Лепестки лилии

      Горячие руки проходятся по плечам, вызывая целую волну дрожи. Жар окутывает с головы до ног, накатывает волнами, топит, топит, топит. Обжигающее влажное дыхание опаляет кожу за мочкой уха, заставляет прогнуться в позвоночнике... то ли сбежать, то ли раствориться в нем. Рельефный жесткий торс касается спины, так жарко, жарко, жарко. Веки дрожат, а рот наполняется слюной, заставляя сглатывать снова и снова, снова и снова. Собственный выдох обжигает обкусанные за годы войны губы.       — Тебе идет гриффиндорски-красный, — просто богохульство, но тело отзывается на горячий влажный шепот, покрывается мурашками в ответ на пронзительность слов. Быть расхристанным на огненной поттеровской груди, среди тяжести бордовых тканей, с алой удавкой на шее, — это просто богохульство.       И от этого богохульства живот сводит сладкой судорогой.       — Стоило украсть у тебя мантию-невидимку еще в пятнадцать, — голос дрожит, как какая-то плебейская сучка. Так тесно в этой отвратительно-официальной одежде. Последняя преграда между свято-поттеровской кожей и этим жаром, сжигающим изнутри.       Горячая, чуть влажная ладонь ложится на ткань брюк, и это слишком. Учащенное дыхание, бьющее по мочке уха, хриплый гортанный стон — и этого святого Поттера, и свой собственный, — влажные юркие пальцы, переплетающиеся с собственными, и горячие, играющие с хлипкими пуговками, обветренные в лагерной жизни губы, царапающие шею.       — Плохой мальчик, — оседает на коже влажностью, и слова больше чувствуются, чем слышатся. В них хочется раствориться, сгореть, как в пожаре, и все тело ломится, рвется изнутри, оголяясь до чистых ощущений.       — У меня был отличный учитель, — попытка усмехнуться, подставляя шею, и отвратительная ткань скользит по плечам, спадает на локти. И это очередные оковы, в которых чувствуется настоящая свобода.       Свобода решать, с кем ты, кто ты и когда ты.       Ладонь святого Поттера скользит под грубую ткань давно вышедших из моды брюк. Заставляет прогнуться в спине до хруста, до боли, откинув голову на горячее поттеровское плечо. Которое всегда именно там, где нужно. Мозолистые пальцы ощущаются наждачкой, которая приносит то самое удовольствие на грани. Горячее дуэлей в коридорах, желаннее грубых касаний, разбивающий в кровь носы, нужнее обмана под угрозой жизни. Это просто пожар.       Податься бедрами вперед, прижимаясь и толкаясь одновременно. Дурнеет в голове, в самих мыслях от доступности того, о чем даже нельзя мечтать. Всего мгновение...       — Гарри, мать твою, Поттер, поставьте вы уже с Малфоем заглушающие!!!