Придворный чародей. "Неутолимый голод"

      Я видел себя в зале призыва Дрэдхэма, окруженный вихрем колдовского огня. Сила магии сводила челюсть, пульс бил в виски с ужасающей силой. Пентакли полыхали голубым, готовясь извергнуть в мир живых невиданное ранее создание. Гул усиливался, походя на летящего ко мне с ревом дракона. Становясь сильнее с каждым взмахом метафизических крыл. Порывы горячего ветра трепали мантию, приятно лаская волосы. Я на пике славы и могущества. — Проснись, красавчик.       А затем, за секунду до несостоявшегося триумфа, все растаяло. Зал призыва сменился потолком пыльного, пропахшего свиным дерьмом сарая. Понял, что лежу на спине в луже чего-то мерзкого и вонючего. Сквозь дыры в досках пробиваются лучи тускло-золотого солнца. Пытаюсь пошевелиться и не могу сдержать вскрик боли. Словно каждая кость изломана и собрана наспех пьяным костоправом. Боль едва не вышибла сознание, живот скрутила тошнота. Но я был жив. Каким-то чудом. — Фух, а я уж боялась, что усилия потрачены зря, — послышался звонкий, грубоватый девичий голос. Полумрак озарила легкая вспышка, и запаху свиного дерьма добавился терпкий аромат табака. Белесое облако взмыло вверх, танцуя в столбах света. — Думала, ты копыта отбросишь. — Что… я… — Говорить можешь. А глотать? — Д-да… — Тогда на. Выпей. Полегчает, — холодные, тонкие пальчики приподняли мне голову. Почувствовал губами прикосновение стеклянного горлышка флакона. Запах показался знакомым, я залпом выпил и согнулся от резкой боли в животе. В глазах померкло. Казалось, будто в рот влили раскаленный металл. Уже хотел закричать, но, совершенно внезапно, боль отступила, сменившись пьяным жаром во всем теле. И вместо крика из груди вырвался лишь вздох облегчения. — Ай ты мой молодец! А теперь приподнимайся. Потихоньку. — Кто ты? — Друг. Ну, будущий друг, если ты не окажешься неблагодарным куском гуано.       Незнакомка помогла мне привстать и сесть, прислонившись спиной к деревянной балке, подпиравшей крышу сарая. Зрению вернулась четкость, и я сумел, наконец, разглядеть ее. Спасительница села напротив и, казалось, ничуть не смущалась дерьму, липнувшему к складкам зеленой юбки. Длинные волнистые волосы угольно-черного цвета блестели в столбе солнечного света. На бледном, почти белоснежном лице ехидная ухмылочка. Зеленые глаза сверкали игривым огнем из-под густых, подкрашенных черной тушью ресниц. Трубка во рту легонько дымила. Незнакомка глубоко затянулась и выпустила дымок прямо мне в лицо. Легкие резануло, я болезненно кашлянул. — Ой, ты что, не куришь? — искренне удивилась она, садясь напротив меня. — Неужто задрот… прям, задрот-задрот? Из пай-мальчиков Академии? А с виду не похож. — Я не задрот я… призыватель, — буркнул я, оглядываясь. — Где я? — В сарае, рядом с конюшней замка. Неэстетично, но нам придворным магам не привыкать ползать по колено в дерьме. Позволь представиться, — незнакомка отбросила непослушный локон и, гордо выпрямившись, сказала: — Ева Диматрис-младшая. Придворная чародейка короля Петриса Варентура «Претучного». Выпускница Эрхаймского филиала Академии, курильщица, маг мистического контроля и просто милая, очаровательная дама, не давшая твоей бренной тушке долететь до земли. Приказываю любить и жаловать, но не жаловаться. Возражения не принимаю. — Ты спасла меня? — О да. И где «спасибо»?       Тяжесть случившегося навалилась на плечи. В сердце словно вонзили острый, зазубренный кинжал. Я вспомнил призыв и схватку, обернувшуюся разгромным поражением. Заплаканное лицо Мэган и злую, ехидную насмешку Нериассы. Вспомнил, осознал и пожалел, что остался в живых. — Боги, что я наделал, — прошептал я, безвольно опустив руки. — Ведьма… — Ты оживил ее, да. Премного тебе благодарна, — волшебница глубоко затянулась и с наслаждением выдохнула густое облако едкого дыма. — А ведь я могла быть на твоем месте, представляешь? Меня подослал король, чтоб ему век простату лечить. Я должна была исполнить просьбу маркиза, втереться в доверие и выбить безпошлинный торговый контракт. Но ты меня опередил. Ай молодец. Воскресил саму Нериассу «Ведромежногую». У меня бы пороху на такое не хватило. — Издеваешься, — вздохнул я. — Я не смог ее связать. Облажался и… теперь все кончено. Ее не одолеть, а я слаб. Ни на что не годен. Зря ты спасла меня, Ева. Когда инквизиторы прознают о воскрешении, меня ждет много худшая смерть. — Пессимизм? — ухмыльнулась Ева. — А если… допустим, никто не узнает о воскрешении. А не узнают они потому, что ты все исправишь. Победишь Нериассу и станешь героем! Все обо всем забудут и будут жить как раньше. Ну? Как тебе такое? — Я же сказал, ее не убить! — А убивать и не нужно. Просто найди способ справиться с этой сексапильной сучкой иным путем. Ты же Адам Фарион! Ты можешь, если верить в то, что о тебе рассказывала моя подруга Элеонора.       Я вздрогнул, глядя на воодушевленное личико спасительницы. Сомнений не было — она просто издевалась надо мной. Наверняка преследовала по просьбе Вэй, выискивая возможность окончательно похоронить меня и постыдную тайну о том ритуале. Сжал кулаки, готовясь защищаться, чем, внезапно, встревожил Еву. — Воу-воу! Остынь, горячий дрэдхэмский парень. Я на твоей стороне. К тому же, я всегда предостерегала Элли от нечестной игры. Мое мнение? Она еще легко отделалась. Шикарный секс с демоном из астральных измерений… вот бы меня так «карали» за плагиат чужих наработок. Я за тебя держу кулачки — я тебе помогу! — Зачем придворной волшебнице помогать мне? Я же никто. Почитай мертвец, запятнавший себя позором. Я подвел тех, кто мне доверял. Облажался и все потерял. Абсолютно все. — Жизнь то при тебе, разве нет? — нахмурилась Ева. Неподалеку проснулся массивный хряк и принялся с упоением пожирать заготовленные помои, самозабвенно хрюкая и выпуская газы. Волшебницу это, казалось, ничуть не тревожило. — А если жив, значит, можешь все исправить. Чего нюни распустил? Соберись, тряпка! Кхем, в любом случае плакать нет смысла. Мама Ева тут, мама Ева поможет победить. — Тогда снова спрашиваю: зачем тебе это? — Кхем-кем, о деле. Да, — Ева Диматрис-младшая села поудобнее, не обращая внимание на впитавшиеся в явно дорогую ткань одеяния помои и испражнения. — Я представляю группу придворных волшебников «Семнадцати королевств». Мы — «Крысиная гвардия». Слышал?       Я покачал головой. — Это что, какой-то культ? — Долбаклюй. Нет, это не культ, а кружок по интересам. Весьма… специфического характера. Мы — реалисты и прекрасно понимаем, что защитить наших монархов и членов их семей невозможно, если строго следовать букве закона. Поэтому мы, «Крысиная гвардия», используем нестандартные методы, активно изучаем сомнительную с точки зрения закона магию и усердно, в поте яйца штудируем труды Тилериана «Создателя монстров» и других знаменитых темных магов. — Ренегаты-чернокнижники, — ухмыльнулся я. — Все ясно. — Не спеши кривить нос, — резко ответила волшебница. — Обычно мы привлекаем новых членов с помощью убеждения и здравого смысла, но Боги как это раздражающе нудно и неэффективно. Ты — талантливый маг и можешь нам пригодиться. Нет, я уверена, что ты нам обязательно пригодишься, когда станешь придворным магом. — И что я должен буду делать для вас? Приносить девственниц в жертву Богу Смерти? Помогать строить планы завоевания мира и прочее дерьмовое мухаха? — Просто. Изучать. Магию. Мы не группировка злодеев, Адам. Мы не стремимся изменить мир, не боремся с традициями и законами Академии. Мы — не «Ковенант». Мы — придворные маги. И все эти запретные знания лишь для того, чтобы защитить наших монархов. Ты поймешь, как много в мире зла, скрытого от глаз Великого Совета. Одолеть его и не замараться — нельзя. Волшебники и волшебницы «Крысиной гвардии» помогают друг другу. Выручают в случае беды, стараются недопустить войны между нашими королевствами. А если уж надо сражаться: держимся строгих дуэльных правил и друг друга не убиваем. Никаких молний, тайных проклятий и прочего дерьма. Все чинно и благородно. Адам! Давай к нам! Давай вместе делать великие дела на благо наших королей и королевств! Что скажешь?       Тогда она показалась мне сумасшедшей идиоткой. Делать такое предложение мне. Предлагать членство в организации тому, кто без пяти минут сожжен на костре. Но Ева обещала помощь, и я ухватился за нее как за последнюю спасительную соломинку. Слова волшебницы разожгли тусклые угли надежды исправить содеянное. Казалось: еще не все потеряно. Еще можно вернуть расположение Мэг. — О нет-нет, рэжулю тебе не кадрить, — грустно вздохнула Ева. — Лучше вообще ей на глаза не попадайся.       Сердце йокнуло. — Почему? — Твой ритуал погубил ее сад. А она очень его любила. Там были редкие травы. Очень редкие, если быть точнее. Плюс ко всему, ветер мира мертвых побил и все лекарственные растения, из-за чего за последнюю неделю кучка пациентов бедняжки Мэган скончались в страшных мучениях. Так что ты не просто разрушил дело ее жизни, а еще и впридачу убил семерых человек. — Боги! — воскликнул я, закрывая лицо. — Что я натворил. Тупой ублюдок… будь я проклят. — Ну не кори себя так. Правда, — Ева коснулась моего плеча. — Когда ошибается человек — гибнет он сам. Когда ошибается маг –хренова туча людей. Мой наставник, великий чародей, говорил: «одна ошибка — и ты ошибся». Фраза тупая — знаю, но есть в ней что-то, передающее весь масштаб катастрофы. Поверь, ты убьешь еще не один десяток ни в чем не повинных людей. У всех нас свое кладбище. Оу, я сделала хуже, да? Никогда не получалось как следует подобрать слова утешения. — Не то слово… стой, неделю? — встрепенулся я. — Ага. Неделю. Я неделю держала тебя в этом сарае и поила лечебными эликсирами. Так что сегодня ты, можно сказать, второй раз родился. Ну так как? Принимаешь наше предложение? — Но я не придворный маг. Даже не близко. — Срать. Принимаешь… — Ева поднялась на ноги, легким мановением руки очистила платье от навоза и соломы и, протянув руку, добавила: — Или нет? — Принимаю. Я весь ваш, — ответил я, хватаясь за руку.       Ева помогла встать. Резкая боль согнула пополам, перед глазами вспыхнули белые огоньки, сменившиеся черными кругами. Покачнулся, срыгнул сгусток крови, но Ева не дала упасть, подставив плечо. Спазм ноющей боли прокатился по телу, а затем утих. Из груди вырвался вздох болезненного облегчения. Чародейка бодро хлопнула по спине и, пыхнув трубкой, наполнила сарай густым облаком дыма. Членство в этом странном культе не тревожило меня. В тот день казалось: хуже быть просто не может и любая цена — приемлема. Я и сам был готов отдать душу за единственный шанс исправить то, что натворил. — И чем ты мне поможешь? Как ее… — я обернулся и застыл, раскрыв рот. Ева стояла в центре сарая, глядя на меня с ехидной, ироничной ухмылкой. Черно-зеленое платье валялось у ног, обнажив крепкое, роскошное тело. Молочно-белая кожа поблескивала в свете солнечных лучей, взбитые черные волосы непослушными локонами ниспадали на плечи. Она не была полностью обнажена. Наготу скрывал комплект самого обольстительного нижнего белья, что я когда-либо видел. Черное кружево, высокие чулки с подвязками и тугой бюстгальтер приковали взгляд. Маленькую грудь боевой волшебницы компенсировала красота линий и прекрасно различимый рельеф пресса. — Ева… что ты делаешь?       Волшебница хмыкнула, выпустила облачко едкого дыма и, грациозно перешагнув платье, приблизилась ко мне. — Для начала — этим, — сказала она, касаясь ладонью моей груди. — Передам тебе немного своей магической силы. Тебе нужно восполнить силы, иначе перед ведьмой не устоишь. — Ты предлагаешь… заняться любовью? — Нет, — без толики юмора во взгляде сказала она. — Мы сыграем в города. Я начинаю: Ребер. — Я… — Долбоклюй! Конечно я предлагаю заняться любовью! Почему я, как думаешь, нацепила все эти кружева? В них ходить, знаешь ли, страшно неудобно. Натирает! Кхем. Посмотрим, так ли ты хорош, как о тебе говорят дрэдхэмские дамы. — Я… это не лучшее место. Среди свиного дерьма и… — Ой, и что? Секс — чистая биология, Фарион. Оставь романтику на другой раз, когда тебе не нужно будет противостоять ведьме из прошлого. Сунул — вынул и пошел. По быстрому. Раз — и готово. Иначе тебе не хватит сил сопротивляться чарам Нериассы, — сказала она, легким жестом приказав завязкам на моих штанах разойтись.       Я не успел ответить, невидимая сила сковала по рукам и ногам, притягивая к Еве. Миг, и она швыряет меня на землю и седлает, как ездового скакуна. Вспышка магии, звон энергии и мой камзол сам, ворча и матерясь, слезает с плеч, обнажая белые перевязки. Тонкие пальчики скользят по груди, трусики из черного шелка нежно скользят по члену. Ева сладострастно вздохнула, прикусив губу. В паху приятно засаднило, ладони легли на бедра и чуть сжали, заставив член пульсировать, изнемогая от желания войти в нее. Ева подвинула трусики, и я сладостно вздохнул, почувствовав ее изнутри. Руки сами двинулись вверх, приподнимая бюстгальтер, касаясь твердых сосков.       «Обещай мне, — вспомнил я голос Мэг. — Обещай мне, что ты никогда не уйдешь».       «Обещаю»       «Что ты наделал?!» — Эй, Адам, он что, стал мягче? Уже?       «Ты удивительный человек, Адам»       «Этот сад — вся моя жизнь»       «Мой сад… погиб! Каждый листочек, каждый…»       «Мэган» — Хватит! — рявкнул я, сбрасывая Еву с себя. — Хватит! Оставь свои силы при себе. — Я… но почему? — искренне изумилась волшебница, глядя как я спешно одеваюсь. Пришлось применить силу, заставляя матерящийся на древнем языке камзол покориться и вновь лечь на плечи. На душе было погано, как никогда. — Ты… Я видела, ты хотел меня, но… Боги. Прости. Прости я… не знала. Какая дура. Ты ее любишь. По-настоящему. Вот как ты от чар ведьмы защитился. Я думала ты себя магией оградил. — Тебе-то какая разница? — рявкнул я. — Не все ли равно? Или под взаимопомощью у вас в «Гвардии крыс» оргии подразумеваются? Вы так помогаете руг другу? Читаете темные книги и трахаетесь без продыха! Хороши чародеи, доалантовская эпоха локти жрет от зависти! — Нет. И не надо на меня кричать. Не хотела травить душу. Я… хотела помочь. — Так помоги чем-нибудь другим! Не нужны мне твои подачки. Ни твое тело, ни твоя сила, Ева! Скажи, как одолеть Нериассу.       Ева медленно поднялась, призывая магический поток. Платье в секунду стало черно-зеленой пылью, окружившей чародейку. Миг, и песок стал тканью. Новенькой, без единого пятнышка. Ева тяжело вздохнула, вновь распаляя трубку. — Это… все сильно усложняет, — прошептала она. — Вот черт. Если ты не можешь взять меня, то шансов против ведьмы у тебя немного. Прости.       Хряк выбрался из вольера и вальяжно подошел к Еве, ткнув массивным розовым пятаком в бедро. На улице громче слышались голоса. Кто-то обсуждал перемены в замке. Ворчала стареющая женщина, обвиняя в чем-то бездельника мужа. Волшебница смотрела на меня и хмурилась, мерно покуривая трубку. — Не понял? — Понимаешь, Нериассу невозможно победить в обычном бою. Все так. Но вот в необычном… скажем так, есть способ подчинить ее себе и заставить покинуть мир живых, прежде чем случится непоправимое. Но он тебе не понравится. — Слушаю, — ответил я, напрягшись. — Ты должен переспать с ней. — Ч-что? Переспать?       Ева кивнула. — И не просто переспать. Ты должен довести ее до оргазма. А лучше до нескольких. — Умеем. В чем подвох? — Она абсолютно фригидна. Если верить легенде, только одному волшебнику удалось довести ее до оргазма. Он был ее последним любовником. Подарил одну единственную ночь, а затем вытер об нее ноги и ушел. И ты должен повторить его путь. И это, увы, чертовски сложная задачка, Фарион. И непосильная, если твой член так же упадет от мыслей о рыжуле. — Вот черт, — буркнул я. Вот на какую битву вызывала меня Нериасса. Она хотела сразиться в кровати, испытав мою волю и мастерство любовника. И это тот бой, в котором шансов на победу нет даже у старого Фариона, не говоря уже о развалине, в которую я превратился. Величайшие повесы и развратники доалантовской эпохи вступили в этот бой и потерпели поражение. Так какие шансы у меня? Да, женщин повидал не мало. Примерно пять десятков. Но особыми извращениями не занимался и почти все акты проходили в двух — трех позах. Нериассу это даже не разогреет. — Ее нужно удивить. Я должен дать ей то, чего никто не мог.       Ева кивнула. — Я знаю, как тебе ее удивить, Адам, — серьезно сказала она. — Есть техника любви. Ее практиковали жрецы культа темной богини гедонизма и похоти Клепатры в секретном борделе Эрхайма. Мне кажется это то, что нужно. — Ага, — хмыкнул я, не скрывая разочарования. — Осталось лишь сгонять в Эрхайм, найти там тайный бордель и убедить жрецов раскрыть свои тайны. К вечеру управлюсь… — Долбоклюй! Ты не дослушал! Бордель прикрыл император Владислав, а шлюх, по слухам, разобрали постоянные клиенты. Так вот, двадцать лет назад, как раз после закрытия борделя, наш Фернандо привез в замок странную женщину. Она была одной из первых его наложниц. Говорят: ее ласки причиняли больше страданий, чем наслаждения, потому «барон порока» избавился от нее. — И? — И теперь она работает посудомойкой в трактире при замке. Дряхлая такая старушка. Зовется Мессалией или бабулей Мес. Найди ее и все разузнай. Убеди бабулю выдать тайну секретной техники Клепатры.       Бабуля Мес… я знал эту старушку. Милейшей души одуванчик, добрый ко всем. Она угостила меня печеньем в день, когда в первый раз пошел надраться в трактире «Эль Барона». Тогда мне показался странным удивительно живой и голодный блеск ее темных глаз. Но решил, что бабуля была когда-то авантюристкой, а может и головорезом. Но истина, похоже, куда интереснее. Древняя как кости земли проститутка теперь стала моей последней надеждой на победу. — Я найду ее. И… спасибо, Ева. — Буду держать за тебя кулачки, Фарион. Не подведи собратьев по гвардии!       Плевать на гвардию. Все, что занимало мысли: предстоящая сватка с древней ведьмой. И ради победы над ней я должен пойти на все. Но хватит ли у меня сил? Оставалось лишь гадать.