Лепестки лилии

      — Да ну к черту! — восклицает Драко и захлопывает дверь. Моргает, чертыхается и все-таки высовывает голову наружу.       На пороге расположилось нечто. Нечто взъерошено-темное, связанное подарочной лентой, с накладными кроличьими ушками и с плюшевым яйцом во рту вместо кляпа. Нечто, ко лбу которого прицеплен стикер с гордо-празничным: «Украшение к Пасхе». Драко цокает и закрывает лицо ладонью, качая головой. Это нечто пытается что-то промычать, отплевываясь от игрушки, но не выходит разобрать ни слова.       — Да ну к черту, — утвердительно повторяет себе Драко и осторожно, оглядываясь по сторонам, вылезает на улицу. Лицо «украшения» забавно вытягивается, изображая вселенскую муку.       Драко, тяжело кряхтя, опускается на корточки. У этого нечто нос в бледных, едва заметных веснушках и глаза такие неправильно-изумрудные, как зелень лесов Малфой-Мэнора. Весь он и без ушек, вцепленных в волосы, неправильно-плюшевый, волшебный, совсем пасхальный. Драко брезгливо, несмотря на перчатки, парой пальцев приподнимает прядь волос: а вдруг уши действительно, как их там, кроличьи? Эти пасхальные кролики, они наверняка заразные. Если, конечно, забыть, что их не существует.       Впрочем, и всякая зараза на пороге здоровье не поправит. В дом лучше не тащить.       «Украшение» нетерпеливо дергается, будто мысли читает. И Драко все-таки жалеет его, вытаскивает импровизированный кляп.       — Что за на... — запихивает яйцо обратно и, резко дернув за ленту, ослабляет ее узлы. Только матерящейся заразы ему в жизни не хватало!       И, не став наблюдать за счастливым освобождением, Драко скрывается в собственном лондонской квартире.       ...записка приходит через неделю. Фотография, с неровной-неровной, ярко-изумрудной подписью: «Гарри. Хотите найти подарок к Пасхе?».