Глава 5. Избранники
15 марта 2021 г., 16:32
849 год
Морган разбудила непринуждённая беседа двух возниц под окном. Сначала послышалось звучное быстрое цоканье копыт по мостовой и трескучий звук колёс, но потом мужчина на козлах громко поздоровался, видимо, с коллегой, совершенно не беспокоясь о спящих в домах вокруг. Окно было открыто, тюль призраком летала по комнате, но со временем свежесть раннего утра испарилась под натиском горького сигаретного дыма: двое приятелей решили выкурить по сигаретке за милой беседой. Женщина слышала, как Леви, который, по-видимому, собирался на службу, тихо выругался и пошёл закрывать окно. — Спасибо этим благородным мужам, а то вы бы меня заморозили, капитан, — охрипшим после сна голосом сказала Морган. Леви, придерживая тюль, закрыл окно, а потом продолжил обвязывать платок вокруг шеи. Он мгновение наблюдал за потягивающейся и сладко зевающей женщиной, затем произнёс: — Душно у тебя здесь. — Согласна. Морган вытянула руку к прикроватной тумбе, на которую она всегда клала часы. На циферблате ещё не было шести. — Ты опять не мог заснуть? — Я выспался. — Твои биологические часы меня поражают. — Вода только закипела, — перескочил с темы Леви. — Чай? — Чай, — улыбнулась женщина. — Но накормить мне тебя нечем. — В корпусе завтрак в семь, успею, — мужчина взял со стула кожаные ремни и присел на край кровати. — Булочная напротив откроется в восемь. Последняя фраза не была просто констатацией факта, но намёком на то, чтобы Морган не игнорировала потребность организма в еде, а посетила это место и купила что-нибудь перекусить. Женщина это поняла и, вытащив ногу из-под одеяла, мягко провела ею по правому бедру Леви, елейно произнесла: — Вы просто прелесть, капитан. — Не ёрничай. — Я с вами флиртую. — Глупости какие. — Неужели? — Морган вытянула ногу, уже поглаживая внутреннюю часть бедра мужчины. Леви внимательно посмотрел на женщину, но его пристальный холодный взгляд её ничуть не смутил, и она преспокойно продолжила своё занятие. Тогда солдат, совершенно не меняясь в лице, нагнулся и мягко поцеловал женщину в коленку. Не вставая, прошептал: — Мне пора. — Очень жаль, но мне тоже. — Разве у тебя не выходной? — поднимаясь с кровати, сказал Леви. — Я, пожалуй, сама зайду к той девочке. У Морган была дурная привычка говорить о некоторых вещах так, будто каждый должен был знать о них во всех подробностях, забывая, что ранее совершенно не детализировала содержание темы. Порой это звучало как вырванная фраза из контекста, казалось даже, что женщина в эти моменты говорит сама с собой, буднично обсуждая планы на день, закрываясь от мира вокруг. Леви, однако, быстро сообразил, что речь идёт о закрытом вчера расследовании. — Ты спасла ребёнка? — Ей повезло, — нахмурившись, отмахнулась детектив. — Но она со мной уже знакома. Не стоило бы её травмировать откровенными разговорами с незнакомыми полицейскими. — Ты выглядишь отдохнувшей. Сходи. — Вот и я так думаю. Морган задумчиво посмотрела на окно и внезапно громко усмехнулась. — Чего? — Ты вчера ко мне шёл не в кроватке полежать, так ведь? — Я выспался, Морган, — повторил Леви. — О, — протянула женщина. — Это звучит лучше, чем секс. — Лучше. Леви попрощался, но, как и обещал, перед уходом сделал женщине чай, оставив дымящуюся чашку на кухне. И ушёл. Морган пару минут ещё полежала в кровати, разглядывая потолок. Стоило бы сделать косметический ремонт, а то жилище всё больше принимало вид совсем уж не респектабельный. И потолок, слегка посеревший, в трещинах, нужно было привести в порядок в первую очередь. Перед глазами был незнакомый побелённый потолок. Женщина вздрогнула. В квартире резко стало холодно и тихо, очень тихо. И одиноко. Воспоминания настолько болезненно всколыхнули нутро Морган, что на секунду в голове появилась мысль распахнуть окно и позвать Леви обратно, пока он не отошёл далеко. Но слабость повелевала детективом лишь одно мучительное мгновение. Вздохнув поглубже и стараясь абстрагироваться от назойливых мыслей, Рид принялась за утреннюю рутину. В конце концов, на кухне стоял горячий чай, с заботой сделанный любимым мужчиной. Чего ещё можно было желать? «Покоя». На улице распогодилось. Серость утра ещё не развеялась, однако было очевидно, что денёк выдастся погожий: на небе ни облачка, его синева ослепительна, а октябрьское солнце согревает всё вокруг. Приятный подарок, ведь из квартиры хотелось скорее сбежать, и желательно было оказаться в самой гуще людской суеты. Было ещё довольно рано, чтобы навестить Алису, спасённую из лап монстра девочку. Поэтому Морган решила пройтись, сделать крюк и ближе к десяти утра подойти к уютному двухэтажному домику семьи девочки. Морган проигнорировала булочную напротив, прошла её мимо, находясь в полнейшей задумчивости. Что-то щекотало в сознании, назойливо сигналило, но где-то на задворках, далеко и пока неопасно. Но это надвигалось неумолимо. Предчувствие, вот что это было. И чувство дежавю было его спутником. Женщина в каком-то неясном порыве вытащила за цепочку свои карманные часы. 7:15***
846 год, 7:15
Морган подняла руку, обвязанную бинтом. Она постаралась пошевелить пальцами, но выходило это с трудом, и каждое малейшее движение отдавалось острой колющей болью. Рид ещё не отошла от сна, поэтому пару минут разглядывала свою ладонь, словно та была чужая. Однако боль постепенно возвращала воспоминания и помогала прийти в себя. Поэтому, как мазохистка, женщина настойчиво сжимала и разжимала кулак, пока на белоснежной пористой ткани не появилась тонкая алая нить, расползающаяся по поверхности. Потом она потянулась к виску, мягко ощупывая его. Кто-то снял резинку с её волос, расчесал их и обвязал повязкой голову. На затылке была шишка, она пульсировала и жутко горела. Морган пошарила руками вокруг, всё ещё смотря в потолок, ведь поворот головы мог вылиться в пронзительный приступ боли. Под ладонями шелестело чистое белое постельное бельё, с вышитыми нитками узорами. Женщина чувствовала их рубчатые контуры под пальцами. Спустя пару минут, пошатываясь, Морган приподнялась и опёрлась на правый локоть. И только тогда она заметила фигуру в дверном проёме. Кровать, на которой лежала детектив, стояла перпендикулярно распахнутой двустворчатой двери, выходящей в такую же небольшую светлую комнату. И в этом проходе в соседнее помещение стояла женщина, полная и очень высокая. Она жутко улыбалась, даже скалилась, будто через силу растягивая на максимальную широту рот. Её глаза неподвижно сфокусировались на Морган. Не обрати детектив внимание на обрывисто вздымающуюся грудь и расширяющиеся ноздри, можно было бы решить, что женщина и вовсе манекен. Нет, скорее, высеченный из камня идол, по лицу которого нельзя было понять, смотрел он на тебя или нет. Морган замерла, не успев испугаться. Гримаса незнакомки не менялась. Рид потянулась к бедру, но рука не обнаружила ни пистолета, ни ножа. Лишь хлопок белоснежной ночной рубашки, которая спускалась до самых щиколоток. Тогда она медленно встала, держась рукой за край кровати. В спальне было маленькое окошко. Поразительным показался тот факт, что снаружи было темнее, чем в комнате, и свет внутри был не искусственным, а дневным, ярким. Морган не спускала глаз с женщины, но успела заметить, что свет исходил не от свечей: две с погашенными фитилями стояли на комодах у изголовья кровати. Морган уже переместилась ближе к окну, аккуратно ступая на замлевшие ступни, но взгляд пугающих стеклянных глаз в проёме не переместился вместе с ней: они продолжали тупо пялиться на пустую кровать. Было очевидно, что странная гостья больна, поэтому простыми вопросами здесь не обойдёшься. — Волшебный свет, правда? В ответ молчание и та же застывшая маска на лице. — Словно сказка, — Морган стало мягко продвигаться к женщине. — Понять только не могу, как я тут оказалась. Ещё несколько шагов. — Вы здесь местная? Фея, не так ли? Иначе это колдовство я объяснить не могу. Голова больной, как у марионетки, резкими и мелкими движениями начала поворачиваться к Рид. У Морган похолодели пальцы и сердце в пятки ушло, ведь лицо женщины так и не изменилось. Ничего более жуткого она в жизни не видела. — Фея, я фея. Клокотание, а не голос, вырвалось из улыбающегося рта. Морган осознала, что нащупала правильную почву, поэтому продолжила: — Да, именно так. Расскажите мне про этот мир? Вы ведь всё знаете. — Всё знаю. Больше ни звука не вырвалось из испещрённой мелкими желтоватыми зубами пасти. Детектив начинала паниковать и уже отринула идею войти в контакт с этим существом. Надо было бежать. Только окошко могло сыграть роль спасительного выхода. Но ручка отсутствовала. Придётся разбить. Морган, следя за женщиной, подошла к столику и постаралась его приподнять. Но, чуть не вскрикнув, детектив почти уронила предмет мебели: она совсем забыла про раненную руку. Превозмогая боль, она снова попыталась его поднять. Тяжеловат, но сил хватит. Марионетка в дверях смотрела на место у окна, где мгновением ранее стояла Морган. Когда Рид крепко взялась за столешницу, выставив ножки стола вперёд и уже отступив на пару шагов, чтобы разогнаться, она внезапно услышала смех. — Рада, что вы очнулись и, кажется, чувствуете себя вполне бодро. Морган тяжело задышала и обернулась к двери. Вместе с уже знакомой улыбчивой женщиной стояла другая. Та была старше, казалось, намного; невысокая ростом и хрупкая телосложением. Глаза светились умом, лицо было скуластое и узкое. Она гладила свою приятельницу по голове, а та глупо хихикала, приговаривая: — Лу всё знает, знает, я сделала, сделала. — Ты умница, девочка, ты отлично справилась. Теперь я поговорю с нашей гостьей. Ты ведь не против? — Лу не против. — Вот, держи яблочко. А теперь давай, беги, моя дорогая. И Лу, схватив яблоко, обвила его руками, словно то было самое драгоценное сокровище, семенящей походкой скрылась. Её смех всё ещё был слышен, даже когда пришедшая пожилая женщина закрыла створки двери. — Вы можете уже поставить стол. — Неужели? — Разве ваша рука не болит? — Где я? — Не стоит бояться, — женщина приблизилась к кровати, разгладила смятую простыню и похлопала по ней миниатюрной ладошкой. — Давайте поговорим. Присядьте, вам ещё нельзя напрягаться. — Люблю стоять. — Ну что ж, ваша воля, — женщина села, спокойно и дружелюбно улыбнулась. — Извините мою неучтивость, ваше имя я знаю, мисс Морган. Пора бы и мне представиться. Меня зовут Луиза. В голове детектива словно раскрылась запыленная папка с делом полувековой давности. — Луиза Штосс? — Так вы знаете меня. Польщена, весьма. — Не понимаю, — искренне призналась Морган. — Это и неудивительно. Позвольте же мне всё объяснить. Присядьте. Рид медленно поставила стол подальше от Луизы, села на него спиной к окну и испытующе посмотрела на собеседницу. — Вы понравились моей дочери. Она так улыбалась… — Да, мы уже успели немного поболтать. — Лу чистое дитя. Я искренне верю, что господь подарил мне её за все испытания, что я прошла. — По поводу ваших испытаний. — Это вам, значит, интересно, мисс Морган, — Луиза призадумалась, и лицо её осветила блаженная улыбка. — Да, это был мой путь искупления. — Вам было десять. О каком искуплении речь? — Грехи моей семьи, людей внутри стен, всех-всех. Ведь только непорочная душа и её страдания могут окупить порок, в котором мы увязли. — И что же вам пришлось пройти ради очищения? — Многое, дитя моё. Путь был долог и тернист. Стоит начать с того, что я невезучий человек, и это награда, ведь всевышний сделал меня достаточно сильной, чтобы не надеется на фортуну. — Верю. — Я была похищена девочкой, но отданная на усмотрение этого места, быстро стала женщиной, — и опять улыбка. Казалось, что Штосс рассказывала не о годах унижения, а о весёлой прогулке в парке. — Наш достопочтимый отец Георг управлял этим местом до меня. Тогда храм в его теперешнем величии не был построен. Уже как двадцать лет прошло после того, как он преставился. Славный человек. — Так, погодите, — Морган облокотилась на колени и подалась вперёд. — После похищения вы попали сразу сюда? — Да, так и есть. — То есть… вас похитили люди отца Георга? — Этот благородный муж не был лишён порока, как и мы все. Его запретная любовь к детям была сильнее стремления к нашему владыке. Морган потеряла дар речи. Женщина перед ней не выражала ни капли злости, отвращения или ненависти к человеку, который, по сути, сломал ей жизнь. Воспоминания её будто радовали, негатива в них не было вовсе. — Мне очень жаль, Луиза. Я вижу, что вы простили его. Это стоило вам больших сил. — Я живу по правилу «что ни делается, к лучшему». Я научилась многому от отца и, только благодаря ему, я возглавляю эту святыню и имею возможность помогать всем этим прекрасным людям, — Луиза лёгким жестом руки указала на окно. — Я нашла своё призвание. — Понимаю вас. И много было таких, как вы? — Вы говорите про моих духовных братьев и сестёр? Да, нас было довольно много. — А что насчёт взрослых? — Там, где есть один порок, таятся тысячи. Отец Георг продавал прибывших в местные дома терпимости. Среди них были в основном девушки, но иногда и юноши. Мужеложство никто не отменял. Он накопил за счёт этого огромное состояние, которое мы сейчас используем для помощи местным, что, конечно, не обеляет эти деньги. — Вот оно как, — Морган побарабанила по столешнице пальцами, обдумывая следующий вопрос. Он был рискованным, но нужно было узнать правду. Поэтому Морган холодным тоном кратко спросила: — Где Ванда? — Девушка очень устала. Она ещё спит. — Как вижу, вы решили продолжить дело своего наставника. — Так может показаться со стороны. И винить вас в неверных суждениях было бы нечестно. Дело обстоит в ином: её семья сама согласилась отдать Ванду нам. — Что? — Для них было честью вверить своё дитя под опеку Бога, которому они служат. — Они подали заявление о пропаже! — Конечно, ведь это я посоветовала им это сделать. Многие из членов нашего братства люди высокопоставленные. Если внезапно их ребёнок пропадёт, а они не выкажут должного волнения и не примут надлежащих мер, пойдёт молва. — А церковь ваша тайная. — Наш бог любит тишину. — Как понимаю, за счёт таких богатых последователей, вы имеете достаток. — Пожертвования очень помогают нам справляться в этом месте. — Не сходится, — больше для себя сказала детектив. — Вы заодно с Полицией, и семьи, у которых пропал родственник, были с ней в разладе. Кажется, здесь есть связь, о которой вы умолчали. — Полиция очень помогает нам. У нас с ними деловое соглашение, это верно. Но им, чтобы остаться на плаву, нужно блюсти ряд мер. А нам также выгодно, чтобы полицейские не теряли своего авторитета. — То есть всё-таки вы шантажируете эти семьи. — Нет, мы убеждаем их. На самом деле многие люди внутри стен всё больше и больше теряют смысл жизни, надежду. Мы даём им луч света на лучшее. — Вы вербуете их в свою секту. Впервые за всё время разговора лицо Луизы Штосс накрыла тень, и губа её нервно дёрнулась. Но негодование по поводу столь грубого названия её обители быстро прошло, и она взглянула на Морган со снисхождением. — Довольно грубо с вашей стороны так говорить, но можно и так выразиться. — Опасные для Полиции семьи вы какими-то методами зазываете в свою церковь, и тогда они становятся на сторону «единорогов». — Верно. — Но не со всеми вышло мирно. — К сожалению, нельзя приготовить омлет, не разбив нескольких яиц. — Вы так свободно рассказываете об этом. Я ведь отсюда не выйду, так ведь? — Да. Молчание заполнило комнату. Морган не заметила, чтобы при этом коротком вердикте лицо Штосс хоть сколько-нибудь изменилось. — То есть не зря кровать так стоит, — иронично подметила Рид. — Я не так чудовищна, как вы думаете. Я дам вам великую возможность: присоединиться к нам. Я вижу ваши душевные муки, но будьте уверены, пребывание здесь подарит мир вашему израненному сердцу. — Спасибо, но пока я не приняла решение, ответите ещё на вопрос? — Конечно. — Николас Закклай здесь? Слов не нужно было — Морган всё прекрасно поняла по победоносной улыбке Луизы. «Прости, братик, если я останусь здесь, не смогу тебя спасти». Детектив резко подорвалась, схватила стол и, замахнувшись, разбила его железными ножками окно. Штосс, не ожидав такого выпада, хотела остановить Рид, но детектив развернулась и ударила женщину краем стеклянной столешницы. Та упала без чувств. Морган быстро содрала одеяло с кровати и накинула на полную осколков раму. Только она успела поставить одно колено на окно, как послышался громкий топот ног, будто что-то поистине титаническое бежало сюда. В комнату ворвалась Лу. Удивительно, но дочь Луизы была поистине грациозна и быстра для своих габаритов. С криком схватив Морган за ногу, она начала тащить её обратно во внутрь, вынуждая детектива взяться за края окна, устланные острыми треугольниками побитого стекла, словно зубами. Морган, уже чувствуя приближающееся поражение, в последнем порыве вырвала из края рамы один из осколков и, развернувшись, вонзила его в щёку Лу. Та, пища и обливаясь слезами, начала метаться по комнате, полностью забыв про Рид. Морган начала спускаться по одеялу, крепко держась за него окровавленными руками. Но тут одеяло стало мягко соскальзывать вперёд, грозя Морган разбиться насмерть. В то время как Луиза и Морган беседовали, Леви, уже успев заскочить на старую квартиру и переодеть форму Полиции, расхаживал по рынку, который рынком можно было назвать только очень постаравшись. Прилавки как всегда полупустые, а если что-то и выставлялось, то обязательно уже подгнившее, или вовсе беззастенчиво демонстрировалась сплошная мерзко пахнущая чернота. Но были и лавки, довольно богато обставленные, однако цены на их товары дарили местным масштабное слюноотделение, и на этом всё. Вокруг таких мест было больше всего просящих еды и милостыни. Когда проходящего мимо Леви кто-то потянул за плащ, он резко обернулся, и представшая картина оказалась жуткой даже для него. Женщина в платке, беззубая, плачущая, что-то неустанно тараторила, стоя перед ним на коленях и держа в руках дистрофичное тело ребёнка. Мёртвого ребёнка. Мухи преспокойно себе залазили в нос, в рот трупа, садились на глаза. Только тогда Леви ощутил более явный запах трупного разложения, ведь он, по сути, витал везде. — Закопай его, он разносит заразу. Женщина опять начала причитать и тут внезапно неистово стала расцеловывать лицо малыша, с умилением поглаживая того по головке и щёчкам, раскрывая рот в безумно влюблённой улыбке. Леви, как оказалось, всё-таки начал отвыкать от таких зрелищ, которые раньше были такими обыденными и… нормальными? Пройдя несколько метров и обернувшись, он обнаружил, что женщина продолжала своё действо с тем же жаром. За рынком, как и рассказала Джолин, было здание. Казалось, что то была шутка весёлого художника, который решил пририсовать к пейзажу помойки неподходящий элемент. Оно и правда светилось, и это не была фигура речи. Из окон лился солнечный свет, и Леви почти сразу понял, почему. Храм был возведён внутри каменной стены Подземелья, и, видимо, строители проделали внутри этого углубления дыру в потолке, чтобы лучи с поверхности попадали внутрь здания и выходили из окон. Умный маркетинговый ход, как раз то, что нужно для необразованных местных обитателей. Леви шёл мимо церкви, присматриваясь к ней, когда звон разбившегося стекла привлёк всеобщее внимание, и внутри окна показалась Морган. Леви среагировал молниеносно. И женщина, сорвавшаяся с высоты, была подхвачена разведчиком. — Леви?! — Я. — Какого чёрта ты тут забыл? — из-за сильного потока ветра женщине приходилось кричать. — Ловлю тебя с окна, как видишь. — Спасибо, ты как раз вовремя. — Убираемся отсюда. — Что? Нет, стоять. — Никакого стоять. Мы уходим. — У них мой брат! — Что? — немного погодя, Леви продолжил: — Всё равно. Нам нужно выбраться и позвать подкрепление. Морган понимала, что он прав, но чувствовала, будто снова предаёт Никки. Оставался вариант, что это была лишь ловушка. Но без проверки уйти было нельзя. Женщина уже начала жалеть, что поступила так опрометчиво, сбежав. Возможно, стоило согласиться и вступить в их ряды? Нет, тогда бы у неё могло не быть шанса выбраться. — Сука! — раздосадовано крикнула Морган, крепче обнимая Леви за шею. Церковь всё отдалялась, и Рид мучали большие сомнения, неуверенность и совесть. Всё вышло вкривь и вкось, совершенно отвратительно. Правду-то она узнала, но спасение брата отдалялось на неопределённый период, а ещё назревающие подозрения по отношению к своей семьи яростно терзали душу. Является ли чета Закклай частью культа? Или Луиза обманула её, и брата у них не было? Но если был, то тогда её семья сама выдала своего же ребёнка? Морган бесило, что неизвестных становилось всё больше, и уравнение выглядело нерешаемым. — Морган, мы вернёмся за ним, — постарался подбодрить Леви поникшую напарницу. — Ещё бы выбраться отсюда. И слова Морган оказались пророческими: тоннель, из которого пришёл Леви, уже охранялся. — Оперативно они. — Стоило догадаться, — Леви вздохнул, осознавая, каких масштабов геморрой им предстояло преодолеть. Хорошо, что он заранее зашёл к Джолин и забрал ключ. У них хотя бы теперь было место, где укрыться. Леви обернулся и осмотрел Морган с ног до головы. Босая, в порванной и окровавленной ночнушке, с перевязанной головой и рукой, вся какая-то побитая, уставшая, почти что жалкая. Почти. Лицо её, слегка вспотевшее, горело неистовой злостью, которую она контролировала с большим трудом. Она сильно сжимала челюсть, отчего на скулах играли желваки, а губы превратились в тонкую нить. Да и Леви выглядел не лучше. Он целую ночь потратил на то, чтобы пройти километры тоннеля, не беря перерыв и на пять минут. Им обоим нужен отдых, потому что усталость постепенно туманила разум, и принимать какие-то решения в таком состоянии было опасно. — Я сейчас думаю, что моё первоначальное желание остаться здесь было неверным. — Естественно. Но выбора у нас нет. — Теперь даже привод не используешь: сразу засекут. — Как руки? Во время побега Морган схватилась за острые края осколков, и в данный момент тщетно пыталась остановить кровь тканью ночной рубашки. — Лучше с этим что-то сделать. — Ясно. Идём. — Куда же? — В мою старую квартиру. — Хорошо. Леви остановился, опустил взгляд на ноги Морган, и его чуть не передёрнуло от вида утопающих в грязи ступней. — Я могу взять тебя на руки. — Не стоит, я не брезглива. — Встанешь на шприц или битое стекло, будешь сама виновата. Морган тоже опустила глаза вниз. — Хотя, знаешь, стекла в теле мне на сегодня хватит.***
Морган смотрела, как Алиса наливала невидимый чай в деревянную маленькую чашечку. На столике была разложена разнообразная детская посудка с красивыми изображениями цветов и всяких букашек на боках. Детектив взяла чашку за тонкую ручку, показательно отставив мизинчик, и сделала вид, что выпивает содержимое. — Вкусно, спасибо. — Не за что. Девочка всё ещё казалась очень отрешённой, и её движения будто бы были запрограммированы в ней, не были частью её доброй воли, а лишь прописанными шаблонами. — С тем господином вы небось не пили такого чая. — Не пили. — А чем занимались? Девочка продолжила нарезать невидимый торт, не поднимая глаз. Диалога между ними не выходило, долгие паузы заменяли собой слова. Но Морган не торопила ребёнка, терпеливо ожидала, когда Алиса решит разоткровенничаться. — Он говорил, что я избрана. — Что? — Избрана, — Алиса улыбнулась. — И что это честь для меня. — Что именно? — Быть вверенной под опеку бога, которому служит моя семья. Морган всё поняла, осознание ударило, вызывая волну жара в теле. А Прошлое дышало в затылок и сжимало пальцы на горле.
