взрослый малыш

      — Нас могут увидеть здесь.       После того как Тэхен проснулся взрослым, многое в его и Чонгука жизни поменялось. Во-первых, они теперь пара. По крайней мере, ведут они себя соответствующе, хоть это и запрещено, хоть это и приходится скрывать, хоть это и может раздражать остальных. Обычно они «обжимаются», как говорит Юнги, у себя в комнате, куда каждый может зайти, что в общем-то и случилось на днях. Их свадебный регистратор зашел как раз в тот момент, когда на пол полетела рубашка Чонгука, а тэхеновы губы только-только коснулись его шеи. Это было похоже на то, как застают ребенка за кражей жвачки или просмотром порно. Только ребенка здесь два, и они взрослые уже, а все равно несколько дней Юнги в глаза не смотрели.       Сейчас Тэхен не выглядит как ребенок. Совсем. Скорее, как властный состоявшийся мужчина, что уверенно тащит свою цель в малюсенькую комнату, предназначенную для всякого мелкого бардака. В глазах Чонгука он выглядит как Бог, спустившийся с небес, и, наверное, поэтому он ни слова не проронил, когда старший шепнул ему на ухо «Малыш, пойдем со мной», потянув за руку. Чонгук никогда не испытывал нечто подобное: ему страшно за свою задницу во всех смыслах этого выражения, но в то же время волнующе интересно: что будет делать с ним Тэхен? Он поцелует его или просто скажет что-то, из-за чего макнэ не сможет спокойно спать? Тэхен каким-то волшебным образом умеет произносить обычные слова так, что Чонгук готов задохнуться от накрывающего сразу же возбуждения или просто умереть. Прошлым вечером он предложил сыграть в приставку таким тоном, что макнэ тут же нарисовал в своей фантазии немыслимые картины с участием двух обнаженных тел, их кровати, жарких прикосновений и мокрых поцелуев…       Тэхен закрывает за собой дверь и подпирает ее стулом, пока Чонгук неловко переминается с ноги на ногу за его спиной. Он не знает, что будет делать хен, и не хочет выглядеть глупо. Тэхен шумно вздыхает и поворачивается. Из высокого окошка на его лицо и шею падают закатные лучи солнца, подсвечивая медовую кожу; его руки напряженно сжаты в кулаки, пока ноги будто без ведома хозяина делают шаги к Чонгуку. В один миг он становится расслабленным, словно не было никакого напряжения и волнения, и накрывает губы парня своими. Макнэ неуверенно сжимает лацкан чужого пиджака, чувствуя, как стягивают его собственный. Старший кладет его на пыльную полку стеллажа, переходя теперь к пуговицам на рубашке Чона. Слегка дрожащие пальцы не справляются, Тэхен психует, пытается хотя бы оторвать противные белые кругляшки, но даже этого не получается.       — Сука.       — Тэхен…       Парень поднимает голову, глядя в полутьме на красивое лицо. Чонгук смотрит прямо в глаза, целует в губы, взяв инициативу на себя, но его почти сразу же прерывают.       — Я думаю, нам лучше оставить ласки на потом, а сейчас приступить к делу. — Чонгук оказывается прижатым к стене сразу после этих слов. Он даже возмутиться не успевает из-за чужой горячей ладони, что поглаживает его член через одежду. Возможно, им действительно лучше оставить ласки и прелюдии и перейти уже к чему-то более горячему. Например, к красивым рукам, что расстегивают ширинку белых брюк; к горячим губам, что оставляют влажные следы внизу живота. Макнэ не может сдерживать себя, поэтому несильно сжимает волосы на затылке Тэхена, пока тот старательно выцеловывает член по всей длине.       — Тэхен-а… — младший не может ничего сказать, он почти задыхается из-за губ, внезапно обхвативших головку. — Тэхен… — задушено шепчет он, чувствуя влажный теплый рот. Никогда прежде Чонгуку не доводилось испытывать подобного. Даже когда он использовал специальные игрушки, все равно это не сравнится с тем, как тянет внизу живота от языка Тэхена. Блять, этот чертенок должен быть на сцене через двадцать минут, а он тут такое вытворяет.       Ноги как-то не особо желают слушаться, когда старший отстраняется и слегка дует на влажную головку. Такого с макнэ точно никогда не было: все только начинается, а он уже готов растечься по полу от оргазма и счастья. Подумать только, сам Ким Тэхен, мужчина, которого он желал на протяжении года минимум, сейчас просто отсасывает ему, при том как-то по-блядски в глаза заглядывая, будто он в сексе восемь лет, будто это для него в порядке вещей.       Кто знает, кто знает.       Тэхен увлеченно продолжает свое занятие, играясь языком с отверстием уретры. Даже находясь в таком положении, со стекающей слюной с подбородка, со взлохмаченными волосами, он выглядит чертовски горячо и мужественно. Пока Чонгук тает, не находя в себе силы сдерживать тихие стоны, Тэхен сжимает его бедро, гладя большим пальцем.       «Черт бы побрал этот ваш внезапный секс» — думает Чонгук, больше не имея сил сдерживаться. Он изливается прямо в рот Тэхена без предупреждения, потому что кто бы его самого предупредил о том, что он так далеко улетит от реальности. Хотя это было вполне ожидаемо: рядом с Кимом не то что из реальности, из жизни можно выпасть путем склеивания ласт и отбрасывания коньков. Кажется, макнэ слишком сильно влюблен в этого мужчину. Слишком сильно.       — Гуки? – губы Тэхена влажные и блестят, а сам он довольно улыбается. – У тебя щеки такие красные-красные, знаешь.       — Перестань… Ты хоть понимаешь, что ты сделал? – Чонгук отряхивает свой пиджак и надевает его.       — Ну, я… Я сейчас сделал тебе минет.       — Вот именно! – его щеки краснеют еще больше, как и кончики ушей, шея.       — Это укрепило нашу мужскую дружбу!       Определенно, Чонгук любит идиота. Но как же сильно.