Глава 16. Такие вещи должны исходить от души
5 января 2023 г., 19:42
Примечания:
С днём солёных огурцов!!!
джингл беллз получается, всех с наступившим!!!
Время летит незаметно. Только недавно был новый год, а уже май. Приближается день рождения Куромаку. Он состоится в воскресенье, поэтому в субботу уже всё кипело. Ребята хотели порадовать трефового и делали приготовления к празднику, кто во что горазд. Конечно, Куромаку много сделал для всех, так что, естественно, что все хотели его как-то порадовать. Феликс, Саша и Пик разместились на кухне, чтобы приготовить торт на день рождения. Вернее, первые собирались приготовить торт, а Пик изо всех сил делал вид, что он тут не при чём и просто пришёл чаю попить. Естественно, не обошлось без бессмысленного спора между Сашей и Феликсом.
— Я считаю, что нужно делать ванильный торт! У нас как раз есть ванильный пудинг для этого, — червовый тут же сделал первое предложение.
— Ванильный? Хм, мне кажется, для взрослого мужчины ванильный торт будет смотреться как-то несолидно. Может, лучше шоколадный? — девушка сделала встречное предложение спокойным и вежливым тоном и, казалось бы, что может пойти не так?
Если вы думаете, что из этого диалога просто невозможно перейти на конфликт, то вы недооцениваете Сашу и Феликса, которые способны даже из разговора о погоде устроить спор по типу: "— Сипмл-димпл круче!; — Нет, поп ит круче!".
— Эй! Что ты имеешь против ванильных тортов?! Почему взрослый мужчина не может любить ваниль?! — да, Фел оскорбился на её замечание и уже заранее перешёл на повышенные тона.
— Не ори на меня, — она аж вся сжалась, услышав его тон, и прошипела сквозь зубы, — А то сейчас так получишь, что мало не покажется! С кем-нибудь другим так будешь разговаривать…
— Что?! Ты ещё и угрожаешь мне?! — четвёртый вспыхнул только сильнее.
— Да вы задрали, — Пик неспокойно стукнул кружкой, когда ставил её на стол. Кажется, что ещё чуть-чуть — и его спокойствию придёт конец. — Я могу попить чай без вашего бросания дерьма на вентилятор? Либо разговаривайте нормально, либо заткнитесь нахер.
— …Я пойду, — голос Алекс дрогнул, и после этой фразы она быстрым шагом вышла из кухни, словно старалась спрятаться.
Феликс понял, что сейчас произошло. Саша была расстроена так сильно, что чуть не заплакала, поэтому убежала, прежде чем это произошло. Как бы она его сильно не бесила, в такие моменты ему становилось её жаль. И так каждый раз! Они ссорятся, Саня плачет, Феликс её жалеет, и они потом типа мирятся. Этот раз не стал исключением. Червовый посмотрел на Пика с укором, словно он преступление против человечества совершил.
— Надеюсь, теперь ты доволен! Ты расстроил её! — Фел нахмурился и начал предъявлять восьмому претензии.
— Идиот. Я вообще-то застраховал нашу посуду и твои нервы, — на секунду пиковый подкатил глаза. — Не уверен, конечно, что вы бы дошли до битья посуды, но, эй, вы чуть не подрались, выбирая вкус торта. Если бы вы после этого начали бы разбивать тарелки об головы друг друга, я бы вообще не удивился. Но если ты считаешь, что я поступил несправедливо… Пойди и догони её. Извинись за меня, скажи что-то шаблонное в духе «не обращай на него внимания, он у нас такой, да»… Ну? Что стоишь? Особого приглашения ждёшь?
Феликс заметно растерялся. Он много раз видел подобные сцены в фильмах, которые смотрел Ромео. Она такая бежит, волосы назад, плача, а за ней её кавалер, просит прощения, пытается впопыхах объясниться… И четвёртый в данный момент совершенно не хотел повторять эту сцену. Его, если честно, и самого задрал этот замкнутый круг. Никаких моральных сил на то, чтобы снова её успокаивать и мириться, просто не было. Поэтому Фел просто стоял и по его лицу всё было понятно. Он был похож на ученика начальной школы, которого насильно отдали в музыкалку. Он даже начал едва заметно в отрицании покачивать головой, сверля пол безжизненным взглядом.
— Не хочешь, да? Значит, и не надо. Хоть отдохнёте друг от друга. А я от вас, — Пик сделал медленный глоток чая из кружки.
— Да… Наверное, ты прав. Извини, что сорвался на тебе… — валет червей вздохнул с искренним сожалением в голосе.
— Хмпф, — тот лишь невозмутимо фыркнул. Пику было нелегко принимать извинения, а от Феликса так тем более, потому что он постоянно косячит, извиняется, а потом снова косячит. Поэтому к этим пустым извинениям со временем привыкаешь и больше не можешь воспринимать их всерьёз.
— Только вот… Проблема с тортом всё ещё не решена. Хм… Может, Куро действительно не нравится ваниль? В конце концов, Саша ближе с ним общается, ей лучше знать… Ну вот! Теперь я ужасно себя чувствую! — Феликс заметно расстроился и в тот же момент почувствовал себя виноватым.
— Вообще-то его любимый вкус — клубника со сливками, — будто невзначай вбросил Пик, вдумчиво разглядывая чай в кружке и медленно его помешивая.
— А? Откуда ты это знаешь? — поинтересовался четвёртый.
— Когда он покупает конфеты к кофе, он всегда берёт красно-белые полосатые леденцы, поэтому я полагаю, что это клубника со сливками, — он нервно повёл плечом, заметно напрягшись, ибо понял, что Феликс может кое о чём догадаться.
— …О-о-о, вы такие хорошие друзья! — Феликс действительно сначала начал о чём-то догадываться, но потом списал свои подозрения на то, что у Куро и Пика по-дружески дружеская дружба. — Ты помнишь о нём настолько мелкие детали! Это так мило!
— Хмпф, — Пик вновь фыркнул, но на этот раз более нервно. Он старался скрыть то, что происходит между ним и Куромаку, так как считал, что это не та информация, которой стоит делиться со всеми подряд.
Несомненно, некоторые уже догадывались, что между ними что-то есть, а кто-то о таком даже не думал. И это при том, что Пик никому напрямую не говорил о том, что чувствует, Куро тоже. Те, кто догадались, пришли к этому по большей части самостоятельно. Это восьмого кардинально не устраивало, что его секрет раскрывается всем подряд, и он не может на это никак повлиять. Это действительно заставляло его нервничать. Спасти положение и разрядить обстановку смог только удачно пришедший на кухню Габриэль.
— Приветик. А что это вы тут делаете? — спросил эльф, осмотрев всех присутствующих. У него в руках была камера Polaroid, которую ему подарили на символическое 16-летие. Кажется, он подготавливал её к предстоящему дню, чтобы наделать фоток.
— Я тут готовлю торт на день рождения Куромаку! — ответил Феликс, дружелюбно улыбнувшись ему. — Хочешь вместе готовить? Будем делать торт с клубникой со сливками!
— Готовить? Здорово. Если хочешь, я могу порезать клубнику. А ты можешь распределить сливки, ты очень красиво украшаешь разную еду, — предложил первый, положив камеру на стол.
— О-о-о, хе-хе, спасибо за комплимент! И спасибо, что так заботишься обо мне. Я уже думал попросить кого-то помочь с нарезкой. Ты прямо мой спаситель! — наконец-то, Феликс снова улыбается. Правда, он всё ещё выглядит не совсем здорово. Заметно побледнел и синяки какие-то под глазами появились.
— Что ты? Мне несложно, — он легко пожал плечами, тут же взялся за нож и начал медленно, но аккуратно нарезать помытую спелую клубнику.
— О, ты, кстати, принёс камеру. Хочешь наделать памятных фотографий на дне рождения? — уточнил червовый, распределяя сливки по площади бисквитного коржа.
— Угу, — Габри кратко флегматично кивнул.
— Слушай, Пик, а сфотографируешь нас? Разве не будет здорово сохранить этот момент в памяти? Габри, а ты как думаешь?! — в голосе четвёртого будто вновь появилась искорка жизни.
— Я не против. Мне сейчас хорошо, поэтому почему бы и запомнить такое? — эльф звучал всё так же спокойно, но не было ни единого сомнения, что он искренен сейчас.
Пик вздохнул, но всё же выполнил их просьбу. Он взял камеру в руки, полминуты покрутил её, прежде чем разобраться, где тут на этом старье кнопка фото, и, наконец, сфотографировал их. На фото Феликс выглядел особенно счастливым. Он чуть не прослезился, когда Габри сказал, что хорошо проводит время с ним. Было очень приятно такое слышать! Особенно после череды разборок на пустом месте. А вот Габриэль, как всегда, сама фотогеничность — выражение лица потерянное, словно он находится слегка в прострации. Но это нормально, он почти всегда с таким лицом ходит. Он либо думает о чём-то глупом, что стыдно вслух озвучить, либо вообще ни о чём. В прочем, наверное, у всех такое бывало.
И вот, Феликс и Габриэль готовили вместе и общались. Слово за слово, и тема зашла о подарках.
— Кстати, Габри! Какой подарок ты хочешь подарить Куромаку? — спросил четвёртый, не боясь испортить сюрприз.
— Не знаю… Я пока размышляю, — ответил эльф вдумчиво, а затем начал рассуждать вслух. — Вот знаешь, Данте же рассказывал, что, возможно, у нас было детство, просто мы этого не помним. Почти никто в это не верит и считает выдумкой, но почему тогда есть клоны, которые ведут себя более взросло, а есть более инфантильные? Я вот, например, всё ещё ощущаю себя ребёнком. Да что уж там! Мне кажется, я буду чувствовать себя ребёнком даже когда стану дедушкой. Откуда у меня вообще понимание — каково это, быть ребёнком, если я им никогда не был? И почему у Куромаку нет такого понимания? Вернее, он на словах-то понимает, но, похоже, он всегда серьёзен и пытается быть взрослым. Хотя ему не помешало бы расслабиться и немного побыть ребёнком. Поэтому я хочу подарить ему что-то детское, чтобы дать ему ощущение детства, которого у него никогда не было.
— Ого! Хоть ты и говоришь, что чувствуешь себя ребëнком, у тебя очень взрослые рассуждения, хе-хе! — валет червей мягко улыбнулся ему, потому что на полноценную улыбку просто не хватало сил. — Я тоже ещë не выбрал. Я хотел подарить конфеты, но Куромаку ограничивает себя в сладком, а у нас уже есть сладкий торт для него… Да и конфеты он и сам себе может купить. Это что-то слишком обычное, я хотел бы его удивить!
И тут на кухню плавно заходит Вару, явно в поисках чего-то, чем можно подкрепиться.
— Тогда не дари ничего — он удивится, — пятый ловко вклинился в разговор: ни «здравствуйте», ни «до свидания».
— Вару! Опять ты лезешь не в своë дело! — Феликс возмутился, но не так резко и громко, как обычно.
— Феликс, успокойся! — Габри мягко воззвал к его голосу разума и резко, но аккуратно, обнял. — Ты сейчас не в ресурсе.
— Ах… Ты прав… У меня даже сил не хватает разозлиться, — червовый вздохнул.
— М-да… Скажу тебе честно, выглядишь ты достаточно скверно, — прокомментировал Вару, окинув его оценивающим взглядом, а затем просто пошёл к холодильнику, по своим делам.
— Может, к врачу сходишь? Вид у тебя нездоровый, — Габриэль небрежно погладил друга по спине.
— Хорошая мысль, только вот… Э-э-эх, опять в больницу? Не хочу, но, видимо, придётся… — безысходно вздохнул Феликс, пожав плечами.
— Эм… Простите…? — из-за двери кухни выглянул Зонтик, а затем он осторожно зашёл внутрь. — Простите меня, пожалуйста, не хотел подслушивать, но… Феликс, ты плохо себя чувствуешь?
— Угу. Я ещё ничего не сделал, а чувствую, что уже устал, — произнёс четвёртый с грустью.
— Ох… Не подумай, что я обесцениваю твою проблему, но это не настолько серьёзно, чтобы идти сразу же в больницу… Но если ты беспокоишься за своё здоровье, я могу осмотреть тебя… Ну, в качестве практики… И там уже посмотрим, нужно ли тебе обратиться к врачу. Что думаешь…? — скромно вопросил шестой.
— Серьёзно? Да я только рад буду возможности не идти в больницу! Кроме того, я тебе доверяю, ты очень хороший медбрат! — валет червей взял его руку и начал трясти, дружелюбно и немного нервно улыбаясь.
— Что ты, я только учусь… — трефовый не только засмущался, но и занервничал, почувствовав, что Феликс тоже на нервах.
— Зонтик, а ты что собираешься подарить Куромаку? — спросил Габри будто невзначай, хотя на самом деле с целью разрядить обстановку.
Пик всё это время не отсвечивал и молча грел уши. Он хотел узнать, кто что подарит, чтобы не повторяться и выдать что-то особенное и оригинальное. Это ощущалось как соревнование. Пик хотел приложить просто максимум усилий, чтобы сделать Куро особенно счастливым. Если не прикладываешь максимум усилий, то подарок не может получиться лучшим, да? На моменте, когда спросили Зонтика, восьмой особенно напряг уши, ведь кто может знать Куромаку лучше? Он точно знает, что Куромаку нравится, верно? Какое же разочарование ждало Пика.
— Я пока не знаю. Наверное, что-то простое и практичное, — трефовый слегка растерялся. — Главное же не подарок, а внимание…
— Так обычно говорят те, кто дарит какую-то хуйню, — заявил Вару, ковыряя вилкой лапшу быстрого приготовления.
— Да?! А сам-то что дарить собираешься? — раздражённо парировал Феликс, стараясь вступиться за друга.
— Кое-что простое и практичное, но я вам не расскажу, иначе сюрприза не будет! — он искренне улыбнулся, словно ему уже не терпелось показать этот подарок и увидеть удивлённые лица остальных.
Затем пятый повернулся на Пика и многозначительно подёргал бровями, будто знал, зачем тот здесь околачивается. Вару хотел усложнить задачу для него, ведь это будет довольно весело наблюдать за тем, как Пик пытается что-то придумать и изобрести велосипед в попытке быть оригинальным. Восьмой быстро понял, что ловить тут нечего и вышел из кухни несолоно хлебавши. Габриэль не сказал ничего конкретного, а ушёл в какую-то философию. Феликс тоже не сказал ничего конкретного. Вару закрысил и оставил всё в секрете. Зонтик ничего толком не сказал. А Ромео и Данте сейчас околачиваются не дома. Остаётся только один вариант — спросить у Эмиля и девочек, какие у них есть идеи.
третьим четвёртым лишним.
— А почему? — уточнила Ира, которая явно хотела, чтобы он остался подольше.
— Я просто подумал, что, наверное, вам бы хотелось провести время исключительно в женской компании. Не хочу вам мешать, поэтому… Не возражаешь, если я пойду? — Зонт пытается неловко объясниться.
— Пиздуй, — вмешалась Саша, провожая его жестом. — Ты не должен у неё отпрашиваться, она же не может тебя на цепь посадить. Возьми свои яйца в кулак и просто поставь эту женщину на место! Покажи ей, кто в доме хозяин, чёрт побери!
— Э-э-эм, Саша, э-это немного грубо по отношению к Ире… — трефовый даже не знал как реагировать на такой резкий выпад с её стороны.
— Ко мне? Ой, да всё в порядке, — Эйр наклоняется к уху Зонта и с жаром шепчет, — Я бы не отказалась, если бы ты поставил меня на место.
Если бы отношения Зонта и Иры были бы файтингом, то Зонта бы убивали с одного-двух ударов. «Поставил на место» — это что вообще такое?! Какой ещё «хозяин»?! Он даже флиртовать в ответ не умеет — сгорает от стыда, как метеор в атмосфере. Но мечтать, конечно же, не вредно. С фантазией у шестого всё в порядке, оттого он ещё больше заливается краской, заикается и глупо улыбается.
— Д-да, я-я н-наверное п-пойду! — со смущённой улыбкой на красном лице, летящей походкой Зонт направился в сторону дома, немного неловко помахав рукой девочкам, попутно чуть не врезавшись в столб, но ловко обойдя его, когда между ними осталась всего пара сантиметров.
— Пока, крошка, я позвоню! — Ира помахала ему в ответ.
Троица проводила парня взглядами.
— Ой, и что ты в нём нашла? Он же такой… Мямля! — ворчливо спросила Света.
— Ха. Как и ты когда-то, — она в ответ лишь улыбнулась.
Блондинка хотела что-то ответить, но пришлось проглотить свою гордость, поэтому она скрестила руки на груди, надула губы и отвела взгляд.
— И как же вы познакомились? — вдруг спросила Саша. — Вы очень разные, что вас объединило?
Девушки переглянулись. Ира, как и до этого, улыбалась, а Света была практически в ужасе.
— Не рассказывай! — взвизгнула Светка панически.
— Иду я в третьем классе на треньку…! — завела та.
— Начинается… — девчонка тяжело вздохнула.
— Так я же сказала, иду я в третьем классе на треньку! Открываю дверь в спортзал, никого нет, ни физрука, ни детей, только одна первоклашка сидит на скамейке и ревёт. Я подхожу, спрашиваю, мол, чего случилось. А там же в спортзале под потолком балки такие висят… И короче, какие-то долба-… Кхем… Нехорошие молодые люди закинули её кроссовки на эти самые балки. На тот момент я занималась баскетболом, поэтому… В мою светлую голову пришла гениальная идея! Я сбила кроссы с балки при помощи баскетбольного мяча. С тех пор я и Света подружки навсегда!
— Bruh, — Светлана весьма лаконично выразила своё разочарование.
— Почему сразу bruh-то? — Ирина закономерно удивилась.
— Я была слишком слабая, чтобы дать отпор. И об этом никто не должен был знать! — завопила та.
— Все когда-то были слабыми, — ответила Алекс. — Просто ты стала сильнее, а они так и остались слабаками. Вместо того, чтобы обижать маленьких девочек, лучше бы выбрали себе кого-то по размеру! Но нет, яиц, к сожалению, не хватило. Уроды. Чтоб у них нос от сифилиса провалился.
— К-какая т-ты добрая… — Ира нервно усмехнулась. Ромео говорил о Саше, что она очень милая и добрая, просто немного колючая, как цундере. Да уж, немного…
— Добрая? Хмпф! Кто тебе такую ересь вообще сказал? Я совсем не добрая, я всепоглощающая тьма, низвергнутая из ада, — злобно фыркнула она. — Какой здравомыслящий смертный осмелится посчитать меня доброй?!
— Р-Ромео…? — она ответила в лёгком удивлении.
— Ах, этот идиот… Он всегда видит в моих словах вообще не то, что я на самом деле имею в виду! Так он ещё и шлюха! Кем этот жалкий червь себя возомнил?! — Саша раздражённо хрустнула костяшками.
— Почему ты тогда продолжаешь с ним общаться? Он же бабник и извращенец, надо держаться от него подальше! — ответила Света обеспокоенно.
— …Тогда почему ты продолжаешь общаться с Вару? — она задала в ответ закономерный вопрос. — Он же тебя ни во что не ставит, тоже постоянно пошлит, подчёркивает твои недостатки и ведёт себя как мудло. Почему вы всё ещё дружите?
— Н-ну, э-эм, к-как сказать… — блондинка заметно замялась.
Для Светы оказалось довольно тяжёлым быстро вспомнить, почему она вообще всё ещё таскается за Вару. Он подчеркнул её лишний вес как только они познакомились, продолжает так делать на протяжении всех отношений, но все всё равно продолжают думать, что они уже парочка. Свит не возражает, ведь это первый такой опыт близких пограничных отношений. Ну, знаете, которые граничат между дружбой и любовью. Был, конечно, объект влюблённости, но Свит не решалась ему признаться около года, а когда начала намекать, он послал её куда подальше и будто для вида стал ходить под ручку с другой девушкой. Это событие достаточно сильно её травмировало и породило множество комплексов. Вот в чём Свит и Вару похожи — у них полно комплексов, но они стараются скрыть их за притворной уверенностью. Кажется, это то, что помогает им понимать друг друга. К сожалению, Свит не привыкла говорить о том, что ей неприятно. Это не было принято ни в школе, ни в её семье. Ты им слово — они тебе десять. Лучше молчать и терпеть. Пока им не надоест. В любом случае, так сразу и не вспомнишь, что же их связало.
— Свет… — Саша положила руку на плечо подруги. — Ты не обязана терпеть ужасное отношение к себе. Скажи ему в лицо, что думаешь.
— Да, спасибо, что заботишься, — она грустно вздохнула. — Но всё правда нормально.
— Свет? Ты же помнишь, куда мы идём? Мы же идём на речку! Чего ты как в воду опущенная? — Ира попыталась успокоить подругу, сопроводив это глупым каламбуром.
— На речку? А раньше, блядь, нельзя было сказать?! — шикнула Саша раздражённо.
— Ой, да не парься… — нервно пробормотала Света. — У меня есть купальник специально для тебя.
— Это, конечно, здорово, но Саша права. Почему ты не предупредила? — спокойно, но несколько строго спросила Ирина, глядя на подругу.
— Блин, ну забыла, с кем не бывает… — скрипнула блондинка сквозь зубы. — Что ж меня, расстрелять теперь?
— Да я, в общем-то, не злюсь на тебя… — длинноволосая от такой реакции слегка растерялась, но всё ещё старалась держаться ровно. — Это к Сане…
— …Мне всё равно, — глубоко вздохнув, ответила Алекс.
Троица отправилась на остановку, на автобус, на котором они доехали до ближайшей станицы. Через станицу шла река, к которой девушки и направились. Там уже никого не было, так как солнце было в зените. Они закрывали друг друга пледом, чтобы переодеться, а затем использовали этот же плед для пикника.
— Г-р-р-р... Поверить не могу, что мне пришлось пройти через это унизительное мероприятие, — шикнула Саня раздражённо.
— Да ладно тебе, Сань. Мы здесь в равных условиях, ведь каждая из нас видела другую без одежды, — Свит попыталась её успокоить.
— Тебе легко говорить. У тебя вообще-то здоровенные сиськи, — она надула губы и нахмурилась.
— Зато я толстая! — воскликнула она так радостно, словно выиграла 1000 долларов за каждый свой килограмм.
— Это тебе так Вару сказал? Можно подумать, он сам модель "Victoria's Secret", — ядовито сыронизировала Алекс.
— Ну, нет, но он мне сказал, что ему нравится моя фигура, — произнесла Свит с теплотой. — В слове "толстая" нет ничего оскорбительного, это просто слово для описания телосложения. Но люди тупые и решили, что "толстая" равно "некрасивая", а "худая" равно "красивая". Чёрта с два!
— Согласна, — Ира кивнула. — Помню, была в центре города, ждала кое-кого, и вдруг заметила очень худую девушку. При чём, настолько худую, что казалось, будто её вчера из концлагеря выпустили. Уф... У меня прям муражки по коже пробежались... Надеюсь, она выздоровела, и сейчас с ней всё хорошо.
— Хм-м-м... Всё равно, девочки... Я что-то сомневаюсь. Вы обе такие красотки, а я... — Саша выглядит расстроенной.
— Ещё лучше! — перебила её Светлана.
— Ага. Ну и пусть ты миниатюрная, это твоя изюминка. Ты мне чем-то напоминаешь Бетти Буп, а она, между прочим, считалась секс-символом 30-х! — Ирина подмигнула Саше.
— Э?! — та сильно покраснела. — С-спасибо, к-конечно... Н-но это уже какой-то... Переход грани между флиртом и дружеским подбадриванием.
— А, у меня хобби такое — флиртовать с подружками. Я разве тебе не говорила? — Ира усмехнулась.
— Нет, не говорила! — она закрыла лицо руками.
— Значит, сейчас говорю! — та в ответ широко улыбается.
— М-м-м! — Саша немного раздражается. — Это просто невероятно! В тебе достаточно уверенности, чтобы флиртовать с подругами! Как?! Я бы сгорела от стыда, если бы сказала что-то такое!
— Напомни, кто сказал о моём размере груди? — Свит хихикает.
— Что?! Да это было не в этом смысле! Это не был флирт или что-то типа того... — возмущённо пробурчала она. — Просто констатировала факт...
— На самом деле, у меня был один неловкий случай. Я флиртанула с подружкой из уника, а она попросила прекратить, потому что её молодой человек не поймёт... Я даже не знала, что он у неё появился! Она мне никогда об этом не говорила. Если бы она сказала раньше, я бы может и прекратила это. Но это же не настоящий флирт, это просто такая манера общения! Тем не менее, я почувствовала себя тогда так неловко, что расплакалась, — призналась Ира.
— Ничего себе. Ты можешь плакать от неловкости? Ты так не выглядишь, — Саня удивилась.
— Пф! Раньше я была на самом деле довольно ранимой. Однажды в пятом классе подружка мне сказала, что ей неинтересно слушать про Трансформеров, а я её всегда выслушивала, когда она мне рассказывала про BTS. Я расплакалась и сбежала с физ-ры, — она рассказывала об этом с улыбкой.
— Ого. Это и правда обидно, — Саша нахмурилась, скрестив руки на груди. — Я бы тоже обиделась. Кстати, я люблю Рэтчета, если тебе интересно. Кинню.
— О-о-о! — Ира быстро оживилась. — Дед реально хорош. А тебе из Прайм или из Анимейтед?!
— Оба крутые. А ещё я помню в Анимейтед был этот... Как его... Шизоид-десептикон. Вот он мне нравился. Сука, как же я люблю припизднутых мужиков, — Саня мечтательно улыбнулась. — Рулс Каард, Гандам Танака и этот ещё шизоид... Забыла как его зовут. О, еще Нокаут из Праймов был классный.
— Шизоид? А-а-а! Блицвинг! Да, он мне всегда нравился! Сексуальный немец, — Свит присоединилась к разговору. — Старскрим был ещё хорош, да... А ещё мне всегда нравился Бамблби!
— Фу, ты что, шипперишь БлицБихов?! Изолируйся! — Ира начала над ней иронизировать. Хотя, это уже какая-то постирония...
— Я хотя бы не шипперю ПроуЛоков! — Свит ответила аналогичной подколкой.
— А я тоже их не шипперю, они мне просто нравятся! И вообще, я шипперю Проула только с собой! Вот! — она расхохоталась. — Проул — самый сексуальный мужик в мире, у него классный характер, классный дизайн, интересная предыстория, вот... Блицвинг тоже мне нравится, он мемный. У Джаза самая красивая задница на Кибертроне, и я его кинню, в общем-то, но раньше я всерьёз не могла решить, кто лучше, Джаз или Проул. Сейчас я с полной уверенностью могу сказать, что трахнула бы Балкхеда, потому что он зефирка.
— ...Так вот о чём настоящие женщины разговаривают, — у Саши будто бы произошло осознание.
Ира и Свит рассмеялись.
— А почему только женщины?! — радостно спросила Ирина. — Давайте позвоним Эмилю и спросим у него. Он же вроде задрот, должен шарить. Я, э, использую слово "задрот" в исключительно позитивном ключе.
— Да, давайте звякнем! Думаю, он будет рад, что ему позвонили! — Свит согласилась.
И девчонки начали звонить с номера Иры. Гудки... Ещё гудки...
— Алло? — хриплый голос послышался с того конца провода.
— А, э, привет, Эмиль, — немного неловко поздоровалась Ира.
— Как поживаешь...? — так же неловко спросила Свит.
— Да, в общем... Как обычно. Алкоголь, одиночество, походы к психологу, депрессия... — он почти заплакал, но сдержался. — Ладно-ладно, кончаю ныть! Вы же позвонили мне не для того, чтобы слушать моё нытьё.
— Всё верно! — уверенно ответила Саша. Она знала, что делает. Она была уверена, что этот вопрос поднимет ему настроение. — Мы звоним узнать, кто твой любимый персонаж из "Трансформеров"!
— ...Из каких? — уточнил мужчина, а затем начал перечислять. — Из фильмов? Из Анимейтед? Из Праймов? Из Первого поколения? Из Армады?
— Да Господи, из твоих любимых! — ответила та.
— М-м-м... Так, ну, мне нравятся Праймы. Хотя, Анимейтед тоже хорошая Вселенная, пусть и недооценённая. Кто же мой любимый, хм-м-м? Н-ну, я... Э-э-э... Люб-лю де-да? Хе-хе! — он рассмеялся, а затем продолжил, — Да, дед крутой, я люблю дедов. Так, ещё мне нравится Проул, он самый прописанный герой, мне кажется. Джаз классный, мне всегда нравилось, что он такой... На чилле. В Праймах была Арси, и она просто крашиха. Она очень классная персонажка... Персонажиня... Феменизм?
— А Нокаут? Он топ? — уточнила Саня.
— Ну-у-у... Раньше он мне нравился как хасубандо, но теперь я думаю, что всё-таки хотел бы быть скорее похож на него, — ответил Эмиль вдумчиво.
— Кто в Анимейтед тебе нравится из десептиконов? — спросила Свит.
— Ой, если честно, в Анимейтед десептиконы вообще тухляк. Три чепушилы, не считая Старскрима, который в это время ошивается отдельно, хрен пойми где. А, ещё там была эта паучиха, она тоже была отдельно, и я считаю, что она секси...? Хз, ощущение, будто её специально сделали такой горячей. При этом, у неё трогательная предыстория, её правда жалко. Правда, немного раздражало, что она ноет про то, какая она стала органическая и отвратительная, при том, что она собирает вокруг себя гарем из мужиков одним своим существованием, и каждый раз, когда она просто проходит мимо, все боты роняют челюсть. Ох, подождите, это же я! Это реально я!
— Ого, до тебя дошло, что ты привлекательный? Неужели? — Саша фыркнула. — Это же очевидно, ты горяч, грех жаловаться!
Ира и Света покосились на неё в недоумении.
— Что? Я же сказала правду! — Алекс совсем не поняла, в чём причина такой реакции.
— Хе-хе... Спасибо...? Я, э-э-э, польщён? — Эмиль неловко хихикает в трубку.
— Умничка! А теперь порви их там всех! А ещё подари уже Данте цветы, которые ему нравятся! — мотивирующе воскликнула она. — Это тигровые лилии, кстати.
— А...? С-спасибо, я учту это...? Ладно, я тогда пойду дальше работать? Пока... — и он сбросил.
— ...И почему твои мотивационные речи работают на окружающих, а на тебя нет? — вопросила Ира будто в атмосферу.
— Без понятия, — Сашка горько вздохнула.
***
— Чаи делятся на неферментированные, частично ферментированные, полностью ферментированные и постферментированные. Из тех, что ты знаешь, белый чай относят к неферментированным, частично ферментированные — это различные улуны, полностью ферментированный — это красный чай, а постферментированные — это пуэр и чёрный, — Данте, неспеша идя по улице, проводил Эмилю лекцию о чае, после посещения соответствующего магазина. — Здорово… А я только «Lipton» в пакетиках покупаю, — Эмиль неловко усмехается. — Зря, ведь ты заслуживаешь гораздо лучшего, — третий нежно провёл подушечками пальцев по щеке парня. — Если бы я выбирал чай для тебя, это был бы какой-то из семейства улунов. Да-а-а… Бирюзовый, возможно, известный так же как Те Гуаньинь. Имеет мягкий, свежий вкус и длительное сладкое послевкусие. Вкус этого чая навевает приятные ассоциации с ароматом весенних цветов, молодого меда и душистых трав. — Перед кем ты выпендриваешься? Я по-китайски только «хусю-мусю» знаю… — он легкомысленно пожал плечами. — Ещё, как мне кажется, тебе подойдёт Баймудань… — Дан продолжал пытаться вести серьёзный диалог, но всё же не сдержал смешок. — Эй, хватит обзываться! Сам ты Баймудань! — парень схватил его за щёки и стал тискать их. Бубновый рассмеялся, несмотря на специфические ощущения от этих телячьих нежностей. Было немного некомфортно, что ему о щёчках напомнили, да и физические ощущения слегка болезненные, но при этом это ощущалось как грубоватый массаж от любимого человека. И потом — как можно не проникнуться тем, как тебя тискает такой милаха? Он так проявляет любовь. Интересно, на что ещё способны его руки? — Эх, какие же у тебя хорошие щёчки, — Эмиль стал тискать их намного нежнее. — Они такие милые. Ты из-за них похож на котика. — Хм. А ещё они очень вместительные. Знаешь, что в них может поместиться? — спросил он, глядя рыжику прямо в глаза и томно улыбаясь. — Что же? — тот купился на подкат, как последний лох. — Твои пельмешки, — и бубновый игриво подмигнул. Парень шарахнулся от третьего с растерянным видом. — Данте, фу. Кринж, — Эмиль слегка нахмурился. — Как тебе такое в голову пришло? — Это я у тебя хотел спросить, я ничего такого в виду не имел. Каждый думает в меру своей испорченности, — Данте прикрыл глаза, расплылся в улыбке и легкомысленно пожал плечами. — …А по-моему ты просто перекладываешь на меня ответственность! — он развёл руками в негодовании, а затем, с напряжением в голосе, начал серьёзный разговор. — Слушай, это уже начинает надоедать! Мы с тобой вроде как друзья, но постоянно то какие-то заигрывания, то какие-то прикосновения интимные… Я понимаю, что я там тоже не без греха, но я всё это делаю с какой-то целью, а ты будто бы в игры играешь. То ты флиртуешь, то потом от своих слов отказываешься, я ничего не понимаю. Вечно ты так, только шутишь надо мной. Это жестоко, — он вздохнул, — А я, может, просто не хочу показаться навязчивым! Мне кажется, такими темпами я буду знакомить тебя с родителями так: «Познакомьтесь, это мой друг, мой друг по дружбе, у нас дружеская дружба с моим другом»! — Хах. Мы с моим другом пьём дружеский чай, потому что если перейдём на алкоголь, мы перестанем себя обманывать, — третий продолжил за ним фразу из им обоим знакомого видео. Хороший мем, а главное — жизненный… — Да-а-а! — Эмиль выделил согласие интонацией, будто нарочно немного переигрывая. — Короче, я не понимаю твоих намерений. Ты либо крест сними, либо трусы надень. — Хм-хм, как интересно, — Дан хитро и загадочно ухмыльнулся. — Значит, у тебя есть в отношении меня какая-то высшая цель? Но что ты сделал для её достижения? Без огня хворост не загорится. — Вот довыпендриваешься, и мы пойдём на свидание прямо сейчас, понял? — у рыжего от раздражения даже зубы слегка скрипнули. — Уф-ф-ф, какой ты злой, — он с наслаждением закусил губу. И только потом до него дошло… — Погоди. Свидание…? Ты зовёшь меня на свидание? — Ну, хе-хе… Получается, что так, — парень неловко ухмыльнулся, чуть обнажив зубы, и вдумчиво почесал репу. В этот момент Данте пожалел о том, что у него нет с собой бумажного пакета, чтобы в него подышать. Его аж затрясло немного. И далеко не от счастья. Бубнового разрывало от противоречия. Почему Эмиль не хочет оставить всё, как есть, расслабиться, не париться и забить на всё? Им же и так хорошо! Просто, откровенно говоря, когда ты ведёшь образ жизни, как у Шрека, — живёшь один на своём болоте и обмазываешься грязью — о каких-то отношениях даже не задумываешься. Ты просто привык жить для себя. Ты самодостаточен. А тут ещё подстраиваться под кого-то придётся, договариваться… Буэ, морока да и только! Но как только погружаешься в фантазии об отношениях…! Это так греет душу, что хочется позабыть о своих страхах. Хочется просто утонуть во всём этом… В мечтах о свадьбе, о том, как вы вместе на диване едите шаурму за просмотром «Унесённые призраками», а потом придаётесь греху в тёмной спальне… И при этом это ещё и так страшно — вдруг Эмилю не понравится один из сотни тараканов в голове? Хотя, похоже, он очень терпеливый. Данте ему доверяет. Что же делать? Как поступить? Думай, должна же какая-то мудрая мысль прийти на ум! В этом недостаток мудрости, пожалуй… Мудрость — это что-то, что выработано годами и веками, но мир изменчив, и при попадании в нестандартную ситуацию мудрость отходит на второй план. Данте ненавидит, когда ситуация выходит из-под его контроля. Это его пугает. Тут Эмиль, видно, заметил, что Данте занервничал. Дан выглядит серьёзным и задумчивым… — Эй…? Ну, ты чего так…? — он положил руку ему на плечо. — Это же всего лишь свидание. Оно ни к чему тебя не обязывает. Не понравится — и мы оставим всё как было… — теперь уже рыжий парится, что сказал что-то не так. Но он, в общем-то, прав. Это всего одно-единственное свидание. И оно может стать ключом к более близким отношениям. А что, звучит хайпово, хоть и страшненько немного. Но, любовь требует жертв, а кто не рискует, тот не пьёт шампанское! Ну вот, сразу мудрые мысли вспомнились. Значит, план таков — показать себя на первом свидании таким, какой есть, без прикрас, со всеми причудами и тараканами. Если убежит — не тот человек, значит. Хотя, Эмиль, похоже, готов уже ко всему. Он видел ещё не всё, но вряд ли его чем-то можно серьёзно шокировать. Значит, шанс успеха очень высок! — Хм-хм… Ты такой решительный, но такой… Нежный. Хорошо, я согласен, — Данте бросил на него томный загадочный взгляд, а сам уже думает, — «Интересно, смогу ли я получить власть над ним»? — Хорошо, так… Когда пойдём? Просто сейчас тебе может неудобно, вдруг тебе там надо прихорошиться… — уточнил парень как можно тактичнее. — Ха…! — Данте заметил скамейку, тут же взгромоздился на неё, закинул руки за голову и с гордой улыбкой выпалил, — Прихорашивается тот, кто плохо выглядит! А я, как мне кажется, очень даже ничего! — Ха-ха… — Эмиль издал тёплый, добрый и несколько скромный смешок, и присел рядом. — Да, ты прав. Это мне хочется прихорашиваться, потому что мне постоянно кажется, что я страшный. — …Нет, это совсем не так! — сначала бубновый попытался его успокоить, а затем сделал тон чуть строже, слегка его отчитав, — Ты должен извиниться перед своими родителями за такую гадость из твоих уст, ибо они произвели на свет самое драгоценное сокровище. — Ох… Спасибо, наверное… Ты прав. Извини, ха-ха, — он замялся. — Ну, так… Куда ты хочешь пойти? — Хм-м-м, — третий ненадолго задумался. — Где тебе нравится есть? Мне лично не важно. Лучшая приправа к пище — голод, а голодная мышь готова и кошку съесть. — Здесь неподалёку есть суши-бар. Не хочешь сходить? — скромно предложил парень. — Ха! Знаешь, чем купить, шельма! Я согласен! — Дан радостно согласился, ведь с голодухи можно и снег начать есть, но от хорошей еды всё же радостнее и душе, и телу. Затем он вдруг медленно склонился над ухом парня и нежно, как свежий ветерок, шепнул ему, — Вот только… Давай пойдём туда завтра вечером? Как раз после празднования, когда все начнут расходиться, ты меня украдёшь, хе-хе… — Д-да, заманчиво звучит, — Эмиль нервно сглотнул, а в голове у него пронеслось, — «Так близко… Боже, надеюсь, я нормально пахну. Он не отстраняется? Значит, не критично… Блин, так некомфортно, но я не хочу, чтобы он отстранялся». А Данте уже ушёл в отрыв. Он не делает ничего особенного, но чувствует власть над ним. Довольно приятно. Всё это было будто соревнованием, кто кого засмущает первым, ведь когда ты заставляешь кого-то смущаться, ты делаешь его уязвимым, а это даёт тебе власть над человеком. Если бы Данте сейчас объяснял это Эмилю, тот, наверное, посчитал бы его сумасшедшим. Но это не важно. Главное, что он позволяет к себе прикасаться, даёт себе волю быть уязвимым и разрешает владеть его телом. Или нет? Парень касается волос бубнового и мягко приглаживает их. Тот немного отстраняется от неожиданности и с завороженной улыбкой смотрит ему в глаза. Ничего себе, человек может отвечать на ласки? Одного поглаживания хватило, чтобы Дан почувствовал доминирование со стороны Эмиля. Ну всё, это война! Это соревнование за власть, сам напросился!***
Пик связался с девочками и Эмилем по телефону и спросил у них про подарки, но, к сожалению, так ничего и не добился. Яснее не стало, что же подарить Куромаку, поэтому пришлось думать своей головой. Думай, Пик, думай! Что бы ему понравилось в качестве сюрприза? Хм, кажется, что ничего… Куро такой человек, который предпочитает чему-то туманному конкретику. Можно в качестве сюрприза сделать очень хороший подарок, но человеку он будет просто не нужен, и смысла в таком сюрпризе будет мало. Пик и сам не любит сюрпризы, просто так обычно положено, что подарок должен быть неожиданным. Как глупо… А что если он будет неожиданным, но неприятным? Подарили тебе набор для вышивки, а ты музыкант, допустим, и куда тебе его деть? Передарить? Как-то неэтично. Скорее всего, Куромаку считает так же, поэтому… Почему бы не спросить его напрямую, чего бы он хотел? Вечером, когда уже все собирались ложиться спать, восьмой зашёл на кухню, дабы поговорить с Куромаку. Он единственный, кто сейчас перед сном чаи гоняет и с телефона смотрит какие-то видео для умников. Пик садится прямо напротив трефового, тот останавливает видео и молча выжидающе смотрит на него исподлобья. — Э-э-э, вечер добрый, я полагаю…? — восьмой совершенно не умеет начинать беседы. — Здравствуй, — в своей обыкновенной интеллигентной манере спокойно ответил Куромаку, а затем сделал краткий небольшой глоток чая. — Слушай, хм… У тебя же завтра день рождения. Что ты хочешь в подарок? — Пик сразу перешёл к делу. — А, кхм! Мне ничего не надо! — он тут же встрепенулся, отвернулся, кашлянул в кулак и покраснел. — Начинается. Для полноты образа не хватает фразы «всё равно я старый, скоро помру», — фыркнул пиковый не то насмешливо, не то раздражённо. — Эй! Не смейся надо мной, просто…! — в миг возмущение второго поутихло, и он грустно вздохнул, — Мне кажется, что ты и так слишком много для меня делаешь… — Что? Не говори ерунды, Куро, — на секунду он закатил глаза. — Мне ведь не в тягость. — Это не обсуждается. Это объективная истина. Я делаю для тебя меньше, чем ты для меня, поэтому… Если хочешь сделать мне хороший подарок, позволь мне как-то тебя порадовать…! — Маку снял очки и пристально посмотрел собеседнику прямо в глаза. — Ну хорошо. Помнишь тот должок, который ты мне так и не отдал? — Пик деловито откинулся на стуле, скрестив руки на груди и не прерывая зрительный контакт. — Какой…? — король треф приоткрыл рот, нахмурился и прищурился, а потом вдруг вспомнил и чуть не подскочил, а взгляд его нервно забегал, — Ах, свидание, вот чёрт, я совсем забыл! Прости, пожалуйста, я совсем забылся в работе! Пиковый многозначительно, но всё так же невозмутимо, вскинул бровь. По его мнению, это не то, за что стоит просить прощения. — Эх… Ну, вот видишь… — Куромаку надел очки обратно и элегантно поправил их. — Ты постоянно что-то для меня делаешь, а я мало того что не плачу тем же, так ещё и в долгу у тебя. — Да ладно тебе, — восьмой легко повёл плечом. — Тебе необязательно заставлять себя что-то делать для меня. Такие вещи обычно исходят от души. Ну, души, наверное, нет, скажешь ты… Хорошо, от той части мозга, которая нами ощущается как душа. — Нет, ты не понял…! Я хочу как-то тебя порадовать, но не знаю, что бы сделало тебя счастливым. Это должно быть нечто большее, чем вкусная еда или красивая одежда. Что-то особенное. — …Свобода, к которой я так долго стремился, у меня уже есть. Что ещё нужно? А ничего, — Пик начал рассуждать вслух. — То, что для обычного человека является чем-то само собой разумеющимся и нормальным, мне кажется офигенным и делает меня невероятно счастливым. Свобода перевернула мою жизнь с ног на голову: я почувствовал траву под ногами, холод от снега в руках, попробовал кучу разных блюд, проспал несколько сотен ночей в мягкой постели, я увидел другой мир изнутри и снаружи, я посетил много разных мест, познакомился и подружился с классными людьми, влюбился, и даже взаимно. Мне кажется, этого достаточно, чтобы я уже чувствовал себя счастливым. Так что, сделать меня ещё счастливее может только время, которое я проведу с тобой. Было бы, конечно, здорово, махнуть куда-то ещё, в другой город, например, или в другую страну, но это уже в дальнейшей перспективе. Поэтому на данный момент ты можешь сделать меня чуть счастливее только если проведёшь со мной время. Будь то свидание или простая прогулка. Грубо говоря, чтобы сделать меня чуть счастливее, тебе достаточно просто существовать. И чтобы подарок меня максимально порадовал, он должен быть от тебя, даже если это какое-то барахло. И что мы будем с этим делать? Тебе наверняка после свидания будет казаться, что ты всё ещё делаешь недостаточно. — Хм, кхм-кхм…! Это непростая задачка, но я решал и посложнее, — и всё же, второй задумался. — Согласно договору, на свидание мы идём в то место, какое бы понравилось тебе. Я хотел бы сделать всё так, как бы понравилось тебе, чтобы этот вечер прошёл идеально! — Не выдумывай, — тот махнул на него рукой. — Просто веди себя естественно, иначе это будет выглядеть, будто ты ко мне подлизываешься. — …Ладно, — Маку вздохнул и встал из-за стола. — Ты прав. Порой я действительно перебарщиваю с перфекционизмом. Окей, постараюсь держать себя в руках, но ничего не обещаю, ибо скорее всего буду жутко волноваться. — Это мило, — спокойно констатировал Пик. — М-мило?! — его щёки заметно порозовели. — Ты считаешь меня милым?! Он молча кивнул. — …С-спасибо. Ты тоже… Какое бы слово подобрать? — сконфуженно пробормотал второй. — Очаровательный, думаю. Да, весьма подходящее слово. — Правда? А ты знаешь, что слово «очаровательный» происходит от слова «чары»? Получается, я заколдовал тебя? Забавно, — восьмой ухмыляется не без иронии. — Ой, не начинай! — Куро чуть повысил голос и совсем раскраснелся. — Хоть это и недалеко от истины, никто меня не заколдовывал. Мои чувства — это естественный процесс выделения гормонов и нейромедиаторов при виде здоровой человеческой особи. И никакой романтики. — Уверен, что никакой романтики? — он мягко улыбнулся. — Мы же завтра на свидание идём. Кроме того, разве ты не фантазируешь о романтике? — …Иногда, когда никто не видит. Только никому не рассказывай об этом, — скромно попросил трефовый. — Благодарю за честность. Это останется между нами, — Пик осторожно погладил его по руке и тут же отстранился. Куромаку слегка дёрнулся, а неудачно стоявшая рядом кружка упала со стола и разбилась на крупные куски. Второй обречённо вздохнул. — Ну вот. Придётся купить новую, — произнёс он с разочарованием в голосе. — Стой, пока не покупай, — восьмой взял телефон и начал звонить кому-то. — …Алло? — спустя минуту ожидания ответил Эмиль на том конце провода. — Помнишь, ты спрашивал, что лучше подарить Куро: брелок или кружку? — Ну? — Всё-таки лучше кружку.***
Следующий день начался сразу с новых впечатлений. Куромаку, как и обычно, встал довольно рано. После стандартных водных процедур он сразу же пошёл на кухню, где его встретили его самые близкие и не самые близкие люди. В пижамах. Без пяти семь утра же! Часть из них держали плакат с поздравлениями, а другая — праздничный торт. — Сюрприз…! — вяло молвили они в один голос. Видно, здесь никто особо не выспался. — Ой… Ну не стоило, ребята… — Маку засмущался, затем неосознанно пригладил волосы, но быстро бросил это занятие, ведь понял, что все здесь в пижамах ради того, чтобы он не чувствовал себя неловко. Габри нарядился в голубую пижамку с жёлтыми уточками. Нет, что вы, не потому что он ребёнок, конечно нет, просто его размер есть только в «Детском мире». А ещё потому что уточки милые. Сам же Куро был одет в серую клетчатую пижаму, которую он будто бы украл у соседского деда. Данте в неподобающем виде, но, кажется, его это не волнует: на нём обычная майка-алкашка и какие-то растянутые как сюжет некоторых аниме шорты. Феликс в жёлтой футболке, синих шортах и белых носках. Несмотря на приличный пижамный комплект, выглядит сквернее всех. Вару нацепил футболку с ахегао, штаны с лягушкой Пепе и тапки с акулами, ради того чтобы sharkать. Зонт в обычной однотонной пижаме бледно-голубого цвета и в белых носках. Выглядит взволнованным. Ромео надел шёлковый халат, но всё же запахнул его и выбрал тот, на котором больше кружева, чтобы иной раз у всех присутствующих создавать немой вопрос в глазах: «Ромео, ты что, крэйзи?». Свит надела старую растянутую футболку с Metallica и обычные серые хб (хлопчато-бумажные, а не Харламов/Батрудинов) штаны. Ирина встретила всех в шёлковой чёрной сорочке. Саша обычно спит в футболке с котиками и в трусах, но так как это пижамная вечеринка, всё-таки пришлось надеть адидасовские шорты. Эмиль был одет в карамельного цвета клетчатую пижаму, которую он как будто бы украл у соседского деда. — Мужик, да у нас одинаковые пижамы, ха-ха, — усмехнулся рыжий. Но Куро его не слышал. Он смотрел на него. Пик был одет в чёрную футболку и черные шорты, которые отлично подчёркивали всё его великолепие. Всё было таким… Коротким и обтягивающим, несмотря на то, что это просто обычная одежда. Да-а-а, на Пике даже мешок бабкин будет смотреться хорошо. — «Надеюсь, Пик будет моим подарком на день рождения. Он чертовски хорош. Боже, о чём я думаю?» — Маку неосознанно начал думать о неприличном, но тут же себя одёрнул. Спокойно, возьми себя в руки, Куромаку… — А можно мы уже поедим? Умираю с голоду, — Данте немного неловко усмехнулся. — Тебе лишь бы пожрать, — Сашка фыркнула. — Хм. Так говоришь, словно это что-то плохое. Погоди, я понял. Ты такая худенькая. Ты хорошо питаешься? — спросил он не без усмешки. — Захлопнись, — пробормотала она. — Ой, ну зачем так грубо? Я же просто беспокоюсь за тебя, — третий подмигнул ей. — Что в слове «захлопнись» тебе непонятно? — девушка зло скрипнула зубами и прожгла его убийственным взглядом. — Я не хочу с тобой ссориться. Я здесь ради Куро. Этого взгляда было достаточно, чтобы он всё понял. Ей, должно быть, очень тяжело сейчас. Он не стал обсуждать это здесь. Вся компания устроилась за столом. Эмиль наготовил много вкусностей. М-м-м, вкусно пахнет! — Спасибо за еду, — Данте сложил руки в молитвенном жесте и принялся поглощать священные дары веснушчатых рук. — М-м-м, как всегда, до гениального вкусно! Дай угадаю, томаты, базилик, пармезан… — И немного любви! Это в готовке самое главное, — Свит улыбнулась. — Немного любви? Мне побольше добавь, когда будешь готовить, ладно? — Вару расплылся в глуповатой, но такой искренней улыбке. — Итак! Время дарить подарки, — объявил Эмиль, достал кружку с изображением Майлза Эджворта и отдал её Куромаку. — Держи. С днём рождения, мужик. — Д-да… Спасибо… А почему именно такой дизайн? Я не увлекаюсь аниме, — Маку немного удивился. — Он немного на тебя похож, — ответил мужчина. — Чем же? — Куромаку заметил внешнее сходство, но ему было интересно услышать версию Эмиля. — Ну, что непонятного? — вмешался Вару, — Мужик с узенькими глазками, серыми волосами, недовольным ебалом! Смотришь на него и понимаешь — вот это токсичная гейская сука! — Да, с первого взгляда так может показаться, но потом ты проходишь его сюжетку, а он оказывается софт бой, — добавил Эмиль. — Ох… Ну, спасибо…? — второй не знал, как реагировать! — О, можно я следующий? — Габриэль выложил на стол книгу «Приключения Алисы» за авторством Кира Булычёва. — Вот. Я знаю, что это детская книга, но… Всем нам стоит иногда быть немного детьми, верно? Только так мы сможем быть по-настоящему свободны. — Спасибо, это…! — король треф не сдержал искреннюю улыбку. — Хм. Она кажется мне такой знакомой… У меня ощущение, будто я всегда любил эту книгу, но я не могу вспомнить, почему. — О! Я хочу теперь! — Феликс подарил Куромаку маску для сна в космической тематике. Красиво упакована. — Вот! Тебе нужно лучше заботиться о себе. — Да, спасибо. Тебе тоже, Феликс. Надеюсь, ты хорошо спишь, — произнёс тот заботливо. — Если честно, не очень, — четвёртый нервно улыбнулся. — Но не переживай обо мне! Я в надёжных руках, правда, Зонтик?! — Да. Кстати, об этом, — шестой достал белоснежный галстук в аккуратной упаковке. — Вот… С днём рождения… — Ах, спасибо. Очень красивый, — Маку немного смутился. Он представил, как наденет этот галстук на свидание. Это будет идеально! И очень смущающе… — Этот чай для тебя. С днём рождения, наш дорогой Куромаку, — Данте передал лениво упакованную коробку дорогого элитного чая. — Ого, — тот заметил, что чай не простой, а золотой! — Спасибо, Данте. Это многое для меня значит. — Так, а теперь моя очередь! — Вару отдал Куромаку тефлоновую сковородку, замотанную яркой лентой. — Н-на! — Ничего себе! Вару, это на тебя не похоже. Это просто… Сковорода? — второй очень удивился. — А в чём подвох? — Эй! Не просто сковорода, а с антипригарным покрытием! Знаешь, во сколько мне обошлась?! — он горделиво поднял голову. — Это очень многое для меня значит. Спасибо, Вару, — Куромаку хитро улыбнулся ему, ожидая подвоха, но на удивление… Это просто сковорода. — Ой, да ладно тебе… — пятый покраснел и нахмурился. — Это не потому что ты… Дорог мне или типа того… Я просто хотел зарплатой похвастаться. Типа… «Смотрите, я могу себе позволить по приколу купить сковородку»! Разве это не круто? — Не так круто, как это! — Ромео отдал Куромаку красивую коробку с набором косметики для кожи. — Вот, это тебе! Твоя кожа выглядит уставшей. Почаще ухаживай за собой, сладкий! — Ах… Д-да, с-спасибо… — чего-то такого от Ромео он и ожидал. Вопрос теперь в том, куда всё это деть. — У меня тоже есть подарок! — Свит протянула Куро упакованную футболку с котом, который стреляет молниями из лапок. — …Ох, ха-ха, — Маку не сдержал смешок. — Это глупо, но мило. — Кстати, пока я не забыла, — Саша подходит к рюкзаку и достаёт из него большую книжку. Выглядит старой и потрёпанной. На ней выгравировано золотистыми буквами «Гербарий». Саша передаёт её Куромаку. — Держи. Я сама его собирала. Это всего лишь кучка сухих листьев и цветов, но это самое дорогое, что у меня есть. Это был удар в самое сердце, в хорошем смысле. Куромаку открыл гербарий и стал его медленно листать. У Саши красивый почерк. Такой… По-милому кривоватый. Все листики и цветки аккуратно расклеены. Казалось бы, это просто солома, приклеенная к бумажным листам, но это колоссальный труд. И Саша назвала это самым дорогим, что у неё есть. Это… Очень растрогало Куро. — Спасибо, — сказал он: голос его дрогнул, а на лице появилась грустная улыбка. — Я буду с радостью пополнять твою коллекцию. — Э, Куромаку собирает гербарий? Чёрт, я бы на это посмотрел! — Вару хихикнул, но на него никто не обратил внимание! Ну, кроме… — Верно подмечено, Вару. Куромаку очень повзрослел, — Свит наблюдала за Куромаку со стороны, и начала тихо перешёптываться с ним, пока все отвлеклись. — Если раньше бы он ни за что не признался, что ему нравится детская фантастика и гербарий, то сейчас он говорит об этом… Даже… С гордостью немного? Хотя, может быть, мне показалось. В любом случае, ты тоже большой молодец. Вместо подарка-розыгрыша ты подарил то, что ему правда понравилось, и он даже поблагодарил тебя. Разве это не приятно? — Пф. Не говори так, будто сковорода в подарок не была твоей идеей, — он фыркнул. — Угу, — она наивно улыбнулась ему. — Но ты ведь мог меня и не послушать. И тем не менее… Ты поступил по-взрослому. Ну, хи-хи, почти. Ты делаешь заметные успехи. Я так горжусь тобой. — А… — валет пик заметно опешил, а затем шмыгнул носом и смущённо пробормотал, — Заткнись. Не говори мне такие вещи. На самом деле, он был тронут. — Так, ну а я…! — Ира неловко почесала затылок. — Я не знала, что подарить, и всё же пришла к мысли, что лучший подарок — это впечатления. Так что… Сегодня вы можете поиграть на моей Dendy в любую игрулю, какую хотите. Я принесла её с собой, а ещё парочка игр у меня есть, да. — Бессмыслица. Получается, ты даришь мне возможность поиграть всего день? Что за немыслимая глупость, — Куромаку недовольно фыркнул. — Перестань, Куромаку…! Она же… — Зонтик хотел за неё вступиться, но она перебила. — Всё в порядке, Зонтя, я справлюсь с этим, — Ира хищно улыбнулась, заглянув Маку в глаза. — Просто кое-кто боится проиграть мне в «BLADES OF STEEL»! — Что? Вздор, — спокойно ответил Куромаку. — Давай помогу тебе настроить и подключить её. Я принимаю твой вызов. Я не боюсь проиграть. Кроме того, я признаю, что не силён в играх. Мне просто непонятен твой подарок. Получается, по сути, ты не подарила мне ничего? — Это ты так говоришь, потому что ещё не играл, — ловко парировала та. — Ты втянешься, я уверена. А как втянешься, сможешь почаще приходить ко мне в гости. Я считаю, что нам стоит узнать друг друга получше! — Сомневаюсь во всех озвученных утверждениях, — он устало вздохнул.***
Праздник был окончен. Все начали постепенно расходиться. Сашка исчезла самой первой. При чём, реально исчезла, никто толком не заметил, когда она ушла. Данте и Эмиль свалили под шумок, пока все отвлеклись. Только Габри заметил, как они уходили, сделав вывод, что дома Данте сегодня ночевать не будет. Феликс и Зонтик ушли в комнату последнего. Шестой позволил товарищу сесть на кровать. — Итак… Что тебя беспокоит? — спросил трефовый, готовясь записывать симптомы в блокнот. — На самом деле… Много что. Живот болит, сплю плохо, аппетит ни к чёрту! — воскликнул Фел отчаянно. — Ага, понятно… — Зонт записывает. — А как живот болит? И, что самое главное, где? А как плохо спишь? Спишь, но не высыпаешься, сколько бы ни спал? Или вообще не можешь спать? Или спишь, но мало? — Э-э-э… — он ненадолго подвис. — Желудок… Так… Ноет, знаешь… И я сплю, но мало, так как меня мучают негативные мысли перед сном, и… И мне чаще стали сниться кошмары. — Ага, хорошо… — трефовый со спокойным лицом всё записывает. — Ничего хорошего… — отвечает Феликс, нервно посмеиваясь. — Ох, прости… Э-э-э… Я подойду ближе? Можно к тебе прикоснуться? — его тонкие бледные руки слегка задрожали от волнения. — Конечно, друг! — четвёртый расплылся в улыбке. Зонтик приблизился к нему и мягко стал надавливать на его живот. — Здесь больно? А тут? — спрашивал шестой, поочерёдно надавливая на отдельные места. — Ну-у-у… Неприятно, но терпимо, — валет червей угрюмо вздохнул. — Понятно. А какого рода негативные мысли мучают тебя перед сном? — уточнил Зонт, глядя товарищу прямо в глаза. — Так, ну, например… Чувство вины. За… Да за много что. Мне кажется, будто от меня одни беды. Я виноват, что мы тогда оказались в карточном мире снова. Я виноват, что поссорился с Сашей опять. Я виноват, что оставил Габри. Я даже не пытаюсь оправдаться… — Феликс грустно шмыгнул носом. — Я действительно виноват. — …Сейчас бесполезно ныть о том, кто прав, кто виноват. Нужно сделать всё, что в твоих силах, чтобы исправить ошибку, — произнёс трефовый с серьёзным лицом. — Что? — у червового округлились глаза от удивления. — Думаю, так Ира бы сказала… — он тут же сменил тон голоса на нормальный: тихий и спокойный. — Прости, я не очень хорошо подбадриваю… Как по мне, твои симптомы образовались сугубо на нервной почве, но я бы на твоём месте всё равно сходил к врачу. Мало ли там… Гастрит или… Ещё чего похуже. И… Отдохни, ладно? Может, вам с Сашей стоит просто соскучиться друг по другу? У тебя будет время всё обдумать… — Точно! Ты прав! — Феликс мигом оживился и обнял товарища крепко-крепко. — Спасибо тебе!***
Вечер. Данте и Эмиль отправились в суши-бар, как и пообещали друг другу. У них будет свидание. Не верится! Обоим очень неловко. Что говорить-то? Обычно они разговаривали об аниме там, об играх… Кажется, что кроме этого у них и нет общих интересов. — Так… Хм… Кто ты по типу личности? — вдруг спросил Данте. — А? Ну, INFJ, а что? — ответил Эмиль слегка растеряно. — Да ты травишь! Я тоже! — задорно воскликнул бубновый, но потом издал нервный смешок, поняв, что ситуация стала более неловкой. — Знаешь… Даже как-то странно. Мне всегда казалось, что мы очень похожи… Но почему у меня такое чувство, что наши отношения построены чисто на любви к аниме и еде? Может, мы недостаточно друг друга знаем? Но мне кажется, что я уже почти всё о тебе знаю. Что же я упускаю…? — …Я хотел бы быть ENFJ, знаешь ли, — вдруг заявил парень. — Да ну? Тренером? Ты хотел бы быть лидером? Ощущать власть? — интересуется третий. — Не-е-ет. Ты видел хотя бы одного ENFJ-персонажа? Это Оптимус из «Трансформеров Анимейтед»! Это Каэде Акамацу из "Danganronpa V3"! Это Хиро из "Омори"! Здесь не про власть, здесь скорее про влияние, это всё-таки разные вещи. Я не хочу быть боссом, я хочу быть именно лидером! Я хочу, чтобы мне доверяли. Я хочу, чтобы люди на меня равнялись. Я хочу быть защитой и опорой для всех людей, кого считаю семьёй. Но… Может ли тип личности меняться в течение жизни? Мы растём, взгляды меняются… — Ну-ну, не стоит грустить из-за этого. Знаешь, кто в ТФА INFJ? Йокитрон! Он тоже наставник, на него тоже ровняются, его уважают и доверяют ему. Так что, даже если ты никогда не станешь другим типом личности, ты останешься классным. Лучше синица в руках, чем журавль в небе, как говорится! — Данте улыбнулся ему. — Я всё-таки хочу стремиться к большему… Чтобы перепрыгнуть через забор, целься на луну. Да, лучше синица в руках, чем журавль в небе. Но лучше журавль в руках, чем в небе, верно? Или, знаешь… Хотя бы кто-то из журавлеобразных в руках лучше, чем синица. Короче, прежде чем называть мечту недостижимой, надо хотя бы попытаться к ней прийти, — под конец Эмиль забил уже на эти пословицы и аллегории, ибо начало казаться, что он уже сам теряет смысл того, что говорит. — Меня восхищает твоя целеустремлённость, — он прикрыл глаза и улыбнулся в своей обычной манере. — Не думаю, что мне близка твоя философия, но… Она мне нравится. Я хочу сберечь эту мысль где-то внутри себя и запомнить её навсегда. — О, это очень мило. Но… Разве ты не хотел бы стремиться к лучшему? — поинтересовался мужчина. — Пф, не, — Данте развёл руками. — У меня уже есть журавль в руке. И имя ему Эмиль. — Ха… Я скорее огарь, — он хихикнул скромно. — Что? Почему? — Ну, рыжий потому что. — А? Пф-ф-ф…! — бубновый, не выдержав, расплылся в улыбке во все свои 32 и расхохотался. Они зашли в суши-бар «Сайкэйрэй» и устроились за самым дальним столиком. Так комфортнее, никто не пялится. Им принесли меню, они сделали заказ… Это надолго, значит, у них есть время поболтать. Японский городовой! Снова?! Данте чувствует себя очень неловко. У него никогда не было свиданий. Для него более комфортны отношения без обязательств. Дружба без обязательств, в том числе. Так… О чём говорят на свиданиях? — Слушай, — Эмиль начал разговор первым. — Ты тут говорил, что тебе кажется, будто ты знаешь обо мне всё. Но я думаю, что у нас есть ещё много всего, что мы могли бы узнать друг о друге. Давай проведём социальный эксперимент. Зададим друг другу 36 вопросов, которые заставят нас друг в друга влюбиться. — А мы разве не…? — собирался уточнить бубновый, но тот покачал головой. — Они просто так называются. Артур Арон в 1997 году придумал упражнение, которое заставляет влюбиться двух незнакомцев. Давай проведём этот эксперимент и посмотрим, что будет. — Ха. Мне нравится это! Давай. Мы всё равно ничего не теряем, — третий расслабленно откинулся на диванчике. — Итак, кхм… Если бы ты мог пригласить кого-нибудь на ужин (близкого человека, умершего родственника, знаменитость), кого бы ты выбрал? — Эмиль зачитал вопрос из телефона. — Хм… Это очень тяжёлый вопрос. А можно выбрать только одного? Наверное, я бы выбирал между Сократом, Вернадским, Шопенгауэром… Эх… Чёрт, кого я обманываю? Я бы хотел поговорить с Коми. Готов поспорить, ей будет, что мне рассказать. В ней столько загадок, на которые я хотел бы узнать ответ. — И не говори. Ей удалось приручить Пика. У неё точно есть супер-способности. Так, а что насчёт меня? Я ни с кем не хочу ужинать, я хикка. Хотя, Куромаку крутой мужик. Пик немного пугает меня, но не думаю, что он плохой парень, так что его бы я тоже пригласил. Следующий вопрос: Хотел бы быть знаменитым и в чём? — Я — нет. Слишком много мороки! — Дан усмехнулся. — А вот ты, думаю, да. Ты ведь хотел бы быть актёром, не так ли? — Ага, — Эмиль кивает. — Но не ради того, чтобы быть знаменитым. Я хочу дарить людям эмоции, даже если буду не очень известным. Так, эм… Прежде чем сделать звонок, ты репетируешь реплику? Почему? — Нет, не замечал за собой подобного. Это же… Просто звонок. Зачем париться? — Ну, не знаю. А вдруг я скажу что-то не так? У меня трясутся руки, когда я собираюсь сделать звонок… Мне будет неловко, если я облажаюсь. — Пф! Брось! Все лажают, это нормально. Тебе нужно поменьше думать о том, что о тебе другие подумают. — Ты прав. Извини… Так, кхм, каким бы был твой идеальный день? — Так, хм, встать в 10 часов утра, поесть чипсов, посмотреть аниме, принять горячую ванну, немного позаниматься йогой, чтобы день казался более продуктивным, коитус там между делом, почитать, поболтать, да и спать лечь. — Ого. Я… Даже не могу себе представить идеальный день. Я очень люблю готовить, но я очень часто один, а готовить для себя одного как-то лень… Так что… Встать, как Бог прикажет, сожрать доширак, запить пивом, при этом досматривая второй сезон «Дракон-горничная Кобаяши», поплакать от одиночества, поиграть в "Гейщит Инфаркт", полистать Твиттер, полистать ВКонтакте, полистать Ютуб, лечь спать. — Какой-то слишком грустный идеальный день. Я думал, ты любишь проводить время с семьёй. — Люблю, конечно же, люблю… Но порой действительно утомляет делать вид перед ними, что я счастлив. Так, когда ты последний раз пел в одиночестве? А для кого-то? — Ох, погоди, я… Эм… — бубновый хотел бы как-то его поддержать, но не знал, какие слова и подобрать. Но если Эмиль сразу же переключился на другой вопрос, он не хочет развивать эту тему. — Я не пою. Мне не очень нравится свой голос. Но, знаешь, если бы ты хотел, я бы спел с тобой! — Последний раз я напевал навязчивую песню из рекламы прошлым утром. Я, эм, скучный… Если ты доживёшь до 90, у тебя есть возможность сохранить либо тело 30-летнего, либо разум 30-летнего, что выберешь? — Разум! Тело — лишь разрушимая оболочка. — Определённо разум. Я со своей внешностью и в 26 никому нафиг не нужен, ха-ха. — …Может, тебе обратиться к психологу? — вдруг предложил Данте. — Я за тебя волнуюсь. — Ну, сегодня моим психологом станут роллы. Стоят они примерно как дешёвый такой психолог. Да и эффект похож. Роллы — святое, — он улыбнулся. — Ауч, — тот скривился. — В следующий раз потрать деньги на психолога, а не на меня. Ты слишком много отдаёшь другим, а о себе совсем не заботишься. — Кто бы говорил, мистер Беляш? — Эмиль усмехнулся. — Отстань, Эмиль, они были по скидке, и вообще, это ты меня избаловал! — третий улыбнулся, как и обычно, но глаз у него немного задёргался. — Здрасте, я виноват! — мужчина рассмеялся. — Ты уже большой мальчик, можешь самостоятельно принимать решения, я тут не при чём! — Ха! Хороший ответ, — Данте нервно скрипнул зубами. — Ты прав, я сказал, не подумав, так что, давай забудем об этом, хорошо? Просто прошу, больше не называй меня так. — Ах, извини, — он вновь сипло усмехается. — Я не хотел тебя оскорбить. Мне на самом деле очень нравится твоё тело. Третий смутился, даже неожиданно для самого себя. Одно дело, когда ты сам говоришь о том, как ты хорош собой, и совсем другое, когда это говорит симпатичный рыжий парень с сексуальным голосом. — «О нет, он меня снова задоминировал, да почему так»? — Данте сделал жаркий выдох, стараясь прийти в себя. Такой комплимент вскружил ему голову, но он постарался взять себя в руки и ответить в аналогичной манере. — Хм-хм… Спасибо, польщён. Ты тоже весьма хорош собой. — А? Ха-ха! Я…! Я не…! Спасибо! — он немного покраснел, но засмеялся. Наверное, от неловкости. Эмиль заглянул в телефон. — Блин, тут дальше вопросы такие скучные. Давай я спрошу тебя об интересном. Суперспособность! Какую бы ты хотел? — Та-а-ак, я хочу проверить, ответим ли мы одинаково! Давай на счёт «три»! Раз, два, три…! — Остановка времени! — произнесли они одновременно, а затем засмеялись. — Я бы хотел остановить это мгновение, — Дан подполз рукой к руке Эмиля и сформировал замочек из их рук. — Я хотел бы наслаждаться тобой бесконечно долго. И пусть весь мир подождёт. — Да. Иногда так не хватает остановки времени, чтобы никуда не спешить, просто отдохнуть и насладиться моментом. Как в «Футураме», знаешь? — Да-да, я помню эту серию! Очень милая. — Хм… У тебя есть предчувствие, как ты умрёшь? — Нет, — Данте покачал головой, блаженно улыбаясь. — Скорее я просто выдаю желаемое за действительное. Я бы хотел умереть во сне. Быстро и безболезненно. — Хм. Обычно у меня мысли о собственной смерти не самые радужные. Но когда ты рядом, мне кажется, что я проживу долгие-долгие годы и умру в окружении большой дружной семьи. Я… Чувствую, что ты — часть моей семьи. Улыбка с лица Данте пропала. Покатилась слеза. И он снова улыбнулся. — Это бесполезно, — третий взял салфетку из салфетницы и вытер слёзы. — Я никогда не пойму, почему. Мне с тобой просто хорошо, и я не знаю, почему! Я не могу это объяснить. Я сдаюсь. У нас почти нет общих интересов, но меня почему-то тянет к тебе. Наверное, с тобой просто интересно и весело. Действительно нелегко найти такого собеседника. Кажется, будто я готов разговаривать с тобой всю свою жизнь. — Погоди, для предложения ещё рановато, — Эмиль неловко хихикнул, почесав затылок. — Ещё вопрос: какую роль любовь и нежность играют в твоей жизни? — Огромную, — он вновь прикрыл глаза. — Мне нравится чувство любви как таковое. Оно может быть даже невзаимным, плевать! Я люблю любить. Мне даже без отношений как-то проще. Не люблю обязательства. Мне больше по душе свобода! — Я… Учту это, — тот вздохнул. — Не спеши расстраиваться, Эмиль! Ты же помнишь, как я люблю детей! А это никак не сходится с тем, что я люблю свободу, верно?! — третий стал звучать бодрее, будто хотел, чтобы его было лучше слышно. — Если ты что-то или кого-то любишь, ты готов переступить через себя и через все свои принципы! — Ты прав. Спасибо, что появился в моей жизни, — произнёс Эмиль своим привычным томным сиплым голосом. — Ты тоже… Вызываешь во мне особые чувства. Не уверен, что смогу их описать должным образом. Я тоже люблю… С тобой разговаривать. Данте улыбнулся. Вскоре им принесли их заказ. Отужинав, они попросили счёт. — «Возлюбленные имеют власть друг над другом, но кто-то обязательно играет ведущую роль. Если я не займу это место, то его займëт он. Хм-хм, наконец-то, достойный соперник! Наше сражение станет легендарным»! — пронеслось в голове у Данте. — Эй, может, я заплачу? — О, не стоит… — Эмиль возразил. — Я… — бубновый с потерянным выражением лица ощупывал карманы. — Я, кажется, забыл кошелёк дома… — «Типичный Данте», — мужчина хихикнул про себя, а вслух произнёс, — Не волнуйся об этом. Я заплачу за обоих. В конце концов, такому красавчику, как ты, кошелёк не нужен. Дан падает на стол и закрывает голову руками. Так смущающе…! Эмиль снова выиграл этот бой. — Э? Я сказал что-то не так? — а этот рыжий дурак ещё и не осознаёт, что сделал! — «Он даже не старается властвовать! Он просто такой человек! Да он и есть самый настоящий лидер!» — думает бубновый. После ужина Данте и Эмиль вместе пошли домой, через дворики. Темно. Немного страшно вот так идти. Данте чувствует, как сердце стало биться быстрее от страха. Он очень боится потерять контроль над ситуацией, ведь в ситуации, когда он не может предсказать, что произойдёт, он абсолютно бесполезен и беспомощен. Мудрость Данте годна только для привычных обыденных случаев, а если произойдёт что-то непредвиденное, он ничего не сможет сделать. В этом кроется причина его кинофобии — собаки непредсказуемы. И, по всем законам подлости, именно в этих дворах они встретили стаю из четырёх собак, которые неслись на них, громко лая. Рефлекторно король бубен спрятался за спиной Эмиля, в то время как тот стоял, как несокрушимый 100-летний дуб. Стоило стае приблизиться слишком близко, как вдруг Эмиль заорал не своим голосом. И это был не девчачий визг, отнюдь, это был жёсткий брутальный гроул. Казалось, будто этим криком он может разодрать себе горло. Собаки разбежались, скуля от страха. Парни пошли дальше. — …Охренеть, — произнёс Данте шокировано. — Где ты так научился? — Ах. Извини, если напугал, — мужчина мягко хохотнул. — В юношестве мне нравился метал, вот и натренировался… — Это было круто, — бубновый выдохнул с облегчением. — Я просто обязан тебя отблагодарить. — Не стоит, правда, — он неловко усмехнулся, теребя свою шевелюру. — Я сделал то, что должен был. Любой на моём месте так бы поступил. — Нет, не любой! Ты решил проблему нестандартно, и это… Было просто волшебно, — Дан взглянул на него исподлобья с хитрой улыбочкой на лице. — Даже горячо, я бы сказал. — Ох, прекрати, не смотри на меня так, — Эмиль заметно покраснел. — А то у меня ощущение, что ты меня раздеваешь глазами. — А если разрешишь остаться на ночь, я могу и руками, — он усмехнулся. — Не торопи события, паря! Мы ещё даже поцеловаться не успели, — тот мягко отказал. — Хм. Что ж, я не считаю, что любовь стоит откладывать на потом, ведь жизнь слишком коротка, и вообще, кто знает, что случится завтра, но если ты не хочешь торопиться… Я уважаю твоё решение, — Данте кивнул ему. — Нет, если ты так хочешь, то…! — Эмиль встрепенулся и занервничал. — Ты можешь рассчитывать на поцелуй и ночлег у меня, но без всякого этого… Stop being horny and give me your mora! — Чт-! Поцелуй?! — это заставило третьего занерничать. Они остановились у скамейки. Подул сильный ветер, который начал уносить за собой нежно-розовые лепестки вишни, алычи и сливы. По телу пробежались мурашки. Грубоватые руки рыжеволосого парня поглаживают по щеке. Эмиль подался вперёд и, мягко сжав чужие губы своими, оставил мимолётный нежный поцелуй на лице бубнового. На вкус как васаби. Ожидаемо, но приятно. — Вау… Прямо как в моих мечтах, — блаженно выдохнул Данте. — Алыча, конечно, не сакура, но так же прекрасна. — У тебя была мечта получить поцелуй под сакурой? — уточнил Эмиль. — Да… Мой первый поцелуй, — тот его поправил. — А? Первый? Чёрт побери, это такая милая мечта… — парень чуть прикусил губу. — Благодарю. Так что, идём смотреть очередное аниме, название которого такое длинное, что пока его произнесёшь, сломаешь язык, подавишься слюной и умрёшь? — бубновый улыбнулся. — Я так люблю тебя, мужик, — Эмиль расплылся в умилении. — Да, и я тебя тоже, — он нерешительно приблизился и несмело потёрся носом об его мягкую веснушчатую щёку, крепко обнимая парня за плечи.***
Поздний вечер. Пик и Куромаку тоже идут на свидание. У них градус неловкости был гораздо выше. Они договорились, что пойдут на мероприятие, называемое весенним балом. Оно будет проходить в довольно дорогом и роскошном ресторане, но Куро было не жалко ни рубля для человека, который всегда оставался рядом. Куромаку постарался приодеться максимально дорого и красиво, насколько это было возможно. Рубашка грязно-голубого цвета, серебристый костюм, белый галстук, который подарил Зонтик, прилизанные волосы… Всё должно быть идеально. Несмотря на то, что он убедился, что выглядит идеально, из комнаты он выходил неуверенно и по лестнице спускался медленно, будто боясь подойти ближе к восьмому. Пик уже стоял внизу, собранный, и раздражённо поглядывал на часы на руке. — Пик… Ты пойдёшь… В этом? — уточнил Куромаку. Восьмой оглядел себя: чёрная рубашка с подкатанными рукавами, чёрные брюки, чёрные туфли, а ещё перстни, часы, браслет с крестами и черепами и немного чёрной подводки. Он даже волосы в хвост удосужился собрать. — Ага, — пиковый недовольно кивнул. — Если у тебя есть претензии, перенаправь их к себе. Мы опаздываем. — Да-да, извини, — трефовый быстро спустился к нему, и они вышли из дома. — Просто… Не слишком ли это вызывающий вид для дорогого ресторана? — Да? Не помню, чтобы где-то в этом ресторане был указан дресс-код, — он саркастично фыркнул. — Кроме того, что именно тебя смущает?! Браслет? Ради всего проклятого, его никто и не увидит! Подводка? Тоже мелочь! Чтобы её увидеть, нужно быть ко мне вплотную, а ты знаешь, как я серьёзно отношусь к нарушению личного пространства! Или дело в рукавах?! Но что с ними не так?! Это ведь просто обнажение рук! Или ты хочешь сказать, что это заводит тебя?! Если заводит, скажи, что заводит! — Ты закончил? — спросил Куро невозмутимо. — …Да. Прости, что наорал. Я действительно на взводе и очень сильно нервничаю. Просто ты так это сказал… Я не хочу тебя разочаровывать, — Пик вздохнул. — Всё в порядке. Это нормально — иногда повышать голос. Таким образом мы выражаем свои эмоции. Кстати, насчёт рукавов. Мне и вправду нравится, как это выглядит. Подкатанные рукава подчёркивают твои достоинства, — король треф немного улыбнулся. Он звучит увереннее, чем обычно. — …Спасибо, — твёрдо произнёс восьмой, отвёл взгляд и слегка подрумянился. Ему это польстило. — Прости, я иногда веду себя как конченный придурок. — Нет, правда, всё в порядке. С тобой я чувствую себя в безопасности. В моём представлении, с конченным придурком невозможно чувствовать себя в безопасности. Да, ты иногда звучишь довольно грубо, но я знаю, что ты это не со зла. Я в этом уверен, — ответил Куромаку настойчиво. — …Ты так веришь в меня, — заметил он, краснея сильнее. Ему льстит, что ему так сильно доверяют. — Да. Потому что… Мне кажется, я больше стал доверять себе тоже. Не припомню ни одного случая, чтобы ты специально причинял мне боль. Физическую или моральную. Напротив, ты был рядом, когда я в этом больше всего нуждался. Это даёт мне основания полагать, что ты, всё же, хороший человек, — пояснил трефовый. — Прекрати, — строго отрезал Пик, закрыв половину лица рукой. — М? Твоё лицо покраснело… Неужели ты так смущаешься, когда тебе говорят, что ты хороший? Должно быть, ты не привык такое слышать в свой адрес. — Замолчи, просто перестань это говорить, — он смущается всё сильнее. И между ними повисает неловкое молчание. Куромаку подумал, что сказал что-то не так, поэтому не нашёл, что ответить. Только тихо неловко извинился. Он прекрасно помнил, чем закончилось прошлое свидание, так что сейчас задача — не облажаться опять. Парни пришли на бал, но, вопреки ожиданиям, они не начали танцевать, как только пришли, нет. Вместо этого они встали у стены и начали разговаривать. Надо же было как-то разбавить неловкость. — Так, Пик, ты будешь что-то брать из еды? — уточнил Маку. — Я могу заплатить, если хочешь. — Не-а. Слишком дорого, — тот отрицательно покачал головой. — Креветки выглядят аппетитно, но если хочешь меня порадовать, купи потом в «Ашане» замороженных нечищенных, если на них скидка будет, сварим, на вкус то же самое будет. Вкус потраченных денег. — Я… Хорошо, — второй кивнул. — Просто… Я хотел бы как-то загладить свою вину. На первом свидании я вёл себя ужасно, и я всё ещё не могу забыть это. Я хотел бы попросить прощения за то, что я испортил твой первый опыт. Наверное, ты бы хотел, чтобы он был… Другим. Поэтому… Скажи, что я могу сделать, чтобы… — Может перестанешь извиняться за то, что уже не исправить, и просто потанцуешь со мной? Иначе на кой чёрт мы тогда сюда притащились? — предложил пиковый. Теперь уже Куромаку красный, как помидор. Что, прямо вот так, при всех? Нет, Куромаку, ты должен оставаться сильным! Это меньшее, что ты можешь сделать для того, чтобы загладить вину. Так почему бы и нет? Куро выпрямился и пробурчал себе под нос: «Давай представим, что того случая просто не происходило»… Затем он смущённо откашлялся в кулак, элегантно поклонился и протянул руку партнёру. — Позвольте пригласить Вас на танец, — он поднял взгляд и немного улыбнулся. — Пф, — Пик тоже засмущался: этот поклон был необязательным, но это было очень мило, так что он не сдержал лёгкую улыбку. — Так уж и быть. Их руки сложились в замочек, и они неловко приблизились друг к другу. У обоих сердце затрепетало. Это такой волнительный момент. — Я… Могу положить руку тебе на талию? — уточнил король треф, смущённо отводя взгляд. — Да. Аналогичный вопрос к тебе, — ответил пиковый, что звучал гораздо увереннее. — М…! Мне будет комфортнее, если ты положишь вторую руку на спину, — он заметно подрумянился: видно, прикосновения к талии слишком интимны для него. Заиграл вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь». Они стали двигаться в такт музыке. Начало у композиции неспешное и спокойное. Оно идеально передавало то волнение, которое эти двое испытывали. — Прости, если буду танцевать не очень хорошо, — Куро заранее попросил прощения. — Перестань вечно извиняться. Если ты мне наступишь на ногу, поверь, это не худшее, что ты мог сделать, — ответил Пик несколько холодно. — Всё ещё злишься на меня? — грустно спросил второй с примесью обиды. «Могу понять, почему он злится, я вёл себя ужасно по отношению к нему многие годы» и «Какой же он злопамятный, сколько можно злиться» смешались в его голове. — Как я могу злиться на того, кто танцует со мной медленный танец прямо сейчас? — вопрос всё ещё звучал холодно, но в нём всё же чувствовались нотки нежности. Куромаку нервно сглотнул и облизнул губы. Было бы очень мило, если бы они поцеловались прямо сейчас, но он одёрнул себя. На вас люди вообще-то смотрят! Стоп. Люди?! Куро тут же встрепенулся и стал осматривать зал. Да, некоторые на них смотрели, кто-то удивлённо, кто-то с осуждением, кто-то хихикал. От этого стало ещё более неловко. — Пик… На нас все смотрят, — произнёс второй дрожащим голосом. Ему уже хотелось провалиться сквозь землю. — А ты не смотри на них, на меня смотри, — ответил восьмой невозмутимо. — Ох, хорошо… Я попробую, — он тяжело вздохнул и сосредоточил взгляд на нём. Куромаку сосредоточился на знакомом лице, и это помогло не замечать никого вокруг. Он старался следить за движениями ног, одновременно разглядывая лицо любимого. Острые, грубоватые черты, больше не вызывали страх. Пик излучает уверенность, которой Куро иногда не доставало, и этим он восхищён. Как восьмому так легко удаётся забить на мнение окружающих? В прочем, оно его хоть когда-то волновало? Он тоже смотрит на лицо Куро, почти не отрываясь. Судя по его движениям, в танце Пик самый настоящий виртуоз. Его координация в полном порядке, чего о Куромаку не скажешь. Уже под конец мелодии у второго стали подкашиваться ноги, но так удачно сложилось, что Пик поймал его. В это мгновение их лица находились в сантиметре друг от друга. У трефового чуть сердце не остановилось. Когда мелодия завершилась, они вернулись в исходное положение. Когда некоторые стали им аплодировать, Маку дёрнулся от неожиданности. Аплодисменты? Это не то, что он ожидал. Неожиданно, но приятно, так сказать. — Кхм, извините… — милая молодая девушка лет 16-ти подошла к ним. — У вас любовь? — А, ну, э, в общем… — Куромаку не нашёл, что ответить. — Просто я хотела бы пригласить одного из вас на танец, — пояснила она немного несмело. — Прошу прощения, но я пас. Я не очень хорош в танцах… — второй замялся, не зная, как отказать повежливее. — Мы не танцуем с незнакомцами. Прости. Но это было очень смело с твоей стороны — пригласить нас первой. Ты не пропадёшь. Попробуй пригласить кого-то ещё, — Пик быстро нашёл правильные слова для отказа. — Спасибо, хорошего вам вечера! — девушка мило улыбнулась и убежала. — Фух. Спасибо, что выручил… — трефовый вздохнул с облегчением. — Не за что. Что, испугался? Не волнуйся, пока я рядом, тебе никто не навредит, — восьмой ободряюще похлопал его по плечу. — Это совершенно не та ситуация, в которой я чувствую себя в опасности, но спасибо… — ответил он в растерянности. — Ну, я в том смысле, что на самом деле мало кому есть дело до того, держимся мы за руки или нет, но если кто-то к тебе докопается, я буду готов разорвать их голыми руками. Если, конечно, дело дойдёт до драки, обычно всё ограничивается словами, — пояснил пиковый с поразительным хладнокровием. — Хорошо, буду иметь в виду, — Куро немного напрягся. — Почему ты вообще думаешь о таком? По твоим словам, до драки доходит редко, почему ты тогда об этом беспокоишься? — Вероятность маленькая, но она всё равно есть, — ответил Пик. — И я хочу максимально позаботиться о твоей безопасности. Не хочу, чтобы ты пострадал, или типа того. Так что если меня не будет рядом, выбирай максимально людные и знакомые маршруты, не ходи по подворотням, звони в полицию в случае чего и так далее. Ты и сам знаешь, так ведь? — Да, благодарю за заботу, — он кивает. — И ты, если что, тоже соблюдай все меры безопасности. Я тоже не хочу, чтобы ты пострадал. Я знаю, что ты силён, но что если они будут вооружены? Например, ломом… Или бейсбольной битой… — Разумно, — тот охотно согласился. — Так что? Ещё один танец? — С удовольствием, — Маку мягко улыбнулся. Они вновь закружились в танце. В момент танца всё остальное просто переставало существовать. Существовали только эти двое. Так близко друг к другу, что они могли ощутить чужое сердцебиение. Куро немного приноровился смотреть на партнёра во время танца, чтобы меньше нервничать. Да, всё ещё смущающе и волнительно, но когда мысли сосредоточены на любимом человеке, на душе становится спокойно. Пик не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Рядом с Куромаку он чувствовал расслабление и комфорт. Он видел его влюблённый взгляд и лёгкую смущённую улыбку, и больше ничего в этой жизни ему не было нужно. — Не хочу, чтобы этот момент заканчивался, — наклонившись к партнёру, шепнул пиковый. — Всё хорошее когда-то заканчивается, — вздохнул тот с грустной улыбкой. — Бесконечность — лишь абстрактный математический образ. — С тобой даже сущая мелочь кажется чем-то хорошим, — возразил восьмой. — Аналогично. Давай не будем тут задерживаться, хорошо? — попросил Куро. — Не хочу нарушать режим сна. Пик заметно расстроился. У них так редко выпадает случай побыть наедине, и этого времени, уделённого только друг другу, всегда так мало! Куромаку заметил реакцию пикового, и довольно быстро понял, в чём причина. Он и сам бы хотел провести больше времени вместе. — Ну-ну, не делай такое грустное лицо, — второй постарался его подбодрить. — Мы же живём в одной комнате, там мы можем уделить друг другу столько времени, сколько потребуется. — Ты прав. Тогда давай уйдём хоть сейчас, — предложил Пик, а затем добавил, — Всё равно я не очень люблю людные места. — Фух, хорошо… А то меня уже в сон клонит, если честно, ха-ха. Старость уже, не находишь? — он усмехнулся. — Нет, просто ты плохо следишь за своим здоровьем, — ответил восьмой холодно. — Но я вижу, что ты стараешься. А теперь пошли. Мне тоже, если честно, охота отоспаться.***
Уже лето. Тёмные силуэты. На втором этаже, прямо рядом с лестницей, борются две фигуры — мужчина и женщина. Тусклый свет просачивается в окно. Сегодня пасмурный день, поэтому всё кажется таким серым, даже чёрно-белым. Это всё, что можно увидеть из-за дверцы шкафа. — Нет! Не подходи ко мне! Не подходи ко мне! — кричит женщина. — Не бойся, Наоки… — отвечает мужчина томно. — Ты же знаешь, что я люблю тебя и не сделаю тебе больно. Яркая вспышка озаряет комнату, гремит гром, и… Саша просыпается. Немного в слезах. Опять этот кошмарный сон. Такое чувство, что такое происходило в самом деле, что Алекс никак не могла вспомнить, что же было дальше. Скорее всего, ничего хорошего. — Мама… — прошептала она, закрыла лицо руками и не сдержала слёз. Мало что вспоминается, когда Саше говорят о матери. Остался лишь какой-то светлый, приятный образ, с детских времён, когда ещё ничего не заботило. Но сейчас даже этого нет. Этот человек мёртв. Больше никто не обнимет и не приласкает. Остаётся полагаться только за себя. Никто не заступится и не защитит. Всё приходится делать самой. Либо ты, либо тебя. Если не можешь кулаками, то работай мозгом. Управляй ситуацией, насколько это только возможно. Потеряешь контроль — и тебя заклюют, сожрут, съедят, а внутренности растащат по разным углам. Это жизненные принципы, которые Саша усвоила на протяжении своей относительно недолгой жизни в этом опасном и жестоком мире. По крайней мере, таковым он ей всегда казался. Если даже дома небезопасно, то где тогда безопасно? Если даже родной отец не чурается поднимать на тебя руку, то насколько могут быть жестоки чужие люди? Насколько грязны и извращённы могут быть их намерения? Увы, устройство для чтения мыслей пока не изобрели. Поэтому всё, что остаётся делать — всегда быть настороже, бояться, бояться людей, как огня, но не показывать им свои слабости, ведь они могут ими воспользоваться. — Саня-я-я! Са-а-аша-а-а! Сань небесная! — самоуничтожающие размышления Александры прерывает истошный крик Светы, которая орёт прям у неё под окном. Саша глубоко вздыхает, открывает окно настежь и отвечает сдавленным криком: — Не ор-р-ри, блядь…! — а затем сквозь зубы добавляет. — Батю разбудишь. — О, это ничего! — блондинка лучезарно улыбнулась и похвасталась, — Если что, я захватила с собой биту, могу огреть его, если хочешь! — Ты, конечно, можешь, но тогда посадят на нары тебя, а не его, — спокойно констатирует она в ответ. — Тьфу, Сань, ну ты и душнила, конечно, — Света лишь усмехнулась, неловко почесав затылок. — Я чего пришла-то? Не бойся, принцесса в беде, я прекрасный принц, который пришёл спасти тебя из заточения! Выходи гулять, короче. — Не могу. У меня дракон в башне, — саркастично ответила Саша. — Мне придётся ещё пройти через него. — Да выходи так! — бодро подбивает её подруга. — Одевайся и давай прям через окно. — Ты что, белены объелась? — угрюмо фыркнула та. — Я может и планирую совершить самоубийство, но точно не таким ненадёжным способом. Кроме того, я не хочу сдохнуть в воскресенье. Это будет неуважением по отношению к Господу. — Саша, какое самоубийство? Второй этаж, всего лишь! К тому же, я тебя поймаю, чтобы надрать уши за слова о самоубийстве! У тебя есть много причин жить! Например, Rammstein, вечерние снегопады, Ромео, котики, пицца, науки, чувство ностальгии… Порнография, в конце концов! — Свет, ты самый хреновый и одновременно самый офигенный ангел-хранитель из всех, что у меня был. Во-первых, потому что ты вытягиваешь меня из глубокой депрессии, но при этом призываешь выйти в окно и, возможно, что-нибудь себе сломать. Во-вторых, половина вещей из этого списка как раз наоборот склоняют меня к суициду, но зато вторая половина делает меня живой в принципе. Ладно, так уж и быть, я согласна. Сейчас только переоденусь… Алекс закрыла окно шторками, пока переодевалась. Это не заняло много времени, поэтому вскоре шторы вновь были открыты. Саша посмотрела вниз и нервно сглотнула. — А ты точно меня поймаешь? — спросила она подруге, стоящей внизу. — Конечно! Давай, прыгай, я поймаю, я мягкая! — Свит лучезарно улыбнулась ей. — Дура! Надорвёшься! — Александра изменилась в лице, в кои-то веки: оно выражало страх и беспокойство. — Саш, я столько всего тягала, что для меня ты всего лишь пушинка. Прыгай давай! Девушка встала на подоконник, а затем, закрыв глаза, спрыгнула вниз и мигом очутилась на руках подруги. Как она и заявляла, довольно мягко, за счёт жира, преимущественно. — Вау… — Саша покраснела, ибо оказалась прямо рядом с крупной грудью подруги, а затем завороженно поводила пальцем вдоль её ключиц. — Ты и вправду мягкая. Ва-а-ау… — Хе-хе! Спасибо! — Светлана очень обрадовалась и, если честно, позабавилась с реакции Саши: такая она, всё-таки, очаровательная и невинная.***
Ира и Зонт прогуливаются по парку. Они ведут очень оживлённый весёлый диалог. Шестой чувствует сильное смущение, вперемешку с какой-то непонятной эйфорией. Он довольно тревожный человек, но с этой девушкой ему так легко. Хочется не прекращать смеяться, хочется быть лучше. Ира точно владеет какой-то магией. Ну, точно! У неё в роду были цыгане! — А-ах! — Зонт так сильно задумался, что не заметил, как слишком близко приблизился к одному из своих главных страхов: огромному жуку, который полз по тротуару, по своим жучьим делам. — Ира! Смотри какой большой жук! Ух, страшный же он… — Если хочешь, могу его убить, — девушка невинно усмехнулась. — У-убить?! Ты что, не надо его убивать! Он же тоже жить хочет… — её комментарий вызвал у него противоречивые чувства: и страх, и сострадание. — Да не парься, его всё равно кто-нибудь задавит, — Ира продолжает напирать. — И-и-ик… — хныкнул Зонт. — Н-надо тогда отнести малыша в безопасное место! — Меньшего от тебя я и не ожидала, — она улыбнулась до ушей. Стоп, так это была уловка? — Ты такой добрый. Сможешь взять его на руку? — Ой, н-нет, я-а-а-а е-ещё н-не готов! — трефовый усмехается, а заикается только сильнее и краснеет как помидор, потому что даже такой простой комплимент от любимой девушки вызывает в нём эмоциональный взрыв. — М-может у тебя найдётся какая-нибудь тетрадочка? — Тебе повезло, что у меня оказался с собой мой скетчбук, — девушка достаёт скетчбук на кольцах, с пластиковой обложкой. Судя по его виду, он уже многое повидал. — Ох-х-х… Хорошо, спасибо, я, эм, сейчас, — шестой забирает скетчбук и аккуратно загребает жука на него, словно совком: сделать это было нетрудно из-за эластичных пластиковых страниц. — Вот, сюда, малыш… Эйр и Зонтик проходят по газону, в траву. Там жук сможет спрятаться и на него не наступят. Шестой садится на корточки и прислоняет скетчбук к газону, как пандус, чтобы жук спустился, но, кажется, скетчбук ему слишком понравился и спускаться он не желал. — Э-э-э… Ира-а-а! — трефовый запаниковал. — Он не спускается! — Ах, какая прелесть! Похоже, он нашёл себе уютное местечко, — девушка улыбнулась, села на корточки рядом и пальцем подтолкнула жука сзади, а тот послушно спустился. Они выпрямились и стали провожать взглядом жучка, ускользающего прочь. Они выглядели такими счастливыми! — Пока-пока, малыш, — шестой едва заметно помахал жуку рукой. — Да… Благодаря тебе у него теперь больше шансов выжить. А всё потому что ты не испугался и отнёс его сюда. Ты такой смелый, Зонть, — Ира довольно прищурилась и улыбнулась, обнажив зубы с остренькими клычками. Очень мило и опасно. Девушка с такими зубками имеет 100% шанс сделать вам «кусь». Да что там — уже делала. — С-смелый…? — он прикрыл нижнюю часть лица рукой, пока кровь заметно приливала к лицу. Спокойно, надо дышать… Это может быть сложно, потому что это первый человек, который разглядел в нём смелость. Или она просто льстит? Постойте… — Я — смелый? О-о чём ты говоришь? Я же отнёс его, только потому что… Ты сказала… Ах! Погоди! Так ты специально это сказала, чтобы я пожалел жучка?! — Ха-ха-ха! — она рассмеялась. Её смех довольно приятный, не особенно звонкий, а лёгкий, как ветерок. Может, именно поэтому её называют Эйр? — Похоже, что меня раскусили. Как тебе удалось? Блин, Зонт, ты такой умный! А мозги в мужчине одна из самых сексуальных частей, ты знал? — А-а-а-а-а…! Прекрати, я сейчас умру от смущения! — трефовый закрыл лицо руками, на этот раз полностью. Боже, теперь его лицо наверняка похоже на спелую вишенку. — Ха-ха-ха-ха-ха! Не говори ерунды! — Ира положила руки ему на плечи, наклонилась и чмокнула его в мочку уха. — Умереть от смущения можно только в «Симс 4». — А-а-а…! А что если на самом деле вся наша жизнь — это и есть «Симс 4», и нами кто-то управляет?! — покрасневший Зонт схватился за голову и из-за порыва эмоций выдал случайную мысль, которая из его уст звучала как очередная программа на РенТВ. — …Хочешь об этом поговорить? — она подмигнула ему. — Тогда для такого отлично подойдёт какая-нибудь скамейка. Что думаешь? — Хорошая идея, — шестой вздохнул с облегчением: как хорошо, что с ней можно вести себя максимально естественно и не бояться показаться странным. — Знаешь, мне вот кажется… — задумчиво произнесла Эйр, плавно шагая в сторону скамейки. — Что тот, кто меня создавал, просто нажал кнопку «случайный персонаж», и такой… «Какая богиня! Оставляю так». — По сути, так и было. Ведь выбор твоего генотипа действительно определялся случайно… И вероятность того, что родишься именно ты, составляет примерно… 1 к 40 квадриллионам! В некотором смысле, ты являешься чудом, так как само твоё рождение — это большая удача… — произнёс Зонт вдумчиво, а затем смущённо усмехнулся. — Ах, извини… Я бываю довольно занудным, а? — …Ты тоже чудо, — девушка улыбнулась, чуть порозовев и чмокнула его в щёку. — Моё умное чудо. — А-ах! Н-не на людях же, Ир…! — он сильно смутился и закрыл лицо руками, но невольно улыбнулся. Уже сидя на скамейке, они стали просматривать скетчбук. Ира хорошо рисует — оно не мудрено, так как она делает тату, это еë работа. Помимо скетчей татуировок, в скетчбуке были рисунки с людьми, которые ей близки — с Пиком и Свит. Но Зонта намного больше привлëк рисунок, конечно же, с собой. — А? Кто это…? — он ткнул пальцем в рисунок. Лайн неяркого, приятного, синего цвета, сделанный явно тонкой ручкой или линером. Много мелких деталей. Подчëркнута каждая мелочь, которая приковывала внимание: голубые глубокие глаза, манящие и глубокие, как открытый океан, в котором льдинками плавают белые блики, опущенные ресницы, которые окаймляют эти самые глаза, лёгкий розовый румянец на щёчках, устало-нежная улыбка, и взгляд направлен куда-то в сторону, не на автора, потому что он вечно сосредоточен на чём-то другом. — Это…? Ха. Не узнаёшь? Это же ты, — Ира усмехнулась. — Ах…! Ничего себе! Я хотел сказать, что у тебя очень хорошо получается, но я не думал, что ты видишь меня… Настолько красивым, — шестой почти растрогался, а предательский розоватый румнянец вновь выступил на его щеках. — …Эй, ты что, собираешься плакать? О Боги, всё ещё хуже, чем я думала… — она достала из рюкзака одноразовые платочки, взяла любимого за лицо и стала вытирать мелкие прозрачные крупицы по мере их поступления. — Ну-ну, не нужно… Почему ты плачешь? Ты ведь самый красивый парень на свете. Это не причина для слёз, угомонись. Зонт от такого совершенно растерялся. Открыл рот и молчит, зачем он это делает? Он будто бы хотел что-то ответить, но мысли ушли куда-то совсем не туда… И кровь странным образом отошла от мозга, спукаясь всё ниже и ниже. Твою мать, Зонт, соберись! Но мысли не слушались, а лишь уводили трефового в дальние дали, в чертоги разума, которые были недоступны ранее и начали открываться, когда он и Ира стали общаться ближе. Это было желание уткнуться в её грудь, почуять запах чужого тела, которое пахнет прохладной свежестью. Это было желание быть в её руках, принадлежать только ей и позволить касаться себя в самых неприкосновенных местах. Как только марафон таких мыслей, которые всплывали и исчезали за секунду, проносился в воображении Зонта, он тут же заливался краской от стыда, сводил ноги, чтобы колени были вплотную друг к другу, мысленно корил себя за такие неприличные мысли. Однако, не отрицал, что, воплотись они в реальность, ему было бы уже плевать на правила приличия и чувство стыда. Хотелось выпустить себя настоящего, до последней капли, чтобы просто насладиться любовью, страстью, привязанностью и прочими приятными чувствами. Нет. Нельзя. Неприлично… — Эй, смотри! Это же Ира и Зонт там! Приве-е-ет! — Свит машет им рукой издалека. Вот чёрт. В этот момент Зонт понял, что пора текать, ведь интимная атмосфера была нарушена. Теперь неловко как-то. Надо бы придумать предлог, под которым можно слиться. — О, привет, Света, привет, Саша! — Ира улыбнулась подругам. — Как дела? — Хе-хе! Как видишь, я вытащила этого сыча на улицу! — блондинка покосилась на Саню, которая сверлила Зонта взглядом. — Привет… — несмело фыркнула она. — Д-да, п-привет… — ещё более несмело ответил Зонт: какой же у Саши суровый взгляд. Зонтик не понимал, почему Куромаку так сильно хотел, чтобы он был с Сашей вместе. Вернее, понимал: чтобы обеспечить своему брату счастливое будущее. Но неужели его не смущает вопрос совместимости, каких-то чувств? Саша Зонта пугает. Она весьма жёсткая и суровая, пусть и в общении с ним резко смягчается. Тем не менее, это не отменяет того факта, что шестой её побаивается. Зная, через что она прошла, он не понимает, как ей удалось всё это пережить и остаться в здравом рассудке. Хм… А в здравом ли? Психически больные ведь не всегда буйные и агрессивные. Кто знает, что происходит в её голове? Когда трефовый смотрит Саше в глаза, ему кажется, что они переполнены жестокостью, обидой и жаждой мести. Кроме этого, Саше и Зонту просто нечего обсуждать. Кроме увлечения биологией, общих тем у них нет. Непонятно, как Куро представляет себе их совместное проживание? — Ну, что? Пойдём потусим куда-нибудь?! — у Светки аж глаза сияют. — Ой, я, наверное, пас, хе-хе-хе-хе-хе… — шестой неловко посмеивается, стараясь поскорее уйти. Чувствует, что в их компании будет***
Наступила осень. Сегодня дождливый день, но одной парочке нужно было встретится прямо сейчас. Они давно не виделись. Им нужно было друг от друга отдохнуть. Они устроились в беседке, молча, ожидая, когда кто-то из них начнёт разговор. — Я тут хотел тебе сказать... — начал было Феликс. — Да я тоже хотела... — поддержала Алекс. — Говори ты первая, — он хотел переложить ответственность за этот разговор на неё. Это был болезненный, но такой нужный разговор. — Нет, ты говори, раз уж начал... — она настояла. — ...Знаешь, я... Прости меня за то, что я скажу сейчас, — червовый стиснул зубы от душевной боли. — И ты заранее прости. Но так надо... — девушка с грустью вздохнула. — Знаешь, я тут подумал... — он собрался с силами, чтобы сказать это. — Может нам лучше... — она помогает ему закончить эту фразу. — ...Расстаться? — растерянно произносят они одновременно. Никто не хотел этого делать, но больше делать нечего. Асимптота и график стремятся друг к другу, но никогда не будут вместе. Может, из них и вышло бы что-то, но они слишком разные и упрямые. Это всё привело к печальному, но ожидаемому финалу — они расстаются. — Я действительно не хочу этого делать. Несмотря на то, что у нас было много разногласий, были и приятные моменты. Мне действительно больно отпускать эти отношения, — честно признался Феликс. — С тобой бывало так весело и комфортно временами. Ты хороший человек, правда... — Пожалуйста, не напоминай мне о хороших моментах. Так будет сложнее отпустить. Будет лучше, если мы вспомним причины, почему мы так решили сделать, — Саша вздыхает. — Мы бы даже обои вместе не смогли бы поклеить. Но это не означает, что кто-то из нас плохой. Просто так вышло, что конфеты не сочетаются с терияки. Так что, ты тоже неплохой человек. — Саша! — он встрепенулся. — Я знаю, что не должен напоминать о хороших моментах, но... У меня есть к тебе последняя просьба. — Хорошо, но как только я её выполню, мы разойдёмся. Не хочу, чтобы ты видел, как я плачу, — ответила она. — Можно мы... Поцелуемся в последний раз? — попросил четвёртый. — ...Да, — Алекс кивает. Они прильнули друг к другу. Даже на секунду им показалось, что они хотят отменить расставание, но всё же они были уверены в своём решении. Они слились в неглубоком горьком поцелуе. Он был на вкус как слёзы. Девушка уже начала плакать. — Уходи, пожалуйста, уходи, — попросила она угрюмо. — Хорошо... Главное — не сдерживай себя. Вырази то, что чувствуешь, — Феликс подбадривающе погладил её по плечу. — Спасибо... — Алекс шмыгнула носом. — А ты не впадай в истерику и старайся трезво оценить ситуацию. Если от плача начнёт болеть голова — выпей побольше воды, хорошо? — Да, спасибо... — валет червей отстранился, но всё ещё не решался уйти. — Феликс... Уйди, — вновь попросила девушка, но на этот раз слёзы градом начали капать из её глаз. — Уходи. Всё будет хорошо... Так будет лучше для нас обоих... Спасибо за то время, что провёл со мной... Но теперь тебе нужно уйти. — Да-да, я... Уже ухожу, — он развернулся и побрёл вдоль тротуара, на половине пути желая обернуться, но он сдержал это желание в себе. Уйти — это значит, что совсем уйти. Не оборачиваясь. Ведь если ваши взгляды столкнуться, от эмоций вы можете передумать и снова продолжить эти нездоровые выматывающие отношения. Поэтому... Лучше будет не оглядываться. Феликс шёл по мокрому тротуару, не спеша домой. Ему было очень больно отпустить этого человека, ведь он вспоминал её заплаканное лицо, и ему было жаль её. Но нужно оставаться сильным. Она сама попросила о расставании. Если обоим уже было невыносимо терпеть эти отношения, то будет действительно лучше, если Феликс засунет свою жалость куда подальше. Если ему всё ещё важен этот человек, то расстаться было лучшим решением, ведь это было то, что нужно им обоим. Феликсу казалось, что чем чаще он это повторяет, тем проще ему это принять. Это не работало. Он проходился по всем местам, где они когда-то весело проводили время вместе, и воспоминания всё равно заставляли плакать. Не навзрыд, как обычно он плачет, а тихо, почти беззвучно, когда слёзы сами скатываются по щекам. Немного прогулявшись под дождём, валет червей постепенно успокоился и вернулся домой. Ему казалось, что он уже всё пережил и всё выплакал. Его глаза всё ещё были красными от слёз, а одежда мокрая от дождя. Как только дверь распахнулась, а Феликс зашёл внутрь, все присутствующие в зале взглянули на него. Там были Ромео, Вару и Зонтик. Отличная компания. — Феликс? Что случилось?! — Зонтик первым подскочил с дивана и подошёл к другу, чтобы узнать, в порядке ли он. — Ты весь промок... Скорее переодевайся, чтобы не простудиться! М... Ты плакал? Что произошло? — ...Мы расстались, — ответил четвёртый, шмыгнув носом. — Ой, да не переживай! — бодро поддержал Ромео. — У тебя таких ещё миллион будет! — Нет, не будет! — Фел насупился. — Она была особенной девушкой! Я уже вряд ли когда-нибудь встречу такую! И если встречу... Ни за что не буду с ней встречаться... Мы принесли друг другу столько боли, что лучше уж страдать от того, что вы не можете быть вместе, чем быть в подобных отношениях... — Это в каких таких? — седьмой удивился. — А вот в таких! Всё всегда заканчивалось одинаково... Мы в чём-то не сошлись, начали ссориться, я разозлился, она заплакала, бум — я её успокаиваю! Это уже превратилось в идеальную формулу для драматического сериала! Но со временем её слёзы больше не вызывали жалости, а лишь раздражение... И тогда мы приняли решение отдохнуть друг от друга... — Феликс вздыхает. — И правильно сделали. Это было нам нужно. За это время мы поняли, что просто не созданы друг для друга... — Понятно, а чего рыдал-то? — спросил Вару с глуповатой улыбкой на лице. — Тебе не понять! Ты никогда никого не любил! — валет червей надулся. Он знал, что Вару специально его провоцирует. — Если тебе удобно так думать! — пиковый хохотнул, обнажив зубы. — Лжец! Ты ведь обманываешь только самого себя, делая хуже только себе! Так признайся себе самому честно, почему ты плачешь! — Я...! Я не плачу! — воскликнул Феликс. Его губы задрожали. — Пиздишь, — ответил пятый с улыбкой. — Отвечай: почему ты плачешь?! — Я...! Я не...! — он снова попытался возразить. А потом, как и всегда, разрыдался в голос. — Потому что мне грустно! Я потерял дорогого мне человека, и ничего не могу с этим сделать! Я ещё никогда не чувствовал себя таким беспомощным! Ей было так грустно расставаться, и я не знаю, в порядке ли она! А что если...! — Вару, что ты наделал? — Зонт покосился на него с укором, а затем достал из кармана платок и подал другу. — Вот, возьми... Не плачь, пожалуйста... Всё будет хорошо. — Ну, зато он теперь честен с собой, — Вару искренне улыбнулся, а затем обратился к Ромео. — Чего вылупился? Что сидишь на жопе ровно? Не знаешь, как утешить своего маленького братика? Это тебе не с девчонками кувыркаться, блядун! На лице Ромео отразилось, что Вару попал прямо в цель. Лицо у него было такое, будто он наступил босой ногой на битое стекло. Но он промолчал. — Ну, что язык прикусил?! Теперь твои яйца во владении какой-то тупой пизды?! — он продолжал на него давить, но безрезультатно. — Вару, прекрати это! — строго приказал Зонтик. — Ты переходишь все границы! — Я перехожу границы?! Да чтоб ты знал, я тоже лишился кое-кого близкого! Мне тоже охуеть как плохо! Но кому не насрать, а?! Ой, да ну вас всех в пизду! — крикнул он в ответ, махнув рукой, а затем ушёл на второй этаж. Он закрылся в кладовке, громко хлопнув дверью. Ни у кого не осталось никаких комментариев. Гнетущая какая-то атмосфера. Кажется, что всё, что могло пойти не так, пошло не так.***
У Алекс ситуация не лучше. Вернувшись домой в убитом состоянии, она ожидала, что сейчас придётся терпеть оры и истерики отца. Но она увидела, что мужчина лежал на полу. Рядом с ним была разбита бутылка из-под алкоголя. На полу видно немного крови. Похоже, он порезался осколком. — Па...? — Саша наклонилась над ним и потрясла его за плечи. — Пап?! — ...Кто ты? — спросил мужчина напугано. — Ангел? — Тебе плохо? Может, скорую? — спросила она совершенно спокойно. Она помнила, сколько насилия в её сторону он совершил. Но он очевидно невменяем. Ему необходима медицинская помощь. — ...Почему ты плачешь? Кто-то тебя обидел? — его речь была спутанной и несвязной. — Не двигайся. Я вызову скорую и обработаю рану, — Алекс старалась оставаться хладнокровной. У бати совсем поехала кукуха, но теперь он хотя бы нормально с ней общается. Ладно, плакать надо будет потом. Сейчас нужно оставаться с трезвой головой.***
Отца увезли на карете скорой помощи. Саша позвонила тёте и попросила, чтобы она её забрала. Всю дорогу в машине был такой высокий градус неловкости, что обеим было трудно дышать. — Эм... Ну, как бы жестоко это не звучало... Наконец-то, — произнесла Валерия, она же Коми. — Ага, — Саша вздохнула. — Мой дорогой муж обещал устроить тебе место для спанья, — она улыбнулась, пытаясь её подбодрить. — Разве не здорово звучит? Тебе не придётся жить в той развалюхе. — Муж... Да, здорово звучит... — слёзы покатились из её глаз. Она зашмыгала носом. — У тебя случилось что-то ещё? Или ты из-за отца? — уточнила Коми. — Я рассталась с... Мальчиком. Была расстроена, пришла домой, ожидала, что батя устроит сцену. Или, хотя бы, сделает вид, что меня не существует. Нашла его на полу... Он нёс сущий бред. Он меня даже не узнал, — рассказала Алекс, стараясь вытереть слёзы, но они всё прибавлялись. — Не знаю... Если Бог есть, то он решил, что раз у меня дерьмовый день, надо сделать его ещё более дерьмовым. Я не грущу из-за отца, наконец, он получит медицинскую помощь, это радует. Но я определённо испытываю смешанные чувства. А вот из-за расставания мне грустно. Надеюсь, с Фелом всё в порядке... — Ну, расставание это и правда грустно, но если вы так решили, у вас были основания так поступить. Какой бы вкусный не был торт, если тебе от него плохо, лучше всё-таки его не есть, верно? А вот ситуация с отцом — это трэш. Даже добавить нечего. Интересно, что же с ним такое? Его болезнь проявлялась так странно... Как... Рак, знаешь... Или что-то наподобие. Сначала особо не заметно было, а потом...! — Я не хочу об этом говорить, — тихо произнесла Алекс. Валерия ничего не могла ей ответить на это. Только замолчать. Наверное, в такой ситуации не стоит ничего говорить. Сашу поселили в одну комнату с Досей. Малышка заметила, что её двоюродной сестрёнке плохо и дала ей игрушечный телефон, который при нажатии на кнопку орал на всю квартиру. Дося сказала, что Саше стоит нажать на кнопочку, когда ей что-то будет нужно, а затем ушла из комнаты. Вся в отца. Кенсаку тоже всегда настаивал, что если человеку что-то нужно, он сам об этом попросит, а пока он не в настроении — его лучше не трогать.***
Наступила зима. Холодная пора. Спустя месяц Саша всё-таки вышла из дома. Она не пускала к себе друзей. Пару раз ей передали немного фруктов. Ромео тоже приходил, но он был отправлен к чёртовой матери. Его ей хотелось видеть меньше всего. Как назло, когда Саша пошла в торговый центр, дабы развеяться, она его и встретила. Но он был не один, а с высокой длинноногой девушкой, с волнистыми волосами, пепельная блондинка, глаза голубые, кожа бледная как снег. В общем, чистокровная арийка. — О, здравствуй, Саша! Наконец-то! Я так рад тебя видеть! — Ромео поздоровался первым. — Познакомься, это моя девушка, Снежана. Снежана, это Саша, моя подруга. — Подруга? Что ещё за подруга? — Снежана подкатила глаза. — У тебя не может быть подруг, мы уже говорили об этом! — Брось, ты что, ревнуешь меня к ней? — он усмехнулся. — Ты навсегда останешься моей королевой, тебя никто не заменит! — Вот именно! Я должна быть твоей единственной королевой! — она была непреклонна. — Дамочка, да у вас серьёзные комплексы, — заметила Саша невозмутимо. — Э?! Охренела, что ли?! У меня не может быть комплексов! Я самая красивая девушка на свете, а ты — плоскогрудая уродина! Это скорее у тебя должны быть комплексы! — шикнула Снежана. Ромео словно током шибануло. Всё это время он терпел выходки Снежаны, засунув своё мнение куда подальше. "Это не носи, с той не общайся"... Это казалось ему чем-то нормальным. Он даже не заметил, когда дружеские советы превратились в постоянное управление им. Но когда она в открытую оскорбила дорогого ему человека — это было уже переходом грани. Зная, через что Саша прошла, и глядя на её реакцию (она заметно расстроилась), он больше не мог молчать. — Эй! Это уже ни в какие ворота не лезет! — Ромео подал возмущённый голос. — Может быть, Саша не обладает большой грудью, как ты, но она очень добрая, умная и сильная! Ты не имеешь права её оскорблять! Но Саша оказалась права. Снежана — закомплексованная неудачница, которая пытается возвыситься за счёт других. И то, что Ромео её не поддержал, значило для неё только то, что Саша ему дороже и нравится ему больше. Снежана дала ему пощёчину. Очень зря, потому что Ромео тоже был прав. Саша сильная и добрая. И хоть он ранил её чувства однажды, она бы ни за что никому не позволила ударить его. Блондинка уже хотела убежать, но наткнулась на рассвирепевшую Сашку. А на каблуках-то далеко не убежишь... Саша схватила её за волосы, та не удержала равновесие и упала на колени. — Ты больная?! — завизжала она. — Никто не смеет поднимать руку на Рому. Ясно тебе, конченная сука? — она хладнокровно скрипнула зубами. — А теперь вали домой и пожалуйся папику. Снежана поднялась, отряхнулась и убежала без оглядки. Похоже, она заплакала... — Ох... Это было слегка перебором, Саш, не думаешь? — уточнил седьмой. — Она получила по заслугам. Я бы хотела решить всё мирно, но, знаешь, некоторые люди только на языке пиздюлей разговаривают, — шикнула она ядовито. — Ещё раз: никто не смеет тебя бить. Я в том числе. Мало того, она ещё и пыталась тебя в другого человека переделать. Только посмотри на себя! Тебе нравится, как ты выглядишь сейчас? Если да, то претензий нет. — Пф, не! Этот костюм меня старит, — он вздохнул. — Вот видишь? Это уже не ты... Что стало с твоей причёской? Она хоть и была дурацкая, но это было частью твоего стиля! — продолжала девушка настойчиво. — Я не знаю всех подробностей, но услышала от друзей, что ты и в характере изменился... Что ещё эта Снежана готова разрушить, чтобы подстроить тебя под себя?! — Саша, ты... Хоть я и считаю, что ты немного переборщила, но спасибо, что заступилась за меня, — Ромео смущённо улыбнулся, а затем с грустью и сожалением начал объясняться, — Саша... Я... Знаю, что обидел тебя. Мне не стоило давать тебе надежду, а потом обрывать связь на корню. Будто ничего и не было... Я не заботился о твоих чувствах, потому что... Я даже не знал, что что-то значу для тебя. Я думал, что ты ненавидишь меня, поэтому флиртовал с тобой так же, как и с любой другой девушкой. Я думал, что мне с тобой всё равно ничего не светит... Мне не стоило так поступать. Ты на самом деле особенная, и я... Как только я осознал свою ошибку, я понял, что теперь-то ты точно меня не простишь... И я начал встречаться с другой девушкой, пытаясь заглушить старые чувства. А в итоге... Всё вышло так, и я снова у тебя в долгу. Мне очень жаль... Могу я сделать что-нибудь для тебя? — Мне не нужно, чтобы ты делал для меня что-то, только потому что чувствуешь себя виноватым, — холодно ответила она. — Такие вещи должны исходить от души. И тем не менее, я тебя прощаю... Полагаю, мне тоже не стоило слишком сильно на тебя сердиться... Из-за меня эта ситуация усугубилась. — Ох...! Спасибо! — Ромео зажал её в объятиях. — Я рад, что всё наконец-то хорошо кончилось! — Аккуратнее, ты меня задушишь! — прохрипела она.
Примечания:
Не прыгайте со второго этажа, дети
