Лепестки лилии

      — Отец, я должен его увидеть!       Взмах, и резкая боль растекается по щеке, сводя челюсть. Драко на автомате хватается за место удара, ощущая пышущий жаром отпечаток и что-то противно липкое, катящееся вниз. Это просто невозможно, он просто невозможен!       Какой-то неизвестный парень поддерживает жизнь Драко уже десять лет, а он даже не знал, что умер тогда, в той аварии в мае восемьдесят шестого. Этот Гарри потратил пятьдесят своих лет, а Драко даже не был в курсе!       И теперь отец не позволяет даже встретиться с ним. Узнать почему. Конечно, дело в деньгах, ведь всем нужны деньги Малфоев. Но что такое должно произойти, чтобы человек добровольно отдал пятьдесят лет своей жизни в обмен на десять лет чужого человека за деньги, которые явно не успеет потратить? Сколько ему вообще было лет? Неужели это был какой-то ребенок? Подросток? Кто еще согласится и сможет отдать столько времени? Жив ли этот проклятый Герой?       — Когда, отец, — шипит Драко, поднимая глаза на самого уважаемого мужчину в мире. Этот проклятый шельмец открыл ученого, который смог решить «маленькую проблемку» смертности тела, и теперь буквально владел всем миром. Тот ученый, кстати говоря, умер. А чертов Люциус Малфой жив и здоров, возможно, за чей-то счет. Возможно, он истратил уже не одну чужую жизнь. Драко не думал об этом никогда раньше, но теперь, стоя перед человеком, которого всегда уважал и ощущая жар от удара, преданный и — черт бы все побрал! — уже десять лет как мертвый, он ощущает только безграничную ненависть. К собственному отцу.       — Это неважно, — белесая бровь изгибается, и Драко едва сдерживается, чтобы не завыть и не разбить себе голову об стену. Это наверняка бессмысленно, у бедного Гарри просто заберут еще пять лет, возможно, последние. Если предыдущие не были последними. — Ты не находился и не будешь находиться Там дольше пары минут, если тебя это интересует. Доктора сошлись во мнении, что это не должно оказать разрушительного влияния на твою персону. Но... — этот мерзкий, оценивающе-снисходительный взгляд режет по живому, и Драко с трудом сглатывает ком в горле, но не может сказать ни слова, бессильно сжимая и разжимая кулаки. — Я предполагаю, им стоит провести дополнительные расчеты. Раз ты узнал эту информацию самостоятельно, твоя мать не будет против ускорения процедуры.       Драко так хочется крикнуть ему в лицо: «А меня ты спросить не хочешь?». Но он молчит, чувствуя, как дрожат губы и сводит какую-то из лицевых мышц. Драко чувствует себя чертовым неврастеником, и ему хочется то ли себя ударить прям по болящей челюсти, то ли отца в его наглую рожу. Но он молчит, следя за тем, как движутся эти паршивые губы и не слышит ни слова. От этого человека не сбежать. Даже Туда не сбежать, что уж говорить о мире живых, которым владеет сэр Малфой. Драко навечно пленник этой золотой клетки.       Скольким еще таким Гарри придется пожертвовать жизнями ради чужих золотых оков?       Сэр Малфой разворачивается на каблуках, и Драко наконец выдыхает. Оказывается, все это время он был натянут как струна, и теперь организм не в силах держать его дальше: он просто оседает на пол, бессильно пряча горящее лицо в ладонях.       Скольких Гарри он отправит на тот свет, превращаясь в своего отца?