взрослый малыш

      Хены вернулись ближе к вечеру. Юнги сразу после «свадьбы» закрылся у себя в комнате, а мальчик все никак не хотел спать, что-то бурча про то, что «вот мама папу целует, а ты меня совсем не целуешь», чуть ли не плача. Чонгук все же сдался, быстро чмокая неугомонного ребёнка в милые губки и чуть улыбаясь. Все-таки с ним интересно. Взрослый Тэхен, хоть и любит дурачиться, всегда остаётся взрослым. Он не позволит себе рисовать что-то на лице младшего, никогда не чмокнет его хотя бы в щеку и никогда не посмотрит таким влюблённым взглядом, как это делает малыш. Хотя Чонгук очень хотел бы, чтобы хен позволял себе немного больше, когда они наедине. Совсем немного, просто чтобы их дружба стала ещё крепче, а может и превратилась во что-то большее. Думая об этом, макнэ кусает губы и отводит взгляд от уже выспавшегося мальчика, что сейчас очень увлечённо смотрит мультфильм про какого-то сиреневого человечка с большими ушами. Тэхённи вдруг встаёт и подходит к дивану, забираясь на Чонгука и придвигаясь вплотную. Снова в его взгляде что-то очень-очень взрослое, быстро сменяющееся на детское озорство, мальчик облизывается, и это Чонгуку ой как не нравится. — Хен, а вот ты мне сколько детишек родишь? — задает он свой вопрос, правильный ответ на который, конечно, «много, потому что я тебя очень люблю». А после этих слов должен быть поцелуй, как во всех сказках, потому что именно так себе представляет это Тэхенни, значит, только таким образом все должно произойти. Но Чонгук обо всех таких тонкостях не знает… — Детишек? Но я же мужчина, я не могу рожать детей. — А мне родишь. — взгляд снова становится серьёзным до жути, Чонгук нервно сглатывает. Что стало с этим малышом? — Ну… Два? — Нет. — твердо произносит он и задумывается на секунду. — Пять. — Сколько?! — вырывается у макнэ, — Пять?! — Пять. Нам надо уже сейчас их делать, а то не успеем… А как их делают? Чонгук мнется, говорит что-то про большую любовь и все же переводит тему, думая, как он до такого вообще докатился. И почему Тэхённи вдруг так странно себя повёл? Его взгляд заставил сжаться, захотеть спрятаться и молить о пощаде, и Чон уверен — если бы это сказал взрослый Тэхен, он бы упал ему в ноги. Или сразу отдался. Или все вместе. *** — Тэхённи, — зовёт Чонгук. Мальчик оборачивается и улыбается сонно, — Пора спать. Малыш поднимается с дивана и подходит к макнэ, требовательно протягивая к нему ручки, и тому ничего не остаётся, кроме как взять Тэ на руки и отнести в спальню. Мальчишка обнимает его шею и утыкается тёплым носиком куда-то за ухо, отчего у старшего пробегаются по телу мурашки. Так странно, но почему-то он не хочет, чтобы Тэхен возвращался к прежнему виду. Тогда всё вернётся на свои места, и он снова не будет замечать попытки младшего сделать первый шаг. Чонгук боится. Что, если хен его отвергнет? Себе больно делать не хочется, да и ещё вечные дела, из-за которых он ничего не успевает, даже в себе разобраться. Что он чувствует? Что он чувствовал месяц назад, неделю назад, день назад, что чувствует сейчас, укладывая малыша на кровать и наблюдая за недовольной мордашкой? — Ты же моя жена, ты должен спать со мной.        Тепло. Радость от каждого прикосновения, пусть и случайного. Волнение. Смущение.        Возможно, именно это называют любовью, Чонгук не уверен.       ***       Тэхен больше всего на свете хочет потрогать то, что видит. Какого черта люди вообще придумали обтягивающую все что можно и нельзя одежду, и какого черта Чонгук ее носит. Какого черта он натягивает ее на свои шикарные бедра и задницу. И идет в таком виде на тренировку. Которая длится несколько часов. Которая заставляет Тэхена литрами пить холодную воду. Это как минимум несправедливо, и старшему уже давно хочется выбросить из шкафа Чонгука подобную одежду в окно. Желательно вообще всю одежду.       Чонгук ложится прямо на пол, раскидав ноги, и это очень давит Тэхену на мозги, он не может думать ни о чем кроме крепких бедер, обтянутых черной тканью. Как эти брюки еще не лопнули? Как тэхеновы мозги еще не лопнули от такого сексуального давления?       — Хен, поиграем в приставку после тренировки? Хе-ен. — Чонгук машет перед лицом старшего ногой, и тот отодвигается.       — Хорошо, Чонгукки… — ему приходится приложить много усилий, чтобы не схватить эту идеальную ногу и не притянуть тушку макнэ к себе по скользкому паркету. Такие ноги хорошо смотрелись бы на его плечах во время секса, а не вот это все.       Тэхен готов убивать. Эта мелкая наглая мордашка вышла к нему в одних трусах. Так еще и проговорив при этом без капли сожаления «Ой, хен, прости, как неловко-то». Были бы у Чонгука сиськи, и не было бы у Чонгука девственности. Но сейчас не об этом. Макнэ загружает игру, пока старший приземляется на подушку рядом с ним и глядит на чужие шею и линию челюсти. Нельзя быть таким идеальным, нельзя знать об этом и ежедневно устраивать пытку.       Если бы только Тэхен мог не думать о человеке, что сидит рядом, то он бы победил.       — Да твою… — он откидывается назад, ложась на пол и скрещивая руки за головой, глаза закрывает. — Что ж за день-то сегодня такой… — приоткрывает один глаз, смотрит на счастливое лицо младшего. Ради такого зрелища можно и проиграть.       — На что мы там договаривались? — сладко тянет Чонгук, залезая на бедра Тэхена. — Ах да, на щелбан. — Тэхен на это только вздыхает, готовясь получить в лоб, но внезапно его щек касаются теплые ладони. Рядом с Чонгуком даже пол кажется мягкой кроватью, что уж говорить о предстоящем несильном щелчке.       — Тэхенни… — Ким улыбается такому обращению. — Тэхен. Проснись!       Тэхен открывает глаза, резко садясь. Оглядывается. Он сидит на кровати, на нем сидит Чонгук. Они все в той же комнате, только почему-то не на полу, да и приставки не наблюдается. Из памяти старшего пропал весь вечер и ночь, он помнит только как вместе с Чимином пил соджу. Смутно помнит Чонгука с пакетом на голове, только его образ так размыт, будто это был сон. Он глядит на макнэ, что улыбается радостно, и совсем не понимает, что происходит.       — Я уж думал, ты не вернешься… — шепчет Чонгук и совершенно неожиданно прижимается губами к тэхеновым, сразу же смущенно отстраняясь. В голове старшего с треском крутятся шестеренки, после чего загорается зеленый свет, и он целует макнэ, совершенно себя не сдерживая.       Тэхен говорит, что ничего не помнит. Намджун говорит, что никто из них больше не будет пить. Юнги говорит, что запись свадьбы куда-то пропала. Чонгук запутался, но теперь это все не так уж и важно. Теперь у него есть взрослый Тэхенни, которого он любит всем сердцем.