Фотоаппарат? Что это? — Габри не знаком со многими современными технологиями. Оно и понятно. Он же эльф, в фэнтезийном мире таких технологий нет… — О, это такая штука, которая запечатляет счастливые моменты! Как рисунки, только очень быстро! — объяснил Феликс. — Запечатляет? Типа, запечатывает? Я всё равно не понимаю… — первый задумался. — Давайте я вас всех сфоткаю, — предложила Эйр. — Всё-таки, памятный день, 16 годиков пацану. Типа… Просто трудный возраст, смятая постель… Ну а плакать лучше в дождь или в метель… Чтоб никто и не подумал, что слаба в 16 лет твоя душа… Да… — Ой, заткнись к чёрту и фоткай уже! — Вару забирает фотоаппарат у Габри и передаёт ей. — А, оке-е-ей, — она наводит объектив на них, пока ребята кучкуются. Феликс пытается подлезть поближе к Габри, чтобы обнять, справа, а Вару пытается поставить рожки Свит, находясь слева от Габри. Зонтик стоит прямо за Габри, Саня рядышком, а позади стоят самые высокие, то есть, остальные. — Смотрите сюда, — Эйр показывает пальцем в объектив. — Сейчас отсюда вылетит птичка. — Птичка?! Я люблю птичек! — Габриэль восторженно улыбнулся, и именно в этот момент был сделан снимок. Получилась фотография людей с очень счастливыми лицами. Много кто хотел посмотреть на фото и только между Свит и Вару развязалась потасовка. — Ну-ка, подвинься, бурёнка, мне ничего не видно! — пятый попытался сдвинуть девушку с места. — Эй, не толкайся! — та толкнула его в ответ. — Ты посмотрела уже, дай и мне! — он толкнул её. — Уйди с дороги, Вару! — Свит толкнула его сильнее. — Прекратите, пожалуйста! — взмолился Зонт, пытаясь остановить потасовку. — Оставь их. Это у них любовь такая, — Эйр только фыркнула. — Я первый! — воскликнул Вару победно. — Нет, я первая! — блондинка попыталась его подвинуть, но безуспешно: они одинаково сильные. Они не прекратили толкаться, и всё это привело к тому, что Вару толкнул Свит так сильно, что она упала, и при этом сам не удержал равновесие, ведь его успели схватить за ворот, и сам упал на неё сверху. Было довольно мягко, но синяки у обоих наверняка остануться. — О мой Бог! Вару, Свит, вы в порядке?! — встрепенулся валет треф. — Ой, бляха… В такие моменты я благодарю самого себя из прошлого, что я решил встречаться с такой толстой бабой… Оуф, — он потёрся об её грудь щекой. — Чё, больно? — Ага… — прошипела та. — Ну-ну, сейчас поцелую и всё пройдёт! — и пятый оставляет поцелуй на её груди. — Вару, фу, блин! А Вару лишь гомерически расхохотался, будто бы не собираясь с неё слезать. Ему было в самом деле весело. — Вару, съебись, по-братски, — Эйр оттащила пикового от подруги и помогла ей подняться. — Не ушиблась? — Не-не, всё в порядке, у меня биологическая подушка безопасности! — Света улыбнулась, но всё же потёрла ушибленное место, усиленно стараясь выдавать, что ей ничуточки не больно.***
Тусовка разделилась на две команды: старшие и младшие. Старшие (а именно Пик, Куромаку, Данте, Ромео и Эмиль) остались на кухне, чаёвничать и обсуждать взрослые темы, то есть, сраться из-за политики, жаловаться на повышение цен и вообще всё то, что младшим не очень-то интересно. Остальные же (Габриэль, Вару, Феликс, Зонтик, Эйр, Свит и Саша) устроились на полу гостиной, чтобы поиграть вместе. Вроде как на месте Эмиль, друг Ромео, а седьмой всё ещё не в своей тарелке. Политика ему неинтересна, в машинах он не разбирается, типичные мужские спортивные игры его не интересуют… Разве что фигурное катание — вот это хороший спорт. А не спортивные игры Ромео и подавно неинтересны, из компьютерных игр он только в визуальные новэллы играл. Такая компания нагоняет тоску. Даже Эмиль присоединился к обсуждению скучных тем! Предатель. — Ну, я ей и сказал, что скоро, мне кажется, будет выгоднее есть деньги, чем что-то на них покупать, — грустно произнёс Эмиль, отхлебнув чая из своей кружки. У него чёрный чай, но с молоком и очень сладкий. Он назвает это «Лунный переулок», почему-то. — Да не говори. Даже в магазине со всякой дешёвкой всё дорожает, чего уж там, — Пик кивнул, поболтав свой чёрный, как глубокая ночь, кофе с заменителем сахара. — Мы там обычно энергетик берём, он там по 70 рублей, а недавно я зашёл — уже под сотку. Гадство… — Ну, без энергетика жить ещё можно, — вмешался Данте, ожидающий, пока его зелёный чай без сахара остынет. — Роскошь должна быть удобной, иначе это не роскошь. А как без еды жить прикажете? — У нас есть некоторые запасы на чёрный день, но на сколько их хватит — вопрос десятый… — Куро задумчиво нахмурился, пялясь на своё отражение в чёрном крепком чае без сахара. — Ой, ребята, ну, что-то вы все в негатив ушли! — Ромео отпил свой растворимый кофе с молоком и двумя ложками сахара. — Чего обсуждать то, чего мы не можем изменить? Всё будет хорошо, прорвёмся! Давайте лучше поговорим о том, что мы как раз можем сделать! Например, любить друг друга сильнее! Эмиль, ты ведь уже помирился с Данте? — А, эм, ну, я, это самое… — Эмиль настолько растерялся, что смог только пробормотать что-то несвязное и отвести взгляд. — Ромео, — король треф бросил на него прожигающий насквозь взгляд. — Если тебе неинтересно, можешь уйти и поиграть с теми, кто помладше. В их компании тебе будет наверняка интереснее. Ромео тихо скульнул, но всё же последовал совету Куромаку и вышел из кухни, как только помыл за собой кружку. — Ого… Жестоко ты с ним, — заметил восьмой, зыркнув на товарища. — С каждым днём ты становишься всё больше похож на меня, и это как-то пугает. — А с ним по-другому и не получается. Ромео нужен жёсткий руководитель, чтобы сделать его хоть чуточку управляемым, — второй делает глоток своего напитка, дабы немного успокоиться. — Не обращай внимания на него, Эмиль. У него всегда что в голове, то и на языке, — бубновый сделал попытку ободрения, но в ответ лишь получил холодный***
— Вернулся? Тебя и оттуда прогнали? — спросил Куро. — В карты на желание играют. И я проиграл, поэтому мне нужно поговорить с Эмилем, — ответил Дан непринуждённо. — Пойдём, — Пик взял трефового за руку. — Оставим их наедине. — Д-да, ты прав… Пошли, — на секунду от нежного и тёплого прикосновения у Маку дрогнул голос. Чёрные короли ушли, держась за руки. Данте заваривает чай для себя и садится напротив Эмиля, уже с кружкой. — Вкусный тёплый напиток — отличное начало для разговора по душам, не так ли? — третий бросил на рыжего хитрый прожигающий взгляд. — Что ты хочешь? Мне не о чем с тобой разговаривать, — отрезал парень в ответ. — Всё, чего я хочу — доброе слово, тёплая постель и безграничная власть, — он отпивает глоток свеого напитка и снова смотрит собеседнику в глаза. — М… Горячий. Я сейчас не про чай, если что. — Мне не о чем с тобой разговаривать, Данте. Оставь меня в покое, — фыркнул Эмиль. — В покое? Хм-хм. Я известен тем, что со мной всем обычно спокойно. Разве ты не находишься в покое прямо сейчас? — …Скажи, — он задрожал, а слёзы скопились у его глаз, после чего Эмиль упал на стол и закрыл голову руками. — Почему меня постоянно все бросают…? Даже ты… Я правда не хотел этого… Если хотел перестать со мной общаться, почему не сказал прямо?! — О Боже, ты плачешь…? — уже ставшая привычной улыбка исчезла с лица Данте, и он провёл рукой по пламенным кудрям. — Прости… Это то, чего я как раз не хотел. Я не хотел делать тебе больно, но в итоге я… Потерпел неудачу. — Ты ужасный, — шмыгнул тот. — Да-да, я знаю… — проговорил он с нежностью в голосе и приблизился к нему. — Я ужасный, ленивый, отвратительный… Хах… Ты заслуживаешь кого-то получше. Вот почему я попытался убежать. Больше всего я боялся, что ты ранишься об мою… Достаточно самодовольную натуру. Но несмотря на это, ты продолжал быть рядом. Вот почему я назвал это слепой привязанностью. Я хотел, чтобы ты забыл обо мне. — Ты просто дурак, настоящий дурак. Если ты думал, что после такого я смогу о тебе забыть, то ты в самом деле дурак. — Но ты хотя бы ненавидишь меня? — Конечно, нет! — Эмиль расплакался ещё сильнее. — Я может и злюсь, но продолжаю тебя любить, идиот! — Наверняка, это очень больно. Почему бы тебе не отпустить это? Почему бы не найти кого-то достойнее? — Если тебе плевать на меня, так и скажи! Не нужно мне вот этих вот «ой, я ужасен, тебе лучше бросить меня, ха-ха»! Кем ты себя возомнил вообще?! Может я сам решу, бросать тебя или нет?! Если причина в том, что тебе всё равно, я уйду сам! И мы больше никогда не встретимся! Хочешь?! — он в гневе. Эти слова попали Данте в самое сердце. Он смог за секунду представить, каким станет мир без Эмиля. Как так, ещё недавно Дан был таким самодостаточным?! Всего в жизни хватало, а тут возьми и появись на его голову! И теперь еда не так вкусна, и сон не так крепок, и трава не так зелена без него! То, что имело смысл с ним, потеряет его, как только он исчезнет. Если Эмиль исчезнет, то Данте на всю жизнь останется жить с чувством вины за то, что предал того, кто был ему дорог. «Он тебя любил, а ты его предал! У него были мечты, и ты убил их! У него были надежды, и ты убил их! У него была любовь, и ты убил её!» — Порой слова ранят больнее любого ножа, — Данте вздохнул в отчаянии. — Я люблю тебя, Эмиль. Правда-правда. От всего сердца. Но думаю, что буду только причинять тебе боль. — Данте! Любовь состоит не только из бабочек, цветочков и радуги! Любовь состоит и из обид, которые нужно уметь прощать! Мы с тобой будем ссориться, и не раз! Но если ты будешь от этого убегать, то это только всё разрушит! Волков бояться — в лес не ходить! — Лучше бы я никогда в тебя не влюблялся. Не пришлось бы и волков бояться. — …Ты боишься этого настолько сильно, что готов бросить меня? — Я не хочу тебя бросать, — Дан закрыл лицо руками, нервно улыбнулся и горячие слёзы тоже стали стекать по его щекам. — Я хочу остаться с тобой навсегда. Но если это произойдёт, ты пожалеешь… — Давай не будем бежать вперёд паровоза, — Эмиль подошёл к нему и прижал его к груди. — Знаешь, как говорят? Стерпится — слюбится. — Мне страшно, Эмиль… — Всё в порядке. Я буду рядом, пока эти чувства не уйдут. — Я их испытываю как раз из-за тебя! Ты первый, из-за кого я могу в любой момент потерять контроль над собой! И это меня пугает. — Со мной ты можешь терять контроль сколько угодно, — он улыбнулся ему, глядя прямо в глаза. — Пока ты без контроля, его возьму на себя я. Только ты должен мне доверять. Хорошо? — Чудесно… Ведь я доверяю тебе. А ты мне? Без доверия любви не построить. Чтобы завоевать доверие нужна вечность, для разочарования достаточно одного мига. — Конечно, я доверяю тебе. Поэтому я верю, что ты никогда не сделаешь мне больно нарочно. — Ха… Полное доверие граничит с безумием… Помни, чем больше ты веришь человеку, тем больше у него соблазн тебя предать. Эмиль помолчал полминуты, а затем звонко рассмеялся и поцеловал его в щёку. — Над чем ты смеёшься? — спросил бубновый слегка раздражённо. — Что если я изменюсь и больше не буду собой? — Кем бы ты ни был — будь лучше! А я в ответ буду любить тебя сильнее! — парень погладил его по щеке. — А-а-а… — приятные чувства всё же одолели Данте, но он снова возразил. — А если я вдруг стану таким же самодостаточным, как ранее? — Как ни странно, но умение быть одному является условием способности любить, — Эмиль проводит большим пальцем по его губам. — Боже, а… А что если найдётся кто-то получше меня? Тем, кто верен в любви, доступна лишь ее банальная сущность. Трагедию же любви познают лишь те, кто изменяет. — Ты моя семья. Самое главное и ценное в жизни — это семья. Сначала та, в которой ты рождаешься, а затем та, которую создаешь сам. Я бы ни на кого тебя не променял, — он прошептал ему это на ухо. — В тихом омуте черти водятся, откуда мне знать, что ты не задумываешь чего-то дурного? — Дан начинает обмахивать себя рукой, ибо что-то здесь стало жарковато. — А что если задумываю? — Эмиль хохотнул с жаром в голосе. — Если задумываю, то обязательно тебе скажу и позову поучаствовать. — Оуф… У меня остался последний аргумент, почему мы не можем быть вместе! — Жги. — Я водолей. — Эм… Так я тоже. — …Ах вот какой ты человек, с гнильцой немножко, я понял. Почему ты тогда не позвал меня на свой день рождения? — Данте пытается поймать его на лжи. — Мне исполнилось 26. Не хотел, чтобы ты видел меня в подавленном состоянии, — объяснился он. — Я просто чувствую, как тридцатка медленно подкрадывается ко мне. Ненавижу это чувство. — Хм? О чём ты говоришь, Эмиль? Ты как хорошее вино, с годами только лучше, — бубновый с наслаждением пожирает его взглядом. — Тебе бы очень пошла седина, мне кажется. — Данте, прекрати, мне 26, а не 62, — парень по-дружески пихнул его в плечо. — Кхе-хе-хе! В любом случае, это надо отметить! Где тут у меня была бутылка вина?! — Данте тут же стал метаться по кухне в поисках заветной бутылки. — О, хорошо бы, но может… Пива? — Эмиль неуверенно усмехнулся. — Не-е-ет! Только вина! — он провёл пальцем по его груди и до живота и тут же продолжил поиски. — А, эм… Л-ладно, — ответил тот, засмущавшись. — Значит, мы всё разрешили? — …Только если ты готов простить меня, — Дан обернулся с грустной улыбкой на лице. — Я сильно ранил тебя, сказав непростительную вещь. И всё потому что я испугался. Я пытался спастись от самого себя. Ты тут не при чём. Это я повёл себя, как трус. — …Мой любимый трус, — Эмиль лучезарно улыбнулся ему, вытирая остатки слёз. — …Хах. Когда-нибудь твоя доверчивость выйдет тебе боком, — третий усмехнулся. На его лице читается сожаление. — Вот когда выйдет, тогда и поговорим! — ответил парень со всей своей настойчивостью.— Говори, что хочешь! Я тебя не боюсь. — Хмпф! Кажется, только что на моих глазах маленький котёнок превратился в свирепого тигра, — бубновый вновь провёл по кудрям товарища. — Хе-хе… Не боись. Тигры бабочек не едят, — Эмиль подался навстречу тёплым родным рукам. — Если будет страшно, только скажи. Твой тигр порвёт твой страх на клочки. — Мне предстоит через многое пройти, чтобы всё уладить, — Данте тоже искренне улыбнулся ему. — Тем, кто больше всего заслуживает любви, она приносит меньше всего счастья. Но я уверен, что оно стоит того. Мы снова друзья. А зайдёт ли это куда-то дальше — тебе решать, тигр. — Ох… Ладно. Как скажешь, — мужчина спокойно кивнул.***
— Та-а-ак, всё, пацаны, отбой! — объявила Ира, глядя на свои наручные часы. — По домам. — Ну-у-у! — Габри нахмурился. — Почему так рано?! Я уже взрослый, можно и подольше посидеть! — Да-да-да, останьтесь подольше, пожалуйста! — взмолился Феликс. — Вы чего, не слышали, что тётя Ира сказала? — спросила Свит строго. — Бегом быстро онанировать и спать! — Ой, да ла-а-адно! — ехидно заулыбался Вару. — Просто ты струсила, потому что испугалась страшных историй на ночёвке! Помнится мне, ты боишься темноты! — И-ик! — взвизгнула блондинка. — Ничего я не струсила! Сам ты струсил! Если так хочешь, я останусь! Я вообще ни капельки не испугалась! — Ладно, тогда я тоже останусь. Кто-то же должен за ней присматривать, — Ира мрачно вздохнула. — Эй! Ты на чьей стороне вообще?! — возмутилась пышка. — О, Саша, а ты останешься на ночёвку? — радостно спрашивает Ромео, склоняясь над девушкой. — Что же я, самая рыжая, что ли? Конечно, останусь! — фыркнула она угрюмо. — Эй. Имеешь что-то против рыжих, малышка? — спросил недавно вернувшийся Эмиль — А-а-а! — та вскрикнула от неожиданности и обернулась на него. — Я тебе не малышка! О, ты с Данте? Вы уже помирились? — Конечно, — на лице Данте промелькнула самодовольная улыбка. — А… Рада за вас… И, Данте… Ты это… Прости за то, что я тебе наговорила… — она надула губы и покраснела, а затем неловко отвернулась. — М? Хм-хм. Да что ты, — король бубен не смог сдержать лёгкий смешок. Её слова сдвинули тот разговор с мёртвой точки. Хоть это и было грубо, это привело к положительному исходу. — Как я могу злиться на милашку вроде тебя? — Чего?! — Саня моментально вспыхнула. — Я тебе сейчас покажу милашку! Все рёбра тебе попереломаю! — Саша-а-а! — строго пригрозил Куро. — Никаких драк, ясно? — Р-р-р! — она стиснула зубы, а затем указала на Данте пальцем и воскликнула, — Ромео, фас! Данте лишь тихо усмехнулся, а Вару так вообще покатился со смеху. Уж больно это было неожиданно. — Чего-о-о?! Я тебе собака, что ли? — полуобиженно вопросил седьмой. — Ты хороший мальчик, — произнесла она спокойно, положив руку ему на плечо. — А…! А-а-а… — Ромео моментально растаял и подхватил Сашу в объятия. — Да! Гав-гав! Ой, то есть! Никто не смеет называть её милашкой, кроме меня! Поэтому, Данте, не разевай роток на чужой медок! Теперь и Свит расхохоталась, и Ира, и Феликс, и Эмиль не смогли сдержаться. Когда Ромео делает что-то глупое, у него это выходит так искренне, что не получается не смеяться. Но только не Саше. Ей его глупость кажется чем-то очаровательным. Даже горячим, в некотором смысле. «Я попала», — подумала она. Пик лишь фыркнул с улыбкой. «Манипуляторша растёт. Моя школа», — пронеслось у него в голове. Куро, как и всегда, реагирует на выходки Ромео фейспалмом. — А Эмиль останется на ночёвку? — вдруг спрашивает Габри. — А вы хотите, чтобы я остался? Л-ладно, я не против… — Эмиль неловко кивает. — Ура! Ночёвка! Я и Свит занимаем диван! — победно воскликнул Вару. — А это с какой такой радости? — спросил Данте в лёгком возмущении. — Ну, так, хе! В большой семье клювом не щёлкают, Дань! — пятый радостно улыбнулся, ведь он победил Данте его же оружием. — Ой, не знаю, как вы, сами разбирайтесь со своим диваном, а я буду спать с Сашенькой! — Ромео с наслаждением обнимает девушку. — Ага! Щас прям! Разбежался! — вступилась Свит. — Я не позволю такому грязному извращенцу, как ты, забрать у Сашки невинность! Я буду спать с Сашей! — Фу, тогда сама спи с ней! Я не буду спать с Шурой, это ниже моего достоинства, во всех смыслах! — Вару мерзко гыгыкнул. — Что?! Я не настолько маленькая! — крикнула ему Саня. — Свити, тебе не кажется, что ты перегибаешь? — спросила Эйр. — Ну, типа… Если Ромео хоть попробует к ней пристать, Саня его пополам сложит и в комодик положит. Она одолела Вару, а Ромео по сравнению с ним так вообще дрыщ. — Эй! — король червей обиженно фыркнул. — Если Вару не будет спать со Светой, значит, он останется в нашей комнате. Хм-м-м, вот незадача, — Данте призадумался. — Чё-ё-ё?! — валет пик возмутился. — Ты настолько мне не рад?! Ну ты и пидор! Во всех смыслах! — Вару, прекрати! — теперь уже злится Феликс. — Я может и рад, просто хотел остаться с Эмилем наедине, — пояснил третий. — Ах, значит, теперь я тебе мешаю, да?! Ну, всё понятно! — Вару насупился. — Тише! Прекратите! Не надо р-ругаться! Можно решить всё… Мирно… — Зонтик попытался их остановить, но из-за шума и гама его тихий неуверенный голос никто не смог услышать. Габриэль хочет вставить слово, но слишком напуган этой ссорой, чтобы что-то сказать. Его заплаканные глаза смотрят наверх. Габри сталкивается взглядом с Эмилем, который уже заметно вскипел. Мужчина кивает ему. — Я не понял что-то! — Эмиль лишь немного понизил голос, и этого хватило, чтобы все притихли. — Сели на места и рты позакрывали! — а затем он мягко улыбнулся шестому. — Да, Зонтик, что ты хотел сказать? — Я-я… — валет треф немного растерялся от такого. — «Боже, да он горяч, как пожар! Он всегда таким был?! Чёрт, когда он злится, я прямо хочу, чтобы он овладел мной»! — Данте закрыл лицо рукой, скрывая покраснение. — «У-у-у, блин, Эмиль — лучший отец на свете!» — пронеслось в голове Феликса. — «Он добрый, но такой авторитетный! Его даже Вару послушался! Невероятно»! — «Стрёмный он, пиздец…» — Вару вздохнул. — «От Феликса ожидаешь, когда он разозлится, а у Эмиля это всегда киндер-сюрприз ёбаный…» — «Ему хватило лишь чуть понизить голос, и все сразу замолчали. Какой же он…! Крутой…» — подумал Куро и его взгляд упал на Пика. — «А ты ведь тоже так умеешь, да? Всех способен построить. Я это уважаю». — Эй, зайка, — Эйр улыбнулась Зонту. — Не дрожи так. Скажи уверенно и чётко, что хотел. Чтобы тебя все слышали. — Так вот! — следуя её совету, шестой чуть погромче заговорил и немного вздёрнул нос. — У меня идея! Что если Саша не будет спать со Свит или Ромео, а выберет какой-то третий вариант? Например, с Габри и Феликсом? У нас вроде есть матрас, так что она вполне может разместиться на полу. Конечно, если она не возражает… — Я не принцесса, могу хоть на камнях спать, — Саша кивнула. — Ничего не знаю, Эмиль должен спать на кровати, — добавил бубновый король. — У него проблемы со спиной, он не может спать на полу. — Вару… Если ты будешь спать со Светой, то твоя кровать будет свободна, — продолжил валет треф. — Ты же уступишь её Данте? При условии, что мы поменяем постельное бельё, конечно… — Чего-о-о?! Его менять надо было?! — Вару очень удивился. — Вару, фу, блин… — Свит нахмурилась. — Да ладно, шучу, — он улыбнулся только для вида, на деле же он подумал, — «Не шучу. Я правда не знал, но сделаю вид, что это рофл такой, да, ага». — Ох, вот ведь дурная моя голова! — Данте неожиданно шлёпнул себя по лбу. — Я неожиданно вспомнил, что мне срочно нужно сделать уборку! Я пойду, прошу меня простить. — Постой, может, я тебе помогу? — спросил Эмиль. — Не сме-е-ей! — третий стиснул зубы в напряжении. — Нет-нет-нет-нет-нет, тебе туда нельзя-я-я! Пока я не скажу, не входи! И Дан удаляется в свою комнату. — Эй, постой, там же и мои вещи! Стой, ублюдок, ты ж щас там так уберёшься, что я их нахер не найду! — Вару тут же побежал за ним. Похоже, всё разрешилось. Благодаря Эмилю и Зонту. — Молодец, заяц. Всё разрулил, — Ира поцеловала Зонта в макушку. — А всё потому что ты верил в себя. Красава. — А, э, я?! Д-да… Спасибо… — пробормотал он, сильно засмущавшись. — Я постараюсь верить в себя больше…***
Пока младшие ещё не разошлись, смотрели ужастики, рассказывали страшные истории, ели попкорн и занимались всякой чепухой, старшие уже начали расходиться по кроватям. Пик и Куромаку уже собрались спать, но оба не хотели этого. Им хотелось тоже не спать, но в компании друг друга. — «Вот бы провести с ним время. Но как он к этому отнесётся? Не хочу попасть под горячую руку», — подумал Куромаку. — «Как же мне сказать ему об этом?» — «Я хочу тоже не спать допоздна вместе с Куро. Но он такое не любит, слишком правильный. Как мне быть? Хм… Хотя, просто спрошу. Не думаю, что что-то теряю», — подумал Пик и вслух сказал, — Слушай, может сдвинем кровати и вместе какой-нибудь фильм на ноутбуке посмотрим? — Хм? А кровати зачем сдвигать? — удивился трефовый. — Ну, чтобы… Сидеть вместе… И, типа… Ты против, что ли? Если нет, просто не задавай лишних вопросов, — отмахнулся восьмой. — А? Ладно, я в любом случае не против, — он кивнул, догадавшись, чего Пик добивается. — Кхм, так что смотреть будем? Не иначе как романтический фильм? — Гх! — пиковый король прикрыл рот рукой, поняв, что его откровенно спалили. — «Хорош ведь, чертовка… Какого чёрта ты такой умный, а? Догадался ведь, для чего я это затеял». — Ну? — спросил второй выжидающе. — Нет-нет, давай лучше "Шерлока Холмса" посмотрим. Советского. BBC-шный "Шерлок" полный отстой. — Да, я с тобой согласен! — Маку едва заметно улыбнулся, поймав азарт. — Современный "Шерлок" такой... Неуместный! Не знаю, как это объяснить, Боже, наконец-то хоть кто-то это сказал! На том и порешили. Сдвинули кровати, поставили ноутбук напротив, на одной из тумб, и стали смотреть "Шерлока Холмса". Советского! Это важно. — Могу я подсесть поближе? — с лёгкой улыбкой на лице спрашивает Маку, подвигаясь к товарищу. — Э-э-э, ну, типа, можешь... — Пик в смятении пожал плечами. Улыбка трефового короля заставляет его чувствовать себя как-то необычно, но приятно. Это заставляет его тоже слегка улыбнуться. — А я могу подсесть ближе? Не возражаешь? — Ничуть, — трефовый довольно кивает. И восьмой тоже подвигается ближе. Они соприкоснулись плечами. Пик неловко кашляет в кулак, но не отталкивает. Приятно. Вкусно пахнет книгами. Куромаку сидит и изучает свои ощущения. Ему приятно, и он чувствует себя в безопасности. Пик его не отталкивает. Результат эксперимента: положительный. Цель реагирует положительно. Так они и сидели. В непосредственной близости друг от друга. Куромаку чувствовал себя изрядно уставшим, поэтому постоянно зевал, регулярно извиняясь за это. Пик лишь равнодушно хмыкал. Это продолжалось до тех пор, пока Маку не упал на плечо восьмого, абсолютно обессиленный. Пиковый немного вздрогнул от неожиданного ощущения, но когда посмотрел в его сторону... Замер, затаив дыхание. А после нежно приобнял второго. Не хотелось его трогать. Хотелось, чтобы трефовый выспался на его плече. И всё же, рано или поздно... Придётся уложить его на кровать. — Эй, Куромаку, а ты не видел...? — вдруг без стука заходит Феликс. — Чш-ш-ш! — зашипел восьмой, приложил палец к губам, и шёпотом стал того ругать. — Не видишь, Куро спит?! Он устал, дай поспать ему! Вы что, сами вопросы свои решить не можете?! И вообще, стучаться надо! Что случилось у вас? — Матрас, где он? — спросил он, панически и шёпотом. — В кладовке, на верхней полке, — фыркнул Пик сквозь зубы. — А-а-а, ладно, спасибо... — Феликс старался говорить как можно тише, но на деле он не мог не умиляться тому, как Пик обнимает спящего Куромаку. — Спокойной ночи вам... — Тебе того же. А теперь чеши отсюда, — пиковый прогоняет его жестом руки. Феликс тут же удаляется, закрыв за собой дверь поплотнее. Пик угрюмо вздыхает и укладывает Маку на кровать, осторожно, словно он хрустальный. Затем, мягко придерживая за обе дужки, он снимает с товарища очки, аккуратно складывает их и кладёт на тумбу трефового. После этого, Пик ставит сериал на паузу и закрывает ноутбук, погружая его в спящий режим. Восьмой собирается лечь рядом, но перед этим заглядывает в лицо товарища. Такой уставший, но такой красивый... Платиновые волосы аккуратно лежат на подушке. Такой спокойный... Его дыхание очень ровное. Пик склоняется над ним, желая поцеловать, но тут же отстраняется, вспоминая, что целовать спящих нельзя и вообще-то очень крипово. Раньше восьмой думал, что цитата "нет ничего больнее, чем смотреть на губы, которые не можешь поцеловать" всего лишь преувеличение и высказывание каких-то ванилек, но теперь он в полной мере ощутил это чувство. Потерю контроля над своим телом и разумом. И ведь отдаться в лапы подсознанию — плохая идея. Партнёр может это неправильно воспринять. Вот от чего убегал Данте, бросив Эмиля. От потери контроля над собой. Пик ложится рядом с Куромаку, закрывает глаза и... Снова открывает, потому что второй припал щекой к его плечу. Похоже, на плече ему понравилось. Ну, раз понравилось, то пусть... — Пик... — Маку открывает глаза. — Мф... Ты уже спишь? — Не-а, — отрезал восьмой. — Что случилось? — Ничего. Я просто хотел сказать, что мне понравилось проводить с тобой время, — пробормотал он сонно. — Давай как-нибудь сходим куда-нибудь вместе, хорошо? Только ты и я. — А... Это... — от такого решительного предложения Пик слегка растерялся, поэтому не смог сразу сформулировать вопрос. — И если ты собираешься спросить, свидание ли это, то да, пусть будет свидание, — уже более бодрым голосом заявляет Куро, садясь на кровати.. — Куро...? Походу, я всё-таки сплю, — он прикусил себе палец. — Хс-с-с... Нет, всё-таки не сплю. — Ну? Ты согласен или как? — спрашивает треф настойчиво. — А? Н-ну, типа... Давай, — пиковый отворачивается, закрывая лицо волосами, и слегка краснеет. — "Хм? Смущается, краснеет... Я нахожу это милым", — Куромаку снова ложится рядом и как ни в чём не бывало прижимается к Пику, моментально проваливаясь в сон.
Примечания:
Имя Светлана — означает "свет Земли".
Имя Ирина — означает "мир", "спокойствие".
Имя Александра — означает "защитник".
Имя Эмиль — означает "ревностный, не желающий уступать".
