Лепестки лилии

      Соулмейт находится в первые двадцать лет жизни.       Эту ложь Гарри Поттер слышал чуть ли не с мерлиновских времен. Когда дряхлый старик-волшебник откопал его в небольшой пограничной деревушке и заявил, что он маг, Гарри был очарован. Перед ним открывался целый новый мир. И особенность магов — родственные души — тоже казалась волшебной. Настоящая любовь всего за двадцать лет! А если не найдется, оно и к лучшему — подольше останешься в этом прекрасном мире.       Когда умер старик («Она давно ждет меня, Гарри»), мир стал менее прекрасным. Гарри было уже тридцать. И на его лице не было ни намека на морщинки. В его возрасте обычные люди уже нянчили внуков. А он бегал по полям от ведьмоловов, спал с каждым, кто заставлял хоть как-то дрогнуть сердце, и помогал детям-магам.       Год за годом.       Когда первый из спасенных детей умер от старости, Гарри стало совсем не весело. Маги из соседних деревень поговаривали, что он проклят. И проклятие это — отсутствие души. Если нет души, то не найти ей и родственника, верно? Стоило об этом подумать, как руки опускались. Но дети нуждались в помощи, а охота на ведьм не прекращалась. Он продолжал менять партнера за партнером.       Столетие за столетием.       Когда и магглы, и маги развязали целых две ужаснейших мировых войны за одно столетие, Гарри окончательно понял, что Создатель просто забыл о нем. Миллионы счастливых жертв. А его чествовали как героя, потому что он выжил после двух Авад. Они не видели в этом ничего странного.       Может, потому что Гарри не закатывал рукавов с месивом вместо запястий. Да и никто не знает, что его знаменитая молния на лбу — всего лишь попытка избавиться от жизни в 1754.       Соулмейт находится в первые двадцать лет жизни.       У Гарри не получалось найти почти две тысячи.       Он прислоняется к стене старого дома, чувствуя табун мурашек от влаги и холода камня. Забавные попытки тела напомнить ему про жизнь. Когда время летит так стремительно, а ты застыл в нем, застыл навечно, рефлексы кажутся просто иронией судьбы.       Волдеморт готов был отдать целый мир, чтобы оказаться на месте Гарри. А Гарри был бы не против поменяться с ним, жившим со своим соулмейтом с рождения. Наверное, это странно — быть соулмейтом отца-тирана. Но лучше, чем быть проклятым.       Струя белого дыма вырывается изо рта, а почти истлевшая сигарета уже жжет пальцы. Гарри смотрит сквозь него, провожая взглядом проходящие за углом пары.       Гермиона Джин Грейнджер, одна из умнейших его учениц, говорила, что любая система иногда дает сбой. И это необязательно какое-то проклятие. Потенциально душ может не существовать в принципе, связь соулмейтов построена на магическом ядре. Возможно, Гарри просто не встретил еще своего человека.       Что, не в Румынии, не в США, не в России, не во Франции, ни даже в Африке? Вообще нигде?       Или этот человек просто еще не родился.       Где-то за углом мелькает белая макушка, и что-то в груди как-то по-особенному екает. Еще пару сотен лет назад Гарри бы рванулся вслед за этой надеждой. Вряд ли кто-то откажет Герою. Но сейчас он просто закрывает глаза, затягиваясь в последний раз, и в деталях представляет себе белоснежные локоны с серебряным отливом, бледную кожу, всего на мгновение показавшиеся серые глаза. Живые такие. Да и вообще вся эта вытянутая дылда — подвижная и полная юности.       Соулмейт находится в первые двадцать лет жизни.       Ему нет двадцати. Гарри помнил его семейство с такими волосами и осанкой. Они владели деревушкой в Шотландии еще до того, как он узнал о магическом мире. Старик Хагрид часто ходил к ним в гости. А потом возвращался и обругивал Малфоев на чем свет стоит. Потому что Малфои несносны.       Но Гарри всегда смотрел на них с каким-то особым чувством.       И когда во время последней из войн Драко Люциус Малфой сначала плюнул ему в лицо, а потом бросил свою палочку, Гарри Поттер почти умер. Тогда бы любой все понял.       А Гарри вот понимает только сейчас. Выпуская последнее облако дыма и отбрасывая окурок, он отстраняется от стены, поднимая с земли полупустую бутылку огневиски. Это объясняет, почему Драко Малфой ненавидит его всем сердцем. Он же даже прямо говорил, что жить хочет.       Но Гарри просто тупой, потерявший всякую надежду кретин.       Кретин, которому не составит труда достать портключ в США и исчезнуть еще на добрую сотню лет. Или больше. В конце концов, пока они никак не заключили союз, они для мира не вместе. И Гарри придется жить дальше, заливаясь алкоголем. А сколько… Все зависит от Драко Люциуса Малфоя.       Его соулмейта, который хочет жить.