Глава 17. В предыдущих сериях...
17 февраля 2023 г., 14:12
Примечания:
Хей, привет! Это сюжетные события, не вошедшие в предыдущую главу, начиная с лета и заканчивая зимой. Предыдущая была неполной, но я бы всё это не смогла впихнуть в предыдущую, понимаете? Поэтому вы видите это!
Кстати, тут есть отсылочка, кто найдёт, тот молодец.
— Не знаю. Не уверен, что он на такое согласится. Он слишком брезглив, — отмахивался Пик от аргументов подруги.
— Пф, да ладно, чел! — Ира в недоумении разводила руками. — Если вы целуетесь, типа, то попить из одной бутылки — это одно и то же, что поцеловаться!
— Мы что...?! — вскрикнул он в возмущении, считая, что это не её дело, целовались они или нет.
— Погоди. Вы что, ни разу не целовались? Египетская сила! — девушка тут же воодушевилась. — Ты просто обязан украсть его первый поцелуй!
— Н-нет, не обязан! — восьмой дико покраснел не то от стыда, не то от возмущения. — Что если он ещё передумает?! Что если он ещё не готов к такому?! Что если мы ещё не готовы к такому?!
— Чувак, слишком много "если". Таким образом ты рискуешь пропустить всю прелесть отношений, откладывая на тот неопределённый день, когда уже будет можно! Мне кажется, что ты себя слишком сильно накручиваешь! Расслабься и получай удовольствие! Возьми себя в руки и скажи ему в лицо, что хочешь поцеловать его, и сделай это уже, чёрт возьми! Сделай же это! Ты сможешь, я верю в тебя! — и она пихнула его в плечо, не рассчитав силы.
— Ай-й-й...! — тот схватился за ударенное место и стиснул зубы.
— О Боже, прости, я ударила слишком сильно?! — панически-обеспокоенно вопросила Ирина.
— М-да, неплохой удар... — прошипел Пик.
— Надо приложить что-то холодное! — она метнулась к холодильнику.
Им повезло, они как раз шли на кухню. Пик присел на стул, а Ира полезла в морозилку в поисках чего-то, что можно приложить к ударенному месту. Пачка пельменей была там самой подходящей. Девушка взяла пачку пельменей и осмотрела предплечье друга. На месте удара образовалось красное пятно. Должно быть, удар действительно был сильным. Ира приложила упаковку к покрасневшему месту, с неловким выражением лица. Видно, что она чувствует себя виноватой за это, а Пик, придерживающий пачку пельменей у себя на одной руке, словно младенца, чувствовал себя нелепо. Но внезапно он улыбнулся и начал прыскать, пытаясь сдержать смех.
— Что? Пельмени смешные? — нервно хихикнула Ира, искренне недоумевая, что его рассмешило.
Её реплика только больше пробила его на "ха-ха".
— Пельмени? Пф-ф-ф! Не, давно их не смотрю, отстойное шоу, ха-ха-ха! — он улыбнулся, даже показав зубы. — Просто...! Ну...!
Пик попытался успокоиться, сделать максимально серьёзное лицо и спокойным слегка томным голосом произнёс:
— Пельмени... Хорошие пельмени — это очень вкусно, — он держал пельмени так, будто представляет какой-то продукт в рекламе.
— Ха-ха-ха! О Боже, ты реально похож на Шлёпу! — Ира расхохоталась и достала смартфон. — Погоди, я ща включу камеру!
И именно в этот момент дружеского локального юмора, а ещё трэша, угара и содомии, в кухню зашли ещё трое: Куромаку, Вару и Габриэль.
— Эм, что происходит? — уточнил Габри.
— Она ударила меня, — Пик указал на Иру.
— Она... Что?! — Маку за секунду рассвирепел и окинул девушку уничтожающим взглядом, словно у него было лазерное зрение.
— Нет-нет, ты всё не так понял! — он тут же стал его успокаивать. — Она просто не рассчитала силы, когда по-дружески пихнула меня в плечо.
— Ха-а-а! Тебя побила девчонка! — Вару издевательски ткнул в него пальцем.
— Да. И я горжусь ей, потому что я теперь знаю, что она может за себя постоять, — спокойно фыркнул он.
— Помнится мне, Вару, что тебя тоже побила девчонка, — Ира ехидно хихикнула.
— Это было давно, и вообще, я ей поддавался, давайте уже забудем об этом? — пятый пожал плечами с недовольством.
— Ох... Хорошо, а над чем вы смеялись? — поинтересовался Куромаку.
— Пик держит пельмени так, будто он в рекламе! Смотри! Свет. Камера. Мотор! — девушка нажала на кнопку записи на телефоне.
— Так вот. Хорошие пельмени — это очень вкусно, — произнёс Пик с серьёзным лицом, но с чувством, с выражением. — На самом деле рецепт простой: много мяса, мало теста.
Ира звонко рассмеялась, Пик как обычно засмеялся как диснеевский злодей, а Вару так тем более на "ха-ха" пробило. Габриэль улыбнулся и сфотографировал их. Куромаку стоял в недоумении. Он не понимал, над чем именно они смеются, но после улыбнулся, потому что был рад, что Пик веселится и хорошо проводит время. Габри посчитал это очень красивым и сфоткал Куро исподтишка.
— А? Габри, нельзя фотографировать людей без разрешения, — трефовый сделал ему замечание.
— Хе-хе... Прости, — он невинно улыбнулся. — Но если бы я попросил тебя улыбнуться для фото, ты бы не сделал этого, не правда ли? К тому же, в этот момент твоя улыбка была настоящей, а если бы ты улыбнулся по просьбе, это было бы так... Ненатурально.
— Хе! Да он весь какой-то ненатуральный! — как же без шутки про геев от Вару...
Куромаку был единственным, кто вскипел в ответ на эту шутку, но он не успел ему ничего ответить, как Ира вмешалась.
— Вару, — окликнула она его спокойно.
— Чё? — отозвался тот.
— Хуй через плечо, наконец-то я тебя подъебала! Чувак, в этой комнате на твои гейские шутки всем похуй. Да, Куромаку? — девушка взглянула на трефового.
— А, ну, ага... — а он взгляд отвёл, красный весь, не то от злости, не то от смущения.
Как бы предвзято Куромаку к Ире не относился, этих плюсов у неё точно не отнять — она способна не реагировать на провокации и говорить со всяким быдлом на одном языке. Может, она не так плоха? Может, Зонт может чему-то от неё научиться?
А вот и он. Лёгок на помине.
— Ребят, кто-нибудь помнит, где гречка лежит? — спросил шестой, оглядев всех присутствующих на кухне.
— О, ещё один голубой заявился! — Вару снова глупо пошутил.
Зонтик даже не посмотрел в его сторону. Он набрал воздуха в лёгкие, прикрыл глаза и громко вздохнул. При чём, не так, как обычно: на этот раз в его вздохе ощущалось раздражение и отвращение. Это была самая пассивная агрессия, которую он мог вообще выдать. Казалось, будто от одного его вздоха воздух в кухне стал тяжелее. Никто этого не увидел, но все почувствовали, что Зонт закатил глаза за прикрытыми веками.
— Так кто-нибудь знает, где гречка, или нет? — в своём обычном спокойном тоне Зонт повторил вопрос.
— Мы её переложили в холодильник, чтобы жуки в ней не завелись, — ответил восьмой.
— А, хорошо. Спасибо, — он неловко улыбнулся. Похоже, Пика он всё ещё побаивается.
Зонт ведёт себя как обычно. Кроме этого вздоха. Но этого было достаточно, чтобы это можно было назвать достойной реакцией. Раньше бы он смолчал, съёжился бы и стиснул зубы, не зная, что говорить. Как оказалось, говорить ничего необязательно. Поразительно. Куромаку даже хотел ему похлопать, но посчитал это неуместным. Он сам пришёл к этому? Или это Ирина так на него повлияла? А может, всё сразу? Нет, не может такого быть. Куро было уже тяжело изменить мнение об этом человеке. Как это так? Если я меняю мнение, значит, я ошибся? А если я ошибся, я дурак, что ли? Так получается? Нетушки. Мнение менять тяжело, но Куромаку решил попробовать дать ей шанс и понаблюдать за её поведением ещё немного. Может, есть что-то, что он о ней не знает?
А пока что Куро нужно разобраться со своей собственной жизнью. У них с Пиком было два свидания, и всё ещё чувствуется в отношениях какая-то холодность и неопределённость. Они встречаются, получается? Или нет? Всё так сложно. Наверное, они пара, ведь не так давно они сдвинули кровати. Чем чаще они спали так, тем ближе придвигались друг к другу. Вряд ли друзья так спят. Чего-то всё ещё не достаёт. Как вообще должны выглядеть отношения? У Куромаку это первый опыт, и у него нет никакой адекватной ролевой модели отношений... Хотя, почему нет? Есть!
Куромаку связался с Коми и попросил разрешения прийти. Она была рада угостить его чашечкой чая, так что согласилась. Похоже, она любит принимать гостей. Но Куро хотел поговорить не с ней, а с её мужем. Король треф прибыл в квартиру Коми и с порога поклонился, уважая местные традиции.
— Добрый день, — поздоровался он формально.
— О, здравствуй! — Валерия нежно улыбнулась, словно он её родственник, которого она не видела уже очень давно. — Как твои дела? Столько воды, небось, утекло. Проходи, обувь ставь на полку.
— А, да, благодарю за гостеприимство, — Маку сдержанно улыбнулся в ответ, а затем разулся и прошёл дальше. — Я в полном порядке. Как Вы поживаете?
— Э? "Вы" в смысле все мы? Да потихоньку-помаленьку... А, постой. Или ты обращаешься ко мне на "Вы"? Если да, то ты это бросай! Я не так стара, чтобы звать меня на "Вы". У нас же разница в 3-4 года, хи-хи! — она усмехнулась. — Ну да ладно. Я знаю, что ты пришёл не ко мне болтать. Проходи вперёд, Кенсаку ждёт тебя на кухне.
Второй кивнул и прошёл вперёд по коридору. Кенсаку уже пил чай за столом. Он заметил гостя и кивнул ему в знак приветствия. Куро совершил почтительный поклон и спросил разрешения сесть. Мужчина улыбнулся и снова кивнул.
— О чём ты хотел поговорить? — спросил Кенсаку, аккуратно придерживая кружку.
— А, ну... — Маку присел за стол. — Мне неудобно начинать разговор с этого, так что... Как Вам погода?
— У природы нет плохой погоды, — он заглянул на отражение в чашке.
— Э-э-э... — трефовый замялся.
— Я не очень хорошо поддерживаю пустые беседы, поэтому переходи к сути, — мужчина делает глоток чая.
— ...Как так получилось, что Вы и Валерия вместе? С чего всё началось? Я... Мне интересно, потому что я равняюсь на Вас. У меня больше нет никого, к кому бы я мог пойти за советом по отношениям. Кроме вас у меня больше нет никакой достойной ролевой модели, — пояснил Маку дрожащим голосом.
Кенсаку смотрит на него в удивлении. Нервно сглатывает. Кончики его ушей и щёки слегка порозовели. Он сам не знает, что ли?
— Я? Совет по отношениям? — он в недоумении. — Тебе стоило поговорить с Коми об этом.
— Нет, я хочу услышать именно Вашу версию событий. Если Вы не возражаете, — настоял Куромаку.
— Хорошо... А-а-а... Мы познакомились на тренировке. Она вызвала меня на бой. И проиграла, потому что я уже тренировался давно, а она была лишь новичком. Она тогда так на меня разозлилась... — он усмехнулся с теплотой. — Она пыталась бросить мне вызов повторно, но всё делала неправильно. Тогда я согласился её тренировать. Что касается романтических отношений... Именно она была тем, кто вечно вытаскивал меня из дома и водил в интересные места. Это она позвала меня на первое свидание. Я предпочитал одиночество, тишину и природу, а она просто ворвалась в мою жизнь и перевернула её с ног на голову.
— ...Как вы вообще поженились? — трефовый развёл руками в удивлении.
— Скажем так, она меня уломала, — Кенсаку хихикнул в кулак.
— Кажется ли Вам иногда, что Вы делаете недостаточно для неё?
— Конечно. Она уверяет меня, что это нормально, что один партнёр всегда будет любить сильнее, и что мне пора смириться с поражением. Но всё же я хочу её радовать и стараюсь хоть иногда делать что-то романтичное, несмотря на то, что я далеко не романтик. Но что бы я не делал, она всегда превзойдёт меня. Она в экстазе просто от того, что я существую, а я даже не знаю, как ей отплатить, — он грустно вздыхает. — Если быть честным, размер её любви ко мне просто пугает меня. Мне, конечно, нравится это, но порой её любовь проявляется просто в неадекватном количестве. Собственно, если бы не это, мы бы с тобой сейчас не говорили. Она сделала из мальчишки, который уверен, что ему никто не нужен, счастливого мужа и отца, а это дорогого стоит.
— Невероятно! Должно быть, она была очень упрямой, — произнёс Куро задумчиво, а затем извинился, — То есть... Прошу прощения. Так вообще можно говорить?
— Не то слово. Она действительно очень упёртая, — мужчина усмехнулся. — У нас не было так называемого букетно-конфетного периода. А если и был, то очень странный. Чаще всего мы просто проводили время вместе, и этого хватало. Наверное, бесцельное брожение по лесу можно называть свиданием? Как я и сказал, я не очень хорошо в этом разбираюсь.
— То есть, вы ходили на свидания и просто в какой-то момент начали жить вместе? — уточнил трефовый.
— ...Ну да, — тот кивнул.
— Хм. О чём же вы говорили на свиданиях? Судя по тому, что я знаю, Вы не слишком разговорчивый человек, — заметил Маку.
— Вот именно. Для меня всё ещё остаётся загадкой, каким образом у неё всегда было о чём поговорить со мной. Мне кажется, она интересовалась вообще всем, что со мной связано. Она слушала мои жалобы, когда их никто не слушал. Спрашивала о моих любимых вещах, цветах, сериалах, еде и одежде. Интересовалась моим мнением по любому поводу. И хоть она и может со мной поспорить, она всё же уважает мою точку зрения. Учитывая, как она мной интересовалась, подозреваю, что сейчас она способна написать магистерскую диссертацию обо мне.
— Получается, у вас нет секретов друг от друга?
— Есть. Я стараюсь не касаться своего прошлого, а она моего. Мы многое пережили и о многом нам всё ещё больно вспоминать. Если она захочет, она сама как-нибудь расскажет. То же касается и меня. А ещё... Я не рассказываю ей о тех, кто был в меня влюблён когда-то. Я знаю, что она расстроится и будет ревновать, поэтому и не рассказываю. Кроме того, это не такая уж важная информация.
— А вы... Ревнуете друг друга?
— Что ж я, дурак совсем? — Кенсаку добро фыркнул. — Я знаю, что она меня никогда не оставит. Я в ней уверен. Она любит меня так сильно, что мне иногда кажется, что ради меня она готова взорваться без динамита. Может, мои чувства и не настолько сильны, но я никогда не даю ей повода для ревности. Она знает, что только ей позволено меня касаться, и ей этого достаточно, чтобы знать, что я никуда не уйду. До неё я даже не был уверен, нужны ли мне отношения в принципе. А когда у меня есть она, никто другой мне больше не нужен.
— Похоже, у вас действительно крепкие отношения, — хмыкнул второй. — У меня последний вопрос: что случится, если кто-то чужой к Вам прикоснётся?
— Я сделаю всё, чтобы этого не произошло. Это моё личное правило, и с Коми оно никак не связано.
(в прочем, как и всегда) Саша и уставший Эмиль.
— Огласите весь список, пожалуйста, — хрипнул последний.
— Алло-о-о, Эми-и-иль, подъём! Глаза с попы перемещаем на мордасеню! — Свит пощёлкала пальцами перед его лицом. — Во-первых, Сань Небесная наконец-то вылезла из своей берлоги, а мы ведь не отпраздновали её день варенья! Непорядок! Во-вторых, Ира вышла из запоя и готова праздновать своё 22-летие! Юху-у-у, поздравляю-ю-ю, с днём плиты! В-третьих, в феврале я догоню сестрёнку Сашу, и нам обеим будет 20 лет! Юбилей, практически. Ну и в-четвёртых, мы просто обязаны поздравить тебя, наш дорогой дед, с 27-летием! Вот тут точно с днём плиты, твоя лазанья самая вкусная! Итак, что мы имеем? Во-о-оу, как-то дохрена дней рождений! А это я ещё ДР Габри не упомянула... Поэтому мной было принято судьбоносное решение объединить все эти торжества в огромного день-рожденьевского Мегазорда, дабы все мы не охренели от дарения подарков друг другу. Ведь лучший подарок — это внимание! Так давайте устроим общую вечернику для нас четверых!
— Идея хорошая, а у кого собираемся? — вдруг спросила Ира.
— А давай у тебя! — предложила подруга, ни секунды не раздумывая.
— У меня уже было, — та отрицательно покачала головой. — Да и потом, у меня Клякса. Во-первых, много незнакомцев, у ребёнка будет стресс. Во-вторых, я что-то сомневаюсь, что кто-то хотел бы запомнить свой день рождения как праздник кошачьих какулек.
— Уф-ф-ф, ты права, — Светка озадаченно почесала репу, а затем указала на Сашку. — О, Сашка! Мы у тебя ни разу не были!
— Сомневаюсь в идее проводить вечеринку в той пустующей развалюхе. Что касается квартиры тёти с дядей, она маленькая, и там, собственно, дядя, тётя и ребёнок. Почему бы не собраться у тебя, а, Свет? — Алекс говорит спокойным тоном, но, как и всегда, нотка пассивной агрессии в её голосе чувствуется.
— А-а-а, ой, зна-а-аете, у меня там ваще не убрано-о-о! — она тут же начала неловко отмазываться. Врёт, очевидно, но какие же у неё причины для лжи? — О! Эмиль! Вот у тебя соберёмся!
— Ч-чего? Л-ладно, — Эмиль неуверенно согласился.
— О, Господь Всемогущий... — Сашка раздражённо вздохнула. — Соберись, Эмиль. Неужели ты не можешь отказать какой-то малолетке?
— Я, ну, эм... Ну, если хотите потусить у меня, то я не против. Я обожаю принимать гостей, — он улыбнулся едва-едва.
— Агрх-х-х! Ладно! Только не готовь ничего, а то я буду чувствовать себя виноватой, — прорычала она.
— Э? С чего это вдруг? — мужчина удивился.
— Мало того, что навязались тебе, так ещё и готовить тебя заставлять... Выглядит так, будто мы сели тебе на шею, — пояснила та.
— Совершенно справедливое заключение, — Ира кивнула. — Давайте тогда так: Эмиль сдаёт в аренду свою квартиру для пати на хате, а мы, в качестве уплаты приносим всякие вкусняшки, чтобы Эмилю не пришлось готовить.
— Гр-р-р... У меня совсем нет денег на вкусняшки. А у тёти просить стыдно! Но и готовить я не люблю... Ну да ладно, зато это справедливо. Здорово ты всё рассудила, Ир, — Саня одобрила идею.
— Предлагаю тогда распланировать, кто что принесёт, чтобы у нас не получилось три торта, или не выяснилось внезапно, что у кого-то на что-то аллергия, — предложил Эмиль.
— У меня в планах сделать овсяное печенье. Несложно и вкусно, — Алекс высказалась первой.
— Торт предоставьте мне! Я тортовых дел мастер! — Свит указала на себя большим пальцем, горделиво выпятила грудь и подняла голову, как чемпион.
— Считаю, что не хватает солёного и белкового. Торты и печенья это, конечно, здорово, но и о белковой пище тоже лучше не забывать, даже на праздники, — высказалась Ира. — Я нажарю наггетсов. К ним можем сырный соус купить.
— Э-э-э... Девчонки... Я знаю, что мы договорились, что я не буду готовить, но можно мне...? — Эмиль не успел договорить, как на него накинулись.
— Эмиль, ну ёб твою мать! — Сашка прикрикнула на него.
— Всего одну пиццу, умоляю! — он упал на стол и сложил руки в молитвенном жесте.
— Пицца... Хоть в ней и полно углеводов, в ней так же есть сыр, а он богат белками. Хорошо, пусть будет пицца, — Ира идею Эмиля одобрила.
— Я сделаю пиццу на тонком тесте, миледи, чтобы снизить количество углеводов! А также добавлю больше сыра, чтобы еда была как можно более белковой! — у Эмиля аж глаза загорелись. — Как насчёт "4 сыра"?!
— Ура, "4 сыра"! — воскликнула Свит.
— Фу, "4 сыра", — пробормотала Ира.
— Всем плевать на моё мнение, — Саша закатила глаза.
— Ох... Тогда как насчёт... Убрать два сыра и добавить куриное мясо? — уточнил он.
Девушки дружно закивали.
— Тогда слушайте. Моцарелла, пармезан, куриное мясо, помидоры, маслины, сладкий перец...
— Фу-у-у, перец! — Алекс скривилась.
— Понятно, перец убираем. Тогда пусть вместо перца будут шампиньоны.
Девушки вновь дружно кивают и поддакивают.
— Блин. Всё равно сухо получается, — Эмиль задумался.
— Так пусть кто-то принесёт газировку без сахара! — предложила Свит. — Благо, сейчас таких дофига и больше.
— У меня только печенье, так что я буду налегке. Газировка — это не так уж и дорого. Беру газировку на себя, — вызвалась Саня. — У кого-нибудь есть предпочтения? Тархун? Дюшес? Мохито? Ананас? Персик? Барбарис?
— Чёрт, барбарис... — мужчина с грустью вздохнул. — Напиток Богов, но я не буду, у меня от газировок изжога...
— Дюшес, персик и барбарис — вот мои фавориты! — заявила Света.
— Тархун, мохито и ананас — это мои любимчики, — вот незадача, у Иры совсем другие предпочтения.
— Хм-м-м... Я предпочитаю мохито и барбарис. Давайте возьмём и того, и другого, они у нас в лидерах, и никого не обделим таким образом, — предложила Алекс.
На том и порешили! Решили встретиться завтра же, в воскресенье. Пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.
***
Дверь в комнату распахивается. Пик, всё это время лежавший на кровати и читавший какую-то книгу по саморазвитию, обратил внимание на влетевшего Куромаку, вскинув бровь. — На этих выходных... Рано утром... Прошу, отвези меня в твоё любимое место! — потребовал трефовый, сбито дыша. — Хорошо...? — восьмой смотрел на него в недоумении. — А чего ты запыхался, будто за тобой волк гонится? Всё ещё в попытке отдышаться, Куромаку медленно закрывает дверь и неуверенно смотрит на него в ответ. — Можешь отложить книгу? — попросил второй. Пик кивает, закрывает книгу и откладывает на тумбочку, а затем выжидающе смотрит на собеседника. — Могу я приблизиться? — спрашивает он, краснея. — Ну... Давай? — пиковый пожал плечами в недоумении. Куромаку, вдохновлённый положительным ответом, подходит к кровати, плавно кладёт руки на его плечи и осторожно прижимается к нему. — Я хочу убежать с тобой куда-нибудь далеко, где нас никто не найдёт, — прошептал король треф, а затем раскраснелся и засмеялся в смущении. — Нет, прости, это звучит слишком глупо. — Как же я люблю твой дурацкий смех, ты бы знал... — Пик кладёт руки ему на спину, обнимая в ответ. — А в логике тебе не откажешь, — саркастично произнёс Куро, пытаясь сдержать смех. — Ну, если бы я был к тебе равнодушен, я бы думал, что твой смех дурацкий и несуразный. Но я люблю его, несмотря на это. Наверное, потому что мне нравится мысль о том, что ты счастлив, — ответил восьмой задумчиво. — Ха-ха, хорошо... — второй более-менее успокоился, а затем спросил немного несмело, — А ты... Счастлив? — Сам-то как думаешь? — пиковый фыркнул. Как обычно, пассивная агрессия на пустом месте. — Я свободен, у меня есть своя комната, меня обнимает дорогой мне человек, который явно в хорошем настроении позвал меня на третье свидание. По-моему, поводов для радости предостаточно. — Тогда... Улыбнись хоть чуть-чуть. Пожалуйста. Ради меня. Улыбка тебе к лицу, — попросил трефовый с вежливой улыбкой на лице. — Пф! Подлиза, — Пик отвёл взгляд и не сдержал косой ухмылки. На следующий день Пик специально встал очень рано утром, в 5 утра. Куромаку услышал его будильник, но продолжил спать, спросонья не вспомнив о своём желании. Пиковому пришлось будить его. Он потряс его за плечо и сипло прошептал: — Куро... Вставай. Время для романтических глупостей. Второй подскочил, мигом раскрыв глаза. Он посмотрел на своего соседа по комнате и не сдержал улыбки. — Ты не забыл. Так ещё и встал так рано. И всё это для меня... — Куро блаженно вздохнул. — Для нас, глупый, — Пик коснулся кончиком пальца его носа. — Не забывай, что мне тоже нравится проводить с тобой время наедине. Эх, вот если бы мы жили одни... — Ну, кто знает, может, когда-нибудь так и будет, — он довольно прищурился, словно сытый кот. — ...Не играй с моими чувствами, — восьмой насупился и скрестил руки на груди. — Не загадывай наперёд. Вдруг ты остынешь и нам придётся расстаться? — Ты прав, чувства слишком непредсказуемы, чтобы загадывать наперёд, — Куро серьёзно кивнул. — Но я почему-то не могу вообразить, что могу разлюбить тебя. Мы прошли через слишком многое, чтобы хоть что-то могло меня переубедить. Я уже знаю о тебе всё самое плохое, и это меня не останавливает. Мой выбор основан не только на чувствах, но и на тщательном анализе твоих характеристик. Ты умён, самодостаточен, опрятен, сдержан, ценишь чужое личное пространство, способен ориентироваться в стрессовых ситуациях, уверенный, но не чрезмерно, физически силён, ведёшь здоровый образ жизни, ответственный... На тебя можно положиться. Я даже рискну сказать, что ты подходишь по всем моим стандартам. — ...Чтобы не тратить время, нам придётся переодеться в этой комнате. Ты стесняешься? — Пик не нашёлся, что ответить, и неуклюже резко перевёл тему. — Кхм... Извини, но да, — трефовый прикрыл лицо рукой и покраснел, вспоминая, как ему довелось увидеть восьмого обнажённым по пояс. Даже воспоминание вгоняет его в краску. — Всё в порядке. Я отвернусь, — восьмой открыл шкаф и стал искать свою одежду. — Сразу говорю, надевай то, что не жалко. Моё любимое место далеко не ресторан. Они повернулись друг к другу спиной и стали переодеваться. Куро иногда оглядывался через плечо, чтобы проверить, не нарушает ли Пик своего обещания. По крайней мере, Куромаку убедил себя в том, что причина в этом. Он знал, что Пик не нарушает обещаний. Причина была скорее в желании поглазеть на статную спину партнёра, нервно облизывая губы, глазами очертить его идеальную фигуру и умереть от стыда в процессе. Это вызывало трепетание в груди. Мало того, что Пик внешне привлекателен, так Куро ещё и видел, что он сдержал слово, что отвернётся и оборачиваться не будет. Мелочь, а приятно. В такие моменты Маку всё больше убеждался: "Да, это мой человек. Он сразу моет посуду после себя, он соблюдает договорённости, какими бы мелкими они не были, он проявляет заботу, но умеренно. Это мой идеал". Куромаку надел свои единственные джинсы. Они пришлись ему по размеру и лежат у него в гардеробе для похода в магазин за хлебом. Было бы глупо ради такого быстрого выхода наряжаться, как на красную ковровую дорожку. Также он надел свитер с оленями, который ему подарил кто-то с работы на прошлый Новый год. Свитер дурацкий, и его правда не жалко. Пик тоже нацепил какие-то потрёпанные жизнью джинсы, которые уже по-хорошему стоит бросить в стирку, потому что внизу они покрыты уличной пылью. Ну и простая тёмно-синяя водолазка. "М-да, а я ведь только похвалил его за опрятность", — подумал Куромаку, строго оглядев его. — ...Не смотри на меня так. Клянусь, сразу после этого... Кхм. "Свидания"! Я постираю эти вещи. Они всё равно запачкаются в процессе наших похождений, — Пик словно прочитал его мысли. — Пошли уже. Они спустились вниз. Пик, дополнительно страхуясь, оглядывался по сторонам, чтобы убедиться, не встал ли кто с утра пораньше, чтобы пойти в уборную. Всё чисто. Парни пошли в прихожую, как можно быстрее надели шарфы, куртки, шапки, обулись в тёплую обувь и вышли из дома. Восьмой выдохнул с облегчением. — Фух. Свежий воздух, наконец-то, — пиковый поправил шапку и направился вперёд, в сторону города. — Идём. А то замёрзнем. Эх, вот бы перейти со своих двоих на личный транспорт. — Да, я помню, что ты говорил об этом, — ответил трефовый, следуя за ним. — Помнится, ты даже хотел сдать на права. Как с этим успехи? — Что ж, я подал заявку на обучение и меня приняли. Честное слово, я еле накопил за год на дешёвую автошколу. Буду заниматься в вечернее время, так что буду возвращаться домой ещё позже, чем обычно. А ещё на мотоцикл копить. Чёрт, — проворчал восьмой раздосадовано. — Ты хочешь мотоцикл? Не лучше ли будет купить полноценную машину? — предложил Куромаку. — Если мы когда-нибудь соберёмся переехать, машина будет лучшим вариантом. Тогда нам не придётся никого просить помочь перевезти наши вещи. — Куро, давай будем откровенны. Ты хочешь хорошую машину или труповозку? Конечно же, хорошую машину. А какая-нибудь условная Lada Granta стоит 460 кусков, что уже довольно дохрена. Это только в кредит брать. Не думаю, что мы потянем, — возразил Пик. — Но хороший мотоцикл тоже стоит довольно дорого! — второй начинает накаляться. Кажется, настало время жаркой дискуссии! — Неправда! Стоимость зависит от многих факторов. Я, например, нашёл за 15 тысяч. На него я за год смогу скопить, — ловко парировал пиковый. — А как дело будет идти к переезду, я спокойно могу его продать. — К тому времени он уже станет б/у и упадёт в цене! Да и не факт, что он уже не б/у, с такой-то ценой. Ты уверен, что он доживёт вообще? — уточнил Куро задумчиво. — Ты прав... — тот растерянно кивнул. — Но опять же, выбор между взять машину в кредит или купить мотоцикл. А я машину назвал просто недорогую. А я, может, не хочу Lada Granta! Я хочу возить тебя на дорогой тачке, Mercedes, например. — Ого... Но всё же, BMW лучше. — Нет, Mercedes. — Ты не прав, BMW. — Я тебе сейчас ухо откушу, Mercedes. — Погоди, почему мы это вообще обсуждаем? У нас что, есть деньги на BMW или Mercedes? — Ну... Мы русские. Мы бедные, поэтому обязаны разбираться в дорогих тачках, — Пик неловко усмехнулся. — Менталитет у нас такой. Любим мы понтоваться. Но я хочу дорогую крутую машину не ради понтов, а потому что мой мальчик заслуживает самой лучшей игрушки. Ладно, не будем пока никакое решение принимать, подумаем ещё. — М-м-м...! Перестань говорить такие глупые вещи, — Куромаку скрестил руки на груди, отвёл взгляд и нахмурился. — Я... Я не мальчик! — Кто скажет, что ты девочка, пусть первый бросит в меня камень, — он фыркнул с усмешкой. — Ой, да ну тебя, Пик, — трефовый надулся. — Я серьёзно, не называй меня так. — Обижаешься? — восьмой медленно занёс руку над его головой и осторожно погладил, а затем ответил серьёзно, — Я не со зла. — Д-да... З-знаю... — Куро аж весь раскраснелся, а затем добро улыбнулся ему. — Я знаю, что ты так говоришь от чувств, и на деле ты очень милый и сентиментальный. — ...Тяжело. Что-то внутри меня рвётся и протестует. Но ты не зря очень умён, ведь ты прав, как бы не было тяжело это принять. Но я думаю, что во мне достаточно моральных сил, чтобы смириться и принять это как факт. Да, я стал сентиментальнее, но я не чувствую себя от этого несчастным, даже наоборот. Это превосходит все мои ожидания. Как когда идёшь на экзамен с мыслью "хоть бы не пересдача", а в итоге сдаёшь на "отлично" и радуешься больше, чем те, кто изначально ожидал получить "отлично", — пиковый задумчиво отвёл взгляд. — Пик... Скажи. Ты очень ревнивый? — внезапно поинтересовался второй. — ...Временами. Но, что бы не случилось, я до последнего буду на твоей стороне и до последнего буду тебя оправдывать. Но знай, что отмазка в духе "это была моя сестра" не прокатит, — ответил Пик невозмутимо. — Ха-ха, какая... Жестокая шутка, — Куро издал нервный смешок. Эта сладкая парочка добралась до остановки. Они сели на маршрутку, что приезжала ровно раз в год, и доехали до конечной. Они ещё долго шли и наконец дошли до какого-то заброшенного здания посреди пустыря. Здесь так безлюдно... Неудивительно, что Пику нравится это место. — Пошли. Заберёмся на крышу, — Пик пошёл вперёд. — Т-ты уверен?! Мы точно не нарушаем какой-нибудь закон? — вопросил Маку обеспокоенно. — Спокойно. Нет никакого закона, запрещающего лазать по заброшкам, — тот его успокоил. — Но у этого здания наверняка есть владелец, — возразил король треф. — Наше нахождение там всё же нежелательно. — Брось, максимум, что он сделает — наругает нас, — пиковый усмехнулся. — Кроме того, тебе разве не хочется побыть авантюристом хоть иногда? Перестать быть пай-мальчиком и хотя бы раз в год да нарушить какое-то правило. Представь, как будет романтично, когда мы будем убегать от разъярённого владельца этого здания, если он объявится. Ха-ха...! — ...Так уж и быть, — согласился он нехотя и пошёл за ним следом. Они зашли внутрь и прошлись по куску обвалившегося потолка, который стоял под наклоном, словно специально предназначенный, чтобы по нему взобрались наверх. Пик подтянул партнёра за руку, и они вышли на крышу. Он сел на толстый её бортик и свесил ноги. — Пик, осторожнее! Ты можешь упасть! — предупредил Куромаку. — Высота в один этаж, не смертельно. Тут главное уметь правильно падать, чтобы ничего не повредить, — ответил он спокойно. Куро подумал недолго и сел рядом, специально подвинувшись подальше от края, чтобы если уж и падать, то назад. — Хм. Знаешь, почему я назвал твою шутку жестокой? — король треф вдумчиво бросил взгляд на собеседника. — Ну? — тот повёл бровью. — Мне кроме тебя никто не нужен. Как бы глупо это не звучало, — второй неловко усмехнулся. — И если уж так и случится, что уровень гормонов резко спадёт, а радость от отношений сойдёт на нет, я сразу тебе скажу. Я не стану тебя обманывать. И если ты мне не веришь, то меня это правда очень ранит. — Можно поцеловать тебя? — внезапно спросил восьмой. — Ч-что?! — Куромаку шарахнулся назад и почти упал на спину, но всё же удержал равновесие. — Пожалуйста, — добавил он невозмутимо. — Что? Нет, ты не должен...! Говорить "пожалуйста" в этом случае. Э-это уже чересчур! Я правда хочу этого, но это было слишком неожиданно! И-извини за такую реакцию! — трефовый заметно покраснел и по голосу можно было уловить смущение. — Можно? — Пик взялся за дужки его очков. — А? Ты хочешь снять с меня очки? — Маку смущённо облизнул губы. Ощущалось, будто его раздевают, ведь чаще всего очки он снимает перед сном или душем. — Я не против, но... Я же тогда не буду ничего видеть! — Мы собираемся поцеловаться. Чего ты там не видел? Кроме того, люди же с закрытыми глазами целуются, верно? Я... Не знаю, я видел это... В кино, — теперь уже пиковому неловко. Он переместил очки партнёра выше, чтобы они сидели как ободок. — Я это говорю, чтобы ты ни на что особо не рассчитывал, поэтому заранее прости, если наш первый поцелуй будет дерьмовым. — Не говори так. Поцелуй с тобой не может быть дерьмовым по определению, — строго поправил Куромаку. — Он может быть неумелым, но уж никак не дерьмовым. Кроме того, я не выделяю первый поцелуй как нечто особенное, так что и тебе не советую придавать этому слишком большое значение. У нас ещё будет много попыток, и наверняка хотя бы 50% будут успешными. — Ладно-ладно, хорошо, я понял. Фу-у-ух... — для восьмого этот поцелуй большой стресс, поэтому он довольно долго собирается с силами. — Закрой глаза первым, пожалуйста. — Принято, — трефовый кивнул и закрыл глаза. Пик аккуратно взял Куромаку за лицо, будто бы он хрустальный, завёл пальцы за уши партнёра и несмело прильнул. Второй приоткрыл один глаз и тоже нежно взял его за лицо, а затем мимолётно улыбнулся и вновь закрыл глаза. Пиковый быстро набрал воздуха в лёгкие и быстро выдохнул, словно только что собирался опрокинуть стопку. Их губы соприкоснулись. Честно признаться, Пик ожидал другого: все так превозносят этот первый поцелуй, но на деле это просто соприкосновение губами с любимым человеком, здесь нет ничего сакрального. И в то же время, удовольствие, которое он получил, не было сравнимо с тем, что он себе представлял. Поцелуй считается чем-то священным, а секс — похабным, но по факту они сильно взаимосвязаны. Восьмого никто об этом не предупредил, и он почувствовал прилив возбуждения. Он думал, что это будет сравнимо с ощущением от поедания сладостей, но это совершенно другие ощущения. Так... Странно? Обычно для возбуждения нужно время, а тут вот так сразу. Это как счастье, для его достижения нужно время и усилия, а чтобы немедленно ощутить счастье, надо закинуться чем-то запрещённым. С поцелуями та же тема... После этого поцелуя словно весь мир перевернулся. Для Пика это был лёгкий шок, и ему не к кому пойти со своими вопросами, кроме как к человеку, сидящему напротив. Он самый умный и самый близкий, можно же спросить что угодно? — Куро... Скажи мне честно, это я извращенец или ты тоже чувствуешь возбуждение? — спросил пиковый задумчиво. — Конечно, чувствую, — ответил трефовый флегматично. — Ты, например, знал, что губы в несколько раз чувствительнее гениталий? — Да вот только сегодня узнал... — произнёс восьмой потерянно, смотря куда-то в пустоту. Куромаку сдержанно улыбнулся, начал хихикать, а потом и вовсе рассмеялся. — Что весёлого? — удивлённо спросил Пик. — Хи-хи-хи-ха-ха! Э-это нервное! Я поцеловался с тобой! Я сейчас умру от стыда, ха-ха-ха! — второй закрыл лицо руками, смеясь в голос. — Пожалуйста, не надо, — попросил пиковый невозмутимо. — Ха-ха-ха! Нет! Я...! Я уже начал! — теперь для смеха был другой повод — у Пика поразительная способность шутить с абсолютно серьёзным лицом. — Отставить, — строго приказал восьмой. — Не смей умирать раньше меня, понятно? — Ха-ха-ха! Я-я...! Я сделаю всё возможное для этого! — он уже успокоился, но на его лице всё ещё сияла счастливая улыбка. — Кстати, думаю, я могу ответить на твой вопрос, почему люди целуются с закрытыми глазами. Предполагаю, это связано с тем, что тактильные ощущения от поцелуя обостряются, когда другие органы чувств посылают мозгу меньше информации для обработки. — Я сейчас на тебя наброшусь. Твой ум слишком заводит, поэтому, пожалуйста, заткнись, — серьёзно попросил Пик, глядя собеседнику прямо в глаза. — ...Ух ты, — Куро усмехнулся. — Сильное заявление. Пожалуй, это была самая милая просьба заткнуться. — Погоди, я это вслух сказал?! Бо-о-оже... — он закрыл покрасневшее лицо ладонью и заметно нахмурился, злясь на себя. — Я... Н-не это имел в виду... — Всё в порядке. Меня это не задело. Напротив, даже приятно стало. Мне даже захотелось сказать что-то подобное в ответ. Кхм, итак, у тебя... Хм-м-м... Хорошее чувство юмора. Некоторые исследователи полагают, что чувство юмора связано с доминированием, и это... — Чш-ш-ш... — Пик приложил палец к его губам. — Закрой рот... — он вновь взял его за лицо, но на этот раз чуть грубее, прижав нижнюю губу большим пальцем и снова поцеловал.***
— Напомни, куда мы прёмся? — спросил Вару, следуя за Свит. — В ТЦ, к игральным автоматам, как последние задроты! — она расплылась в лучезарной улыбке. — Мы почти пришли! Бли-и-ин, ну и народу тут. Прямо человейник, согласись-ка? Валет пик хотел ей бросить что-то в ответ, но не стал, словно любое его слово может уничтожить её улыбку, поэтому просто улыбнулся ей в ответ и отвернулся. Зрительный контакт — это тяжело. Особенно с объектом вожделения. Интересно, Свит вообще знает о том, что она объект вожделения? А хотя, какая разница? Главное это проводить много времени вместе, а остальное не важно. Зачем говорить что-то, если можно просто тешить себя фантазиями о том, как вы зайдёте в тёмную комнату, а уже там... Нет, это всё неправильно. Конечно, фантазии тешили эго Вару, но за сиську подержаться намного приятнее, как говорится. Вдруг она даже не в курсе о его чувствах, и они просто друзья? Если перевести отношения на новый уровень, то возможно его ожидает нечто хорошее. Что если она согласится стать его девушкой? О, это будет его маленькая победа. Вару мысленно взял себя на понт: "Чё, гнида, струсил? А ну взял яйца в кулак и сказал всё как есть!". Он уже было повернулся в её сторону, чтобы сказать заветные слова, но не тут-то было... — Свит, слушай, я тут... — глядит — а девки-то и след простыл! — Блядь, а ты ваще где? Пятый осмотрелся — толпа народу. Хрен протиснешься. "Офигеть, я бабу просрал", — догадался Вару. Он полез напролом, пихаясь и толкаясь. Ему было всё равно, что про него подумают, он просто шёл к своей цели — найти душечку. Какую ещё душечку, кто это? Свит, конечно. Вару, ты сначала себя найди, что за заскоки. Чёрт, а что если она передумала и ушла домой? Нет, не может быть такого, душечка бы так никогда не сделала. Да что за душечка?! Вару решил принять кардинальный метод решения проблем — разговаривать с людьми! — Простите, молодой человек, молодой челове-е-ек! — пиковый подёргал незнакомца за рукав, а когда тот повернулся, он продолжил, — Простите-извините, вы тут не видели девушку пышного телосложения с золотистыми как поле пшеницы волосами, собранные два озорных хвостика, глазами цвета аквамарина, похожие на океан, в котором хочется утонуть, в неуклюжей лыжной ярко-пурпурной куртке? Загрузка... Вару сначала сам не понял, что сказал. — "Пиздец, Вару, ёб твою мать, соберись! Рот закрой, ты чего хуйню какую-то несёшь?" — обругал он сам себя мысленно. — А, девушка... Да, она пошла вот в ту сторону, — парень указал вперёд. — Спасибо! — пиковый не заметил, как сказал это, и тут же помчался в ту сторону. Дурашка, позвонить-то в голову не пришло. Он уже нёсся сломя голову, расталкивая всех на своём пути. То, что предстало перед его глазами, вызвало у него эмоции моментально. Он даже не успел понять, что вызвало эти эмоции и что за эмоции это были, но они были такого мощного калибра, что уничтожили бы небольшую страну в один чих. Бам! Пятый понёсся в эпицентр событий. — Ну так, у тебя есть парень? — какой-то педиковатый блондин клеился к душечке! Начинает нравиться эта кличка, это плохо может кончиться... — Пошёл на хуй, пидрила конченый! — крикнул Вару, прежде чем сумел сообразить, что он будет делать дальше. Он подбежал к ним. Он прекрасно знал, что душечка ничего не сможет ему ответить, она пирожонок, каким бы панком не хотела казаться. — А ты ещё кто, сопля? — спросил парень пренебрежительно. — Мамка твоя! Иди отсюда, опущенный, тебе своим гнилым сфинктером пердеть в сторону моей душечки не позволено! Понял, гандон?! Хм, душечка, хорошая погремуха, — оскорблять валет пик, конечно, горазд, но он не ожидал, что произойдёт дальше. Парень оказался не из робкого десятка, быстро перешёл в режим берсерка и зарядил пятому в глаз. Резкая боль пронзила ударенное место. Толпа ахнула и некоторые начали их разнимать, ведь, пошатнувшись от удара, сразу после этого Вару перешёл в нападение. Свит сориентировалась и, подхватив Вару, оттащила его подальше, в сторону уборных. Там был длинный коридор. Они дошли до конца этого коридора. Света взяла парня за руку. — Живой? — спросила она в напряжении заглянув ему в глаза. — Похоже на то, — хрипнул пятый, едва моргая вторым глазом. Больно... — Упс! Кровяка! — Свит вытащила из почтальонской сумки пластырь с Гарфилдом, взялась за дужки его очков, подняла их, а затем налепила пластырь на свежую царапину и опустила очки обратно. Она ничего не сказала, никак не отреагировала. А что с его глазами не так? Глаза как глаза. Прекрасного цвета влюблённой жабы. И лишь на левом веке присутствует шрам. Но не поперечный, а параллельный. Это довольно необычно. Интересно, как так получилось? Свит не увидела в этом ничего такого. Масштаб трагедии, возможно, был преувеличен? Так обычно и бывает, вскочил у тебя прыщ на носу, тебе он кажется размером с кулак, а остальные его даже не замечают! Если бы Свит среагировала, она бы засмущала Вару, но она знала, что если начать убеждать человека, что на самом деле его недостатки никто не замечает, он не поверит — ты же заметила. — Прости, что не смогла тебя защитить... — она виновато подняла взгляд. — Ох, ну и ублюдок этот парень! Желаю ему умереть от скафизма! — Свити, меня только что ударили по голове, будь милосерднее, я не понимаю твоих умных слов, — ответил Вару угрюмо. — "Смешная шутка, Вару", только в 100 раз хуже, — произнесла девушка как ни в чём не бывало. — Пиздец, — пятый вздохнул. — Ты как? В порядке? Идти можешь? — спросила Свит, держа его за обе руки и глядя в глаза. — Мы можем пойти домой, если ты плохо себя чувствуешь. — М-м-м, к тебе домой? — валет пик мечтательно облизнул губы. Вот бы зажать её где-нибудь дома... М-да, похоже, удар был действительно слишком сильным. — Ну, да... У тебя дома наверняка остальные, а они только помешают тебе отдыхать! — пояснила она. — Бр-р-р! — Вару встряхнул головой. — Ну уж нет! Мы пришли для того, чтобы ты поиграла в автоматы! Я не позволю такой ерунде разрушить твоё веселье! — Но что если ты упадёшь? Тогда мне уж точно будет не до веселья. А вдруг у тебя сотрясение?! — девушка обеспокоенно потрясла его за плечи. Но пиковый был где-то в своей Вселенной. Как она прекрасна... Она так волнуется... Она готова пожертвовать своими потребностями ради его здоровья. Круто. Пятый не придумал ничего лучше, чем крепко взять её за лицо и смачно поцеловать в губы. Действия лучше всяких слов, верно? Лучше места для первого поцелуя и не найти — возле сортиров! Но в тот момент Вару даже был не уверен, на каком свете он находится, что уж говорить о физическом местоположении. Хм, а можно ли считать тот укус за губу на заброшке первым поцелуем? — Ну точно, сотрясение... — растерянно произнесла Светлана и вся покраснела, как спелый помидор. — Хуетрясение! — ловко парировал Вару. — Пошли уже к автоматам, сучка! Сколько мы тут будем стоять?! — Приём, приём, Земля вызывает Вару! — она пощёлкала пальцами перед его лицом. — В ушах не звенит? Голова не болит? Не тошнит? — Не-е-е, не парься, всё не настолько серьёзно! — пятый легкомысленно отмахнулся. — Ох, откуда я могу знать, что ты не врёшь?! — девушка сердито поставила руки в боки. — Хе-хе-хе! А зачем тогда спрашивать?! — он язвительно улыбнулся. — Значит так! Перед автоматами мы играем в воздушный хоккей! Если ты чувствуешь себя хорошо, у тебя не будет проблем с координацией и реакцией! И так, если проиграешь, мы идём домой, без разговоров! Но если ты выиграешь, то можем тут потусить немного. Согласен? — она протянула ему руку для заключения сделки. — ...Окей, ты меня подловила! — его улыбка стала искренней. — Признаюсь, воздушный хоккей я не потяну. Пошли домой. — Что? Ты так легко сдался? — Свит удивилась. — Ага, — пятый закинул руки за голову и потянулся. — Потому что у меня нет настроения тебе перечить. — Да ты в принципе сегодня какой-то тихий... Что-то случилось? — спросила она так же обеспокоенно. — Ха! Опять раскусила. Ты меня слишком хорошо знаешь! Но давай поговорим об этом в другом месте, не около толчков! — сказал он и показал ей язык. — Ха-ха, хорошо! — та кивнула, неловко хихикнув, и они вышли. Пройдя через толпу опять, они пошли по безлюдной и убогой дороге. Им нравилось там ходить, так как это был обходной путь, и там поменьше всяких ублюдков, которые бы им помешали. Всё это время они молчали, но вдруг Вару, наконец, заговорил. — Бесишь ты меня невероятно, — это было резко, посреди тишины, вот так вот сразу. — Бывает, — Свит пожала плечами. — А что именно тебя бесит? — Из-за тебя я стал слишком мягким, — он ядовито улыбнулся, как и всегда. — Да ну... Прямо-таки из-за меня. Я не сделала ничего такого, — она легкомысленно махнула рукой. — Ты?! Не сделала ничего такого?! Дура, — пятый обиженно шикнул. — Семеро разноцветных пидорасов не могли ничего со мной сделать, только кричать на меня! "Вару, Вару, Вару"! Тьфу! Тем временем ты в одиночку справилась с тем, что не могли сделать семеро. Только ты могла заставить меня выкинуть мусор. Только ты могла заставить меня подарить Курилке хороший подарок. Только ты могла заставить меня чувствовать то, что я чувствую. — А что ты чувствуешь? — девушка продолжала говорить невозмутимо, но слегка обеспокоенно. — Меня просто разрывает от любви и ненависти одновременно! Ты сломала меня, сделав тряпкой! Я больше не могу быть легкомысленным троллем-подростком, которому на всех насрать! Я как будто потерял себя... И в этом виновата только ты! — его дыхание сбилось, а голос задрожал, — Но у меня не поворачивается язык тебя унизить и оскорбить... Ты единственная, кто меня по-настоящему понимает и кому есть до меня хоть какое-то дело! Что бы я не говорил... Что бы я не делал... Ты рядом и поддерживаешь меня... Да что с тобой не так?! Ты мазохистка, больная или просто ненавидишь себя?! Почему ты со мной общаешься?! — ...Не знаю, — ответила она задумчиво. — Наверное, потому что я тебе доверяю. Ты никогда не будешь притворяться, что я тебе нравлюсь, а потом выставлять меня на посмешище. Ты всегда честен. Хоть иногда и чересчур. Да, слышать то, что я жирная, бывает обидно, но от этого это не перестаёт быть правдой. Но даже при этом, ты сказал, что я не страшная. Ха-ха, тебе нравится жируха, тебе нравится жируха! — ...Фу, перестань так говорить, — Вару обиженно надул губы. — Мне нравится не жируха, а пампушка. Смысл один и тот же, но жируха воспринимается как что-то... Негативное. А я не могу негативить в твою сторону! Ну только чуть-чуть, когда ты реально херню несёшь. — Попался! Значит, я тебе нравлюсь? Видишь, это не так уж и тяжело сказать! — Свит улыбнулась до оскала. — ... — он не нашёлся, что ответить сразу, но, чуть подумав, спросил, — Хочешь ли ты терпеть меня чуть больше, чем обычно? Хочешь ли ты... Стать моей девушкой или вроде того? — Было бы здорово! — ответила она с искренней радостью. — Здорово? Хм... Здорово? — никогда он не видел, чтобы кто-то радовался от того, что станет видеться с ним чаще. — Готова ли ты к капризам, истерикам, возможным срывам, неуместным шуткам, мании величия и комплексам? — Если бы не была готова, мы бы не общались, не находишь? — вопрос с подвохом. — Да, но, став моей девушкой, ты будешь контактировать с этим гораздо ближе, — пятый возразил. — Резонно... Не уверена, что смогу выдержать это в больших количествах, так как у самой много своих загонов и тараканов... — девушка заметно погрустнела, когда пришла к таким выводам. — Но ты сам сказал, что человек не будет меняться, пока сам не захочет. И если мы оба хотим меняться, мы должны помогать друг другу. Как бы цинично это не звучало, любые отношения — это взаимовыгода. Если хочешь что-то получать, будь готов отдавать... — Блин... Не знаю, хочу ли я меняться. Оно у меня само как-то получается. Я ощущаю тебя как часть себя, поэтому не хочу тебя буллить, и невольно прислушиваюсь к тебе, потому что себя важно слушать. Я знаю, что это возможно как-то нездорово, но это мне... Помогает. Хочу я этого или нет. И если мне придётся тебе помогать, то от этого мне тоже будет легче, потому что я как будто бы помогаю сам себе. Так что, это выгодная сделка, — наконец, он улыбнулся, обнажив свои кривоватые милые зубы. — Хорошо! Но давай будем разговаривать, если нам что-то будет не нравиться, хорошо? — предложила она с нежностью в голосе. — Давай попробуем и узнаем, что из этого выйдет! Если мы терпеть друг друга не сможем, то расстанемся. Будет у нас такой социальный э-э-эксперимент! — О-о-о, мне нравится, как это звучит! — пиковый весь засиял. — Отлично! Рада, что ты улыбаешься, ведь мне нравится твоя улыбка и когда ты счастлив, — немного застенчиво произнесла Света, глядя на него исподлобья. — ...Фу, отстань со своими сюсюканьями, — улыбка вновь пропала с его лица. — Нет, ты отстань! — она начала его передразнивать. — Нет, ты первая начала! — Вару поддержал этот глупый бессмысленный спор. — Нет, ты! — Жопой нюхаешь цветы! — А ромашка не моя — жопа нюхает твоя! — Ого. Вот это скилл в детских дразнилках. Восхищаюсь, Богиня. — Благодарю Вас, мой повелитель!***
Очередная встреча Данте и Эмиля. День будто бы нарочно такой солнечный. Но наши парни-отаку не собираются гулять на улице. Кому это надо, правильно? Можно ведь прекрасно провести время дома, в окружении видеоигр и вкусной еды-ы-ы... Что, опять, что ли? У них что, нет других занятий? День сырка какой-то получается. Может правильно "день сурка"? А нет, день сырка, потому что они едят постоянно. Серьёзно, неужели у вас нет больше ничего общего? — Знаешь, я тут рефлексировал... — начал Данте, сидя на диване за геймпадом. — Начинается, — Эмиль фыркнул с усмешкой. — И, кажется, пришёл к ответу, почему наши отношения развиваются так странно. Между нами просто нет романтики, — произнёс он с улыбкой. — ...Как нет? — тот покосился на него в недоумении, словно тот в плоскую Землю уверовал. — А вот так. Платонические отношения с примесью сексуального влечения. И никакой романтики, — бубновый говорил об этом так расслабленно, словно и не видел в этом ничего такого. — Твои слова ранят меня. Но намёк понят. Я принимаю этот вызов, — серьёзно ответил мужчина. — Но это не... — Дан хотел возразить, но его перебили так, что это заставило поменять точку зрения. — Я готов устроить тебе романтический вечер, каких ты даже в фильмах не видел. Правда, скорее всего потому что такой кринж никто не будет снимать, но всё же, — Эмиль нервно усмехнулся и потёр свою больную шею. — ...Удиви меня, — соблазнительно произнёс третий, предварительно пропустив воздух через зубы, тем самым имитируя звук испарения влаги со своего разгорячённого тела. Вот настолько ему эта идея понравилась. — О, должно быть, тебя это порадовало? — он искренне улыбнулся. — Итак, в какой день тебе удобно? — На любой следующий выходной я весь в твоём распоряжении. Во сколько мне прийти? — уточнил Данте. — Воу, погоди, с чего ты решил, что я позволю тебе ходить? Я заеду за тобой в субботу в 18:00, — произнёс Эмиль жизнеутверждающе. — М-м-м, а почему так поздно? Что мы будем в темноте делать? А главное — где? — бубновый задавал эти вопросы томным голосом, имитируя незнание, а на деле он уже тонко намекал, что этому мужчине пора заехать не за ним, а в него. — У нас будет свидание у меня дома, — ответил он, игнорируя все прозрачные намёки и заигрывания. — Какое — не скажу, это спойлер. — О-о-о, это только сильнее пробуждает во мне аппетит, — третий облизнул губы в предвкушении. — Надеюсь, главное блюдо — это твои ножки. — Не рассчитывай! Меня нельзя есть, я вредный, — он не удивился, так как все намёки понимал, просто намеренно их обходил. — Ты и так слишком часто употребляешь нездоровую пищу. Ты на диете! И речь сейчас не только о еде. Интима у нас тоже не будет. Только романтика, только хардкор! — Зря стараешься, — Дан хихикнул, прикрыв губы кончиками пальцев. — То, как ты уверенно решаешь за меня — уже само по себе горячо. Уверенность очень сексуальна, практичность очень сексуальна, доминантность очень сексуальна, всё в тебе — сгусток раскалённой лавы. Но, помимо этого, я горжусь тобой. Ты значительно вырос над собой. — Неправда... Вот уж неправда, — Эмиль засмущался, улыбнулся, неловко почесал затылок и скромно отвёл взгляд. — Я только с тобой могу быть таким, потому что я тебе доверяю и знаю, что ты меня примешь. Я люблю тебя! — Хм... Я иногда сомневаюсь в своих чувствах, но когда ты это так говоришь... — бубновый произнёс это на одном дыхании, а затем блаженно вздохнул, — Ах...! У меня просто язык не поворачивается сказать, что я не люблю тебя. В такие моменты я уверен в своих чувствах настолько, что готов о них кричать всему миру. Я тоже тебя люблю... Душа моя. Да, думаю, мне нравится называть тебя так. — Прекрати, иначе я вызову экзорциста! — усмехнулся он.***
В следующую субботу как по часам — Эмиль подъехал за Данте на своей относительно новой Волге под песню "Careless Whishper". Как ни странно, Данте уже стоял перед домом, одетый при полном параде. Не опоздал, так ещё и нарядился, в меру своих возможностей. По прилизанным волосам было видно — явно Ромео постарался. Куртка скрывала, так сказать, нестандартные предпочтения в одежде. Ну и ладно, пусть это будет сюрприз. Собственно, Эмиль сам скрывал образ за кожанкой, но не за косухой, а за простой старенькой дедовской коричневой курткой. Мужчина опустил стекло и облокотился на дверцу. — Приветик, honey, — он подмигнул Данте с косой уверенной и слегка томной улыбкой на лице. — Запрыгивай, babe. — Здравствуй, мой друг любезный, — третий поклонился ему и залез в машину, на переднее сиденье. — О, что это, хит из 80-х? Ты не перестаёшь меня удивлять. В хорошем, разумеется, смысле. — Тебе тоже нравятся песни из 80-х?! — у Эмиля резко загорелись глаза. Он был рад сойтись вкусами с близким человеком. — Мне много что нравится. Но 70-80-е в особом почёте. А теперь, когда я знаю, что тебе такие песни нравятся, я буду слушать их чаще, чтобы думать о тебе, — бубновый откинулся на кресле, закинув руки за голову. — О-о-о... Это очень мило, я даже не знаю, что сказать... — не смотря на него, он начал заводить машину, заметно порозовев от приятных слов. — Слушай, а включи что-нибудь из любимого. Я хочу слышать, как ты подпеваешь, и видеть, как пылает твоё сердце, — попросил Дан, тут же пристегнувшись. Эмиль усмехнулся в смущении, но включил песню Bon Jovi "Livin' On A Prayer". Поначалу он подпевал тихо, очень стесняясь, но Данте в знак поддержки начал напевать эту песню вместе с ним. Эта песня вдохновляла их обоих, так как они знали перевод. «Нам нужно держаться за то, что у нас есть, и ничуть не важно, получится у нас или нет. Мы есть друг у друга, и этого достаточно. Ради любви – мы используем шанс». На припеве сердце Эмиля, как выразился Данте, воспылало, и он запел со страстью и каким-то надрывом. — O-o-oh! We're half way there! Wo-o-oah! Livin' on a prayer! — рыжеволосый подключил все свои вокальные данные и каждое слово пел с огнём в глазах и хрипотцой в голосе. "О-о-о, мы прошли полпути! О-о-о, живём молитвами!" — Take my hand and we'll make it — I swear! Wo-o-oah! Livin' on a prayer! — Дан пел с ним в унисон, пусть и не так надрывно, хотя он и пытался повторять за Эмилем, чтобы не фальшивить на его фоне. Кроме того, эта песня тоже вызывала в нём чувство страсти. "Возьми меня за руку, и мы сделаем это – клянусь. О-о-о, живём молитвами!" Казалось, словно в этой песне переплелись их души. Именно в этот момент они ощутили то, как на самом деле близки по духу. Что бы не случилось, как бы не было тяжело — прорвёмся, ведь всё ради любви. Эта песня такая мотивирующая и бодрящая. Кто бы мог подумать, и вялый Эмиль, и ленивый Данте, они оба ощутили прилив сил от совместного пения. Это было словно каким-то особым подвидом общения. Кажется, будто они узнали друг друга лучше... Они даже не заметили, как подъехали к дому Эмиля. — Ну, мы на месте, — мужчина уже положил руку на ручку двери. — Стой, пока не выходи, — остановил его третий, взяв за другую руку, что была ближе к нему. — А? Что такое? — тот обернулся на него в недоумении. Что же он хочет сказать? — Я хочу грязно целоваться с тобой в машине, как будто я подросток, который только вчера узнал, что такое "французский поцелуй". Как в этих старых фильмах, знаешь? — произнёс Дан с томной улыбкой на лице. — Фу-у-у... Ах ты грязный извращенец... — Эмиль вздохнул так, будто идея ему не понравилась, но его руки резко переместились на чужое лицо, а сам он заткнул любимого непристойным поцелуем. Оба прикрыли глаза. Данте обнял партнёра за плечи, расслабившись и позволив ему делать то, что он хочет, дабы временно ослабить бдительность. Не тут-то было — спустя пару секунд он начал активно действовать языком, как он и обещал. Грязно, непристойно, но мило, в некотором смысле, потому что всё это его первый опыт. Даже не верится. — Ха-а-а... — бубновый блаженно выдохнул, прервав поцелуй, и, глядя партнёру в глаза, признался с желанием, — Ты — мой курортный роман, который никогда не закончится. По крайней мере, я бы хотел, чтобы он не кончался. — Ха-ха, твои слова тоже звучат как какая-то песня из 80-х! — усмехнулся он. — Слушай, может, мне написать что-то такое? С закосом на музыку тех лет? — Что бы ты не придумал, я всегда тебя поддержу. Буп, — Данте коснулся кончика его веснушчатого носа пальцем и сразу после этого вышел из машины, словно сначала он притянул к себе, а затем оттолкнул, заставив за ним бежать. Хитрый манипулятор! Эмиль вышел из машины с покрасневшим лицом и заблокировал двери, после чего последовал за Данте. Тот ведёт себя уже как хозяин, вперёд проходит. Стоп. У Данте какой-то пакет в руках? Что же в нём? Вроде какая-то коробка, но что в коробке? Эмиль и раньше её заметил, но не придал этому значения. Что ж, если это важно, Дан сам сообщит, верно? Они зашли в квартиру. Эмиль прошёл первым, снял обувь и взглянул на Данте. Под курткой оказалась гавайская рубашка с коротким рукавом. В сочетании со строгими брюками со стрелкой смотрится нелепо, — свидетель из Фрязино какой-то, ей-богу — но Эмилю нравилось. Есть в этом какая-то изюминка. Дан снял свои тёплые ботинки, а из пакета достал новенькие чёрные мужские классические туфли. О. Мой. Бог. Прямо в кокоро! Он будет ходить по квартире в этом?! А Эмиль весь нафуфыренный, рубашечка, галстучек, брючки со стрелкой, всё красиво, но обуви на нём нет. Он привык дома ходить в носках. Ему аж стало стыдно, что безалаберный и неромантичный Данте подготовился к свиданию лучше, чем он. — А-а-а, п-погоди, я сейчас! — Эмиль стал копаться в коробках с обувью, дабы найти чёрно-белые штиблеты на невысоком каблуке и надеть их. — Воу, ты носишь каблуки? Не завидую твоим ножкам. Должно быть это очень тяжело. Но не могу не согласиться, что они тебе очень идут, — бубновый подмигнул ему. — О Боже, Данте, "ножкам", серьёзно? Мне 26 лет, перестань со мной сюсюкаться, — мужчина фыркнул и подошёл к раковине на кухне, мыть руки. — Не могу. Я к тебе испытываю исключительно нежные чувства, ты же знаешь, — а Дан всё стоит на пороге. В темноте. — А-а-а, погоди, еда же остыла! Сейчас-сейчас, подожди! — он взял тарелки и начал по очереди засовывать их в микроволновку. — Прошу прощения за неудобство... — О-о-о, это пицца и паста? Должно быть, ты фанат итальянской кухни, — третий высказывает одобрение, несмотря на то, что всё явно пошло неидеально, не так, как Эмиль хотел. — Хе-хе, да, так и есть...! — ответил рыжеволосый, неловко смеясь и начав зажигать свечи на столе одну за другой, а затем пробормотал вполголоса. — Вот чёрт, надо было заказывать еду, а не самому готовить... — Ты ещё и сам это приготовил? Впечатляюще! — Данте неиронично тихонько похлопал ему, невозмутимо улыбаясь. Несмотря на то, что что-то явно идёт не так, он был пока что всем очень доволен. — Д-да это ерунда, я выбрал самые простые рецепты! Это не так уж и впечатляюще, — Эмиль вытащил тарелки с едой из микроволновки, поставил на стол и... — Та-да! Прошу к столу! Еда горячая, свечи зажжены, шторы зашторены, наконец-то всё идеально. Для Данте это всё лишняя мишура, но ему было приятно, что Эмиль так запарился ради какого-то домашнего свидания. Бубновый сел за стол вместе с партнёром, почти одновременно, и улыбнулся, глядя ему в глаза. — Спасибо тебе за то, что организовал это всё, — искренне поблагодарил третий. — Ой, да пожалуйста, м-! Милый... Да, пусть будет "милый", — он такой неловкий, но это привлекает. Значит, он волнуется, ему не всё равно. — Что-то не так? — уточнил Данте, заметив, как трясутся руки партнёра. — Ох, да нет, ха-ха! — Эмиль издал смущённый смешок и прищурился. — Я просто никогда не устраивал подобные свидания парням. С пацанами мы обычно тусовались в каких-то максимально неотёсанных и обрыганских местах, с гитарой подмышкой и ящиком пива в придачу. Но... Ты особенный, поэтому я решил устроить для тебя свидание, которое обычно устраивал девушкам. Не думаю, что тебе бы понравились клубы или типа того... Да и староват я стал для клубов... Э-э-э, в смысле... Я не хочу намекнуть, что ты женственный, у меня и в мыслях не было! Прости, если заставил тебя так думать... — Всё в порядке. Женственным быть не так уж и плохо, — третий взял пузатый чайник в руки и налил себе чаю. — М-м-м, жасминовый. Хороший выбор. Тебе плеснуть? — Да, пожалуйста, — мужчина подставил чашку и продолжил свою мысль, — Просто если бы меня сравнили с женщиной, мне было бы обидно... — Ох, а что это у тебя тут? Курабьешечка? М-м-м, — он взял одну штучку, откусил кусочек, запил чаем и только потом продолжил диалог. — Не понимаю, что в этом может быть обидного. Женщины — потрясающие создания. Женская догадка обладает большей точностью, чем мужская уверенность. — Я и не спорю с этим, женщины прекрасны. Это сложно объяснить, но... Я цисгендерный мужчина, и для меня это важно. И когда меня мисгендерят, это так же обидно, как если бы я был транссексуалом. Вдруг в подъезде послышался резкий короткий шум, словно кто-то уронил шкаф. — Слышал? Это у кого-то в Твиттере седалище подорвалось, — Эмиль тихо прыснул. — Кх-х-х, — Дан сдавленно посмеялся в кулак. — Это поразительно. Кто-то не любит других людей из-за тела, данного им с рождения. Абсурд! Тело — лишь оболочка. Вы же едите конфеты не исходя из того, насколько красив её фантик, а исходя из того, что внутри. Никогда не понимал таких людей. Но и осуждать я, конечно, никого не буду. Из-за своего мышления они пропускают мимо себя много таких замечательных людей, как ты. — О-о-о, спасибо, это очень мило, что ты считаешь меня замечательным, ха-ха! — он отвёл взгляд, чуть покраснев. — Но я не согласен, что тело — это лишь оболочка. Твоё отношение к телу может кое-что о тебе сказать, как о человеке. Если ты, например, съедаешь полхолодильника за один приём пищи и мало двигаешься, значит, ты плохо заботишься о своей оболочке. Всё ясно, безответственный, ну, как пример. А если у тебя гормональные нарушения, то за своим питанием тем более надо следить. Это я сейчас как 26-летний говорю, после 20-ти ты больше не можешь съесть два сникерса, кусочек тортика и заправить колой, совсем не двигаться и при этом не набрать в весе. По крайней мере, у меня так... Или, например, некоторым не нравятся татуировки, ведь тело — это храм души, и всё такое... И отношение к телу у них не совпадает с татуированными людьми, поэтому их недолюбливают. Или вот есть люди, которые считают, что то, что дала природа, с тем и надо ходить, не делать ринопластику, не накачивать грудь, а о смене пола я вообще молчу. Такое бывает, такое случается... Все мы разные, и это делает наш мир таким интересным. Но я никогда не пойму, почему некоторые люди считают, что они имеют право указывать другим, как жить. Тыкают пальцем в ожирение или транссексуальность. Да, ожирение — это болезнь, да, после операции могут быть осложнения, но... Тебе какое дело? Мы же не подходим к людям на улице и не говорим: "Эй, слышь, а ты знал, что курить вредно"? Ну, типа, ах-ха-ха! — под конец Эмиль начал смеяться, настолько ему всё это казалось абсурдным. — Господи, надеюсь, нас не отменят за это. — Пусть отменяют, — третий мягко махнул рукой, не прекращая улыбаться. — Мне как-то всё равно. Моя позиция остаётся прежней — не суди, да сам не судим будешь. Если кто-то считает, что я плохой человек, основываясь только на том, как я выгляжу, то так тому и быть. Их суждения ошибочны, а значит, это только их проблема, меня она не касается. Хм... Согласись, если бы мы не говорили на темы, которые нас волнуют, наши отношения не были бы искренними. — Бли-и-ин, точно, Даня, ты такой умный! — у парня засверкали глаза, а улыбка медленно расползлась на его лице. — Хе-хе... О Боги, — бубновый тихо посмеялся в умилении. — Со мной, значит, сюсюкаешься, а мне не разрешаешь. Несправедливо. — Ой... Извини. Тебе неприятно? — Нет, мне всё равно. Но почему мне нельзя так делать? — Н-ну... Я переживаю, что ты не воспринимаешь меня всерьёз. Иногда мне кажется, что я для тебя просто какая-то шутка, мимолётное увлечение! — Хе-хе, Эмиль, я тебя обожаю! Да я никого и ничего не воспринимаю слишком серьёзно. Вся жизнь — театр, а люди в ней актёры. Жизнь — это шахматная партия, по окончании которой и короли, и пешки ложатся в одну коробку. — Ага. Жизнь — это шахматная партия, по окончании которой короля засунут тебе в жопу, — фыркнул Эмиль с усмешкой. — Хе-хе-хе! Ну, можно и так, — Дан посмеялся вместе с ним и развёл руками. — Только не всего целиком, а лишь часть. И желательно бы с подготовкой, а то больно слишком будет. Но, кажется, кто-то говорил, что интима у нас сегодня не будет. — Не будет! — рыжеволосый настойчиво хлопнул по столу. — Это просто ты всё опошляешь! Извращенец... — Как будто это что-то плохое, — бубновый пожал плечами с улыбкой. — Ну, вообще-то... Да! Ты же сам сказал, что в наших отношениях нет романтики! — заметил тот. — Ох, ну... — третий состроил удивлённую моську: до него дошло, что здесь происходит. — Я и не говорил, что это плохо. Просто у нас... Такой вид отношений, понимаешь? Видишь ли, я не очень романтичный. Тебя это, кажется, расстраивает? Прости, я не хотел ранить твои чувства. Я просто хочу сказать, что отношения без романтики не так уж и плохи. Более того, они вообще не плохие. Они просто другие, знаешь? — Значит... Я делал это всё зря? — Эмиль вздохнул. — Нет, я не это имел в виду! — Данте резко возразил. — Наоборот, ты воспитываешь во мне аскетизм. Это лишь увеличивает моё влечение. Возможно, ты сможешь поменять моё мнение о романтике. — Хм. Я, конечно, не психолог, но может ли быть такое, что ты боишься романтики? — вдруг спросил он. — В каком смысле? — на его лице в кои-то веки отразилось яркое недоумение. — В прямом. Что если ты боишься показаться неопытным, неумелым, непривлекательным? Ты бы не цитировал других людей так часто, если бы не хотел быть так же мудр, как они. Что если тебе тяжело высказывать свои собственные мысли, потому что ты боишься, что их посчитают глупыми? Поэтому ты ссылаешься на авторитетов, а с ними уж никто спорить не будет. Можешь не отвечать сразу. Я понимаю, какой это сложный вопрос. Вау. Это была простая, но довольно умная мысль. Данте встал и просто молча похлопал ему, а затем вернулся на своё место. Эмиль заметно покраснел. Он не понял, это было иронично или искренне. — Всё гениальное просто, — Дан улыбнулся. — Я не буду с этим соглашаться и не буду это опровергать, но... В твоих словах есть что-то... Цепляющее. — А? Ну... В любом случае, знай, что ты — часть моей семьи. А в моей семье можно чего-то не знать или не уметь, ошибаться, быть кринжовым и делать что-то в первый раз! — Эмиль ободряюще улыбнулся, продемонстрировав зубы и прищурившись. — Выходи за меня, — прошептал бубновый страстно. — Что? — ему это не послышалось? — Ничего. Давай продолжим наше свидание, — третий ловко отмахнулся, а сам подумывал, какие бы кольца понравились Эмилю. — Ох, окей. Ты знал, что мне нравятся мужчины с красными волосами и глазами с именем из пяти букв, начинающимся на «Д»? — Эмиль игриво подмигнул, облизнул губы. — М-м-м, Дилюк? — ляпнул Данте по приколу. Хотелось посмотреть, что будет. — Да пошëл ты! — тот обиженно фыркнул, а затем засмеялся в кулак. Эта реакция повеселила бубнового короля, поэтому он засмеялся почти в голос. Только Эмиль способен заставить его испытывать настолько сильные эмоции. Или же есть кто-то ещё?***
В один из прекрасных осенних дней всё было как обычно. У клонов снова гости. Саша и Эмиль... Столкнулись. Саша, похоже, направлялась к двери. Её лицо было красным, в слезах, а сама она шмыгала носом. Эмиль заметил это, положил ей руку на плечо и посмотрел в глаза. — Что случилось, девочка моя? — спросил он ласково. — Мы с Феликсом опять поссорились, — пробурчала она под нос. — Вот как. Помнится, была у меня тоже дама. Мы всё время с ней ругались! Доходило до того, что я плакал чуть ли не каждый день! — мужчина начал говорить о себе. Он знал, как её разговорить и втереться ей в доверие. — Правда? — Алекс едва подняла голову. — Правда. Пойдём, чаю тебе налью, поговорим. Не надо плакать. Я не могу смотреть на то, как плачут люди, а особенно дети, — Эмиль повёл её на кухню за руку. — Эй! Я уже не ребёнок! — она посеменила за ним, чтобы начать с ним спорить. Последнее слово должно оставаться за ней! — То, что ты можешь вступить в брак, ещё не означает, что ты взрослый, — спокойно ответил он. — Ха... Да, ты прав, — теперь уже Саня шла за ним, потому что... Возможно, у него мозги на месте, будет о чём поговорить. По счастливому (нет) обстоятельству, на кухне был ещё Данте. Эмиль усадил Сашу за стол и попросил Данте подойти. Тот ничего не понимает, но подходит ближе. — Что происходит? — шёпотом вопрошает бубновый. — Не видишь? Трагедия у человека. Давай чаю ей сделаем? — рыжеволосый мягко улыбнулся. — О-о-о, мне нравится ход твоих мыслей. Думаю, чашечка молочного улуна поднимет Саше-сан настроение, — Дан кивнул, взял чистую свободную кружку и пакетик молочного улуна. — Сколько ложек сахара положить? Или тебе с сахарозаменителем? — уточнил Эмиль, обернувшись на девушку. — Одну ложку сахара, пожалуйста, — скромно пробормотала она. — Окей. Ты горячий пьёшь или холодной водой разбавляешь? — спросил он. — Разбавляю 1:1, — ответила Саша. — Чай? Холодной водой? Кощунство, — пробормотал Данте. Было чувство, будто он сейчас в обморок от её слов упадёт. — Не выпендривайся, — одёрнул его Эмиль, забрал кружку и налил немного холодной воды в чай. — Желание гостя — закон. — Не кощунство, а здравый смысл! — поправила Алекс. — Зачем ждать, пока чай остынет, если можно сразу сделать его комфортной температуры? — Тем, кто ждёт, всегда достаётся самое лучшее, — третий выдал очередную цитату невпопад, стараясь сохранить лицо. — Ага! Скажи это женщинам, пережившим выкидыш! Надеюсь, они изобьют тебя дамскими сумочками! — она злобно улыбнулась. Наконец-то, достойный соперник. Наше сражение станет...! Или не станет? У Данте нет аргумента против её слов. И это его... Раздражает? Он сжал кулак так, что тот задрожал. Ого, это что, кто-то ставит его мудрость под сомнение с неопровержимыми доказательствами? Неприятно. Но нужно оставаться стойким. Она просто ничего не понимает, да? — Похоже, твоё настроение немного поднялось, — Эмиль хихикнул. — Даже без чая, вот так сюрприз. — Её настроение поднялось от унижения других. Как ужасно... — Дан стиснул зубы. — А я никого не унижаю, я лишь держу зеркало на уровне глаз, — Алекс сделала глоток из кружки. — Ого. Значит, ты делаешь это с благими намерениями? Ты хочешь, чтобы люди видели, кто они на самом деле и стремились к развитию? — Эмиль расплывается в дружелюбной улыбке. — Что?! Н-нет, это совсем не так! — она фыркнула и резко покраснела. — Не то чтобы мне было дело до очередного тюфяка, который только языком чесать горазд! — Как грубо, — бубновый мрачно вздохнул. — Ты сердишься, потому что тебе не всё равно, — Эмиль всё стоит на своём, продолжая спорить с Сашей. — ...Ты закончил? — Саша смешно надула губы и нахмурилась, отвернувшись и скрестив руки на груди. У неё больше нет аргументов, но признать, что он прав, значит признать поражение. Она бы такого не допустила. — Похоже, что да, — он мягко хохотнул. — Я разве сказала что-то смешное?! — злобно спросила девушка. — Нет, — мужчина отрицательно покачал головой. — Просто я очень рад, что ты больше не расстроена. — ...Спасибо. Хоть кому-то не всё равно, — пробормотала она, стыдливо отводя взгляд. — "Ого, а Эмиль неплохо справляется"! — пронеслось в голове у Данте. — "Он легко гасит конфликт и способен найти общий язык даже с такой упрямицей. Этими качествами невозможно не восхищаться! Почему же у меня не вышло? Неужели я чем-то хуже? Нет, нельзя позволять подобным мыслям завладеть моим разумом! Похоже, вот где моя слабость... Хм-м-м... Обнаружил бы я её, если бы Саша-сан не задела моё чувство собственного достоинства? Может, именно это она и имела в виду, когда сказала, что лишь держит зеркало на уровне моих глаз? Неужто она действительно хотела, чтобы я развивался, сказала это не из вредности, а из заботы? Саша-сан не производит впечатление злобного или завистливого человека. Значит ли это, что Эмиль в своих предположениях оказался прав?"***
И вот теперь... Октябрь ознаменовался печальным событием — Саша и Феликс расстались. Хотя, может, оно и к лучшему? Пока что всё идёт не так, как надо. Фел расплакался, хотя и пообещал Саше, да и самому себе держаться. Вару ещё из-за чего-то вспылил, Ромео как-то странно себя ведёт... Сто-о-оп. Вару говорил, что лишился какого-то друга. Что если он снова говорил метафорами? Что если Вару говорил о том, что он потерял друга, а сам человек остался? Ромео не выказал никакого сочувствия, даже эмоциональной реакции почти никакой не было. Он уже давно ведёт себя странно, с тех пор, как эта Снежана у него появилась. Ну, у него хоть кто-то рядом есть, а ты, Феликс, совсем один. Феликс зашёл в свою комнату, упал на кровать и заплакал опять, обняв подушку. Очень горько, очень громко. В прочем, как и всегда. Он даже не заметил своего соседа по комнате, но зато вскоре ощутил как знакомые воробьиные пальчики гладят его по волосам. — Мне уйти? — спросил Габриэль. — ...Габри-и-и! — червовый резко сел на кровати и крепко-крепко обнял его, уткнувшись носом ему в живот. — О мой Бог! Прости, что оставил тебя! Те отношения были самой настоящей ошибкой! — Разве? А мне кажется, что это было разумное решение, — тот ошарашенно погладил его по волосам вновь. — Если не съешь ягоду, как ты поймёшь, что она невкусная? — Какая уже разница? Всё равно, сделанного уже не воротишь! Мы расстались! — признался он, рыдая и цепляясь за его домашнюю футболку. — Фух... Ну и хорошо? — полувопросительно произнёс Габри. — А то я уже думал, что эти отношения тебя в гроб загонят... — Что?! О чём ты говоришь?! — воскликнул Феликс шокированно. Это не то, что ты ждёшь в ответ на новость о расставании. — Посмотри на себя, — бубновый валет протянул ему зеркальце со своей тумбочки. — Весь осунулся, бледный... Мне кажется, что постоянный стресс сыграл свою роль. Серьёзно, ты плакал чуть ли не каждый день... Верно, что расстались. Вы оба хорошие люди по отдельности, но вы просто друг другу не подошли. — Что? Почему ты так говоришь...? — четвёртый был в замешательстве от такой нестандартной реакции. — А что? Я поддерживаю твоё решение, — эльф положил руку на его плечо, искренне не понимая, почему Феликс так реагирует на его поддержку. — Да, это может быть больно... Но, знаешь, занозу доставать тоже не очень-то приятно, но это нужно сделать. Не волнуйся. Вам нужно сделать перерыв. Если она захочет, вы сможете снова стать друзьями. Просто дай ей время всё обдумать. И себе тоже... — ...Я теперь никогда тебя не брошу! Честное слово, не брошу! — он разрыдался опять, отчаянно цепляясь за чужую футболку. — Успокойся... Всё будет хорошо, — Габри небрежно, но заботливо начал гладить его по спине. — Главное — не принимай пока никаких решений. Это нужно делать на голову, трезвую от эмоций. И ещё — знай, что я тут столько, сколько тебе это будет нужно. — Габри-и-и! Даже после того, как я тебя оставил, ты готов оставаться рядом! Я чувствую себя таким виноваты-ы-ым! — Феликс был безутешен. — Зачем? — первый продолжает сохранять хладнокровие. — В смысле? — червовый поднял голову и посмотрел на него своими заплаканными глазами. — Зачем внушать себе чувство вины? Тебе ведь даже извиняться не за что. "Прости, что слушал своë сердце" звучит странно в качестве извинения. Ты не моя игрушка, чтобы всегда быть со мной, — пояснил он. — А... Ты хотел бы? Чтобы я всегда был с тобой? — с надеждой в голосе спросил Фел, шмыгнув носом. — Если это сделает тебя счастливым, то я не против. Но не перебарщивай, ладно? Всё-таки, мне нужно личное пространство, — признался Габри скромно. — Э-э-э... Подожди! Но ты сам нарушал моё личное пространство! — заметил четвёртый. — Правда? Что-то я не помню, чтобы ты возражал... — эльф искренне удивился. — Но, пожалуй, ты прав. Я вёл себя неподобающе. Мне просто нравится смущать тебя, но я подумал, что тебе может быть действительно некомфортно. Больше не буду так делать. — Я-я не это имел в виду! Я не возражаю, нет, совсем нет! — он весь раскраснелся. — А? Так мне продолжать так делать? Тебя не поймёшь... Люди такие сложные, — первый тяжело вздохнул. — Так... Что...? Мы снова друзья? — неловко уточнил валет червей. — Всегда ими были, — Габриэль жизнеутверждающе улыбнулся. — Мо-о-ой дру-у-уг! — Феликс восторженно закричал и обнял его крепче. — Кхе... Задушишь... — прохрипел тот в ответ. Ах, счастливое воссоединение... Похоже, всё кончилось хорошо.***
Сегодня первая суббота декабря. Примерно в два часа дня Ира звонит Зонтику с просьбой приехать к ней. Её тон уже на этом этапе встревожил трефового. Она плачет? Должно быть, что-то действительно случилось. У него были планы на сегодня, но их можно и отменить. Он быстро оделся, поймал первый же трамвай, что шёл до её района. Нельзя было терять ни минуты. Зонтик ни за что не оставил бы в беде ни одного из своих близких людей, когда они нуждались в нём больше всего. Это, наверное, странно выглядело со стороны, но шестой решил бежать до её дома, бежать как можно быстрее. Поэтому, когда он добежал до её дома, он был весь красный и запыхавшийся. Ира встретила его у калитки, в слезах. — Что случилось?! Почему ты плачешь?! — взволнованно спросил Зонтик. — Митрофан... Он прожил долгую счастливую кошачью жизнь... — слёзы градом катились по её щекам. — О нет... — он опечаленно вздохнул. На него тоже накатила грусть. Трезво мыслить не получалось. — Должно быть, это большая потеря для тебя. — Да... — пискнула Ира едва слышно. Ещё никогда она не переходила на такие тона. — Пойдём, вместе попьём чаю. Помянем, так сказать. Это всё, что здесь можно сделать... Они зашли в дом, сняли обувь и верхнюю одежду и устроились на кухне. Зонт сел за стол и с грустью подпёр голову руками. Как же так получилось? В этой ситуации действительно мало что можно сделать. Только быть рядом со своей подругой. Она разливала чай по кружкам, плача и причитая. — А я ведь его ещё маленьким котёночком помню! — девушка поставила кружки на стол и села напротив. Господь, выглядела она паршиво: нос красный, сопли текут, глаза опухли... Ужас! Взглянуть страшно, но Зонт не чувствовал и доли отвращения. Он смотрел на неё с любовью и сочувствием. Кроме того, он знает, что сам бы выглядел и похуже, если бы пережил потерю любимца. Во всей этой ситуации было плохо всё, кроме одного нюанса — за помощью и поддержкой Ира обратилась именно к нему. Зонт чувствовал себя невероятно полезным. Выкусите все, кто считал Зонтика бесполезной тряпкой! Чувство, когда дорогой человек доверяет тебе свои слёзы, обалденное. — Как же так получилось? — спросил шестой. — Ну, он уже старенький был... Болел много, в ветеринарку мы постоянно катались. Ветеринар сказал, что Митька очень мучается и больше не может жить полноценной жизнью. Пришлось усыпить... — слёзы одна за другой капали то в чай, то на одежду, то на стол. — Я чувствую себя виноватой... Могла ли я что-то сделать, чтобы он жил подольше? Может, я была недостаточно хорошим хозяином? А может...?! — Перестань, я уверен, что Митрофану очень повезло с хозяйкой! Самобичевание не вернёт его к жизни, зато здорово расшатает твою психику... — он положил свою руку на её руку. Вся в цыпках... Но это как-то приятно ощущается. Зонт погладил подругу по руке несколько раз. — Ты прав... — Ира шмыгнула носом, а затем с грустной улыбкой посмотрела ему в глаза и сказала, — Спасибо, что приехал... Для меня это очень многое значит. Я люблю тебя, мой черничный принц. — М-м-м-м-м, п-п-пер-р-рестань... — Зонт весь залился краской. — Будто я мог не приехать... — Конечно, мог, — девушка тихонько усмехнулась. — Это был твой осознанный выбор. — Ну... С моральной точки зрения, я не мог тебя оставить, — он возразил с такой же скромной усмешкой. — Кроме того, я уверен, что ты бы сделала тоже самое для меня. — Да я ваще отбитая, если бы ты попросил приехать в три часа ночи, я бы приехала, ещё бы печенья в круглосуточном магазине захватила, — она хихикнула, а затем снова шмыгнула носом, состроив грустную мину. — Ох... Ну и... Что ты собираешься делать теперь? — спросил шестой осторожно, словно каждое слово могло вновь запустить поток слёз. — Ну... У меня остались от Митьки лоток, миска, корм... Будь у меня возможность, я бы всех котов с улицы забрала. Как бы не было печально... — ещё одна слеза скатилась по её щеке. — Митрофан ушёл. Если Бог есть, то уверена, он позаботится о нём. А я буду заботиться о тех, кто тут, на Земле. Я хочу приютить ещё одну сиротку. Это немногое, что я могу сделать, но это уже что-то... — Это... Это так мило с твоей стороны! Я считаю, ты заслуживаешь быть настоящим ангелом! — её слова тронули Зонта настолько, что он сам не сдержал слёз. — Ты так думаешь? — Ира слегка улыбнулась. — Хе-хе. Мило, что ты поддерживаешь мою идею. На всякий случай спрашиваю... Тебе нравятся котики? — ...Ну, да? — он озадаченно шмыгнул носом. С чего бы ей такое спрашивать? — А ухаживать за котиками? Что скажешь об этом? — Ну, думаю, я справлюсь. Когда любишь кого-то, тебе сразу хочется ухаживать за ним, — он снова погладил её по руке. — Хм... Нет ли у тебя случайно крема для рук? Думаю, тебе стоит помазать их. Они сильно обветрились... — А, э, ми, э, пи, эм, ы... — девушка начала издавать странные звуки смущения. Это малейшее проявление заботы, но оно вызывает просто дикий экстаз... и заикание. — Что, прости? — шестой не сдержал неловкий смешок. — Арбуз, эллипс, мир, пирог, эмансипация... Э-э-э... Ы, — Ира попыталась подавить смех, но не получилось. Ей всё ещё было грустно, поэтому она начала смеяться и плакать одновременно. — С тобой точно всё в порядке? — спросил Зонт обеспокоенно и слегка... Напуганно. Это была довольно нестандартная реакция для него. В смысле, он видел, когда Феликс до последнего делал вид, что он рад, а потом не сдерживал слёзы, но... Чтобы смеяться и плакать одновременно? Никогда такого не видел. — Нет! — отчаянно воскликнула девушка. — Но это как раз причина для юмора. Юмор не всегда помогает преодолеть проблему, но он помогает относиться к ней проще. Это одна из причин, почему люди шутят — из-за стресса. Её лицо вновь погрустнело, и она отвела взгляд. Ира снова шмыгнула, поджала губы, всё равно хотелось плакать. Не навзрыд, а просто чтобы слёзы стекали сами. Собственно, будто у неё выбор есть. Слёзы собрались у нижнего века и под силой гравитации покатились вниз. — Ах! — Зонт вздрогнул. Его словно осенило! — Я же не сказал тебе! Я тоже тебя лю...! А-а-а-а-а... — он вновь покраснел, нервно выдохнув, не силах сказать это вслух. — Можешь не договаривать, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Я ведь поняла, что ты хочешь сказать. — Нет, я смогу! Я скажу это... — он нахмурился и поджал губы, совершая моральное усилие над собой. — Люблю! Люблю, люблю, люблю! — Ха-ха! — улыбка до оскала сама расползлась по лицу Ирины. — Боже, твоё злое лицо...! Оно просто произведение искусства, потому что вызывает во мне разные эмоции одновременно. Это одновременно смешно, мило и секси, хе-хе. — С-с-се-что-о-о-о?! — шестой закрыл лицо руками. Как смущающе! Такого ему ещё точно никто не говорил. — Ага, — она убрала руки от его лица и образовала из их рук замочки. — Я тебя не задерживаю? — Ну, у меня были кое-какие планы, но ими в принципе можно и пожертвовать, — трефовый смущённо улыбнулся. — Я хотел попробовать кое-что новое. Не знаю, зачем тебе это знать, но я хотел бы попробовать заняться вязанием. — Никогда не говори так, мой черничный принц! — Ира сжала его руку крепче. — Мне интересно всё о тебе. Значит, хочешь попробовать вязание? У меня есть клубки пряжи и несколько крючков. Мама их оставила, но я думаю, она не будет против, если мы возьмём немного. Надеюсь, я не навязываюсь? — Что ты, в-вовсе нет! — Зонт немного задрожал, так как её крепкая хватка вызвала мощный прилив гормонов удовольствия, привязанности и доверия. — Я-я рад остаться здесь подольше, держаться с тобой за руки и... Эй, почему ты так подозрительно улыбаешься?***
Несмотря на то, что следующие два часа прошли великолепно, а Ира к тому времени уже более или менее успокоилась, Зонт всё равно уходил из её дома с какой-то тоской на душе. Это чувство не отпускало его всю дорогу домой. Начался дождь. О да, типичная погода в декабре для этих краёв. Зонтик вернулся домой. Он открыл дверь, сменил обувь и прошёл в гостиную. Его встретили Феликс, Вару, Куромаку и Пик. Ну, как встретили... Они смотрели телевизор и тут же обратили внимание на трефового, как только он вошёл. — Зонтик? Где ты был? — спросил Куро строго, даже не глядя на него. — Мне позвонила Ира и попросила приехать. Её кот... Он умер, — Зонт признался в этом, но тут же подумал, что, может, не стоило этого говорить? Это вырвалось на автомате. Когда Куромаку его о чём-то спрашивает, всегда нужно отчитываться, ничего не скрывая. Чёрт, зачем он это ляпнул?! — О нет! Как грустно... — Феликс сразу же выразил сочувствие, а затем уточнил, — Она в порядке? — Да, но она действительно тяжело переживает эту потерю, — ответил шестой. — Жесть... — Пик нахмурился и тяжело вздохнул. — Действительно. Это ужасно... — поддержал Куромаку, а затем обратился к Зонту. — Передай ей мои соболезнования. — ...! — Вару ничего не сказал, но видно, что он среагировал на эту новость. Но вместо того, чтобы что-то сказать, он просто ушёл в комнату. Он понимает, что ему бы тоже было грустно, окажись он в такой ситуации, но не знает, какие слова сделали бы ему легче, ведь смерть — необратимый процесс. — Почему она мне ничего не сказала...? — пробормотал восьмой. — А? Она не сказала тебе? Н-ну... Может, потому что не хотела, чтобы ты видел её грустной? — предположил валет треф. — Может, она хотела бы тебе об этом сообщить, когда успокоится? — Может... — тот лишь пожал плечами.***
Прошло, наверное, недели две. Пик возвращался после работы и автошколы по заснеженной улице. Снежные хлопья падали с неба, кружась в медленном танце. Снег скрипел под ногами. В домах понемногу начинает гаснуть свет. Трескучий мороз щиплет за лицо. Всё вокруг белым бело, и только маленькое чёрное пятнышко виднеется на снегу. Из-за снегопада ни зги не видно. Пик заинтересовался, что же там? Варежку кто-то потерял? Он подошёл поближе и увидел, как чёрная варежка дрожит и жалобно пищит: "Мя-я-я". Восьмой осторожно взял котёнка под живот, и тот завопил ещё громче. Он осмотрел котёнка — девочка, зелёные глаза, видимых повреждений на теле нет. Затем Пик оглядел округу. Он уже довольно далеко от частных домов. Не мог же месячный котёнок убежать так далеко от дома? Что ж она, дура, что ли? Может, здесь где-то есть укрытие, где прячутся другие котята и мама-кошка? Восьмой огляделся ещё раз. Нет. Озеро, мост через него, многоквартирные дома, на первых этажах которых расположены разные магазинчики и аптеки. Даже дырки подвальной никакой не видно. Единственное место, где котёнок мог прятаться — под машиной. Котёнок рядом с озером — само по себе наводит на определённые мысли. Пик расстегнул куртку, посадил котёнка за пазуху, только голову оставил торчать из куртки. Котёнок пищал некоторое время, но позже замурчал, угревшись в куртке тёплого незнакомца. Пиковый дошёл до дома. Дверь отворилась со скрипом, впустив немного снежинок в прихожую. Пришлось приложить силу, чтобы закрыть дверь. Пик прошёл в гостиную, а там не спит никто! В смысле, довольно поздно, уже по кроватям пора, но нет! Вару играет в телефон на диване. Рядом сидит Куромаку с ноутбуком на коленях, пьёт чай, ноги положив на маленькую табуреточку. С комфортом. Ромео сидит третьим и явно с кем-то переписывается: морда у него больно довольная. Кто-то перенёс стол из кухни и за ним сидит Данте, в кои-то веки работает: проверяет тетради своих учеников. Тем, кто хорошо справляется он рисует смайлик красной ручкой. Прелесть. Габриэль и Феликс за тем же столом собирают пазлы. Зонтик принёс стул с кухни и, сидя за столом, читает учебник по какому-то предмету. Вся семья в сборе. — Мя-я-я! — пискнул котёнок. — Пик, ты мяукаешь? — не без иронии спросил Вару, а как только повернул голову в его сторону, радостно воскликнул, — О, котовое! — Ути-и-и! Милашка! — Феликс тут же ринулся гладить котейку. — Феликс, не надо... — произнёс Зонт вполголоса. — Он же только с улицы, вдруг он грязный или болеет чем-то? — Чем ты думал, когда тащил животное домой? — недовольно фыркнул Куромаку. — А что мне, на морозе надо было её оставить? — тот задал встречный вопрос, чуть повысив голос. — Хорошенькая... — Габри протянул котёнку палец, дав себя понюхать. — Пик! Я знал, что у тебя доброе сердце! — воскликнул валет червей. — Добро есть вечная, высшая цель нашей жизни. Как бы мы ни понимали добро, жизнь наша есть не что иное, как стремление к добру, — стоит ли говорить, что это были слова Данте? Определённо нет. — Не несите чушь. Любой здравомыслящий человек не оставил бы живое существо умирать от холода и голода, — проговорил восьмой сквозь зубы, смущённо отведя взгляд. — О-о-о! Ты покраснел! — умилился Ромео. — Заткнись, это...! Это от мороза, — пиковый гордо поднял голову, стараясь не выдавать, что на самом деле рад, что его не считают чистым злом, а совсем наоборот. — Давайте дадим ей имя! Это будет...! — только Фел открыл рот, его мечты были разрушены о слова Пика. — Мы её не оставим, — резко сказал он. — Что-о-о?! Почему это?! — валет червей возмутился. — Восемь человек в доме. Самим жрать не на что, — просипел пиковый сквозь зубы. — Ну и что ты собираешься делать?! Снова выкинуть бедняжку на улицу?! — четвёртый уже рассвирепел. — Феликс! — вдруг Габриэль прикрикнул, топнув ногой. — Отставить истерику! — А-э-а-эм-мэ, д-да, генерал...? — Феликс начал краснеть и издавать невнятные звуки. Такое необычное поведение Габриэля ему тоже нравилось. — Хе-хе, — первый неловко почесал затылок. — Извиняюсь, вспылил немножко. — Короче, мы её не оставим, — повторил Пик. — Она побудет у нас на передержке, а потом мы отдадим её в хорошие руки. — Разумное решение, — Куромаку кивнул. — Кажется, я уже знаю, у кого хорошие руки... — едва слышно произнёс Зонтик. — Зонт, громче говори, ничего не слышно из того, что ты там бубнишь, — брякнул Вару. — Я говорю, что знаю, кому можно отдать кошку! — шестой заметно повысил голос, а затем неловко посмеялся. — Спасибо, что напомнил, Вару, а то я бы такими темпами силой мысли бы пытался до вас суть донести, хе-хе... — И незачем так кричать. Я и в первый раз прекрасно услышал... — проворчал Габриэль. — У Иры хорошие руки, да? — Конечно же, ты так думаешь, — Данте уверенно улыбнулся. — Но не кажется ли тебе, что подбросить ей, скажем так, "кота в мешке" будет не очень хорошей идеей? Всё-таки, она уже лишилась питомца. — Она сама говорила, что хочет приютить ещё какую-нибудь пушистую сиротку. Скорее всего, она ещё никого не взяла. Она бы мне сказала в таком случае, — пояснил Зонт, задумавшись. — Так это же отлично! — Феликс обрадовался. — Мы можем иногда ходить к Ире в гости, чтобы проведать котика! Плюс это сблизит нас с Ирой, я ведь тоже люблю кошечек! А ты, Габри? — Угу. Мяу, — эльф мяукнул, периодически жмурясь и глядя на котёнка. — Мя-я-я! — ответил котёнок. — Похоже, Габриэль нашёл собрата по разуму, — Вару ядовито хихикнул. — Ва-а-ару-у-у! — Фел снова накалился. — У него он хотя бы есть, а у тебя, Вару, его нет, потому что второго такого дебила не существует, — цыкнул Пик. — Пик! — Габри надул губы. — Не говори так! Извинись, пожалуйста! — С чего бы это? — спросил тот надменно. — Вару ничего такого не сказал, чтобы заслужить такие грубые слова. Он сказал, что кошка — мой собрат по разуму, но он же не говорил, что кошки глупые, — первый погладил котёнка по голове. — ...Ладно. Мне не стоило так говорить, эм-м-м... — восьмой выдавил из себя, — Извини. — Ох, ладно, для первого раза это было неплохо! — пятый язвительно хихикнул.***
Полдень одного из декабрьских выходных дней. Новый год уже совсем скоро. — Какие знаменательные события собрали нас здесь за этим столом! — радостно объявила Свит. Собственно, сама Светлана и собрала этих людей за этим столом. За свой счёт, причём, в кафе. Помимо самой организаторши за столом присутствовали Ира в блаженных мечтаниях, недовольная***
На следующий день всё, как по маслу. Пришли к Эмилю, с гостинцами, как и обещали, уселись за столом, начали болтать о том, о сём. Темы были общие: работа, события в жизни, хобби... Но только Эмиль чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Он чувствовал себя очень несчастным. Хотелось, если честно, напиться и вздёрнуться, вот настолько всё было плохо. В какой-то момент он не выдержал и встал из-за стола. — Ладно, девочки, я не буду вам мешать, я пойду... — ему даже не дали договорить. — А ну-ка чресла в кресло! — прикрикнула Саня, громко хлопнув по столу. — Блядь, инсульт, — от испуга Эмиль рефлекторно подчинился. — Ра-р-р-р, похоже, в этой комнате появилась львица, — Ира подмигнула подругам. — Скорее уж гиена, так правильнее с биологической точки зрения, — поправила Алекс, а затем обратилась к Эмилю. — Ты чего, балбес, решил, что ты нам мешаешь?! С чего вдруг такие выводы?! — Остынь, дорогая, не дави на него, — попросила Ирина и продолжила, — Если тебе неинтересно с нами, ты можешь предложить свою тему для разговора. — Нет, я не это имел в виду! — мужчина отрицательно покачал головой. — В смысле... Я подумал, что это вам со мной будет неинтересно... Я для вас уже слишком старый. Да и я мужчина, о чём со мной разговаривать? — Не говори ерунды, Эмиль, — вмешалась Свит, — У тебя такие же интересы, как и у нас: готовка, видеоигры, мультфильмы, аниме, комиксы и манга... — Разные интересы ещё никогда не мешали построить здоровые отношения, — возразила Ира. — Мой черничный принц интересуется медициной и рукоделием, а я — музыкой и рисованием на телах. Нет ничего такого в том, чтобы рассказать о том, чем никто из нас не увлекается. Это ведь возможность узнать что-то новое, верно? — Хм, ну да, — блондинка поддержала мнение подруги: по фактам раскидала. — Есть ведь ещё и универсальные темы. Например, истории из жизни! Уверена, с твоим-то опытом тебе есть что рассказать. — Знаете что ещё между нами общего? Нам всем четверым нравятся мужчины, — вдруг ляпнула Сашка. При чём, с таким спокойным лицом, будто так и надо. — Н-ну и-и-и ч-ч-что? — данный комментарий привёл Свит в замешательство. — Обмен романтическим опытом, советы и рекомендации. Кроме того, среди нас мужчина, с довольно большим... Опытом, — пояснила та. Она словно нарочно сделала паузу... Саша шутит пошлые шутки с серьёзным лицом, что? Так непохоже на неё. Или... Похоже? Никто её за таким не замечал, но это не значит, что она подобного не делает. — Among us, — пошлая шутка перебилась глупым мемом от Иры. Глупым, но смешным же. — Ого, Саша! А у тебя есть романтический опыт? — спросила Свит иронично. — Если не считать те неудавшиеся отношения с Феликсом, то нет. Но именно поэтому я и заинтересована в обмене опытом, смекаешь? — взгляд Алекс как трескучий мороз: острый и холодный. Но тон как обычно — концентрированная пассивная агрессия. — Кхм! Ни на что не намекаю, но я могу научить целоваться! — заявила Ира, гордо подняв голову. — У тебя же парень есть. Разве это не будет считаться изменой? — Саня засомневалась в этой идее. — Во-первых, мы девушки-подруги, не испытывающие друг к другу романтических чувств, так что это будет скорее простой обмен слюнями, чем поцелуй. Во-вторых, он всё равно об этом не узнает, — она легкомысленно пожала плечами. — Хм. Интересно. А если он сделает то же самое? — поинтересовался Эмиль будто невзначай. — С парнем? Пожалуйста, хоть 10 раз. А вот если с девушкой... Ну, я расстроюсь, но ругать не буду, — Ирина заметно призадумалась. — Ну не могу я мужика как конкурента воспринимать! Извините, хе-хе... — Вот о таких нюансах стоит сообщать партнёру заранее, чтобы потом не было ревности и разочарования, — подметил он. — Ты прав. Иногда я слишком увлекаюсь с тем, чтобы скрывать своего орка внутри, — она неловко улыбнулась. — Простая, но мудрая мысль, — поддержала Саня. — Я вот думаю... — вдруг Свит оживилась. — Сань, ты сказала, что всем нам нравятся мужчины. Тебе что, тоже уже кто-то нравится? Или ты в общем? — Да, кстати! Я слышала, что у тебя с Ромео какие-то мутки, — Ира подмигнула ей. — Что у вас там, колись! — Ну, я бы ему дала... — пробормотала она вполголоса. — Что-о-о?! — блондинка ужаснулась. — ...По лицу, — Алекс лишь чуть-чуть нахмурила брови и сжала кулак, а уже выглядит как будто готова убивать прямо сейчас. — А-а-а, фух! — Светлана вздохнула. — Ничего себе. Как жестоко... — Эмиль мягко усмехнулся. — Чем же он заслужил твой праведный гнев? — Чем?! Весь он — одна большая ошибка! — гневно воскликнула Саша в ответ. — Он постоянно донимает меня глупыми вопросами, везде за мной таскается и...! А-а-агрх! Прилип, как летом колготки к заднице! — Но это же твой выбор — надевать колготки или нет... — заметил он. — Тебе не понять. Без колготок жопа к стулу прилипнет, без трудностей никак, — Ирина пожала плечами. — Хотите ради вас колготки надену? Чтобы, так сказать, прочувствовать это, — мужчина тихо хихикнул. — Плевать, я просто привела сравнение! Радует, что он в туалет за мной не ходит! — фыркнула Алекс. — Оу, эм... Может, тебе стоит сказать ему, что он чересчур навязчив? — неловко предложил Эмиль. — Он постоянно неправильно трактует мои слова и систематически тупит! Если я не блюю от одного его вида, значит, он мне нравится! Идиот! Я не против дружить с ним, но не более! — а её уже понесло. — Зачем тебе такой друг? — зря стараешься, Эмиль, она тебя уже не слышит. — А ещё у него ужасно стереотипное мышление! При этом, сам он ему не следует! Он трус и подлец, вот кто он! И причёска у него дебильная! Каждая его эмоция бесит меня! Меня бесит в нём абсолютно всё! Меня бесит просто его существование! — Окей, я понял, а общаешься ты с ним зачем? — он повторил свой вопрос. — Замолчи, не хочу говорить об этом! — она скрестила руки на груди и отвернулась. Ловко же она ушла от ответа. — Ох, хорошо, не буду давить на тебя, — Эмиль послушал её. — Эмиль, ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Свит. — Выглядишь очень уставшим. — Что? Н-не, со мной всё в порядке, — он нервно посмеялся. — Неправда, у тебя идёт кровь! — воскликнула Саня. — А? Правда? — мужчина потёр нос. Ну да, кровь. — Агр-р-рх! Вечно ты не заботишься о себе! — она достала ватные диски из рюкзака и стала ими вытирать кровь с его лица. — Тебе сколько лет?! — Считай, 27... — ответил он, неловко посмеиваясь. — Вот именно! А ведёшь себя как дитя малое! Вечно мне приходится быть воспитательницей в детском саду! — Алекс без остановки ругала его. — Ты вот ворчишь, а всë равно заботишься обо мне. Саша-сан, ты такая милая, — Эмиль расплылся в улыбке от умиления. — Ой, всё, помолчи! — шикнула та, покраснев. — Держи ватку в носу и не запрокидывай голову. — Д-да, ок... — Эмиль смущённо чухает свои рыжие кудри. — Ну и как давно, Свет, ты угадываешь, что кому-то плохо? Ты ведь заметила, что я не в порядке ещё до того, как пошла кровь. — Да всю жизнь так, — блондинка пожала плечами, не видя в этом ничего странного. — С родителями тоже порой приходилось играть в "Поле чудес". Категории "Что за эмоцию я испытываю?" или "Угадай, что я хочу от тебя" — их любимые. Не угадал? Славно. Ты получаешь а-а-автомобилем по лицу! — Это ужасно, — он искренне выразил сочувствие. — Никто не обязан догадываться, что у кого-то на уме. — Скажи это им. Когда я косячила и не знала, в чём, их излюбленная фраза звучала как: "Как ты думаешь, что ты сделала"?! Какой ответ они ожидали от меня услышать — загадка, — пренебрежительно фыркнула Свит. — Кошмар... Я так бы хотел всем вам помочь... — Эмиль грустно вздохнул. — Себе сначала помоги! — прикрикнула Саша, подскочив и указав пальцем на мусорное ведро, из которого уже выпадали пивные банки. — Это ещё что такое?! — Н-ну, я, эм, это... — рыжеволосый тут же начал мямлить, не зная, что и ответить. — Ничего не знаю! Чтобы к врачу сходил и пить бросил! Ещё отчитаешься мне! Не дай Бог ещё пиво у тебя дома увижу — выкину нахер! — пригрозила она. — Меня или пиво? — он начал притворяться дурачком. — М-м-м, сука, обоих! — Алекс прямо закипела. — При чём, пиво выкину на другой конец города, чтобы ты за ним хоть походил. А то сидишь дома и на работе целыми днями! Неудивительно, что тебе так плохо постоянно! Сидячий образ жизни и алкоголь — вот твои враги! — Ха-ха... — мужчина сипло усмехнулся. — Вот слушаю тебя и думаю: "Повезёт же тому, кто станет твоим спутником жизни". — А ну не подлизывайся! — она нахмурилась и покраснела. К такому её поведению уже все привыкли. Даже умилялись этому немного. Они знали, что на самом деле Саша не желает никому зла. Она орёт, потому что у неё просто манера такая. Саня постоянно пассивно-агрессирует, так как ей больше негде выплеснуть свою накопившуюся агрессию. Долгое время она жила в условиях, где у неё не было права голоса. Если ты его подаёшь, получаешь по шапке. Она жила в мире, где у неё практически ни над чем нет власти, даже над своей жизнью. Неудивительно, что она жаждет командовать. В любом случае, хоть и не стоит указывать другим, как жить, Саша говорит вполне здравые вещи. Она так проявляет заботу, просто скрывает настоящие чувства за агрессией.***
Неделей позднее... Все в сборе дома у клонов. Даже Коми и Кенсаку с Досей пришли. Редко они объявляются на праздниках, всегда заняты. В доме шум, гам, суета и запах мандаринок с оливье. Но обратить стоит внимание на Сашу и Ромео, что болтали на балконе. Они уединились ото всех. — Так что-о-о? — седьмой приобнял её за плечи и кокетливо вопросил, — Я тебе нравлюсь или...? — Ещё раз так обнимешь меня — и я тебя пырну, — цыкнула та. — Ох, прости! — он резко отстранился. — Так это "нет" или "да"? — Пизда. Чего пристал? — девушка скрестила руки на груди и гордо отвела взгляд. — Помнится мне, когда я начал флиртовать с другой, ты приревнова-а-ала! Следовательно, ты ко мне неравнодушна! — Ромео подмигнул ей, умиляясь от её, игнорируя ругательство и грубость. — Ого, ты умеешь логически мыслить. Глупец, — Алекс фыркнула. — Логически? Значит, я прав?! Да?! Да?! — червовый запищал как "школьница, которая без ума от Вас, сэмпай". — Идиот, я не это имела в виду... — пробормотала она в смущении. — Почему ты так хочешь, чтобы ты мне нравился именно в таком плане? — Ну, ты милая! — ответил он легкомысленно. — Иногда я мечтаю об убийстве голыми руками. Знаешь, пальцами глаза выдавить, пнуть между ног, повалить на землю и ногой по лицу хуярить, пока не сдохнет, — призналась Саша хладнокровно. — ...Н-ну, ты же этого не делаешь, значит, ты милая! — несмотря на неловкую паузу и неуверенный тон, Ромео всё равно настаивал на своём. — Что с тобой не так? — она мрачно вздохнула. — Я романтик! — седьмой достал белую розу из рукава и протянул ей. — Это Вам, миледи. — Куда я её дену? Оставь себе, — ответила Алекс спокойно. — Ай... Туше, мадемуазель, — Ромео, поклонившись, вышел прочь. Держал лицо до последнего, а как в свою комнату зашёл, было слышно, как он заорал в подушку. Пик стал невольным свидетелем этой драмы. Он примерно понял, что случилось, но всё равно стоял с лицом, которое так и выражало недоумение. Он зашёл на балкон, к Саше. — Ты в порядке? — уточнил восьмой. — Не очень, — она вздохнула и тут же проявила грусть на лице. — Это из-за Ромео, я прав? — пиковый так же тяжело вздохнул. — Угу. Он больной какой-то. Чего он кружится вокруг меня? — Саня надула губы и смущённо отвела взгляд. — Не прикидывайся. Ты на самом деле знаешь, в чём причина, — серьёзно ответил Пик. — В своё время ты сказала мне одну горькую правду. Похоже, теперь тебе нужно её услышать. — Я достаточно сильная, чтобы принять любую правду, — твёрдо ответила она. — ...На самом деле тебе проще думать, что ты страшная, тупая и скучная, чем признать, что у кого-то есть к тебе чувства, и что они взаимны, — сказал он, выдержав паузу. Алекс зажмурилась, поджала губу и нахмурила брови так, что те аж задрожали. Принять такое о себе непросто. Но Пик оказался как никто близок к правде. Можно, конечно, и дальше обманывать себя, но никому от этого не лучше. Саша сделала глубокий вдох и расслабила лицо. — Ха! — легко выдохнула она, но стоило ей расслабиться, губы задрожали, а к глазам подкатили слёзы. — Начинается... — Пик раздражённо вздохнул и открыл для неё свои объятия. Ему это не очень нравилось, но он уже не мог просто уйти, когда те, кто ему дорог, плачут. Она обняла друга, крепко-крепко, и он нехотя ответил на объятия. Дыхание Саши было очень сбитым. Она дышала через рот. — Я слабая... Я такая слабая, — повторяла она в отчаянии. — Из-за того, что заплакала раз в столетие? Чушь не неси, — он раздражённо фыркнул, заметно хмурясь. — Даже самые сильные иногда проявляют слабость, в особенности перед теми, кому доверяют. Запомни это. — Хорошо, большой братец, — девушка шмыгнула носом и вцепилась в чужой свитер. — Определись, чего ты хочешь. Не нужно этих качелей в духе "приебись-отъебись". Просто подпускай к себе постепенно. И вообще. О какой слабости ты говоришь, если ты даже меня пыталась построить? Я знаю тебя, не прикидывайся! Поставь его на место, чтоб как шёлковый был! Я знаю, ты это умеешь. Тем более, если речь о Ромео, он вообще симп. Но ты это... Не переборщи. А то если скажешь ему с крыши прыгнуть, то он, может, и прыгнет... Дурак ведь. — Сильное заявление, — Саша усмехнулась, вытирая слёзы. — Мне почему-то захотелось проверить это. — На свой страх и риск, — произнёс он серьёзно. Как только они разошлись, Саня несмело подошла к комнате Ромео. Страшно, очень страшно, мы не знаем, что это такое... Она с минуту стояла и мялась. Курсовую нормоконтролёру было не так страшно показывать, как постучаться к нему. Вдох-выдох... Саша постучала. — Кто там...? — его голос звучит так, будто он там час рыдал. Артист погорелого театра. — Это я, — стоило ей это сказать, через секунду дверь была открыта, а на её пороге уже стоял радостный Ромео. — Ты всё-таки пришла! С возвращением! — червовый король зажал её в объятиях. — Эй! Ты меня задушишь своими сиськами! — Саня начала отталкивать его от себя, густо краснея. — О-о-о, погоди, сейчас зажгу свечи! — он затащил её в комнату, закрыл за ней дверь, зашторил шторы и зажёг пару свечей, что стояли на его тумбе. Затем он лёг на кровати в соблазнительную позу и кокетливо произнёс, — Так на чём мы остановились? — А? Откуда у тебя свечи? — девушка удивилась. Как удобно они тут оказались. — О, Зонтик мне их подарил, — седьмой глуповато улыбнулся. — Лучше бы он тебе свечи для жопы подарил. От спермотоксикоза, — пробормотала она вполголоса. — М? Что ты там мяукаешь, милая моя? — хихикнул он с заигрыванием. — Ай, да не важно. Слушай, если я тебе так нравлюсь, ты сделаешь для меня всё? — Саша пусто улыбнулась. — ...Всё что угодно! — Ромео метнулся с кровати к ней, в ожидании приказа. — Даже умрёшь? — она хитро прищурилась. Ей действительно интересно, что он скажет. Вряд ли Пик говорил настолько буквально, но она уже приготовилась останавливать Ромео от того, чтобы он вышел в окно или что-то в этом роде. — ...Если мои чувства окажутся невзаимными, я буду готов умереть! — ответил тот драматично, положив руку себе на лоб, будто сейчас упадёт в обморок. — Ну же! Огорчи меня! Скажи, что не любишь! — Я... Я попробую, — девушка собралась с силами, набрала воздуха в лёгкие и... — Я тебя не лю-... Ступор. Резкое осознание, что эти слова лучше взять обратно прямо сейчас. Нет, не потому что Ромео от них выйдет в окно, а потому что это действительно очень жестоко. Сказать такое — всё равно что пырнуть его. — ...Я не могу такое сказать, — пробурчала она под нос. — Не получается. — ...То есть, ты можешь назвать меня глупцом и идиотом, но не можешь сказать, что не любишь меня? — Ромео сильно удивился, а потом вздохнул с умилением, — О-о-о! — Заткнись... — смущённо пробормотала Саша, густо покраснев и отведя взгляд. — Ох, меня можно заткнуть только одним способом, — кокетливо произнёс седьмой на одном дыхании. Он видел в фильмах, что после этой фразы герои целуются, но ответ, как обычно, убил. — Вообще-то двумя, просто один заставит тебя замолчать, а второй — заорать, — девушка сдавленно хихикнула. — Не уловил? — у червового тут же округлились глаза. Загадка от Жака Фреско, на размышление 5 секунд... — Анальная пробка, — она начала уже более открыто хихикать, прикрывая рот рукой. — А-а-а! О-о-о! Ого-о-о! Н-ничего себе, хо-хо-хо! — протянул седьмой. Глаза его всё ещё находились в округлённом состоянии, ибо, как это так, девушки тоже могут пошло шутить, при чём... Вот так?! — Это было... Ха-ха! Это было тонко, это было хорошо! Кхе-кхе! Прошу прощения, подавился смехом... — Спасибо, — Саша искренне улыбнулась. — Если отбросить шутки в сторону, то я хотела тебя попросить кое о чём другом. — Я к Вашим услугам! — его глаза засияли. Что-то ёкнуло в его сердце, когда он в кои-то веки лицезрел её улыбку. — Ты не мог бы быть со своими подкатами быть чу-у-уть менее настойчивым? — скромно попросила она. — Мне некомфортно и непривычно от такого активного внимания. — Ох, я не знал! — Ромео искренне удивился. — Я думал, от тебя все парни в обморок шлёпаются! — ...Я хочу жить в твоём выдуманном мире, — Саша прозвучало мрачно: было неясно, то ли она расстроилась, что это лишь фантазии Ромео, то ли это был сарказм. — И ещё кое-что. Я пока не знаю, нравишься ты мне или не нравишься. Поэтому прежде чем мы будем ходить на свидания и становиться парочкой, давай сначала... Будем друзьями? Я не отвергаю тебя, совсем нет, я просто хочу, чтобы мы сначала познакомились поближе. Чтобы понять, нравится ли тебе блюдо или нет, его надо распробовать, и иногда на это требуется много времени. Так что... Можешь пока побыть моим другом? — Хм-м-м... Дружить с девушкой? А как? Я не умею... Что я должен делать? — спросил он с искренней заинтересованностью. — Ну, как ты с парнями дружишь? Дружба с девушкой не очень-то и отличается от этого, — она пожала плечами. Для неё было странно, что кто-то не умеет дружить с противоположным полом. — Предлагаешь мне вместе с тобой любоваться на девушек? Ты не будешь ревновать? — ошибочка: Ромео в принципе не очень хорош в том, чтобы дружить. — А почему бы и нет? Я ведь тоже смотрю на красивых людей иногда. Например, сейчас, — тон Саши был холоден, как обычно, но посреди сухих фраз оказался один маленький невинный подкат. — А-а-а... А-а-ах...? — у него чуть сердце не остановилось. Он очень покраснел. Звезда в шоке, как говорится. Где это видано, чтобы девушка с ним флиртовала? — Ах ты плутовка! — червовый рассмеялся и нажал на её носик указательным пальцем. — Решено! Я хоть и не умею дружить с девушками, но ради тебя — научусь! — Вот это по-нашему, — девушка поставила руки в боки и уверенно улыбнулась. Вскоре они пошли в гостиную, к остальным. Все сели, кто где поместился. Кто-то на диване, кто-то за столом, кто-то вообще на полу. Все заговаривают, смеются, шутят... Даже не всё можно разобрать. Саша просто брала еду и садилась поодаль. Ей не нравятся большие шумные компании. Вдруг Феликс подсел к ней. — Привет. Ты в порядке? — спросил он. — Жить буду. А ты? — поинтересовалась Алекс в ответ. — Да, я тоже нормально... — ответил Фел немного неловко. — Я просто хотел спросить... Мы ведь можем быть снова друзьями? — Угу, — девушка кивнула и положила себе в рот ложку оливье. — Вот и хорошо! Фух! Мне оставить тебя? Я знаю, что ты не любишь шумные компании. — Да. Прости. — Ничего страшного! Хорошо тебе повеселиться! — и он отошёл. Всё шло как обычно. Все сидели и развлекались. Только Свит вдруг приспичило обойти всех и проверить, всё ли у всех нормально. Вскоре она заметила: Саша не ест, скрестила руки на груди, выражение лица напряжённое. — Сань? Ты в норме? — спросила она. — У тебя что-то болит? — ...Как ты догадалась? — прохрипела Алекс. — У тебя настолько напряжено лицо, что у тебя брови дёргаются. Ты всегда так делаешь, когда терпишь боль, — пояснила Света. — Что-что-что-что-что?! — вмешался Ромео. — Мне тут птичка напела, что Саша-сан плохо себя чувствует?! Чем я могу помочь? — Помолчи! — строго приказала блондинка. — Не мужское это дело! — Погоди, — Ира возразила. — Он может нам показать, где лежат обезболивающие. — О, конечно, я могу! Следуйте за мной, дамы! — седьмой направился на кухню. — Вот, можешь опереться на меня, — Свит закинула руку Саши себе на плечо. — Со мной всё в порядке... — снова прохрипела она. — А вот и нет, ты даже дышишь с трудом! Ир, помоги её дотащить. Ира взяла Алекс под руку и дружная женская компания проследовала за Ромео на кухню. Тот показал им на склад лекарств на дверце холодильника и пожал плечами: — Ну, я мужчина, не разбираюсь я в лекарствах, — седьмой неловко улыбнулся. — Закрой рот и слушай. Твой пол вообще никак не связан с твоим незнанием. Не придёт мама и не скажет, что делать, если ты заболеешь, — строго сказала Ира, нашла нужные таблетки и показала ему, а затем выдавила одну для Саши и налила ей воды в стакан. — Смотри, это Спазмалгон. Есть ещё Ибупрофен, практически тоже самое. Они от всего, от головы, от живота, от жопы, а ещё температуру понижают. Это важная информация, запиши себе на обратной стороне век просто. В школе тебя такому не научат, а пользоваться этой информацией тебе придётся хотя бы иногда. Голова на плечах не только для того, чтобы шапку носить. Саша глотает таблетку и запивает её водой. Всё ещё выглядит нехорошо. — Ох, Санечка... Как же тебя угораздило? — держа её за руку, с сочувствием спросила Свит. — У тебя что, эти... Ну самые... Ты поняла. — Свет, ну что за детский сад? — спокойно спросила Ира. — Называй вещи своими именами. Есть слово "менструация". — Ира! Не при мальчиках же! — та её наругала. — А чё, у мальчиков родничок не зарос и сопли текут?! — она прикрикнула. Такое с ней бывает редко. — Взрослые лбы, должны уже такие вещи знать! В магазин за пельменями наверняка ходили, прокладки в продаже видели — всё, Вселенная не всхлопнулась, живём, заюш! Не представляю, что взрослого мужчину может в этой теме удивить или смутить. Если так сильно боишься месячных, встречайся с теми, у кого их нет — с мужчинами или с пенсионерками. — Правильно! — Ромео поддержал её пламенную речь. — Я хоть и побаиваюсь крови, но не вижу в этой теме ничего такого! Как ещё понимать, когда женщина готова к детям? — ... — все три посмотрели на него, будто он "2+2" сложить не мог. — Идиот, овуляция происходит до месячных, а не во время, — произнесла Алекс с презрением. — Правда??? — он так удивился, что, кажется, чуть не упал. — А я думал, это как у кошек, ну, там, течка и всё такое... — Боже, заткните его, кто-нибудь, я сейчас на него наброшусь, — Саша опустила голову и густо покраснела. — В смысле, чтобы убить или...? — уточнила Свит. — Не важно! — воскликнула та, не прекращая краснеть, а затем промямлила, вцепившись в свои джинсы, — Уведите его... — Всё, Ромео, иди отсюда! — блондинка произнесла это с такой улыбкой, будто только этого момента и ждала. — Э-э-э? Меня что, выгоняют?! — он заметно расстроился. — Не видишь, ты её смущаешь? — пояснила Ира. — Оставь её с нами. Обещаем, мы её не съедим. — Ох! Прошу прощения, — червовый поклонился и ушёл прочь с кухни. Девушки подождали, пока он уйдёт совсем. Мало ли, вдруг подслушивать будет. — Так ты моросексуал? — уточнила Ирина, глядя на Саню, всю красную. — М-м-м! Тебе необязательно это знать! — прикрикнула она в смущении. — Меня вот что интересует: зачем ты терпела боль, если могла обратиться за помощью? — спросила Свит удивлённо. — Почему ты заботишься о других, а о себе нет? — ...Не знаю, — та вздохнула с грустью. — Может быть, потому что друзей своих я люблю, а себя — ненавижу. — Оу... Больно это слышать, — Ира тоже расстроилась. — Прости... — скорбно пробормотала Алекс и опустила голову, поджав губы. — Что? Не-е-ет, ты не должна извиняться за свои чувства! — она ободряюще положила руку на её плечо. — Я извиняюсь не за это, — ответила Саша уже более твёрдо. — Я извиняюсь за то, что вам приходится тратить время и моральные силы на беспокойство обо мне, хотя всего этого можно было бы избежать, если бы я больше заботилась о себе. — Эй! — Свит схватила её за оба плеча. — Ты не обуза для нас, пойми! Мы любим тебя, и мы не против о тебе заботиться! — Похоже, я нескоро смогу с этим смириться. Похоже, мне действительно проще себя ненавидеть, чем принять то, что меня любят... И что я люблю кого-то в ответ. Я боюсь показаться уязвимой, а в отношениях периодически приходится демонстрировать слабость, — поясняет та. — У меня действительно проблемы с тем, чтобы считать мир безопасным местом, поэтому я чувствую необходимость постоянно защищаться, быть сильной и никому не доверять. Но это совсем не значит, что вы мне безразличны. Если кто-то вам навредит, я совершу убийство. — О-о-о! Как это мило! — вздохнула Светлана с умилением. — Как по мне это скорее жутко, но... Да, в этом есть нечто милое, — Ира нервно хихикнула. — Это... Жутко мило. Через время Саше стало легче. Девочки вновь присоединились к остальным. Все уже собирались выходить на улицу. Скоро полночь. Вскоре будут салюты. — Эх. Всё-таки, год был тяжёлый, но мы справились, — Эмиль вздохнул. — Да-а-а... — протянул Данте, кивнув, а затем снова начал напевать, — She says: We've got to hold on to what we've got, it doesn't make a difference, if we make it or not. We've got each other and that's a lot. For love — we'll give it a shot! — Ого. Не знала, что тебе нравится глэм-метал, — удивилась Ирина. — Ну, Google говорит, что это глэм-метал, по крайней мере. — Новый Год — новые горизонты, — улыбнулся третий. — Каждый вспоминает сейчас самые неприличные слова, — Вару процитировал RYTP с новогодним обращением президента. — Несмотря на всё отвратительное, что произошло, я всё же скорее счастлив, чем нет, — вдруг подал голос Пик. Он не выглядит сильно счастливым, но не похоже, что он врёт. — Правда? — Куромаку улыбнулся ему, прямо засияв. — Это радует. — Мгмх... — восьмой опустил голову, прикрыл глаза, нахмурился и слегка покраснел. — Итак, какие у тебя планы на год?! — спросил Феликс, обращаясь к Габриэлю. — Не завалить первую сессию, — ответил эльф в своей обычной спокойной манере. — Вот здорово! Стоп, что...? Какую ещё сессию? — четвёртый покосился на него в изумлении. — Ты что...? В университете учишься?! — Ну да, — тот потупил взгляд и скромно улыбнулся. — Что?! — Куромаку удивился не меньше. — Ты поступил?! На какой факультет?! — Биологический, — он невинно хихикнул. — ...И ты молчал?! — Феликс удивился ещё больше. — Ну, как-то кстати не пришлось, — первый неловко почесал затылок и глуповато высунул язык. — Если что, обращайся ко мне, — сообщила Саша. — Я там всех преподов знаю, знаю, кто как проводит экзамены, могу помочь с освоением программы. Я хочу, чтобы ты знал: я горжусь тем, что ты поступил. Ты молодец. Это большое достижение. — Хе-хе, спасибо! — искренне поблагодарил он. — Д-да! Ты большой молодец, Габри! Мы все тобой гордимся, а я в особенности! — поддержал Феликс. — Наверняка ты приложил много усилий для этого, это дорогого стоит! Ты такой...! Габриэль обнял его, заставив краснеть и тихо пищать в смущении. — Спасибо, Феликс, — Габри несильно сжал его в объятиях и потёрся щекой об его грудь. — Ребята, до Нового года осталось всего ничего! — объявила Коми. — Как только я начну обратный отсчёт, считайте вместе со мной! — Коми, — вдруг Кенсаку подал голос. — Я должен тебе кое-что сказать. — ...Ты меня пугаешь. Что-то серьёзное случилось? — она заметно удивилась. — Да, — он кивнул и сказал, — Я люблю тебя. — Ты только сейчас это понял? — та хихикнула в кулак. — Эй! Не смейся надо мной! — это был первый раз, как все услышали, что он чуть-чуть повысил голос. — Я вообще-то серьёзно. — Хи-хи, извини, я тоже тебя люблю, продолжай, — Коми не могла сдержать улыбки. — Так вот... Я обещаю, что в Новом году я буду любить тебя только сильнее, — Кенсаку произнёс это, и ни одна мышца на его лице даже не дрогнула. — ...Ты чего наделал? — она настолько растрогалась, что глаза её вмиг заслезились. Некоторые начали им аплодировать. Ромео сам слезу пустил, ведь это было очень романтично! — Когда-нибудь мы тоже такими будем! — обратился он к Сашке. — Мечтать не вредно! — Алекс шлёпнула его по плечу как котёночек, потому что не хотела причинить ему боль. — М-м-м, хороший удар! — седьмой подмигнул ей, соблазнительно облизнув губы. — Базар фильтруй, — девушка надменно улыбнулась и показала на своих родных. — Вот мой дядя, он отлично владеет боевыми искусствами и может сложить тебя пополам. А это моя тётя, она гнёт руками сковородки. А это моя двоюродная сестра, она тебе в кашу плюнет, когда ты отвернёшься. Так что ты особо не радуйся, тебе сначала нужно через них пройти. — Смотрите-смотрите! Сейчас будут салюты! — оживилась Свит, показывая пальцем в небо. — Ува-а-а! — закричала Дося, высоко-высоко подняв руки кверху. — Итак, все готовы?! — радостно вопросила Коми и начала обратный отсчёт. И почти все начали считать вместе с ней. Спустя пару секунд начали запускать фейерверки. Где-то далеко послышалось, как какая-то девушка закричала: "С Новым годом"! Салютов было очень много. Они переливались различными красками и сверкали в ночном небе. Один из салютов взорвался очень близко и громко. У какой-то машины сработала сигнализация. Это было настолько внезапно и громко, что Сашка взвизгнула. Ромео рефлекторно прижал её к себе. Затем он осознал, что произошло и отстранился. — О-ой, прости! Забыл, что тебе не нравится, когда тебя так обнимают. Ты в порядке? — Ромео заглянул её в глаза, а там глухо как в танке. — Саша-сан? Она, видно, зависла. Глаза по пять копеек и красная вся, как помидор. Ему понадобилось меньше секунды на то, чтобы среагировать на её испуг. Непонятно, то ли он так хотел защитить, то ли успокоить, но это не важно — его поступок заставил сердечко Сашки ёкнуть. При чём, так сильно, что у неё произошла перезагрузка системы. — Саня, ты в порядке? Ты в порядке? Саня, ты в порядке? Ты в порядке, Саня-я-я?! — напел Вару под известный хит Майкла Джексона. Ноль реакции. — Сашенька? Я тебя сломал, что ли? — седьмой помахал рукой перед лицом девушки. — Ломай меня полностью, — прошептала она едва слышно. — Что, прости? — он закономерно удивился, покраснел, но сделал вид, что не расслышал. — Ничего... — Алекс покачала головой, пожелав забыть о своих словах. Кенсаку наблюдал за ними всё это время. — У нас тоже так было, — вздохнул он с ностальгией, обращаясь к Коми. — Только чуточку наоборот. Жена наклонилась к нему ближе. — ...У тебя шикарная задница, — прошептала она ему на ухо. — Фу, Коми, не при всех же! — тот сразу же раскраснелся. — Ха-ха-ха! Прости, обожаю видеть, как ты краснеешь! — Коми расхохоталась. — Не знаю, как вы, а мне кажется, что это счастливый конец года, — произнесла Ира с уверенной улыбкой на лице. — Да... Точно, — Зонт кивнул ей и несмело сплёл свой мизинец с её. Она немного смутилась, заметно порозовев, опустила глаза на их руки, а затем настойчиво улыбнулась ему. Шестой улыбнулся в ответ, но более неловко и смущённо. Ему казалось, что его сейчас съедят, но он не был как-то сильно против. Ах, какая хорошая концовка... Но это ещё не конец! Наоборот, это только начало.
Примечания:
Я чувствую, что ко мне вернулись силы. Я... Вот почему я не люблю писать стекло, оно жутко выматывает меня. Как же я рада, что Саша и Феликс расстались, БОЖЕ!!! Это были гиблые отношения изначально, и мои отношения с этим фанфиком были похожи на них. Но теперь когда эта пара распалась, и всё самое хреновое уже позади, мне наконец снова легко писать! Это всё ещё нагрузка, но я ощущаю удовольствие! Ура!
