Лепестки лилии

      — Драко, пожалуйста, нет, — Гарри стоял прямо перед ним, преграждая путь к Хайгетскому кладбищу. Где-то гаркнул ворон, и дохнуло ледяным ветром.       — Ты знаешь, что я должен, Гарри, — язык заплетается, глаза слезятся, руки дрожат. Драко просто нереально боится. Но он должен, должен, во что бы то ни стало. Драко отталкивается и перепрыгивает через каменное ограждение.       И через Гарри — будь он неладен! — Поттера.       Каменные стены готических гробниц обступают со всех сторон, грозясь сжать в тиски. Сгущается туман. Что-то черное проносится прямо над головой, и сердце Драко ухается куда-то в пятки. Колотится бешено-бешено, отдавая импульсом в ноги. Иначе как объяснить, откуда он находит силы идти дальше? Это кладбище напоминает лабиринт, и у Драко мурашки идут по всему телу.       — Это все из-за ледяного ветра, Гарри, — зачем-то поясняет Драко и впервые за несколько месяцев не слышит ответ. Гарри чертового Поттера здесь нет. Ему придется пройти этот путь в одиночестве.       Сухой язык прилипает к губам, не позволяя их смочить. Не получается даже сглотнуть, из-за чего мысли сбиваются в кучу. Туман становится все темнее и непрогляднее. Драко почти не видит рук в серо-зеленой пелене, непроизвольно дергается глаз, и кажется, что не осталось ни одного органа чувств.       Ничему нельзя верить.       Что-то впивается в ногу. Драко вскрикивает и скрывается на бег. Он не железный. Он просто трус. Дурная была затея, дурная, дурная. Надо было послать Гойла. Или Блейза. Да Панси на худой конец. Даже проклятый Уизел бы согласился. Какого черта сюда идет именно он, Драко? Он не умнее заучки Грейнджер, не безбашеннее Уизела, не сильнее Гойла.       Он даже не друг этому Гарри проклятому Поттеру.       Но только в кармане Драко Малфоя есть «Сердце Феникса».       Темный силуэт, вырисовывающийся из тумана, едва не заставляет Драко броситься прочь, но он сжимает кулаки и идет вперед. В нос бьет запахом сырости и мха, и голова кружится, кружится, кружится. Тишина вокруг просто гудит. Драко передергивает прежде, чем в силуэте становится различим фонтан. Это слишком просто. Он не мог найти его сейчас.       — Это ведь ловушка, Гарри? — спрашивает Драко, и буквально со всех сторон что-то взлетает в воздух, поднимаясь черными столпами. Драко падает, оступаясь от неожиданности. Возможно, летучие мыши повылетали из гробниц?       Что-то тянет к земле невероятно сильно, и Драко не решается подняться, ползком пробираясь к фонтану. «Сердце Феникса» всего лишь должно обрести законное место, и все закончится. Все обязательно закончится. Пальцы зарываются в раскисшую землю, острые колени проваливаются, и с каждым разом двигать их все сложнее от налипшей грязи. Тишина поглощает все звуки, и Драко чувствует себя в какой-то вязкой, затягивающей ловушке. Ему бы лечь и сдаться.       Ждать, пока Гарри — да задери тебя! — Поттер его спасет.       Но в этот раз Гарри нуждается в Драко.       Драко цепляется пальцами за ледяной грубый камень и рывком вытягивает себя с земли. Руки немеют так, будто он пытается упрятать их в лед на веки вечные, пальцы перестают слушаться почти мгновенно. Осталось всего ничего. Ледяная и влажная серость подступает еще плотнее, забивается в нос, рот, глаза. Драко будто дышит мхом. Ничего не чувствующие пальцы пытаются нащупать хотя бы какое-то подобие отверстия, раз за разом натыкаясь на камень и пустоту.       — Пожалуйста, Гарри, пожалуйста! — нет, Драко никогда не унижался до просьб. Но об этом он готов умолять, стоя на коленях и целуя носки ботинок.       Кажется, будто в стороне что-то вспыхивает в тот момент, когда пальцы наконец проваливаются внутрь. Цепляясь одной рукой за дыру, Драко зубами оттягивает куртку. От замерзших рук нет почти никакого толку. Если «Сердце» упадет, все было напрасно. Пусть оно только не упадет.       Вой раздается всего в паре сантиметров. Оглушительный, звериный вой. Драко не уйдет отсюда живым. Это и не требуется, главное — успеть. Что-то сжимает его ладонь, и Гарри — конечно, он же треклятый Спаситель! — Поттер улыбается ему со всей теплотой, на которую только способен.       Драко по глазам видит, насколько болезненно для него нахождение здесь. Он хватает «Сердце» их ладонями и с размаха впечатывает в камень, точно раздробив себе пальцы, цеплявшиеся за отверстие. Такая мелочь.       Оглушительный рык раздается за секунду до того, как бок прошибает не менее оглушительной болью. Драко прижимает «Сердце Феникса» к камню из последних сил. Его выдергивают с фонтана в темноту. «Сердце» вспыхивает, орошенное кровью...       — Драко?       Драко открывает глаза, натыкаясь взглядом на газету. Завтрашняя дата. Родные мозолистые пальцы. Гарри сворачивает газету, отложив ее в сторону. Зеленые уставшие глаза, тени под ними. Драко осторожно, будто неверяще, дотрагивается до руки Гарри. Он изучил столько книг, проанализировал столько временных ветвей, создал и лично прожил сотни вариантов развития событий. Тайна «Сердца Феникса» была последним шансом. Пальцы замирают в миллиметре от чужой кожи.       И чувствуют ее тепло.       — Гарри.