Лепестки лилии

      — Да вы издеваетесь!       Гарри Поттер выругался на свои ботинки так грязно, как не ругался еще никогда. Потом поднял глаза, сделал один глубокий вдох и… выматерился еще раз. И еще раз. И еще раз. Он хотел сделать это снова, но вовремя прикусил язык, заметив спускающуюся по лестнице разбуженную Рози. Гермиона закатила глаза, а Рон, неодобрительно покосившись на Гарри, побежал укладывать дочку обратно в постель.       — Тебе стоит научиться читать бумаги прежде, чем их подписывать, Гарри, — заметила Гермиона, в очередной раз пробежавшись глазами по свитку, и вернула его раздраженному Гарри.       Он, обиженно пыхтя, свернул документ и убрал за пазуху. Гермиона заботливо плеснула в стакан еще огневиски и протянула ему. Теплый свет отражался от кубиков льда, заставляя сверкать янтарную жидкость. Гарри попытался выдохнуть еще раз, нервно кивая Гермионе, и залпом опустошил стакан. Рука сама потянулась за бутылкой.       — И меньше пить, Гарри, — добавила Гермиона и выхватила огневиски у него прямо из рук, убирая бутылку в шкафчик.       — Гермиона! Мне. Предстоит. Работать. С. Гребанным. Малфоем!       Наверху что-то загремело, раздался оглушительный плач. Гермиона закатила глаза и вернула бутылку на стол, отхлебнув прямо из горла и поставив к высоченной куче бумаг.       — Гарри, ей-богу, если ты заорешь еще раз, — от голоса Рона дом едва ли не затрясло, и Гермиона устало потерла виски, прикрыв глаза, — я спущуюсь и сделаю с тобой такое, что не сможет даже Малфой!       Гарри от души выругался, правда, уже шепотом, потому что проверять выдержку Рона явно не входило в его планы. У него будет еще целый год работы с Малфоем, чтобы это сделать. Кто вообще мог подумать, что этого гада, о котором никто ничего не слышал уже лет десять, занесло в Румынию. К драконам.       В тренеры драконов. В пару к Гарри.       Дракон бы побрал этого Малфоя! Гарри раздраженно очистил стакан легкими бытовыми чарами и, махнув напоследок Гермионе рукой, без лишних слов шагнул в камин, возвращаясь в Блэк-Хаус. Схватив бутылку огневиски, протянутую Кричером, Гарри завалился на диван и достал из-за пазухи несчастный контракт, на целый год связывающий его с Малфоем. Изящная роспись извечного врага делала его собственную деревянную каракулю еще более жалкой. Гарри отложил в сторону свиток и снова потянулся к внутреннему карману пиджака.       Колдография выудилась сама. Драко всегда мечтал стать драконьим тренером. Это был лишь вопрос времени, когда он осуществил бы свою мечту. Стоило догадаться.       Драко всегда шла любая одежда, но какие-то лоскуты шерстяной ткани и меха делали его светящимся и снежным, таким сильным и морозным, будто воплощение самого Духа Севера. И палка тренера — не просто палка, а волшебный посох. И, конечно, только из-за него Гарри был очарован Драко каких-то десять лет назад. Только из-за него. И его ямочки, очаровательная улыбка и добрые, смеющиеся, такие снежные глаза… тут совсем не причем!       Гарри горько улыбнулся, переворачивая колдографию. Они постоянно ругались, у них просто не могло ничего получиться. Они ведь даже не говорили об этом. Гарри точно не говорил, даже не пытался.       — Я надеялся, что оно само как-то разрешится, но нет, не вышло — такова уж жизнь.       Сзади колдографии изящным почерком выведено: «Не забывай Альбуса Северуса Малфоя-Поттера (из-за тебя, придурка, малышу жить с таким именем!)... и меня, Гарри».       — Но, может, нам дали еще один шанс? P.S. Как их первому дракончику имя давали:       — Альбус!       — Северус!       — Малфой.       — Поттер.       — Хорошо, ребятки, так и запишем, — посмеиваясь, отозвался Хагрид.