Мое любимое привидение

      Переселение Гавейна и Персиваля в дом Пендрагона произошло тихо и незаметно. Привидения не обременены вещами, которые надо перевозить с места на место или заботиться об их сохранности. Устройство нового обиталища заключается в основном в выборе подходящего и, по-возможности, укромного уголка. Пока хозяин имения отсутствовал — а Артур вернулся в Лондон, где его ждала срочная работа, — весь большой дом оказался в распоряжении привидений, и Мерлин на правах основного жильца знакомил друзей с расположением жилых комнат и подсобных помещений. Призраков, которые не любят лишнего внимания, очень привлекают кладовки и чуланы — идеальное укрытие от посторонних глаз.       — Тебе повезло, Мерлин! — восхищенно поцокал языком Гавейн, когда они завершили обследование всех закоулков особняка. — Этот дом даже лучше, чем наш прежний замок.       В некотором роде бывший рыцарь был прав. В большом и многолюдном камелотском замке каждому обитателю отводилось строго определенное место: рыцарям — казарма, придворному магу — самая высокая башня над арсеналом, слугам — нижние этажи. Строгая иерархия запрещала меняться местами, а иначе наступил бы хаос.       Здесь же можно было наслаждаться свободой передвижения, заглядывать в любую комнату, кроме, пожалуй, спальни хозяина, потому что бдительный Мерлин сразу же предупредил, что она не предназначена для массовых посещений. Сделал это не только из уважения к владельцу дома, но и чтобы рыцари не догадались, как он сблизился с Артуром.       Персивалю больше всего приглянулся большой зал на нижнем этаже с зеркалом во всю стену. — Неплохое место для тренировок, — серьезно объяснил он, невольно выдав, как ему не хватает привычных воинских занятий.       Гавейн, по натуре очень любопытный, долго не мог остановиться на чем-то одном.       — А что здесь? А здесь? — тормошил он Мерлина, заставляя открывать все двери подряд.       В конце концов, его выбор пал на чистую и уютную кухню — там постоянно витали аппетитные запахи, и из нее вел запасной выход на улицу.       — Я не буду жить на кухне, — предупредил Персиваль, — пусть даже и временно. Внизу есть свободная комната со старыми вещами. Там мы никому не помешаем.       По правде говоря, Мерлин не представлял, как его друзья могут кому-то помешать в этом доме. Артур сам их пригласил; он привык к присутствию Мерлина и его необычному виду, а больше здесь никто не бывал. Оставалось дождаться приезда Пендрагона и познакомить его с новыми постояльцами.       Что ни говори, большая удача встретить такого понимающего человека. Не каждый решится делить свое жилище с потусторонними существами. Мотивы Артура Мерлин объяснял любознательностью и душевной добротой, а отнюдь не личной симпатией к своей особе, хотя их последняя ночь, ладно, часть ночи, проведенная рядом на одной кровати, выглядела романтично.       Окрыленный оказанным ему вниманием, Мерлин решил сделать ответную услугу, — помочь Артуру освоиться с пополнением в рядах обитателей дома. На этот раз он поджидал его на ступеньках особняка, благо, погода в тот день стояла по-весеннему теплая и безветренная. Издали Эмриса можно было принять за тощего угловатого подростка, примостившегося на крылечке, и только вблизи становилось заметно, что он не совсем человек. Артур пожалел, что привидение нельзя откормить немного, магу не помешало бы набрать вес.       — Почему ты здесь? Встречаешь меня? — добродушно ухмыльнулся Артур, присаживаясь рядом. — А где твои друзья?       — Ждут внутри, — объяснил Мерлин. Он сам посоветовал рыцарям не высовываться раньше времени, чтобы не испугать Артура. Довод убедительный, учитывая, что большинство людей относилось к внезапному появлению привидений с ужасом, подозревая у них злые намерения. Но с Артуром все было по-другому.       — Они тебе не мешают? — забеспокоился он. — Если что, скажи мне, я разберусь.       Несколько самоуверенно с его стороны обещать защиту, не имея к тому никаких реальных возможностей, но Артур точно знал, что постарается оградить Мерлина от любых неприятностей.       — Нет, нет, все хорошо, — смутился тот. Бросился к двери и распахнул ее. — Пойдем?       Первым им навстречу попался, разумеется, Гавейн. Рыцарь не упустил шанса выглянуть из своей комнаты и практически нос к носу столкнулся с Пендрагоном, с поправкой на их разные весовые категории. Нельзя было не заметить, как рыцарь впечатлен этой встречей.       — Э-э, — неопределенно протянул он, откровенно пялясь на блондина.       — Это Гавейн, — поспешил сказать Мерлин, — а это Артур…       — Пендрагон, — представился тот, но не стал протягивать руку, как сделал бы при знакомстве с обычным человеком. — Может, увидимся чуть позже внизу в гостиной?       — Мы придем, — от своего имени и от имени Персиваля пообещал Гавейн. — Спасибо за приглашение.       И он скрылся за дверью. Артур закусил губу, сдерживая улыбку. Ситуация по меркам любого другого человека — «нормального», по меркам обывателей, — выглядела абсурдной и опасной, сплошная мистика какая-то. Хорошо, что только Мерлин видел, как они с Гавейном расшаркиваются друг перед другом, демонстрируя великосветские манеры.       Артур поспешил дальше, не реагируя на насмешливую гримасу Мерлина. Скоро он сможет лично познакомиться с героями любимых легенд, есть от чего потерять голову! Любой историк отдал бы почку, чтобы оказаться на его месте, если бы поверил в реальность происходящего.       Когда чуть позже они встретились в гостиной, Гавейн опять вспомнил свои придворные привычки.       — Мы благодарны за разрешение жить здесь, в твоем доме. С нами не будет проблем, даем слово, — с изысканной церемонной вежливостью произнес он.       Рыцарям Камелота приходилось не только много сражаться, но и блистать на пирах и приемах, подтверждая свою репутацию лучших людей королевства. Гавейну это нравилось, но иногда он перебарщивал с манерностью. Мерлин хмыкнул, так высокопарно звучали произнесенные рыцарем слова, но Артур спас положение.       — Я рад, парни, что могу помочь. Мерлин говорил, вам пришлось несладко, — с пониманием произнес он и взмахнул рукой, приглашая устраиваться поудобней. — Будь вы людьми, я бы предложил выпить, а так — располагайтесь.       При слове «выпивка» улыбка невольно появилась на лицах по крайней мере троих из здесь присутствующих.       — Признаться, больше всего я скучаю по хорошему элю, — кивнул Гавейн. — Но интересный собеседник меня тоже устроит.       Через полчаса Артур уже знал, какому несчастью он обязан встречей с легендарными воинами прошлого, и почему из всех рыцарей Круглого стола только эти двое заработали посмертие. А еще через полчаса Персиваль пообещал показать Артуру настоящий рыцарский бой, если им с Гавейном разрешено будет иногда смотреть спортивный канал. Пендрагон, разумеется, не мог упустить такой шанс, и немедленно согласился.       — Не пропустите Лигу Чемпионов, парни, — с энтузиазмом посоветовал он, довольный, как никогда раньше. – Это надо видеть!       — Подумать только, не будь здесь Гвен, мы могли бы не познакомиться, — брякнул Гавейн, не подумав.       Язык — его самый страшный враг, и за полторы тысячи лет это обстоятельство, увы, не изменилось.       — Кто такая Гвен? — тут же поинтересовался Артур.       До разговоров о женщинах они еще не созрели, но раз Гавейн сам заговорил об этом…       — Королева Гвиневера, — кисло пояснил Мерлин.       — И она здесь? Я читал, что она была невероятной красавицей, раз в нее влюблялись лучшие рыцари, — возбужденно заговорил Артур.       — Ну, кому как, — неопределенно протянул Мерлин.       Легенды, судя по всему, очень мало отражали правдивую историю Камелота и его самой известной королевской четы. Он сам никогда особенно не задумывался, привлекательна или нет Гвен, предпочитая судить о женщинах по их внутренним качествам.       — Горячая штучка, — высказал свое мнение Гавейн. — Если ты понимаешь, Артур? Мы стараемся держаться от нее подальше.       Артур припомнил навязчивое внимание Вивиан и не стал уточнять, что имел в виду Гавейн. Женщины такие женщины — во все времена. Лучше пойти к себе и спокойно переварить полученные впечатления — на сегодня их было более, чем достаточно. Кроме того, это призраки не нуждались в отдыхе, а человеку, убившему полдня за рулем, требовалась передышка.       Попрощавшись с новыми приятелями, Артур увел Мерлина наверх, чтобы тот составил ему компанию и развеял некоторые сомнения относительно жизни в Камелоте. Они не заметили, как странно посмотрел им вслед Гавейн, многозначительно кивая головой.       — Устал? — заботливо спросил Мерлин, устраиваясь в кресле. Он не хотел навязываться и искренне считал, что Артуру не обязательно приглашать его в постель всякий раз, когда Пендрагон остается в имении.       — Не будь идиотом, Мерлин, иди сюда, — похлопал тот по одеялу рядом с собой. — Заодно расскажешь мне об этой вашей королеве Гвиневере. Она что, такая ужасная? Как мачеха в сказке о Белоснежке?       Мерлин плохо понял последний вопрос, поэтому стал рассказывать, что знал. Слушая этот неторопливый рассказ, Артур задумался и скоро уснул со спокойной улыбкой на лице, а Мерлин еще долго лежал с открытыми глазами, наблюдая за спящим Артуром. Смотрел, как мерно вздымается его грудь под тонким одеялом, прислушивался к тихому дыханию, такому тихому, что пришлось бы склониться к полуоткрытым губам, чтобы его почувствовать.       В полумраке спальни Мерлин различал светлую шевелюру Артура и до боли в груди хотел прикоснуться к ней рукой или зарыться носом в отросшие пряди на затылке. Он провалился в забытье, когда луна уже поднялась так высоко, что прорезала комнату серебристой дорожкой, прозрачной и нежной, как крылышки фей.

***

      Ночные кошмары доставляют мало приятного, если, конечно, сохраняются в памяти. Артур редко видел сны, а когда видел — забывал их, как только открывал глаза. Этой ночью все было иначе: сон, начавшийся как кошмар, завершился приятным хэппи эндом. Сначала Артуру снилась прекрасная незнакомка, чем-то смутно напоминающая Вивиан, соблазнительная в своей откровенности, которая превратилась вдруг в отвратительное чудовище, похожее на тролля.       Этот жуткий тролль преследовал Артура почти всю ночь, меняя лица, пока не появился Мерлин — белокожий, скуластый, с восхитительными ямочками на щеках, лучше всего заметными, когда он задорно улыбался. Завитки черных волос прикрывали совершенно очаровательные уши, от которых невозможно было оторвать взгляд. С чего вдруг Артура, который раньше никогда не увлекался симпатичными парнями, так впечатлила внешность волшебника — непонятно, но он списал это на капризы подсознания. Тем более, Мерлин спас его от чудовища, — сверкнув золотыми глазами, разорвал тролля на куски, — и пригласил в свою башню.       Проснувшись, Артур понял, что ему срочно нужно спустить пар. Необычный сон, как водится, закончился на самом интересном месте и оставил после себя некоторую недосказанность. Последнее, что запечатлелось в памяти, — пухлые губы Мерлина и его беззащитная белая шея, открывшаяся под сорванным в спешке платком. Этого оказалось достаточно, и на Артура накатило сильнейшее возбуждение, выдергивая его из приятного сна.       Откинув одеяло, он запустил руку в ночные штаны; цепляясь запястьем за резинку, обхватил свой полностью возбужденный член. Давно он не просыпался с таким жестоким стояком и все из-за каких-то безобидных фантазий. Артур легонько сжал кулак, представляя вместо своей руки длинные ловкие пальцы, с которых срываются магические всполохи. Стало совсем жарко. Одежда мешала, и Артур поерзал недовольно, стянул белье к ногам и откинулся головой на подушку.       Хотелось медленной неторопливой дрочки, с поглаживанием по всей длине, от основания к концу, с равномерным плотным сжатием, пока на головке не выступит смазка. Снять её пальцами, сунуть их в рот, представляя, как мог бы ощущаться его вкус на чужом языке.       Стараясь растянуть удовольствие, Артур упустил из виду, что в постели есть еще кто-то. Обычно Эмрис предпочитал держаться тихо и незаметно, но услышав сорвавшееся с губ Артура собственное имя:       — Мееееерлин!       Призрак тут же обнаружил себя.       И густо покраснел, уставившись на раскинувшегося на кровати практически голого Артура с закушенной от нетерпения губой, который удовлетворял себя самым простым из всех возможных способов, забывшись до такой степени, что его можно было брать горячим. Вскрик Мерлина оторвал его на момент от этого занятия. Артур повернул голову, переводя отсутствующий взгляд куда-то в пространство.       — Прости, не буду мешать, — забормотал маг и пулей вылетел за дверь.       Он не хотел видеть, как семя брызнет из-под пальцев, и тем более не хотел знать, кого представлял Артур в этот миг. Имя Мерлина, произнесенное хриплым шепотом, было, скорее всего, первым попавшимся на язык словом.       Артур заметил потрясение и растерянность на лице волшебника, но не успел его остановить. Да и что бы он сказал: «Подожди, мне мало осталось!» Или: «Я могу все объяснить». Какие, к черту, объяснения, когда все и так очевидно. Артур уткнулся в подушку, сделал несколько сильных движений, механически заканчивая начатое. Ему расхотелось получать удовольствие, раз его нельзя разделить с кем-то еще. И не с кем-то абстрактным, а с совершенно определенным человеком.       Сбросив оцепенение, Артур отправился в душ с мыслью как можно скорее найти Мерлина и серьезно поговорить. Он не был уверен, что сможет прямо назвать свою проблему: у него встал на призрака — но понять, что происходит, надо, как ни крути. Что это было? Какое-то неизвестное колдовство или первые признаки некрофилии? И есть ли вообще разумное объяснение его нездоровому влечению? Ладно, он увидел во сне живого Мерлина и захотел его, это терпимо. Но самое ужасное — ничего не изменилось, когда он увидел его рядом с собой в постели. И кому после этого нужна помощь?

***

      Почти весь день Артур убил на поиски сбежавшего Мерлина. Он хотел объяснить, что случившееся — всего лишь физиология, если в Камелоте знают такое слово, не вовремя взбунтовавшиеся гормоны, последствия долгого воздержания, в конце концов. После разрыва с Вивиан у Артура никого не было, да и желания найти себе случайного партнера не возникало, вот он и сорвался. Но эти покаянные слова так и остались непроизнесенными. Найти привидение, не считающее нужным показываться на глаза, — задача невыполнимая. Мерлин хорошо маскировался: облазив весь дом, Артур не увидел ни намека на его присутствие. Зато на кухне он наткнулся на Гавейна.       — Мерлин в саду, — сообщил рыцарь, невозмутимо колыхаясь у стола. — Он там всегда уединяется для размышлений. Хотя, о чем ему размышлять?       Поблагодарив Гавейна, Артур отправился в сад, выглядевший таким же пустынным, как обычно.       — Мерлин! Немедленно покажись! — рявкнул мужчина.       В ту же минуту Эмрис обнаружился сидящим на ближайшей скамейке в позе кающегося грешника: низко склоненная голова, расстроенное лицо, нервно сцепленные в замок руки. Отчаянно захотелось подойти и обнять его, невзирая на физическую невозможность сделать это. «Мать твою!» — пнул сам себя Артур.       — Прячешься? — более мягко обратился он к Мерлину, не торопясь начинать трудный разговор. Надо бы собраться с мыслями, а то еще наговорит глупостей.       — Ты не должен переживать из-за меня, — опередил его Мерлин. — Я могу побыть у друзей, пока ты здесь.       — Ты мне снился, — пошел напролом Артур. — Это было так реально, как никогда раньше. Я запутался в этой реальности.       — Вот видишь, мое присутствие плохо на тебя влияет, — посетовал Мерлин. — О чем был сон?       — О троллях, — соврал Артур, не обращая внимания на пристальный взгляд Эмриса.       — Так вот кто тебя возбуждает! — перевел все в шутку Мерлин. Правда, сказано это было так грустно, что хотелось плакать.       — Если бы ты не был призраком, я бы надрал тебе задницу, — разозлился Артур. — Показал бы заодно, что меня возбуждает.       — Ты имеешь в виду?.. О! — Мерлин нервно хихикнул, не зная, как реагировать на это заявление. Слишком интимная тема, чтобы обсуждать ее впопыхах. — Не думал, что ты таким занимаешься.       В Камелоте к отношениям между мужчинами относились снисходительно, оправдывая их вынужденными обстоятельствами — война, походы, рыцарская дружба. Представить, что Артур, не ограниченный в выборе подходящей пары, предпочел бы такие отношения союзу с достойной женщиной, Мерлин не мог.       — Ты говоришь о сексе с мужчинами? — прямолинейно уточнил Артур. — Сейчас такое в порядке вещей. А ты-то откуда знаешь об этом?       — Ну, у нас в Камелоте тоже происходило разное.       — И ты?.. — сразу же заинтересовался Артур.       В его глазах мелькнуло любопытство и что-то еще, облегчение, что ли.       — Тебя это не касается, — взорвался вдруг Мерлин и растворился в воздухе без следа, исчез в неизвестном направлении, оставив Артура в глубоком раздумье.       Тот не мог понять, Эмрис обиделся или оскорбился, и пожалел, что завел со своим пугливым привидением этот неделикатный разговор. Напоминать призраку, что он лишен простых человеческих радостей, а тем более, лезть в подробности его давно прошедшей личной жизни, было неправильно.       Артур приготовился принести извинения, если удастся увидеть Мерлина до отъезда, а пока отправился в свою комнату и провел там остаток дня, разбирая захваченные из Лондона бумаги. Разочарование, охватившее его, мешало сосредоточиться на делах. Вдруг Мерлин не захочет выслушивать его объяснения? Да еще картинки сегодняшнего сна периодически всплывали в воображении, направляя мысли совсем в другую сторону – чем там все могло закончиться?       Легкий скрип двери вернул Артура к действительности. Мерлин все-таки пришел, замер у порога, настороженно глядя на Артура.       — Я хочу кое-что тебе рассказать, — произнес он не очень уверенно, как будто сомневался, что Артур примет его откровения также легко, как принял магию и все остальное.       — Давай! — небрежно разрешил тот и тут же устыдился своего высокомерного тона. Мерлин не обязан отчитываться, что происходило полторы тысячи лет назад. — Если хочешь, — добавил он мягко.       Надо дать Мерлину выговориться, а потом поделиться собственными переживаниями. Откровенность за откровенность — лучший способ восстановить пошатнувшееся доверие.       — Я никогда не избегал мужчин, это правда, — с вызовом начал Эмрис. Он не делал ничего плохого, только хотел получить свою долю любви, как умел. — Если тебе интересно, могу рассказать подробности…       — Господи, Мерлин! Мне все равно, кто у тебя был до меня, главное, чтобы тебе самому было хорошо. Меня больше волнует, что теперь будет с нами.       Артура прорвало. Он не собирался выслушивать покаянные истории на тему «я спал с другими, но ждал только тебя». По правде говоря, только об одном он не отказался бы узнать — чем Мерлин так досадил королю Камелота, что тот отправил его на казнь, но сейчас не время вспоминать о грустном.       — А-а? — из всего краткого возмущенного монолога Артура до Мерлина дошло только это «с нами». Как это понимать? Не всерьез же тот говорит об этом. — Что ты хочешь этим сказать?       — Сам не знаю, — признался Артур. — Я вообще не понимаю, что происходит, знаю только, что хотел бы увидеть тебя реальным, — язык у него слегка заплетался, хотя он даже не пил, — то есть воочию, своими глазами, прикоснуться к тебе или наоборот. А ты? Ты хочешь?       На последних словах голос Артура совсем стих, как будто он сам испугался того, что за ними скрывалось. Мерлин не ответил, его желание в данном случае ничего не значило, а иначе он бы давно…       — Если бы мы могли, — одновременно сказали они.       Повисло напряженное молчание, потому что каждый ждал, когда другой озвучит свои сокровенные желания. Артур оказался смелее, и только красные пятна на щеках выдавали его смущение.       — Покажи мне, — попросил он.       — Что? — лукаво улыбнулся Мерлин.       Маг не собирался помогать Пендрагону; тот затеял опасную игру и втянул в нее Мерлина — пусть сам справляется.       — Как ты это делал? Доставлял себе удовольствие? Тебе ведь приходилось готовить себя перед тем, как… как…       «Для других», чуть не сорвалось у Артура с языка.       — Задница! — зашипел Мерлин. — Подглядывать стыдно, ты не в курсе?       — Сделай это для меня, — повторил Артур низким протяжным голосом, от которого у Мерлина мурашки побежали по коже, будь это вообще возможно.       — А ты полюбуешься?       В Мерлине вдруг проснулся азарт. Он никогда ни перед кем не демонстрировал себя и считал, что так поступают только продажные девки, но Артура хотелось раззадорить до нервной дрожи в руках.       Мерлин начал раздеваться, что в его положении выглядело довольно забавно — одежда исчезала с него бесследно, повинуясь невидимому мысленному импульсу. И вот он уже стоит, вытянувшись в струнку, и чувствует себя глупо, пока не находит удачное решение: раз Артур расположился в его любимом кресле, Мерлин займет кровать. Что делать дальше, маг не думал, ждал приказов или просьб — раз уж у Артура зуд на такие вещи, пусть командует. Подчиняться иногда так же приятно, как подчинять себе, Мерлину ли не знать этого!       — Растяни себя, — жадно глядя на Эмриса, попросил тот.       Мерлин послушно всунул один палец себе в задницу, предварительно облизав его. Кое-что не меняется, сколько бы ни прошло времени. Тяжелое дыхание Артура отозвалось в теле сладкими воспоминаниями.       — Раздвинь ноги шире, – запинаясь, скомандовал тот. Для надежности поерзал в своем кресле и сел, ухватившись за подлокотники. — Мне плохо видно.       Мерлин согнул ноги в коленях. Даже не чувствуя под ногами твердость кровати, он прекрасно знал, что делает. Уперся пятками, чтобы было проще раскрыть себя, и добавил еще один палец, а потом еще один, продолжая двигать ими туда-сюда. Если проникнуть чуть глубже, можно коснуться того места, которое…       — Ох, блядь! — раздалось с кресла. Артур сполз по спинке и полулежал, старательно удерживая руки в стороне от собственной ширинки. — Как ты это делаешь?       Мерлин почти насаживался на свои пальцы, прекрасно зная, что не ощутит ничего, кроме смутных, хотя и приятных воспоминаний. Вот если бы это был Артур!.. Мерлин вскрикнул, забывшись, таким реальным оказался этот образ, буквально опаливший тело огнем.       — Тебе не больно? — Артур смотрел расширенными потемневшими глазами, уже откровенно поглаживая себя через одежду.       — Я же приви… привидение… — с трудом отозвался Мерлин. — Мне не может быть больно. Только хорошо!       Их стоны смешались, наполнив комнату странным коктейлем из похоти и безнадежности. Артур не выдержал, спустил штаны и обхватил себя, глядя прямо в глаза Мерлину, двигаясь с ним в унисон. Так они чувствовали себя ближе, чем если бы сплелись телами. У Артура был знакомый Мерлину взгляд — требовательный, горячий, жадный. Много лет назад на Эмриса так смотрел король Камелота, когда звал в свою постель. И в тоже время это был совершенно другой взгляд. В отличие от короля, жаждущего беспрекословного удовлетворения своих низменных желаний, Артур видел перед собой Мерлина, а не источник бесплатного удовольствия.       — Если мы обдрочимся, не касаясь друг друга, это же не будет считаться сексом? — спросил вдруг Артур, с трудом фокусируясь взглядом в одной точке.       — Я не знаю, — прошептал Мерлин. Ему был так хорошо, как никогда раньше. Казалось, скоро он разорвется на тысячу мелких кусочков и исчезнет навсегда. — Тебе это важно?       — Я хочу, чтобы у нас был настоящий первый раз. — Артур подался вперед. — И я мог бы взять у тебя в рот.       Мерлин в ответ сильнее загнал пальцы в задницу, вскидывая бедра.       — Я сейчас, — прохрипел Артур, — давай вместе!       Он кончил, а спустя несколько секунд Мерлин провалился в пучину собственного удовольствия — и исчез!       — Мерлин, господи! — воскликнул Артур, выплывая из полубессознательного состояния, в которое его загнал оргазм. — Только не уходи совсем.       Невнятные звуки и легкое шебуршание подтвердили, что волшебник где-то здесь.       — Куда ты делся? — спросил Артур, когда спустя минут пять Мерлин опустился на его постель.       — Не смог поддерживать иллюзию, — признался тот. — Это было слишком сильно.       Артур улыбкой дал понять, что полностью с ним согласен, и уронил голову на подушку.