Представь

Так было не всегда. Когда-то давно девушка по имени Кацуки была задирой и главной хулиганкой всего района, хотя очень умная. Она целиком и полностью копировала свою мать, чем очень умиляла своего отца. Она была сильной, и не признавала авторитетов. Она достигала всего своим упорством и упрямством, поэтому не терпела тюней. Она знала, что ее хотят многие, но пока не выбрала окончательно. Хотя чувства внутри где-то были, но признать их сама перед собой она боялась и стыдилась как-то. А еще была мечта — стать самым лучшим героем, превзойти Всемогущего, и показать миру, что женщина тоже может быть героем, а не просто обтянутым по самое «не могу» куском мяса. И она стремилась к этой мечте, но... Всегда есть какое-то «но». Девушка выделялась слишком, дерзила, грубила и отличалась вообще не спокойным характером. Однажды она нарвалась: на прогулке столкнулась с парнями с другого района, нагрубила, хотя первыми начали они — девушка просто ответила в своей обычной манере. Но «возмездие» ожидало ее сразу после школы в один из дней после. Она не справилась. Да, сильная. Да, быстрая. Да, с крутой причудой. Но всего лишь девочка-подросток, которая уже сформировалась фигурой и телом, но еще не обрела достаточную силу. Девочка, которая хоть и может выстоять против нескольких, но не против большого количества нападающих сразу. Кацуки Бакуго не просила ее отпустить, нет... хотя и плакала. Она не могла себе позволить такую слабость — просьбу — при этих тварях. Она заходилась в рыданиях внутри, но внешне смотрела на пыхтящих уродов с тем же презрением, что и раньше, даже с еще большим. Она прекратила попытки вырваться сразу после первого — поняла, что это приведет к еще большим унижениям и издевкам. Нет, она не даст им и такого удовольствия. Ей было дико больно и омерзительно, она слышала их гогот и комментарии, она знала, что ее снимают. Вряд ли она переживет такое унижение. Ее разрывало изнутри, ее втаптывали в грязь снаружи, ей показывали, что она — не герой, всего лишь маленькая зазнавшаяся девочка... * Мидория Изуку был скромным тихим мальчиком, очень умным, взрослым и серьезным, но тоже со своим большим «но» - у него не было причуды. Самого Изуку это тяготило только в детстве, сейчас — в подростковом возрасте — уже нет: в ЮЭЙ можно поступить и без причуды, знаниями, а со специальностью можно определиться и позже. Но это было до определенного момента, пока он не встретился со своим кумиром. Начались изнурительные тренировки, подготовка и полная перестройка организма. Начались изменения в его подростковом теле — он стал гораздо более привлекательным, чем был ранее, раздался в плечах и нарастил мышечную массу. Но одна конкретная девушка все также, как в детстве, задирала его и огрызалась. А он любовался... Да, можно сказать, что Изуку — влюбленный придурок, который получает удовольствие просто от созерцания объекта своего обожания. Но он видит гораздо больше, чем все остальные. В один из дней он задерживается в школьной библиотеке дольше обычного, домой идет неспешно, раздумывая над очередной геройской причудой и ее применением. Не сразу замечает, что что-то не так, а когда замечает, бежит со всех ног: Кацуки полулежит в том переходе, где он проходит каждый день, тяжело опираясь спиной на стену, в руке зажато горлышко от стеклянной бутылки, которым она примеряется то к запястью, то к шее. Девушка плачет, ее плечи трясутся. Только подойдя к ней, Мидория замечает, что юбка и рубашка изодраны в клочья, а на теле есть синяки, ссадины и прочие белесые разводы. Он видит, что ей больно, она с силой закусила губу, чтоб не выть в голос... Парень подбегает и ногой вышибает злосчастное горлышко из ее рук, опускается на колени и прижимает к себе. Кацуки пытается отстраниться и как-то вырваться. Ей противно от самой себя — она оказалась слаба, и именно он увидел ее в таком мерзком виде. А Мидории плевать, он плачет вместе с ней, баюкая на своих руках в объятиях и поглаживая по спине. Он аккуратно пересаживает ее себе на колени, чтобы девушка больше не сидела на холодном. - Все прошло, малыш. Все прошло. Закончилось. Я здесь, рядом. Я всегда буду рядом. Потерпи немного. Ей нечего было ответить — все слова кончились, а в голове билась мысль, почему именно он ее увидел такой... И почему он не отворачивается с отвращением, а лишь теснее прижимает ее к себе? Девушке не понятно. Тогда не было полиции, лишь больница — девушка убедила родителей и врачей в том, что не знает, кто это и за что с ней так: она знала, что свидетели не найдутся, а в той части улицы вечные проблемы с камерами видео наблюдения. Лежала она в больнице долго: все хотели выяснить, не случилось ли беременности... но нет, к ее большому счастью. Деку (теперь язык не поворачивался его так называть) приходил каждый день, но он ни о чем не спрашивал и вообще не задавал вопросов — Кацуки была ему за это благодарна. Он не рассказывал ей, что видео всего процесса гуляло по школьным группам в мессенджерах — очевидно, что открыто в сеть его выкладывать не решились из-за возможных последствий. Как не говорил никому и о том, что Бакуго пыталась свести счеты с жизнью после произошедшего. Он рассказывал всяческие истории из детства, много жестикулировал, читал ей книги вслух, а она... лежала, отвернувшись к стене. Он приносил еду, а еще ее любимые печеньки — вкус с детства в этом не изменился. Рассказывал про происшествия с героями, которые происходили на днях, и активно показывал все их действия сам. Иногда при ней тренировался, замечая на себе заинтересованные взгляды, которые сначала списывал на то, что ему показалось. А еще она не знала, что прежде спокойного ботаника, которого хрен выведешь на какие-то другие эмоции, кроме плача, таким не видели до этого никогда: как только начинались разговоры про ту «блондинистую шалаву с видео», парень моментально зверел. И ему было абсолютно пофиг на то, что он без причуды, и на то, что эти же самые люди раньше его гнобили. Он психовал, ввязывался в драки и огрызался, затыкая всех, кто пытался обсудить сей инцидент. Поэтому когда Кацуки Бакуго все же пришла в школу, она не встретила никаких насмешек и издевок, да даже взглядов косых не было. Спасибо своему герою она скажет только через несколько лет...