Придворный чародей. "Неутолимый голод"

      Не умолкая ни на секунду, «барон порока» вел меня по залам замка туда, где длинная винтовая лестница уходила в подвал. Чарующая аура главного зала исчезла и в свете дня внешность Фернандо серьезно изменилась. Тот, кто в алом полумраке видился эталоном мужской красоты, оказался вполне себе обычным стареющим мужчиной типично-рыцарской внешности. Суровое лицо война секли морщины, волосы уже не блестели и уложены были далеко не так хорошо. Да и рост, казалось, уменьшился на целую голову. Но неизменными остались глаза. Глубокие, пронзительные и невероятно живые, будто в каждом сияла маленькая вселенная. Всего пару минут пути с ним, и я уже позабыл о тяготевшем бремени позора и активно потакал желанию «барона порока» поддержать беседу. С улыбкой на желтоватых зубах, Фернандо рассказывал о достижениях его марки, о победе над аж тремя крупными бандами головорезов, о новом витке денежной торговли и, конечно, о женщинах. — Скажите, вы и правда считаете моих наложниц идеальными, Адам? — спросил он, когда я, засмотревшись на прошедшую рядом молодую красавицу едва не врезался в стену. — О вкусах не спорят, — ответил я, пожимая плечами. — Но вообще да. Очень даже ничего себе барышни. — А какая нравится больше всего? Скажу по совести, они мне уже порядком надоели. Если хотите, могу предложить вам ночь с одной из них. Все равно завтра все скопом уедут в монастырь.       Я остановился, недоуменно глядя на него. Фернандо нервно улыбнулся. — Осуждаете Адам? — Нельзя же просто так взять и вышвырнуть бедных девочек в монастырь, только от того что они вам наскучили. Жизнь при храмах не сахар, да и бывших наложниц там не любят. — И что ты предлагаешь? Сдать их в бордель? Там лучше, по твоему? — Я… хм. Выдать замуж? У вас вон усатый рыцарь явно в девственниках ходит. — Джерих? И рад бы, но он из хорошего рода. Такие женятся только на девственницах. — А жениться то зачем?       «Барон порока» захохотал. — И я не понимаю! Приковывать себя к одному персику, если рядом целый сад! Но эти аристократы с их традициями… брр. Нет, решительно нет. Девочкам будет лучше в монастыре. — Не уверен.       Фернандо обворожительно улыбнулся и положил мне руку на плечо. — Друг, это всего лишь безродные девки. Они не умеют ни читать, ни писать, ни готовить, ни вести хозяйство. И не хотят — что хуже. Может быть это и жестоко, но сердце мое не будет стонать от несчастной судьбы женщин, пригодных лишь для случки. Их прелестные головки годятся лишь для трех дел. Дышать, есть и сосать.       Я вспомнил добродушное, усыпанное веснушками лицо Мэг, а затем представил ее оттирающей мраморные полы Эрхаймких храмовых дворцов. Изнуренную, подавленную, со слезающей с тонких пальчиков кожей и вечными следами слез на глазах и в сердце будто вогнали раскаленную спицу. — Если они вам не нужны, то… мне пригодится спутница в странствии, — сказал я. — Неужели? — искренне изумился «барон порока». — Из числа этих тупых куриц? У вас доброе, сердце, Фарион. И очень глупое. Впрочем, я не буду настаивать. Настрадаетесь в пути — будет хороший урок. И кого вам хочется взять? — Ну, мне понравилась Мэг. Очень и очень хороша.       Барон вздрогнул, улыбка на миг исчезла, и я почувствовал неприятный дискомфорт, чувство сжатости внутри от вида стального, почти злобного взгляда маркиза. Но совершенно внезапно тот смягчился и, засмеявшись, больно хлопнул меня по плечу.       «Да что с вами со всеми?! Она и тебя охмурила что-ли? Не похожа милаха Мэг на роковую женщину» — Губа не дура! Губа не дура у тебя, Адам. Мэган всем нравится. Самая красивая, умная и талантливая девочка в этом замке. Вот только ее я тебе не отдам, уж извини. — Любимая наложница? — Любимая дочь.       Казалось, меня ментально ударили по яйцам. — Но… вы сделали вашу дочь служанкой? — спросил я, изогнув бровь. — Нет! Нет, ну что ты, — засмеялся Фернандо. — Это у нее любимое занятие такое. Любит выхаживать раненых. Девочки…уф, любой хороший отец должен научиться смотреть сквозь пальцы на такую наивную дурь. Чем бы дитя ни тешилась… — Сердечно ей за это благодарен. — Я передам. И Фарион, — Фернандо подался ближе и, заглянув прямо в глаза, сказал: — Держись от нее подальше. Ясно? «Вот черт. Строгий папаша. Все сложнее и сложнее и сложнее!» — Как скажете, милорд. — Другое дело! — воскликнул «барон порока». — Давайте же поспешим в подвал, дорогой Фарион. И скорее поговорим о деле. Идем!       И мы пришли, спустившись по длинной винтовой лестнице в сырой и утопающий в полумраке замковый подвал. В нос ударил хорошо знакомый запах могилы и бальзамирующего эликсира. По спине пробежал противный холодок, дурные предчувствия заставили сбавить шаг, но барон продолжал гнать меня по мрачным катакомбам, пока, наконец, не вывел в широкий зал, прекрасно освещенный масляными фонарями. Я раскрыл рот, уставившись на широкий стол из черного дуба и то, что на нем лежало. Иссохшая, древняя мумия, покрытая рваными, давно сгнившими тряпками. От вида пустых глазниц и туго обтянутого подобной пергаменту кожей черепа кровь застыла в жилах. Поежился, когда Фернандо, взяв меня под руку, подвел к мумии. — Что скажете? Что ваш ученый ум может рассказать об этом теле? — Ну… — я хорошенько пригляделся. На шее сверкало золотое ожерелье. Иссохшие пальцы покрывали золотые кольца с древней, плохо читаемой гравировкой. — Это определенно мумия, милорд. Очень древняя мумия. Судя по состоянию зубов и силе некротической энергии — примерно шесть –восемь столетий, не меньше. — Именно так, — довольно ответил Фернандо. — Нериасса «Прекрасная». — Та самая?! — Да, та самая. Вы не представляете, чего мне стоило отыскать место ее захоронения. Долгие годы поисков, тонны чертовых книг, десятки и десятки тысяч эрхамов. Я почти отчаялся, — «барон порока» коснулся ладонью лба мумии и с нежностью продолжил. — Почти отчаялся, но добился успеха, Фарион. Я нашел самую роскошную женщину в мире. — Нда, — сказал я, одолеваемый мрачными предчувствиями. Легенду о Нериассе «Прекрасной» не знал только ленивый. Младшая дочь первого императора Эрхаймской империи связалась с чернокнижниками и ведьмами, в совершенстве овладев у них магией метоморфозиса. Могущество опьянило девушку и та пустила его на достижение абсолютной власти и столь же абсолютной красоты. Правители всего мира ползали у ее ног, мечтая добиться любви, мужчины и женщины самоубивались, теряя надежду на благосклонность великой госпожи. Любовный аппетит Нериассы же, по легенде, был настолько велик, что ни один мужчина или женщина не могли удовлетворить ее безмерной похоти и сексуального голода. А затем, на пике ее безграничного могущества и тирании во дворец пришел молодой волшебник, чье сердце было черно как самая густая ночь. Никто не знает его имени, но вид он имел нетипичный. В то время, как другие маги были утонченны и изнежены, юноша же гордо носил шрамы и мантию, его распирало от внушительных мускулов. Он мастерски владел магией и парными мечами. Нериасса возжелала проверить его на вкус и колдун, плененный красотой ведьмы, не устоял, подарив ей ту единственную ночь наслаждения, о которой та мечтала десятилетиями. И дрогнуло холодное сердце ведьмы и та с рассветом предложила магу взять ее в жены. Обещала бросить к его ногам весь мир и даже больше, но колдун лишь презрительно усмехнулся и, ничего не ответив, растаял в воздухе, разбив вдребезги сердце королевы. Закричав от горя, Нериасса сбросилась из окна своего дворца прямо в глубокие воды реки и там и сгинула. Она десятилетия играла с чуждыми чувствами. Использовала, порабощала, издевалась, и возмездие настигло ее.       Сказку эту читали на лекции о вреде проклятой и запрещенной школы метаморфозиса. Но мне история всегда казалась бредом, далеким от истины. Исторических упоминаний тирании Нериассы нет от слова совсем. Никаких дворцов она не выстраивала и никакие правители мира к ней на поклон не шли. Единственное, что подтвердили историки, так это то, что была у первого императора Дермена Вольтариона младшая дочь –нимфоманка, покончившая собой от несчастной любви. Император приказал похоронить ее не в фамильном склепе, а где-то еще. И больше ничего.       «Но дыма без огня не бывает. Дурное у меня предчувствие» — Да, милорд, легенда мне хорошо знакома. Мои поздравления! Великий Совет Эрхайма с радостью купит ее за кругленькую сумму. Мумия Нериассы — это бесценное историческое наследие минувшей доалатовской эпохи. — Ха, обойдутся, — зло усмехнулся «барон порока» поднимая на меня взгляд. — У меня есть идея получше. — Боюсь спросить какая. — Я хорошо подготовился и знаю, что ее можно воскресить. Вернуть прекрасную деву к жизни в прежнем соку! И вы, мой дорогой друг Фарион, это сделаете! Вы воскресите Нериассу «Прекрасную» для меня!       Меня словно окатили ледяной водой. Ожидал что угодно, только не это. — Вы… шутите, милорд? — Нет я предельно серьезен, — резко и холодно сказал Фернандо. — Мне уже сорок два года, маг. Сотни, тысячи женщин делили со мной ложе, мечтали стать моими женами. Но они все одинаковые, пресные, скучные. Простые! Даже ваши студентки-чародейки лишь немного лучше, но все те же простые женщины. Я стар! — пылко вскрикнул «барон порока» и принялся расхаживать из стороны в сторону. — Еще пару лет и мужская сила моя завянет. Уже сейчас я больше люблю поесть и поспать, чем заняться любовью с красавицей. Женщины, даже те, кого ты назвал идеальными, больше не прельщают меня. Мое время истекло, и я желаю поставить в своем пути порока и страсти последнюю, величайшую точку! Я желаю бросить легендарный вызов и разделить постель с величайшей красоткой всех времен! А затем, и только затем я смогу с легким сердцем уйти на покой. И ты, Адам… сама Ребена, богиня любви и плодородия послала тебя мне!       «Скорей уж бог идиотизма и некрофилии. Интересно, а такой есть? Наверное, у варваров» — Вы не представляете о чем просите, — хмуро ответил я. — Это законно, но Верховный Совет не одобрит. Даже просто воскрешение, а секс с ней — тем паче! Воскрешать женщин для секса Верховный Совет считает изнасилованием и осквернением мертвых. А это костер! Я на такое не подпишусь. Еще не выжил из ума. — Я знаю, кто ты. Навел кое-какие справки. Адам Фарион — у тебя одна из наивысших оценок по некромантии в Академии. Мастер Нетер Прат очень высоко о тебе отзывался. Так используй же свои великие знания и исполни заветную мечту «барона порока!». И тебя ждет награда, за пределами мечтаний. — Милорд, — твердо ответил я. — Мой ответ — нет. Я не моралист, но это ненормально. — Я прошу просто из вежливости, Фарион, — усмехнулся барон. Венка на его лбу пульсировала, ладони сжимались в кулаки.       Меня бросило в жар и холод одновременно. Подводить себя под преследование инквизиторами Великого Совета, мягко говоря, не хотелось. Если я верну Нериассу и отдам на развлечение «барону порока» и инквизиторы об этом узнают, то мое имя навечно будет опозорено. Никто и никогда не захочет иметь со мной дел. И все, что останется: влачить жалкое существование подпольного мага где-нибудь в глуши, тратя талант на бесконечные аборты и лечение гонореи.       «Попробую воззвать к совести!» — Мертвые должны оставаться мертвыми! — сказал я с видом глубочайшего возмущения. — Нельзя воскрешать и трахать людей, только от того что вам скучно стало, милорд! Да и потом, это ведь мумия доалатовской эпохи! Если она и правда была могучим магом, вы рискуете навлечь на себя страшную беду! Колдуны того времени были очень опасны и аморальны сверх меры! Ритуал, что вы просите провести имеет риск погрешности в эффекте, могут быть непредсказуемые последствия! Прошу вас, Фернандо, подумайте хорошо и… — Я уже принял решение, — ледяным тоном сказал барон. — Инквизиторы — последнее, о чем вам стоит беспокоиться. Вы знаете, у меня есть связи в Высоком Совете? Я один из богатейших маркизов империи, а вы — опозорившийся беглый маг. Плагиатор, нищий не способный держать член в штанах. Если вы исполните мою просьбу: я попрошу моего нежного Великого заклинателя обелить вашу репутацию, напишу рекомендательное письмо к королю Бернарду V — монарху одного из сильнейших королевств севера. Он должен мне много денег, — Фернандо зловеще ухмыльнулся, глядя мне прямо в глаза. — Я могу сделать вас уважаемым придворным магом, вытащить из ямы позора и сделать богачом. Или… или я сделаю так, что Адам Фарион будет мечтать о смерти, влача жалкое существование на задворках жизни. Вот и подумайте, мой друг, кто сейчас перед вами? Кем вы хотите быть мне? Другом? Или врагом? — Но… но… милорд… — К тому же, мои люди спасли вам жизнь. Как вы и сами сказали, Адам, вы предо мной в неоплатном долгу. Пора заплатить по счету!       Я обреченно вздохнул, потирая переносицу. «Барон порока» загнал меня в угол и теперь все, о чем я мечтал: просто провалиться сквозь землю. Проводить темный обряд не хотелось. Вернуть скончавшуюся от несчастной любви девушку только для того, чтобы ее соблазнил вонючий похотливый боров-барон… в этот момент я искренне, всей душой возненавидел свою жизнь. Деваться было некуда. Осталось лишь успокоить себя и поступить плохо.       «Если я ее не оживлю, это сделает кто-нибудь другой. Барон не сдастся. Так что уж лучше я получу награду. Заслужил ведь, да?» — Ну хорошо, милорд. Я сделаю. — Повтори? Я не расслышал? — Я верну ее вам. Боги, но есть нюансы. Во-первых, просто поднять ее не выйдет. Иначе воскреснет ходячая мумия. Тело сперва нужно полностью восстановить. Для этого нужно набрать большую ванну отваром из особых растений. У ваших алхимиков они есть, почти уверен. Набор стандартный, займет пару дней. Во-вторых, нам нужно вдохнуть в тело жизнь и сковать волей заклинателя, на случай беды. Душу самой Нериассы мы заполучить не в силах. Бог Смерти забранные души не отдаст. Придется отделить часть моей души и вложить в восстановленное тело. — Но… — барон нахмурил брови. — Это ведь уже не будет та самая женщина? — Нет, будет именно та самая. Душа — энергия жизни. Без энергии тело не сможет испытывать эмоций и запоминать новую информацию. Но наше смертное естество не заключено в душе, а хранится в мозге. Мы оживим мозг, и получившаяся женщина будет помнить, делать и вести себя точно как перед смертью. Осколок даст мне полный контроль над ней. Она не посмеет ослушаться приказа. И одним словом я смогу оборвать жизнь, если придется. Просто мера предосторожности. — То есть, она будет подчиняться вам? Ну уж нет. Моя душа! — Что? — Вы возьмете осколок МОЕЙ души, Фарион. И мне она будет подчиняться. — Милорд, вы уверены? Это может быть рискованно и… — Я принял решение. Моя женщина, моя душа. — Тогда я повинуюсь. На подготовку рун уйдет еще дней пять. Нужны масла, нужны благовония и свечи. У вас есть свечи из могильного воска? Нужно десять. — Будут. — Я верну Нериассу. НО! Мне нужна рекомендация на должность придворного мага, три тысячи золотом и оседланного коня, — решительно сказал я, протянув руку. — По рукам? — По рукам.       Фернандо крепко поджал мне руку и улыбнулся.       «У меня очень хреновое предчувствие. Очень, очень хреновое!»

***

      «День Иона» принес с собой неожиданное потепление и ласкающие тело лучи солнца. На небе ни облачка и стайки бойких птиц с задорными песенками порхают меж башен. Я широко раскрыл ставни и глубоко, с наслаждением вдохнул свежий воздух, заворожено уставившись на роскошный желто-багряный ковер низины. Не смотря на потепление, ветер уже кусался, впиваясь в ночную рубашку. Нехотя, со вздохом разочарования, я закрыл ставни и рухнул в мягкое кресло. На столике рядом сверкала пустая бутылка рома и полупрочитанная книга о драконах.       Алкоголь, виды природы и хорошее чтиво — вот все, чем я пытался развлекать себя в замке знаменитого на весь мир развратника. Скажи мне, что буду так отдыхать в гостях у «борона порока» я бы даже не засмеялся. Но случилось то, что случилось. Обрадованный согласием, Фернандо отдал мне одну из своих наложниц для отдыха. Как оказалось, исключительно культурного. В этот раз мой член не встал даже на стадии прелюдий. Нет, секса я хотел невыносимо. Так сильно, что впервые с тринадцати лет обнаружил на одеяле следы «сладких ночных снов». Но желание пропадало, едва приступал к делу. И, к счастью, фантазий мужеложца не появилось тоже. Ответ один:       «Проклятие. Демон из астрала проклял меня»       Я взял книгу и принялся листать, задерживая взгляд на картинках причудливых крылатых созданий, тысячи лет назад исчезнувших без следа. Но мысли снова и снова возвращались к Мэган. То сравнивал ее с присланной наложницей, то думал, с чего ей приспичило лечить людей. То думал, как меня достало о ней думать. А от мысли, что тот усатый хрен рыцарь приударяет за ней, накрывала смесь злобы и давящей боли. Глупые мысли ребенка, запавшего на девочку из соседнего кампуса. Но я ничего не мог с ними поделать. Раньше, при появлении подобных мыслей я быстренько тащил девочку в постель, но теперь это оружие против бессмысленных чувств я сразу тащил девчонку в кровать и долго, с чувством трахал, пока не вытрахивал все. Но теперь это средство потеряно, и я не знал, что делать.       Прошло уже три дня с момента моего приезда и почти все приготовления к ритуалу были завершены. Оставался всего один день и я смогу навсегда покинуть замок «барона порока» и свалить в «Семнадцать королевств». Смогу забыть эту приставучую Мэган и начать жить с чистого листа. Снять проклятие имея ресурсы придворного мага — куда проще. Но что-то внутри сопротивлялось изо всех сил. Нечто приставучее, болезненное и гадкое, похожее на жженный сахар заливший сердце. Оно гнало меня в замковый сад, где Мэган выращивала редкие лекарственные травы. Я вставал в тени ветвистого гемибралода и наблюдал, как она с двумя служанками бережно срезает листочки.       «Черт, просто подойди и заговори с ней, — сказал я себе мысленно. — Это всего лишь девушка. Обычная дочка аристократа. Ты с такими уже спал и не единожды. Чего бояться?»       «А я и не боюсь, — хмуро ответил я. — Просто… Фернандо велел держаться от нее подальше. Я уважаю волю нанимателя. Вот»       «Раньше тебя это не останавливало. Вперед! Кадрить!»       «Отвали»       «Страшно?»       «Нет и… Боги, и зачем мне это? — ответил я, глядя как Мэган отдает распоряжения двум бывшим наложницам отца. Она заставила его сделать их помощницами-лекарями. — Я бы ее расцеловал, да только бестолку. Ну подойду я к ней, а дальше что? Секса то не будет. Я проклят, ты забыл?»       «И что? Отдашь ее тому усатому чмошнику? Ничего, что он по ней сохнет?» — Мастер чародей!       «О Боги она меня заметила» — Кхем, да, леди Де’Саверсел? — проблеял я, выходя из-за дерева. — Рад вас видеть.       Девушки-садовницы тихо захихикали, добавив дров в костер моего стыда. Пришлось применить все отточенное за годы практики искусство лицедея, чтобы скрыть рвущиеся наружу чувства. Получалось не особо хорошо. — Вижу, вас заинтересовало дерево? — спросила Мэг, игриво улыбнувшись. — Оу… о да, дерево. Дерево…эм, это великолепный образец гемибралода! Исключительный экземпляр! Трехжелудевый, да еще и с такой структурой коры…эм, необычной. Продольной! Да. — Вы разбираетесь в целебных деревьях?       «Боги благословите мастера-чародея Ребекку Кинси и ее ботанику! Пригодилась ведь в жизни!» — Да. Да, конечно разбираюсь! У вас великолепный сад. Волшебники лопнут от зависти, это я вам как знаток говорю. Я знаю одного мага-ботаника, что отдаст не один кусок своего дряблого тела за этот вот тысячелистник! А из той магнолии краснобутонной получается мазь от колдовских ожогов и смазка для дверных петель и… да, я разбираюсь в травах. — Впечатлена. — И пахнет здесь просто бесподобно. Не так приятно, как пахнут ваши духи, но все равно. Да.       «Боги что ты несешь?! — подумал я, чувствуя как краснеют уши»       Девушки-садовницы захихикали. Взгляд одной из них мне сильно не понравился. Так смотрят на милого бубочку, а не на привлекательного мужчину. Сердце упало, и без того паршивое настроение стало хуже некуда. Казалось, еще немного и эти вышвырнутые наложницы начнут тискать меня за щечки и громко хохотать. Я вдруг почувствовал себя маленьким, слабым и низкорослым. А ведь не был ни первым, ни вторым и лишь немножко третьим.       «Я здоровенный мужик, блин! Я могучий маг! Я не бубочка! Я… эх, но ей ведь все равно, да? Таких как я она, верно, при дворе толпы видела»       «Соберись, тряпка!» — Девочки, приступайте, пожалуйста, к работе, — сказала Мэг. — Травы сами за собой не поухаживают.       Садовницы тяжело вздохнули и нехотя разбрелись по саду. Мэган цокнула языком и, хмуро покачав головой, развернулась к выходу. — Как, вы уже уходите? — спросил я, дурной от чувств. — Да. Нужно проверить запасы трав в лазарете. — Разрешите составить мне компанию? То есть вам компанию? — Разрешаю, — ответила она, легонько улыбнулась. Я не шел, парил рядом с ней по залам дворца, упиваясь запахом духов и блеском огненно-рыжих волос. Миновав первые ворота, мы вышли к конюшням, где вовсю ржали кони и рослый коневод громко и не стесняясь в выражениях отчитывал мальчишек. — Хоть и не уверенна, что мне нужна компания громилы. Неужели вам это нравится, Адам? — Да. То есть нет. О чем вы, миледи?       Мэг остановилась у высокого фонаря из черной бронзы и кивнула в сторону трактира. Мимо дверей оного пара мужчин несли бочку, доверху наполненную чем то вонючим. Мимо, дико лая, промчался пес, преследуя здоровенного серого кота. Пара ребятишек играли рядом в салки. Побеждал тот, у кого были черные сапожки. Но все это терялось на фоне ее сурового, осуждающего взгляда. — Пить и драться, — сказал она. — Вы вчера отправили в лазарет трех наших рыцарей. Сломали ребра, нос… одному повредили плечо! Разве волшебники не должны быть утонченными, вежливыми? Мне говорили: вы чужды бессмысленному насилию. — Вы ожидали, что я превращу вас в жабу, миледи. И я… да, мне нравится это, — сказал я совершенно честно. Мог солгать, выставляя себя в лучшем свете. Но что-то внутри помешало. Может гордость, может опыт. Или тот факт, что блеск огня рыжих волос сводил с ума, и я крепко подумывал остаться в замке Лонгхольм, рядом с ней. И либо она примет меня таким, какой я есть, либо я уйду с разорванным сердцем. Но лучше так, чем остаться во лжи. — Я люблю подраться и неплохо умею это делать. А эти трое так и вовсе на нож нарывались. — И что такого они могли сказать, что заслужили столь жестокого избиения? — строго спросила она. — Они… эх, ничего они такого страшного не сказали, — честно ответил я. — Просто хотели меня подразнить, а я поддался. Я их послал на хрен, они меня послали на хрен. Слово за слово и кулак в морду. Грубо, и мне бы стыдиться, но их было трое. А я один. — Вы волшебник! — Я не использовал магию. — Почему? Вы что, гордитесь этим? Боги, вы же волшебник! — сказал она с неподдельным почтением к моей профессии. — Волшебник! Вы можете скрутить в бараний рог законы мироздания! Вам подвластны и лед и пламя! Жизнь и смерть! А вы лезете в драку с мужланами, как надутый мальчик! Вы должны смотреть на них… и на меня как на букашек! — Нет! — вспыхнул я праведным негодованием. — Нет, вы не правы, миледи. Да, я волшебник — но это не делает меня выше вас. Моя сила велика, но в жилах течет такая же, как и у вас кровь. Я сплю ночами, мерзну в холод и страдаю от жары. Я так же боюсь и так же… люблю. Я обычный человек. Моя магическая сила и образование — не привилегия, а дар. И он должен служить на благо всего мира. И если я вспылю и дело дойдет до драки, вполне смогу постоять за себя и без магии.       «Ах ты лживый, лицемерный кусок говна. Нериассу ты тоже ради высшего блага оживляешь?»       Я и раньше врал женщинам, но в этот раз укол совести пронзил сердце насквозь. Но Мэган, похоже, не уловила в словах лжи и искренне улыбнулась. Ответ, похоже, серьезно поднял меня в ее глазах. Улыбка заставила кровь вскипеть, и я тут же позабыл о муках совести, чувствуя невыносимое желание прижать ее к столбу и впиться в губы. Целовать, снова и снова, пока день не сменится ночью. Хотелось, чтобы обряд откладывался вечно. — Вы — удивительный человек, Адам. — Миледи… — Зовите меня по имени, — засмеялась она. — Вы ведь прекрасно обходились именем там, в лазарете. — Хорошо, Мэг, — сказал я, не сдерживая улыбки. С трудом набравшись смелости, сказал: — Кстати, я заметил в саду ночную роварию Абрамса. Говорят, цветок горит ярко-синим после захода солнца. Всегда хотел взглянуть. Составишь мне компанию? Как то неловко ходить одному по твоему саду, да еще и ночью, Мэган. — Ну… хорошо, Адам, — ответила она, касаясь пальчиками пряди. — Устрою вам экскурсию. У меня там целых пять клумб люминесцентных цветов. — Буду счастлив!       Вдруг вся радость просто вылетела в трубу. Усатый появился будто из неоткуда, разодетый, как в поход под знаменем императора. Полные латы с золотым орнаментом сияли на солнце так, что ослепляли. Волосы аккуратно зализаны назад, борода расчесана и даже грязи на лице не видно. Одним словом: франт. — Миледи, — сказал он, улыбаясь точно енот. — Вы как всегда очаровательны.       Я сжал кулаки, чувствуя подкатывающую к горлу ярость. — Благодарю вас, сэр Джэрих. Вы тоже.       «Очарователен, как же. Выглядит как заветная мечта тринадцатилетней принцессы со страстью к мастурбации. Сэр, мать его, рыцарь» — И тебе привет, Фарион. — Взаимно.       Мы пожали руки так, что захрустели кости, впиваясь друг в друга глазами, полными злобы. — Джэриха, новые латы прикупил, да? Никак решил отправиться в странствие? Убить дракона, спасти принцессу? Отличная мечта. Будем помнить. Любить. Скорбеть и прочее. — О нет. Я своего дракона уже нашел. Думаю, не убить ли его? — Этот дракон огнедышащий. Смотри, подпалишь усики и что тогда? Эх, жалко будет. — Мальчики, — вмешалась Мэг. — Что вы… — Прошу меня простить, миледи, — ответил усач. — Чувствуете? Мне кажется или здесь пахнет мертвечиной и темной магией? Не от тебя ли, Адам?       Мэг нахмурилась. Намек рыцаря явно пришелся ей не по вкусу. Едва ли она знала о планах отца, но подозрения почти наверняка закрадывались. — Скорее это аромат гнилых зубов и беспросветной тупости оскверняет дивный аромат духов. — А я думаю, это запах лжи и мерзости. Вонь некроманта. — Ветер дует с твоей стороны, старичок. С твоей стороны, — парировал я, указывая на трепыхающийся флаг. — Не советую баловаться с темной магией без обучения. А то призовешь, чего доброго, зомби своего бывшего любовничка. Хотя он оценит наведенную тобой красоту.       Рука в латной перчатке легла на рукоять полуторного меча, глаза Джериха вспыхнули адским пламенем, но я не дрогнул, мысленно вспоминая самое мучительное и страшное боевое заклятие. — Ах ты назойливый сучий… — Прекратите! — крикнула Мэган. — Ведете себя как дети! Как вам не стыдно?! Еще покажите друг другу языки и какашками обзовите!  — Миледи! — Мэг!       Но девушка не удостоила нас ответом и, развернувшись, зашагала прочь, не оборачиваясь. Я медленно перевел взгляд на конкурента и сжал кулаки. На лице Джериха читалась та же ненависть и безумная ревность, что бушевала и в моем сердце. — Оставь ее в покое, безбожный выродок, — прошипел рыцарь. — Ты недостоин даже ходить в ее тени. — Если я недостоин тени, то ты даже думать о ней недостоин, пес смердящий. Она моя — не твоя. Смирись, дерьмач.       Рыцарь побагровел, хватаясь за меч. — Да я тебя выпотрошу! Одной левой прикончу! — А мне даже левой не понадобится. — Я вызываю тебя на дуэль! Клинок к клинку! Ты и я! Пусть Боги судят, кто больше ее достоин! — Идет! После обряда воскрешения встретимся в солдатском тренировочном кругу. Дам тебе попробовать на вкус боевого фехтования Академии. — Идет. Увидишь, как дерется настоящий воин, — крикнул он и, развернувшись, пошел прочь.       Так человек, спасший мне жизнь, стал заклятым врагом.