Скрипач

Тэхен был уверен, что должно было быть по-другому с тех пор, как Чонгук перестал отвечать на его звонки и смс-сообщения, перестал поддерживать беседы. Счетик должен был обнулиться, когда Тэхен ушел из семьи Чон. Чонгук был далеко. Чонгук ничего о нем не знал. Тэхен с уверенностью мог задать самый простой вопрос и знать, что Чонгук на него не ответит. Нельзя использовать информацию тех лет, когда они росли вместе. Тэхен больше не ребенок, которого все бросили и которому кто-то нужен. Тэхен вырос и научился отвечать за себя сам. Выпускать когти, когда того требовали обстоятельства. Улыбаться, когда все ждут другой реакции. Ему больше не нужен кто-то, кто будет смотреть на него и улыбаться. Тэхен не дурак и никогда им не был. Может, Чонгук и любил его, когда был младше, но, когда не видишь человека годами и лишь слышишь его голос в телефонной трубке — можно ли продолжать называться близкими людьми? Может ли душа преодолевая тысячи километров соприкоснуться с душой того, кто дорог? Каково это, когда тебе больно слышать чей-то голос по телефону не потому, что тебе говорят плохую новость, а потому что это голос человека, которого ты слышать не хочешь? Тэхен улыбался стоя на сцене и смотрел куда-то далеко в зал и был готов ко всему, но не к тому, что Чонгук окажется там. Не был готов к тому, что тот будет сидеть в первых рядах и смотреть на него, так словно увидел восставшего мертвеца. Руки немного дрожат, но покорно сжимают скрипку и смычок. Он всего лишь один из гостей, которых здесь не меньше сотни. Но Тэхен злится. Никогда. Никогда Чонгук не приходил на его концерты. Даже видя в новостях статьи о его выступлениях, Чонгук не звонил. Чонгук не знает, сколько времени Тэхену стоило перестать бороться с желанием позвонить ему и пригласить приехать, потому что Тэхен потерялся и хотел видеть Чонгука на своих концертах, потому что тот всегда его поддерживал. Чонгук не знает, как Тэхен стоял в гостиной в абсолютной темноте, сжимая телефон и не решаясь позвонить, потому что холодный голос опять будет в сотый раз твердить: «Абонент временно недоступен». Тэхену хочется со всей дури кинуть скрипку в Чонгука и сказать, что это нечестно и неправильно использовать такие методы. Тэхену стыдно признаться самому себе, что он все еще слишком слаб и что он не один год боролся с болью от обиды, которую нанес ему Чонгук отстранившись. Он играет, и руки дрожат, но он не допустит ни одной фальшивой мелодии. Он готовился. Пахал, как проклятый во время учебы и все ради того, чтобы стоять здесь и ловить на себе восхищенные взгляды и слышать звук камер папарацци. На лице Чонгука никаких эмоций. Он продолжает сидеть, не двигаясь и смотрит в упор на Тэхена. Они не смогли нормально поговорить несколько дней назад. Тэхен не ответил на извинения и просто отводил взгляд, а затем попросил увести его домой, заканчивая весь фарс. Чонгук не злится — он все понимает. Если бы была возможность преодолеть сотни тысяч километров пространства и вернуться в то время, когда Чонгук начал отдаляться — он бы все изменил. Чонгук не разбирается в музыке. Не знает в каком стиле играет Тэхен. Не знает, его ли это композиция, потому что прослушал, когда это объявляли. Тэхен кланяется и Чонгук сдерживается, чтобы не сорваться с места. Ему очень хочется снова попытаться поговорить. Если его кто-нибудь спросит, зачем он приехал, Чонгук сможет ответить. Он приехал извиниться и попытаться собрать воедино то, что было когда-то. Ни у Тэхена, ни у Чонгука — никого нет. Чонгук старается уйти тихо, чтобы не мешать остальным и совсем не замечает, как Тэхен дергается пытаясь быстрее уйти.

--- *** ---

Тэхену жарко. Он скидывает пиджак и смотрит в зеркало, в котором отражаются уставшие карие глаза с прожилками лопнувших капилляров. Под ними залегли темные круги, а черты лица заострились. Сказывается двухдневное голодание, наверное. Галстук валяется где-то на полу и Тэхен не гнущимися пальцами расстегивает две пуговицы рубашки, потому что в комнате слишком душно и ему нечем дышать. Он открывает рот и хватает им воздух, пытаясь заглотить побольше и чувствует, как в ушах начинает звенеть. Рядом нет ни Джина, ни Юнги, а телефон лежит в сумке, которая в комнате в другому конце коридора. На лбу проступает холодный пот и Тэхен закрывает глаза. Звук открытой двери пугает, как выстрел и Тэхен оборачивается. Перед ним Чонгук. Стоит, прижимаясь спиной к двери и молчит. Тэхен сжимает зубы и ничего не говорит. В горле противный вязкий ком, который непросто выплюнуть. — Тэ, прости, что… Но Тэхен опускает голову и мотает головой. Не надо. Не пока он в таком состоянии и Чонгук видит его. Пусть даст ему прийти в норму. Пусть выйдет из комнаты, в которой совсем не осталось воздуха. Чонгук подходит ближе. Осторожно. Шаг за шагом. Так подходят к испуганным животным, чтобы те не убежали. Тэхену убегать некуда. Он поднимает голову и в упор смотрит на, некогда, «старшего» брата. В глазах ничего кроме злости и бесконечной усталости вперемешку с печалью. Так не хочется говорить и одновременно с этим хочется кричать во весь голос, как Тэхен не хочет его видеть. Звонков раз в год было более, чем достаточно. Рука Чонгукахододная и она обжигает руку Тэхена, когда соприкасается с ней, но последний слишком слаб, чтобы отдернуть ее. Руку жжет, как огнем, но Чонгук упорно пытается взять его за руку. — Ты в порядке? «Нет, черт возьми, я не в порядке», одним взглядом отвечает Тэхен. Он неосознанно сжимает пальцы Чонгука и наконец начинает более-менее нормально дышать. Организм начинает поглощать кислород и успокаиваться. Чонгук делает шаг вперед, пока между ними не остается почти никакого расстояния. Тэхен смотрит в глаза, которые так давно не видел. Черные, бездонные и поглощающие любой свет, утаскивающие куда-то глубоко во тьму. Тэхену с детства нравился этот цвет. — Хорошо играешь. — улыбается Чонгук. Ему хочется похвалить Тэхену, как когда-то давно, как было в детстве. — Это была «Лунная соната». — То-то она показалась знакомой. — Чонгук наклоняется ближе. Он взъерошивает волосы и улыбается шире. Все такие же мягкие. Он переплетает свои пальцы с пальцами Тэхена и надеется, что тот не будет против, потому что им обоим нужно сесть и просто один раз разобраться во всем. Чонгук прижимается своим лбом ко лбу Тэхена, как когда-то в детстве. По телу последнего словно пропускает огромный заряд электрического тока, заставляя тело покрыться мурашками и сжать зубы. Этот заряд одним махом выбивает почву под ногами, заставляя их подогнуться и Тэхен совсем не замечает, как начинает оседать на пол, пока свободной рукой Чонгук придерживает его за талию, не давая упасть. Тэхен совсем не замечает, как в глазах Чонгука все меняется и он, сажая его, хватается за рядом стоящий графин с водой. В голове тысяча и одно воспоминание безумным вихрем проносится в голове. Тысяча и один голос звучат в унисон, как эхо. Тэхену хочется рассказать об этом, но Чонгук приставляет к его губам стакан с водой и взглядом просить выпить. Вода холодная, но она немного приводит в чувства. Чонгук дотрагивается до лба Тэхена своей ладонью и цокает. Но Тэхен мотает головой. — Я не болею. Просто голова болит в последнее время слишком часто, вот и стало плохо. «Вообще-то мне плохо, потому что ты приехал ни с черта и что-то пытаешься со мной обсудить, хотя я всем видом кричу, что не хочу», Тэхен натягивает улыбку. Чонгук вздыхает и убирает графин, а затем доставая телефон из кармана, не поворачиваясь спрашивает: — Адрес?

--- *** ---

— Эй, Ким, если решил помереть — то не в мою смену. — Юнги слегка похлопывает по щекам Тэхена и когда тот слегка мычит в ответ, улыбается. — Рота, подъем. На ужин рисовая каша. Лучшее средство против простуды. — Ты же не умеешь готовить. — Тэхен через силу садится в кровати и жмурится от яркого света. Он кидает взгляд на кресло, но не увидев там сумки, понимает, что Джина здесь нет. — Я полон талантов. — Мин пожимает плечами и встает с постели. Проследив за взглядом Тэхена, он кивает. — Хен только что уехал. — А… — Тэхен быстро замолкает. Надо ли спрашивать, где Чонгук. Он ведь точно сидит в соседней комнате. Юнги игнорирует недо-вопрос и уходит из комнаты, и возвращаясь через пару минут с переносным столиком, на котором уже стоит тарелка. Он кивает головой, словно спрашивая может ли Тэхен поесть сам и слегка усмехается, когда лицо Тэхена моментально мрачнеет. Пока Тэхен проталкивает в себя кусочки еды, Юнги замечает чехол для гитары. Он аккуратно расстегивает его и поворачивает голову на Тэ. Последний даже не смотрит его в сторону, но утвердительно кивает. Мин лучезарно улыбается, хватая свой любимый инструмент и плюхаясь в кресло. Первые минуты звучит слегка робко и Юнги начинает настраивать колковый механизм. Тэхен скидывает одеяло и поджав под себя ноги, ждет. Юнги еще раз проводит по струнам и затем начинает играть легкую незамысловатую мелодию. Тэхен моментально оживает и спрыгивает с постели, хватая на ходу скрипку. Эту мелодию они написали вместе пару лет назад и частенько играли друг для друга в тяжелые минуты. Каждый прикрывает глаза, заставляя замолчать весь мир вокруг. Нет ни шума проезжающих машин, ни тихого дыхания обоих. Тэхен даже забывает о том, что хотел спросить, что здесь делает Юнги и почему Чонгук все еще не зашел в комнату, когда здесь такой концерт. Юнги кладет ладонь на струны, заглушая последние звуки и смотрит на Тэхена. — Полегчало? — Вполне. — тот откладывает скрипку. — Кстати, а где Чонгук? — вопрос срывается с губ прежде, чем приходит осознание.

--- *** ---

Мальчик на кровати тяжело дышит. На его лбу лежит платок, смоченный в прохладной воде, чтобы слегка облегчить самочувствие. На тумбочке градусник и пара пластин с таблетками. Тело бьет озноб, и мальчик начинает заходиться в приступе кашля. Мужчина, стоящий рядом смотрит на градусник и хмурится. Он вновь смачивает платок в воде и промакивает ей лицо ребенка. Когда приступ начинает спадать, мальчик тихо хрипит. — А где… Чонгук?

--- *** ---

— Уехал пару часов назад, когда мы с Джином приехали к тебе. — Юнги пожимает плечами и начинает хлопать себя по карманам. Вытаскивая пачку сигарет, вопросительно смотрит на Тэхена, но тот отрицательно качает голову. — Воздержусь. Значит, Чонгук уехал. Наверное, он написал пару тройку сообщений о том что, если что-то понадобится — позвони. Юнги изгибает бровь в немом вопросе и хлопает Тэхена по плечу. — Пойду позвоню хену. Ты, это, зови если что.

--- *** ---

Чонгук поправляет галстук и кладет на стол серый кейс и щелкает замками. Открывая его, он поворачивает кейс к человеку, сидящему в кресле. Девушка победно улыбается. Она кивает мужчине позади нее и слегка дергает рукой. Тот без колебаний уходит. Она встает с кресла и обойдя стол, смотрит на Чонгука. — Молодец. Я перечислю тебе аванс через карту отца. Не против? — Мне без разницы. Пальцы девушки ведут вниз по пиджаку Чонгука, а свободная рука ложится на плечо. Две пуговицы уже растегнуты и Чонгук набирает в грудь побольше воздуха. Он перехватывает руку девушки и слегка сжимает ее. — Редж, не сейчас. Девушка вскидывает бровь и выдергивает руку. С каких пор он ей стал отказывать в том, в чем ни один мужчина не способен отказать красивой женщине? Реджи тянется губами к губам Чонгука и усмехается, когда тот наклоняется, сливается с ней в поцелуе. Его руки начинают шарить по всему ее телу. На ней черной платье, короткое донельзя. Достаточно задрать его, чтобы добиться желаемого. Они отходят к дивану, который видел уже не один их спектакль. Она кусает губу Чонгука до крови и тихо хихикает в поцелуй, отрывая несколько пуговиц на рубашке. В комнате жарко, не смотря на работающий кондиционер. Чонгук нависает над ней и кусает за шею, стараясь сделать больнее, потому что в эту игру они играли оба сотни тысяч раз. Реджи ненавидит, когда нежно. Она царапает плечо Чонгука, когда тот входит в нее слишком резко, но не отталкивает. Чонгук целует ее и старается закончить побыстрее. Он согласился на эту поездку не только из-за денег, но и из-за возможности увидеть Тэхена. Тэхен. Он ведь, наверняка, уже проснулся и спрашивает Юнги о нем, а Чонгук в этот момент толкается в чужое тело, чувствует чужие руки на своих плечах. Реджи слегка вздрагивает, когда Чонгук меняет темп. Чонгук — прекрасный способ разрядки после трудового дня. Чонгук дергает плечом, когда Реджи в очередной раз тянется к нему, чтобы поставить еще одну царапину. Чон делает несколько толчков и доводит Реджи до оргазма. Он молча садится на диван и чувствует полное опустошение. Рука тянется к журнальному столику, хватая с него пачку сигарет и закуривая. Реджи сидит рядом и быстрым движением перехватывает сигарету делая затяжку. Она поправляет платье и расчесывает пальцами волосы, стараясь привести их в порядок. Реджи выдыхает дым и отдает сигарету Чонгуку, пока тот натягивает на себя штаны, и параллельно проверяет телефон. Не хочется признавать, но в этот раз секс был отвратительным.