Лепестки лилии

      Снежинка проплывала под носом прохожих. Все куда-то спешили, суетились. Качнувшись из-за порыва ветра, она подлетела к кому-то особо раскрасневшемуся, но тут же в ужасе отпрянула от звонкого чиха. Надо же, чуть не проглотили! Ласковые порывы уносили ее все дальше и дальше. Позади оказались неприглядные домики Хэкни, в одном из сугробов которого она должна была растаять. Ее отбрасывало почти до самого неба проезжающими машинами. Она едва уворачивалась от стеклянных высоток. А резкое движение и вовсе забросило несчастную в какой-то паб! Может, не будь она так испугана теплом, она бы заметила, что вход сюда появился из ниоткуда, а люди вокруг сменили приевшиеся пальто на странные длинные мантии. Но снежинки не умеют анализировать и делать выводы. Воздух сжал ее в тисках слишком горячими лапами и насильно впечатал в ресницы, едва ли уступающие ей по цвету.       Драко отставил стакан с виски, бросил на стол пару галлеонов и, кивнув подбегающему официанту, неспешно покинул бар. Вместе с открывшейся дверью, лицо обдало легким ветром. Почти растаявшая снежинка соскочила с ресниц и полетела дальше. Если бы она могла, она бы вздохнула с облегчением. В воздухе ощутимо пахло Рождеством. Вдохнув полной грудью, Драко дергано улыбнулся уголком губ и уверенно пошел вдоль по улице. Он огибал дом за домом, петлял между людными улицами, сворачивал в переулки. Мантии вокруг снова сменились на пальто. Наскоро оглянувшись, Драко юркнул в очередную подворотню и припал к стене. Мимо пронеслась пара людей. Он не был уверен, что видел их когда-либо прежде, но осторожность не повредит. На кону честь Малфоев! Драко снова дернул уголками губ. Слишком пафосно даже для него. Он осторожно, все также прижимаясь к стене, достал палочку из рукава и невербальным заклинанием проверил периметр. Слежки не было. Магии в радиусе полукилометра также не ощущалось. Драко прислушался. После войны одному волшебству доверять не приходится. Громко падал снег, где-то вдалеке гудели проезжающие машины, с третьего этажа осыпающегося кирпичного дома орал телевизор. Ничего подозрительного. Можно было действовать дальше.       Драко легко стянул с себя мантию, оставшись в графитном костюме, и с облегчением вздохнул, уменьшая ее в несколько раз и убирая в карман. Легонько пригладив волосы и поправив лацканы пиджака, он улыбнулся — менее нервно, чем в предыдущие разы. Достав из другого кармана темный кусочек шерстяной ткани, в котором с трудом угадывалось пальто, Драко провел по нему палочкой, увеличивая, и накинул на плечи. Кра-со-та. Палочка быстро переместилась обратно в рукав. Драко наконец отошел от стены. Бумажник с документами за пазухой. Декоративные очки в нагрудном кармане. Вокруг все также тихо. И абсолютно по-магловски перепрыгнул через такое же абсолютно магловское заграждение, расположившееся поперек переулка.       Первое время после войны было трудно. Помилованных в суде семейств Пожирателей было только два: Забини и Малфои. Забини сохраняли нейтралитет, а Малфои, оставаясь на стороне Темного Лорда, неоднократно выручали Героя, за что он и обещал «взять их под крылышко». Он же Герой, а героям положено. Но ни одна «светлая» военная заслуга не сотрет с предплечья след клейма. А потому Малфои всегда будут Пожирателями.       На Драко лично нападали трижды: Дэнис Криви, миссис Крессвелл и Панси Паркинсон. Он был чужаком для всех, для всех виноватым. Магический мир — Британии и континента точно — ненавидел Малфоев всей душой за то, что они сделали и чего не сделали. Для Нарциссы, не заслужившей такого обращения даже принятием метки (Драко помнил, как в приступах отчаяния отец, стоя на коленях, осыпал поцелуями ее девственно чистые предплечья), это был большой удар. Особенно нападение юной мисс Паркинсон, невесты ее сына. И всем в Малфой-мэноре было ясно, что, если нападения не прекратятся, поместье лишится своей хозяйки. Драко лично оббивал пороги Министерства, выпрашивая разрешение на переезд и порт-ключ во Флориду, где, вблизи Майами, располагался небольшой уютный домик — «дом медового месяца» всех Малфоев, который ежедневно убирал приставленный к нему домовик, но в котором, кажется, никогда не было ни одного Малфоя. Люциус и Нарцисса предпочли бы Ле Бо-де-Прованс, Драко знал наверняка. Но во Франции с отношением к Пожирателям дела обстояли не лучше. Спустя полтора месяца просьб, унижений и бумажной волокиты Драко выдали два аппарационных порт-ключа с запретом на въезд в Британию без предварительного согласия Министерства. Это было унизительно. И кто-то должен был остаться.       — Отец до последнего был уверен, что это будет он, — Драко усмехнулся себе под нос, вспоминая глаза отца, когда он подло бросил в него активированным порт-ключом. Они с мамой еще месяц слали сов с гневными письмами, которые — все как на подбор! — кусали его за палец.       Драко вывернул из переулка, очутившись на безликой улочке одного из безликих спальных районов. Маглы, как сонные мухи, медленно плелись по своим делам, еще не войдя в ритм бодрствующего города. Мужчины в темных костюмах, женщины в строгих платьях и их маленькие копии. Черно-белый поток людей. Драко ничем не выделялся. Он был своим.       Наверное, Люциус был бы в ужасе, если бы узнал, как проводит выходные его сын. Но в Малфой-мэноре было слишком холодно: одиночество льдистой пустотой пробиралось под ребра, и Драко не мог ему противостоять. Он слишком привык во всем винить декабрь, чтобы признать, что дело в нем самом. А на магических улочках… он чувствовал это презрение, чувствовал ненавидящие взгляды, чувствовал, что он отброс. Ему мерещились тычки пальцев, мерещился противный смех и вязкое, словно кровь во рту, «подонок», прицепившееся к нему едва ли не сильнее метки. Он был чужим в магическом мире, где его знала каждая побитая шавка.       Последний Пожиратель в Британии.       Единственный помилованный с полноценной темной меткой.       Министерство разводило руками, когда выяснилось, что метка Темного Лорда, подаренная именно ему, Драко Малфою, не сходит: сошла ведь у миссис Забини, у лорда Малфоя, даже у Северуса Снейпа. На месте уродливого знака оставалось только серое пятно, ничем не отличимое от родимого. Все пожиратели братья, да? Даже принудительное снятие с рубцеванием, которому подверглись непрощенные Пожиратели, не сработало.       Предплечье чесалось от воспоминаний, и Драко хмуро сжал кулак. Он буквально промчался мимо пары домов, со звоном влетая в двадцать второй по Рохэмптон Хайд-стрит. Хозяйка небольшого китайского ресторанчика, готовящего еду на вынос, расплылась в улыбке, лишь подняв глаза, и громко бегло поприветствовала, сильно искажая слова. Еще в первое знакомство Драко решил, что она откуда-то из стран бывшего — как много в его жизни бывшего — СССР. А потому у них с ней много общего: они оба видели некоторый пи…       — Вам посланиемо по этой жуткшной штуковине, Драко, милый, — сладко протянула миссис Орловски, смягчая каждый звук, после ответного приветствия. Но Драко даже не обратил на это внимание: к любой речи можно привыкнуть, особенно, если это единственный постоянный собеседник на протяжении долгого времени.       — Послание, жуткой, — поправил чисто по привычке и, не медля, побежал по лестнице к себе. — Благодарю, миссис.       — Марта, прошу, дорогой! — донеслось вслед.       Драко снимал комнату над ресторанчиком, кажется, с самого отъезда родителей. Нет, полгода-год он еще пытался проводить больше времени в поместье и высшем свете. Даже устраивал вечера для высокопоставленных особ, лукаво названных «самыми близкими». Это даже не было полной ложью: ближе у Драко и правда никого не осталось, кроме родителей, которых он даже не в состоянии увидеть. Иногда на вечерах появлялся Герой. С рыжими и почти-рыжей. Одна из этих рыжих постоянно цеплялась за руку Героя, хотя Драко ясно помнил статью из пророка о помолвке Уизли с Томасом. Но кто этих Героев разберет, может, у них принято в гареме иметь чужих невест. Так или иначе, Драко ясно понимал: если так продолжится, он сопьется.       И однажды после очередного вечера с Героем, который даже если видел хозяина вечера, то не подходил к нему ближе чем на десяток метров, передавая приветствия и пожелания через домовиков или Грейнджер… он просто напился в ближайшем пабе и аппарировал. Не иначе как сам Мерлин за него или на него молился: Драко не расщепило. Его вполне таки здоровым и даже относительно протрезвевшим выкинуло перед дверью этого самого ресторанчика миссис Орловски. И с тех пор выкидывало каждые выходные. Аренда была небольшой, а прием всегда теплым. На улицах не узнавали, и Драко впервые чувствовал себя спокойно, в безопасности.       Может, он бы даже перестал выпивать, но… остро не хватало дома.       Жуткой штуковиной миссис Орловски окрестила обычный ноутбук. Да, в далеком — забавно, ведь прошло всего-то три года! — две тысячи пятом ему он тоже казался жутким, но сейчас… маглы придумали действительно удобную вещь. И это касалось не столько ноутбука, сколько интернета. Может, только благодаря этим умным маглам Драко смог не только не забыть язык, но и быстро освоиться в их мире, даже найти удаленную работу на выходные, связанную с заполнением бумажек. По сути, та же бумажная работа в Министерстве, к которой его приставили после сдачи выпускных экзаменов на время учебы в Академии Колдомедицины им. Ганхильды (да, с которой так и не отпустили даже после успешного окончания). Единственное — немного различались шаблоны и техника: Министерство предпочитало рукописные свитки, а магловская компания — напечатанные электронные документы со все более и более технически сложным оформлением. Маги топтались на месте со своей бюрократией, а вот маглы не боялись все усложнять.       Общение через интернет Драко открыл для себя примерно тогда же, когда и работу. Следуя привычкам, он не заводил постоянных связей, перебиваясь вечерними диалогами о наболевшем со случайными собеседниками и листанием разных объявлений. Чаще о передержке. Миссис Орловски была не против мелких зверьков на один-два дня, тем более, если Драко уходил, он уносил их с собой. А ему они напоминали одно зеленоглазое и жутко лохматое животное, которое все эти годы только прибавляло страданий. Тем, что появилось однажды в его жизни. И со зверьками, нуждавшимися в нем, Драко, было не так одиноко. Иногда он даже мог помочь, исцеляя их раны, слегка меняя «формулы» лечебных заклятий. Это помогало не забыть все на тот случай, если однажды он все-таки решится.       «Послание», о котором предупредила миссис Орловски, было всего лишь уведомлением о новой просьбе о передержке в Рохэмптоне. Просмотрев список заданий на выходные, прикрепленный к рабочему столу, Драко мысленно отметил, что работы становится все больше с надвигающимся Рождеством. Хотят закончить поскорее и уже отдыхать. Но, в целом, времени на уход за зверушкой пока хватало, если она не слишком прихотлива. И, конечно, только поэтому, а не из-за слова «зеленоглазый», Драко открыл объявление.       Наметанный глаз сразу выцепил главное.       «Зеленоглазый кот… скорее даже лев…»       «…упрямый, смелый, не очень умный, но очень преданный… очень одинокий…»       «…ищет дом… или человека, который его заменит…»       А потом начались странности. Хотя, стоит признать, Драко они привлекли только больше, ведь кому, как не ему, знать, каково быть не таким. Лишним.       «…в срок от часа до вечности…»       «…весом около ста двадцати пяти фунтов…»       — Мейнкун, что ли? — пробормотал Драко себе под нос, уже набирая номер на телефоне. Так или иначе, это существо явно нуждалось в нем, ведь, — …все нуждаются в Драко Малфое, — закончил он вслух свою мысль, не заметив, что гудки оборвались.       — Кхм, да, вероятно, сэр. Здравствуйте, — прозвучало неловкое по ту сторону трубки. Помехи на линии перекрывали голос практически полностью, и Драко с трудом мог разобрать слова. Может, поэтому он и показался ему смутно знакомым? Через гудение, шипение, бурчание и стоны агентов Ми-6 любой голос покажется знакомым.       — З-здравствуйте, — опешив и даже заикнувшись от волнения, Драко почувствовал, как горят щеки. Боже, да он жалок. Хорошо, что отец не видит, такой был бы позор: восемнадцать лет строжайшего воспитания коту под хвост из-за каких-то нескольких лет жизни с маглами. Коту. Ха-ха.       — Вы чего-то хотели? — отозвался металлический дребежащий голос, видимо, устав ждать, пока Драко наконец что-нибудь сообразит.       — А, да, — мысленно ударив себя по лбу за абсолютное неумение внятно говорить по телефону (с ноутбуком поладил, а с этой штуковиной еще не до конца), Драко наконец взял себя в руки. — Я по объявлению. Вы хотели котика отдать на передержку. Готов приютить на выходные, нахожусь в пятнадцати минутах от Вас. Обеспечу его уходом, теплом, заботой. Вознаграждение по желанию.       — Объявлению? Ах да… — многообещающее начало, ничего не скажешь. В этот раз уж Драко действительно ударил себя по лбу за то, что забыл посмотреть дату публикации объявления и не уточнил его актуальность. Но голос, помолчав, все-таки продолжил. — И когда «котик» может подойти?       Драко показалось, или его передразнили? Ой, что-то тут не чисто. Может, не стоит? Но зеленые глаза… Почему-то зверьки с зеленым взглядом попадаются так редко!       — В любое время, — эх, была не была! — Спросите мистера…       — Малфоя, я помню, — усмехнулись в трубку, — это было неожиданно. Но приятно все-таки наконец узнать о Вас, мистер Драко Малфой. До встречи.       И гудки раздались прежде, чем Драко успел спросить о чем-либо в ответ.       Кажется, это все-таки была очень плохая идея. Не думать об этом. Есть много других важных дел. Взгляд цеплялся за список и автоматически отмечал основное задание, которое необходимо выполнить и сдать первым.       И с твердым намерением начать работу Драко не сделал ничего. Его мысли неизменно возвращались к таинственному объявлению, таинственному хозяину и не менее таинственному питомцу. Нигде нет ни имени, ни фотографии ни питомца, ни его владельца. За время «работы» Драко трижды проверил. Время то ли летело, то ли ползло. Оно, кажется, само не определилось, потому что Драко ощущал каждую секунду, как медленно и тягуче одна сменяет другую, но это было как-то быстро, слишком неумолимо быстро для жалких пятнадцати минут, через которые он столкнется с последствием своей ошибки.       Скорее всего, это грязный розыгрыш, а значит, никто не придет, а он будет страдать от любопытства. Или еще хуже: придет кто-то знакомый. Потому что этому голосу явно было знакомо имя Малфоев. И сам голос знакомый. Может, какой-нибудь сквиб из тех, которые убираются в Министерстве? Нет, только не это! Вдруг это кто-нибудь вроде Филча? Он же тогда настучит, и все Министерство, а значит и вся магическая Британия будет в курсе его «выходных»! О, Мерлин…       Наверное, время все-таки тянулось в мучительном ожидании, как решил Драко. Через десять минут терзаний, показавшихся вечностью, он понял, что лучше сразу узнать свою судьбу и принять ее, чем страдать в неведении. Еще лучше было бы не ждать этого посетителя вообще, ведь он не говорил, когда придет, да и не факт, что придет вообще. Но здесь Драко был бессилен.       Колокольчик протрезвонил через четырнадцать минут и пятьдесят восемь секунд после разговора по телефону. Оно пришло. Снизу раздался сладенький голосок, а вслед за ним такой же сладенький смех. Миссис Орловски, Марта, кажется, была насквозь сладенькой женщиной. И, может, Драко бы как-то мысленно это и прокомментировал, если бы не тот, с кем она разговаривает. Его голос почти не изменился с юношеских лет. Разве что стал глуше и глубже. Странно, Драко, кажется, и не слышал его голос с того далекого судебного разбирательства. Даже в компании своих друзей Герой молчал.       А сейчас говорит. С миссис Орловски. И она говорит ему, что Драко наверху. Ой, блин… Еще не поздно пустить себе в лоб Авадой?       Всерьез над этим задумавшись, Драко как-то упустил момент, когда раздался стук в дверь. Грубый и неаккуратный. Да ты весь такой, Герой! Весь грубый и неаккуратный. Придешь, разворошишь, а что потом с этим делать? Никаким «Репаро» не починишь, только на выброс…       — Мистер Малфой, Марта сказала, что Вы на месте, — откашлявшись, как-то смущенно сказал голос за дверью. Смущенно? Что за чушь, герои не умеют смущаться! Разве что один конкретный… — Позволите войти?       Честь. Усталость. Герой. Три личные константы Драко Малфоя, с которыми он живет изо дня в день. И сейчас все три столкнутся. Зеленоглазый лев. Что он вообще забыл в этом районе? Он же Герой, у него масса других геройских дел. Явно есть чем заняться, кроме как портить жизнь одному несчастному Драко. Только он стоит за его, Драко, дверью и почему-то ждет разрешения войти.       Может, Драко обознался?       Нет, невозможно.       — Входите, Герой.       Пальцы оглаживают гладкое древко, и дверь раскрывается прежде, чем Герой успевает донести руку до ручки. Он так и замирает с протянутой широкой ладонью. И просто огромной елью на плече. А Драко смотрит на него. Десяток метров. Все те же невыносимо зеленые глаза за стеклами невыносимых очков. Даже тот же невыносимый геройский шрам. Те же невыносимые скулы и мужественная челюсть. Невыносимые темные лохмы стали еще длиннее с последней встречи. Футболка и джинсы. С чертовой невыносимо зелёной ёлкой. Он издевается. Чертов невыносимый Гарри Поттер.       Стоило только произнести это гребанное запретное имя, как плотину прорывает и внутренний Драко тонет в воспоминаниях. Гарри всегда было слишком много и слишком мало одновременно. До Хогвартса, на каждом проклятом его курсе, после… Драко сходил с ума. Каждую минуту, каждую секунду этой чертовой жизни, в которой есть этот чертов Гарри Поттер.       Герой.       Но внешний Драко только вежливо, чуть ядовито улыбается и кивает в знак приветствия.       — Прекрасно выглядишь, Малфой, — усмехается Герой в ответ, как-то слишком похабно-оценивающе его оглядывая. Грубо. Гарри для Драко совсем не такой. А Герой-аврор именно такой. Грубый и бестактный, не уместный в душе так же, как гиппогриф в Хрустальной зале.       — Ты тоже ничего, — отвечает Драко, пытаясь скрыть разочарование (а ведь в дверь стучался же Гарри, Гарри!), оглядывая в ответ, и, не замечая одной очень важной детали, добавляет, растягивая гласные, — ко-о-отик.       Герой краснеет. Буквально на мгновение до того, как сжимает свободную руку в кулак. Но Драко уверен, что Гарри покраснел. Совершенно точно! На этой будто загорелой коже румянец выглядит… будоражаще. Во всяком случае, Драко нравится.       — Не маловато ли весит наш герой? — Мерлин, да он ведет себя, словно подросток! — Магическую Британию должна была спасать гора мышц, а спас задохлик?       Стоит признать, рот Драко хоть и нес всякую чушь, но она была ровно противоположна мыслям. И в любом другом случае это бы помогло: он бы был взрослым, заинтересованным, располагающим и вежливым. Но не с Поттером. С Поттером все шло наперекосяк с тех пор, как Драко понял, что влюбился. Или всегда любил? Со времен дурацких маминых сказок о Волшебном Мальчике, который всех спасет. Знала ли Нарцисса, насколько точно его описала? Да-а, Гарри Поттер — мальчик, который всегда всех спасает.       — Малфой, ты остановился в развитии еще где-то на третьем курсе, — прошипел сквозь сжатые зубы Герой всея Британии. О, как много чести, Поттер! Да, именно это хотел сказать Драко. Но получилось только:       — Ты прав.       И в комнате повисла звенящая тишина. Внизу что-то рождественское напевала под нос миссис Орловски. За окном свистел ветер. Снегопад усилился, и Драко почему-то старался представить, с каким грохотом снежинки приземляются друг на друга, образуя сугроб. Он упрямо смотрел в окно, игнорируя сверлящий пристальный взгляд. Эти невыносимые зеленые глаза любил его крестный, эти невыносимые зеленые глаза стали и его персональным наваждением. Наверное, они прокляты, как то ожерелье, адресованное Дамблдору.       Драко совершил слишком много ошибок. И почему-то действительно не повзрослел.       — Прости меня, Драко, — вздохнул этот невыносимый Герой. Снежинки, наверное, очень гремят, ведь с каждой новой должны сломаться кости какой-то предыдущей. Драко не сдержал усмешки. Не Герой должен извиняться. Все должны извиняться перед ним. Особенно Драко. На коленях вымаливать прощение.       А то, что случилось тогда… Драко не должен был давать слабины. Подумаешь, умирал от какого-то режущего заклятия. Герой не должен был знать.       — Ты же не ждешь ответных извинений, Поттер? — фыркнул под нос Драко, дергая уголками губ в тщетной попытке улыбнуться. Зря он все-таки вспомнил. Огораживался же столько лет. — Забудь, это в прошлом. Ты сделал достаточно, чтобы от меня отвязаться. Приношу свои извинения за беспокойство, но кто же знал, как развлекается достояние Британии?       Поттер, Гарри — теперь уже бесполезно звать его Героем, да? — скривился. Ему наверняка неприятно общество мерзкого Пожирателя. Хах, он же, Драко, самый преданный из всех, поэтому метка и не сходит! Именно это читалось в глазах авроров и невыразимцев, именно это, а не то, что они говорили: «Вас в слишком юном возрасте подвергли заклятию, сэр», «Ваш организм свыкся с рисунком, сэр, и не может его отпустить, считая частью себя», «Вы не виноваты, сэр».       Мерзкого Пожирателя, который так глупо хрипел ему о любви. Так глупо и отчаянно, что Герой — нет, Драко упрямо будет! — сбежал, принося свою геройскую задницу только для того, чтобы спасти Британию или жизнь Драко. Но уж он-то вернул должок! Он кинул ему свою палочку тогда! Его палочка в руках чертового Героя убила Темного Лорда!       Драко и самому смешно от этих оправданий. Не он герой войны. И никогда им не будет. Потому что он был на другой стороне.       — Объявление было правдой. Почти лев по имени Гарри Поттер ищет дом, — Драко резко оборачивается на смущенный донельзя голос и натыкается на такого же Героя, с интересом разглядывающего дырку в полу. — Вознаграждение — ответное тепло.       У Героя все давно не в порядке с головой, решает Драко. Но почему-то сумасшедшим, он понимает, что нужно предложить взамен. Не деньги и статус, не пустые обещания любви и прочего. Просто тепло.       — Могу ещё пряники испечь, если хочешь... Драко.       Это ведь только на рождественские выходные?       — Я уже дал согласие. Малфои свое слово держат.