Ключ разрушения

Слуги не заставили себя ждать, появившись из той самой двери спустя пару минут. Замерев неподвижными тенями около стены, они терпеливо дождались момента, пока я наконец домоюсь, и протянули мне свои руки, чтобы помочь вылезти из ванны. Сначала я собирался это гордо проигнорировать, но мои ноги решили иначе, отказавшись меня держать, и я жалко вцепился в предложенную помощь. К счастью потом мне хватило сил вырвать из рук одного из них полотенце и наскоро самостоятельно вытереться перед тем как второй слуга осторожно надел на мои плечи длинный лёгкий халат из шелка красного цвета. От мокрых длинных волос ткань сразу же промокла и противно прилипла к коже, заставляя меня мёрзнуть. Оказалось, что помещение было моей личной «купальней», смежной с основной комнатой. Меня, как старика, под руки проводили именно туда. Ни намёка на хоть какое-то окно. Стены из знакомого тёмного камня, освещение в виде факелов. Огромная кровать с балдахином напротив гигантского зеркала, рядом отдельная зона с диваном, креслами и небольшим столиком, на котором уже стояла еда, распространяя вполне неплохой запах мяса и трав. Всё отлично и замечательно, ничего лишнего. Разве что рогатый мудак, сидящий на одном из кресел со скучающим видом, и его прихвостень, привалившийся к стене плечом, портили картину. Глубоко вздохнув, я грубовато скинул со своих локтей поддерживающие руки слуг и гордо вскинул голову. От Тара постоянно ощутимо веяло чем-то злым и опасным. Как описать по-другому это ощущение я не знаю, потому что банально с подобным не сталкивался. Но от одного его присутствия и вида волосы вставали дыбом. И он этим, видимо, активно пользовался. Это бесило. И это ещё раз подтверждало правильность слов зеленоволосого. С ним надо быть аккуратнее. Еще в ванне я твёрдо решил, что должен держать себя так, чтобы ко мне не относились, как к дерьму. Если я здесь, то я им зачем-то нужен. Буду пользоваться этим, как смогу. — Почему я здесь? И кто ты такой? — не желая ходить вокруг да около, спросил я после того как со скрытым облегчением опустился на диван, пытаясь абстрагироваться от той пугающей энергии. Сейчас предполагаемый собеседник был одет более скромно — в длинную тёмную мантию без рукавов, но драгоценностей на нём было так же много, и от них рябило в глазах. Ухмыльнувшись и сделав глоток из кубка, Тар откинулся на спинку кресла и прошелся по мне глазами. — Ты получился очень красивым. Твой старый сосуд никуда не годился. Не понимаю, как Мать допустила подобное. — нагло проигнорировав мои вопросы, с улыбкой проговорил он. Мне же от этого очень захотелось прикрыть руками своё и так хорошо скрытое халатом тело. — Хочешь посмотреть? Предложение было и правда заманчивым. В ванной зеркала не было, и всё что я смог понять — я был худым, бледным и блондином. Да и я был явно не в том положении, чтобы отказываться, о чём мне недавно ясно дали знать. Расценив моё нерешительное молчание как согласие, Тар отставил свой кубок и поднялся, чтобы протянуть мне руку с неестественно длинными пальцами, окончательно не оставляя мне выбора. Внутренне содрогнувшись, я вложил свою ладонь в его. Рогатый подвёл меня к тому самому огромному зеркалу в полный рост и встал позади меня. Из зеркала на меня смотрело самое смазливое лицо, что я видел в своей жизни. Старый я был довольно симпатичным, но таковым меня делали необычные черты лица, такие как нос с горбинкой, раскосые глаза и острые скулы. Но сейчас. Огромные голубые глаза, светлые брови вразлёт, идеально ровный нос и чуть пухлые губы делали из меня просто мокрую мечту. Я был красив, бесспорно. Но взгляд ни за что не цеплялся. Я был просто. правильным. Ещё мокрые золотистые волосы были прямыми и доставали мне до бёдер, и из них выглядывали кончики острых ушей. Макушкой я еле доставал рогатому до середины груди. Я был настолько увлечён разглядыванием себя, что с опозданием заметил развязывающие пояс длинные пальцы. Как в замедленной съёмке чужие руки распахнули шёлк моего халата, специально задев кожу когтями, и тот соскользнул с плеч мне в ноги. Происходящее было таким тягучим и интимным, что я впал в ступор, забыв как дышать от страха и смущения. Обнажившись, бледная кожа сразу же покрылась мурашками от такого касания, и я шумно сглотнул. — Расслабься и посмотри — тебе нечего стесняться. — казавшийся ласковым голос Тара заставил меня вздрогнуть, а его холодные руки так же медленно завели мои длинные волосы за спину, лишая последнего укрытия. Как я уже говорил, я был худым. Но не болезненно худым, а больше слишком сухим. Мышцы у меня всё же какие-никакие имелись. Тонкая талия. Длинные стройные ноги. Полное отсутствие растительности. Между ног всё тоже было вполне пропорционально телу. На щеках выступил предательский румянец, превращая меня и вовсе в сраную секс-куклу. Внутри я готов был выть и очень хотел прикрыться, но не мог двинуться с места от тихой паники и ощущения скользящего по мне взгляда. Отвратительно. — Ты был рождён здесь, в нашем мире. Ты принадлежишь ему, и не мог этого не чувствовать. Я прав? — ледяные когтистые пальцы принялись медленно поглаживать меня по груди и животу, от чего мышцы там напряглись ещё сильнее. — Тебя украли и спрятали там, где ты разрушался всю жизнь. Я долго искал тебя. И тебе повезло — ещё чуть-чуть, и я мог опоздать. Но теперь ты на своём месте. Я понял, что не дышал, когда в глазах уже начало всё плыть. От этого тихого голоса я начал ощутимо дрожать, а от касаний по коже начинали расходиться непонятные электрические разряды. — Я дал тебе новый сосуд взамен разрушенного гнилью людей старого. Взамен я лишь прошу тебя исполнить то, для чего ты был рождён. Прикосновения опускались все ниже, заходя уже за предел условно допустимого, и когти чуть царапали самый низ напряженного живота в запретной ласке. — Слишком размытые объяснения. — выйти из оцепенения и схватить рогатого за запястье стоило мне величайших усилий, но больше терпеть эту мерзость я не хотел. Этот урод и так слишком многое себе позволил. — Ну и для чего же я был рождён? Судя по сузившимся глазам, мной были, мягко говоря, не довольны. Но опасная ухмылка тронула чужие губы, и стало ясно — происходящее начинает приносить ему всё больше удовольствия. — Во-первых, тебе стоит быть чуточку благодарнее и уважительнее. Во-вторых, терпеливее. — Терпеливее? Вы забрали меня из моего дома и моего мира, я очнулся в бассейне с кровью в другом теле, и теперь меня лапает кто-то, обряженный как павлин и назвавшийся моим братом. Я правда после такого могу быть терпеливее? — я сам не понял, когда мой еле слышный голосок сорвался на крик, а сам я повернулся лицом к Тару. — Ты, как и я, напрямую рождён великой Матерью. Ты до краёв наполнен спящей Силой, и я мог бы помочь тебе ей овладеть. Мы бы правили вместе с Ней после Её возвращения. — голос моего мучителя не предвещал ничего хорошего, а в воздухе вокруг него заискрили зелёные всполохи энергии. — Но такую честь надо заслужить. И тебе мало просто исполнить своё предназначение и освободить Мать. Ты должен быть достоин стоять вместе с ней. Но пока я — Её воля, и. — Ах мать, значит. — от услышанного я не смог сдержать смеха. У меня есть мать. Поразительно. Происходящее всё больше начинало походить на абсурд. Я просто в каком-то ёбаном дешёвом фэнтези. — Знаете, что? Кажется, у меня снова начиналась истерика. Все мои напускные спокойствие и достоинство распались прахом, когда я порывисто подхватил с пола свой халат и накинул себе на плечи. Конечно же я знал, что последствия будут плачевными, но мой язык развязался вне воли мозгов. Терять мне всё равно было нечего. — Засуньте себе это всё в. — договорить мне ожидаемо не дали, пнув под колено и заломив руку так, что я грохнулся на колени, а в плече послышался мерзкий глухой щелчок. Думаю, не стоит говорить, что сопровождалось это всё красочной болью, от которой у меня потемнело в глазах. Зеленоволосый хорошо знал своё дело. Притворно-досадливо поцокав языком, мой «братец» нагнулся и потрепал меня по макушке, как свою любимую собаку. На это я лишь простонал от боли и щёлкнул зубами. — Я хотел, чтобы завтра на балу ты сидел и наслаждался рядом со мной. Но, видимо, лучше тебе побыть. приглашённым. Правда, Ларр? — последнее обращение было адресовано явно его шавке, который удерживал меня за вывихнутую руку и, судя по ощущениям, поставил мне на спину одну ногу, будто я мог сопротивляться. — Ты обещал. — последовал короткий ответ. Интересненько. — Ты слышал, как он разговаривал со мной. Он явно заслужил небольшое наказание. И кому же я могу это доверить, кроме как не тебе, м? — в голосе рогатого под масляным дружелюбием была явно замаскирована издевка, понятная лишь им. — Почту за. честь. — признал с явной неохотой зеленоволосый, наконец выпуская меня из своей хватки, после чего я благополучно в очередной раз отключился прямо на холодном полу. *** В себя я пришёл от резкой и ярчайшей боли в плече, сустав которого с таким же противным щелчком встал на место. Заорав, я дугой выгнулся на кровати, на которую меня перенесли. Горячие руки, которые до этого касались больного места, исчезли. — Терпи, сам нарвался. Или опять крови попить захотел? — знакомый до боли голос был явно нервным и уставшим. — Она быстро лечит такие повреждения. Я чувствовал, как по моему лицу стекают капли холодного пота и слёз. Всё ещё чуть влажные спутанные длинные волосы разметались по постели, а в животе неприятно сосало от голода. Халат был распахнут и ничего не скрывал, и я вяло потянул на себя его край, чтобы хоть немного прикрыться. — Ты правда настолько идиот? Почему ты не можешь просто молчать, когда это необходимо? — со вздохом поинтересовался зеленоволосый и просунул мне под спину руку, помогая мне приподняться. Плечо на любое моё движение отвечало болью. В комнате горел только один факел, и лица мужчины не было видно. Разве что зелёные глаза и волосы немного светились. Доспеха на нем уже не было, сидел он в обычных кожаных штанах и в чёрной тканевой безрукавке, которая плотно облегала его мышцы на груди. Да и вообще он оказался ещё тем качком, что до этого было не так заметно через доспех. — А у тебя правда фетиш на причинение боли беззащитным и слабым? — на мою хриплую реплику тот лишь тяжело вздохнул, принимаясь бинтовать и фиксировать мне плечо, иногда приподнимая мне руку. Он казался большим и наполненным грубой силой, но его руки были осторожными и он словно боялся сделать мне лишний раз больно. Это меня немного удивило и я уже с новым интересом следил за его действиями. — У тебя хорошая регенерация, завтра рука будет как новая. Но сейчас старайся её не тревожить. — закончив, он так же помог мне опуститься на подушки, которые сам же перед этим и взбил, чтобы я лежал повыше. Говорить ему «спасибо» я посчитал неправильным, и продолжил молча его разглядывать. Он же медленно встал и принёс со столика тарелку с забытой всеми остывшей едой. Поставив её мне на колени, мужчина вложил мне в здоровую левую руку ложку. — Зачем ты это делаешь? — всё же решился озвучить свой вопрос я, неловко перемешивая еду. Это оказалось нечто вроде жаркого из неопознанного мной тёмного мяса и овощей. Надеюсь, это не человечина, учитывая их пристрастия к крови. — Или ты готовишь меня к выкручиванию второй руки? — Считай это проявлением моего чувства вины. — он пожал плечами и отвёл взгляд, пока я, как настоящий правша, трясущейся рукой подносил еду ко рту. Это оказалось очень вкусно. Вкус был пряным и насыщенно-мясным. — И извинениями заранее. — Что? — смысла сказанной последней фразы я не понял из-за того что жевал. Или отказался понимать. — Завтра будет трудный день. Постарайся выспаться. — мужчина встал и поставил на тумбу у кровати небольшой пузырёк, который извлёк из кармана штанов, и развернулся к выходу. — Выпей это, если не сможешь уснуть. — Стой. Как тебя зовут? — я помнил, что рогатый его как-то назвал. Но мой мозг был увлечён вывихнутым плечом, и не запомнил. Мужчина остановился на полпути к двери и, почему-то не сразу, посмотрел на меня из-за плеча: — Ларрант. Меня зовут Ларрант.