Школа

Я еще не сказал Дику «да», но всё идёт к тому. Любопытство естествоиспытателя и то тёмное во мне, что тянет сделать еще один шажок в сторону ада, потоптавшись на очередной одной моральной догме, сдвигают стрелку в сторону согласия. Но я слишком рассудителен, чтобы бросаться с головой в авантюры, грозящие течению моей налаженной жизни. И пока Дик собирает досье на Маккензи старшего, следует познакомиться с этой семейкой поближе. Как говорится, лучше один раз увидеть, а я доверяю собственным глазам. Мне нужно хорошенько подумать, а это значит, что сегодня я не смогу сосредоточиться на своих питомцах. Да, что ни говори, а ответственность — мой главный недостаток, я никогда не делаю что-либо спустя рукава. Поэтому сегодня — самостоятельная работа. Игорь и Илья уже в зале. Сидят возле стены, молчат. Очевидно, поцапались. Ну что ж, злость — хорошее топливо. Когда я вхожу, оба встают по стойке смирно, но Стрельцов поднимается вторым, за что и будет наказан. — Стрельцов, приседания, пока я не скажу остановиться. Игорь делает обиженное лицо, но не перечит, знает, что торговаться со мной бессмысленно — себе дороже выйдет. Чувствую себя сержантом-самодуром, гоняющим новичков. Приятное чувство, щекочет животное, нерассуждающее начало. — Сегодня занимаетесь без меня. Потом посмотрю запись камеры, поработаем над ошибками. Ничего сложного. Игорь, ты тренируешь баланс, а ты, Илья, растяжку и терпение. Задание выполняете поочерёдно, каждый по полтора часа. Начнём с тебя. Я киваю Илье, указываю глазами на пол. Он ложится на доски и настороженно вытягивается, прижав руки к телу. Секунду раздумываю, и велю снять джинсы и трусы. — А кроссовки надень. И запомните оба на будущее, если еще не знали — эта фишечка многих заводит. Парни синхронно хмыкают, мол, не учи учёных. Я улыбаюсь про себя их простодушию. Немножко погладить эго перед уроком весьма полезно, пусть почувствуют себя чуть увереннее. Выбираю раздвижную распорку для ног. Принцип простой и надёжный — с каждым поворотом винта штанга раздвигается на два сантиметра. Закрепляю её концы на щиколотках Ильи, широко разведя ноги с красиво напрягшимися мышцами, спускаю сверху цепи, защёлкиваю карабины. Зову Игоря. — Подойди. Смотри. Сейчас я устанавливаю штангу на этой длине. Твоя задача каждые десять минут поворачивать этот винт. Ни разу больше. Понял? Хорошо. И вот тебе пульт, ты знаешь, как им пользоваться. Поднимать постепенно, до упора на лопатки. Игорь знает. Это уже отработанное упражнение, и, в отличие от распорки, безопасное. — Через полтора часа опустишь цепи и снимешь распорку. Плавно опустишь, а не как в прошлый раз. Никакого членовредительства, запомните оба! Вопросы есть? Губы Стрельцова расползаются в блядской усмешке. Он еще не задал вопрос, но я уже готов ответить. — Нет. Смотреть можно, трогать нельзя. Усмешка сползает, губы обиженно припухают. Чёрт, от этой его гримасы у меня привычно встаёт, и я не представляю себе человека, у которого бы не встал. Ну, а что, собственно, мне мешает? — Присел! — Что, опять? Пропускаю мимо ушей эту маленькую вольность и расстегиваю ширинку. Член благодарно дёргается, я задерживаю его в руке, чувствую как он оживает, наливается кровью. Чуть двигаю пальцами, освобождая головку. Провожу по обиженным губам, мягким и расслабленным. Но это пока. Постепенно в них нарастает упругость, сравнивается с той, что в моём конце, из которого уже сочится смазка. Игорь пропускает в рот, и мир схлопывается до мокрой пещерки. Я бьюсь в стены щёк, в потолок нёба, скольжу по ковру языка дальше, в коридор глотки. Оргазм прошивает удовольствием на грани боли, когда Игорь сглатывает. Спазм зажимает головку, и я изливаюсь в горло, не удержавшись от пошлейшего стона. Стона, отголоски которого ловлю уже на излёте наслаждения одновременно со взглядом Ильи. Разложенный на полу, он повернул голову и смотрит на то, как я кончаю. В глазах воспалённая жажда, злость и ревность. Интересно, кого и к кому он ревнует? Я наклоняюсь к Илье и, нависнув над ним, нарочито медленно заправляю член в штаны. Даю рассмотреть и вдохнуть запах свежего минета. Мне нравится его реакция. Теперь оба питомца доведены до нужного градуса возбуждения. — Твоё, Илья, задание. Поставишь Игоря на пеньки. Те же десять минут, те же два сантиметра. Игорь шумно вздыхает. Ну, а как ты думал, милый? Минет — пряник, а теперь время кнута. Пеньки — два деревянны кубика, со стороной примерно в десять сантиметров. Стоять можно только на носочках, и если кто-то думает, что это пустяки, пусть попробует. Особенно, когда расстояние между опорами постепенно увеличивается. Показываю на стенные часы. Уже около пяти, закончат в восемь. Я как раз успею поужинать в своём любимом ресторанчике на берегу. — Начали!

***

Вывеска на ресторане утверждает, что заведение работает с 1836 года, но это, конечно, обманка для туристов. Опытный взгляд тут же отметит новую кладку и высоту потолков, нехарактерную для старых построек. Но кухня здесь отменная, и рыбу они действительно умеют готовить. В полдень на террасе места не найти, но сейчас прохладный ветерок с моря загнал посетителей в зал, так что моё любимое место в углу свободно. Я беру светлое пиво и с наслаждением делаю первые глотки. Пожалуй, поставлю его сразу после компота. Решив этот важный вопрос собственных предпочтений, возвращаюсь мыслями к Маккензи. Первое, что надо проверить, это готовность малыша к перемене статуса. Если вдруг он взбрыкнёт, то всем не поздоровится. Всё-таки Школа — не тюрьма, держать там кого-то насильно не получится. Даже если приковать цепями. Контингент-то у нас бывалый, сразу поймут, что к чему. Кто-то будет молчать, а кто-то сболтнёт органам — и всё, ставим жирный крест на обители. Пишу сообщение Дику с просьбой прислать мне телефон клиента. Это не по правилам, но случай же не типичный, верно? Дик считает так же, и через минуту у меня появляется доступ с опекуну, а через две я слышу его настороженный голос. — Я получил смс. Что вы хотели? — Встретиться в неформальной обстановке с вами и вашим эээ… будущим мужем. — Знаете, Дональд, что-то вы не слишком мне нравитесь. — А я еще не согласился на вас работать. Риски кажутся мне неоправданно высокими. — Что? Я плачу достаточно, чтобы вы могли уволиться и пять лет ни в чем не отказывать себе на Багамах! — Но здешний климат мне нравится больше. И пиво тут получше. Можете сами оценить. Я диктую адрес ресторана. Маккензи молчит, раздумывая, стоит ли принимать моё предложение. Мне интересно, что в нём победит — спесь или здравый смысл. Верх берёт здравый смысл, и это еще один довод в пользу моего согласия. Договариваемся о встрече за ланчем, и я иду к хозяину резервировать столик. Солнце опускается в дымку горизонта, и к тому моменту, когда я не спеша возвращаюсь в Школу, сумерки становятся совсем плотными. Я представляю своих питомцев, измученных, дрожащих от напряжения и боли, наверняка накосячивших, и улыбаюсь. Это был хороший день.