Любовь на особом уровне.

POV. ГАРРИ ПОТТЕР. ☆ Я не мог забыть Малфоя со школы. Я влюбился в него, наверное, ещё до поступления в Хогвартс, у мадам Малкин, куда Хагрид привёл меня, чтобы я смог купить школьную форму. Да, моя первая нормальная форма. Не обноски кузена Дадли, а своя, новая и красивая школьная форма. В салоне мадам Малкин я впервые увидел мальчика с ангельским лицом, серебристыми глазами и белокурыми волосами. А потом я окончательно втюрился в Драко, когда упал на него, пока снимал брюки и произошло это на третьем курсе. Его клубничный аромат губ и запах кофе, исходящий от тела, настолько меня поразил, что я не хотел в ту ночь откатываться от Малфоя. Нас на время переселили в Большой зал из-за проникновения Сириуса Блэка в Хогвартс. Я, наверное, как и всегда, по воле случая оказался по соседству с блондином. Я пропал именно в ту ночь, когда упал на слизеринца, а потом до трех часов ночи мечтал, что когда-нибудь поцелую его и сделаю своим. Поцеловать я смог, а вот сделать своим не вышло. Я люблю его до сих пор. От Джинни я не скрывал своих чувств к Малфою. Она оказалась мудрее, чем многие её ровесницы. Джинни хотела стать миссис Поттер, даже если я не люблю её. «Мне достаточно твоего уважения и заботы, Гарри, — ответила мне девушка. — Я особо не верю в любовь, но тебе нужен брак, необходим наследник, а мне — титул миссис Поттер. Я хочу стать первой леди магического Альбиона. Твоих денег мне хватит, детей от тебя я рожу столько, сколько пожелаешь, а ты можешь любить того, кого захочешь. Мир увидит твою внешнюю, показную добропорядочность и успокоится, а наша внутренняя жизнь никого не касается. На балах и приемах мы будем вместе, я смогу вести себя безупречно и закрою глаза на твою любовь к Хорьку. Так хочешь его член? Что ж, бери, Гарри, но чтобы я не видела, ни наши дети, ни пресса». Хм, бери... Где его взять, если Малфой женился? Он теперь семейный. Чужой муж. Я его потерял. Впервые за эти годы я увидел Драко на улице одного. Он гулял в парке, в маггловской части города, в день похорон своего отца — Люциуса Малфоя. Увидев его, в задумчивости облокотившегося на ствол дуба, я снова спятил от любви, былые чувства и воспоминания всплыли на поверхность. Он такой красивый, спокойный и желанный. Драко очень изменился, в нем я не увидел былой спеси, надменности, злости или презрения. Он прятал от меня свой взор, избегал смотреть прямо. Мне захотелось прижать его к себе и заставить посмотреть на меня. А поздно вечером я получил его записку. «Мистер Поттер! Моя мать нашла кое-что, принадлежавшее раньше твоему крестному, Сириусу Блэку. Нарцисса отправляет меня завтра к тебе. Желание Нарциссы я проигнорировать не могу, прошу принять меня утром. И ещё, я слышал, что моя волшебная палочка все ещё у тебя? Ты не мог бы мне её вернуть. Мать очень этого желает. Напиши ответ сегодня, если не трудно». — Я не отпущу тебя, Малфой, не смогу. Ты станешь моим, Драко! — произнес я тихо, целуя строчки и буквы, кои выводили на бумаге пальцы блондина. Бумага пропиталась запахом Малфоя — ароматом кофе. Сегодня Джинни поехала в «Нору», вернее, я её отвез к родным, а сейчас я один с Кричером на Гриммо, 12. Я принял ванную и лег спать, но долго не мог уснуть. Моё тело просило любви и нежности, душа хотела быть любима. Уже завтра я увижу Драко. Малфой явился в семь часов утра в Министерство Магии, я опоздал на пятнадцать минут — проспал. Поздоровался он со мной чинно, подав руку. Тёплая ладонь, сухая, аккуратная. Его длинные пальцы обхватили мои и он впервые посмотрел в мои глаза. — Чай, кофе, Малфой, может, что покрепче? — поинтересовался я. — Ничего не надо, Поттер, — ответил он, — я по делу и уже через пятнадцать минут должен быть в Мунго. В 8.00 операция сложная. Вот, посмотри. — Он вынул из кармана коробочку бархатную и протянул мне. — Мать говорит, что это принадлежало Сириусу, а значит, должно теперь быть твоим. Это часы. Взгляни. Я изумился прекрасной вещи и принялся рассматривать причудливую собаку внутри часов, виляющую хвостом, прямо как это делал Блэк в своей анимагической форме. — Я тебе что-то должен, Драко? — спросил я. — Это ведь стоит целое состояние. — Издеваешься, Поттер? — фыркнул он и снова посмотрел на меня, сев в кресло. — Палочку давай, иначе мать с меня не слезет. Я подошел к сейфу, снял магическую защиту и вынул из футляра палочку. — Боярышник? — интересуюсь я. — А сердцевина? — Волос единорога, — ответил блондин. — Послушная палочка своему хозяину. Преданность и покорность. — Я заметил. Верная своему хозяину, но она помогла одолеть Тома Реддла, впитав в себя силу и мощь Бузинной палочки. Ты знаешь, наверное? — Да, читал в «Пророке» твоё интервью как-то, — кивнул бывший слизеринец. — А у тебя? — Бузинная палочка... Та самая, — улыбнулся я, — из-за которой много чего произошло. Хотел вернуть её в гробницу к Дамблдору, но он мне как-то приснился и попросил никогда с ней не расставаться. — Драко хмыкнул и кивнул. Я вынул сигареты и протянул пачку блондину? — Хочешь? — И что за дрянь ты куришь? — возмутился экс-слизеринц, живо забрав пачку из моих рук. — Я пришлю с филином тебе нормальную пачку элитных сигарет. Не губи лёгкие этой дрянью больше. Идёт? Это я тебе, как врач говорю. Я подошел к нему и склонился над парнем, положив ладони на подлокотники кресла. — Не надо филина, Малфой, сам приходи. Я очень скучал по тебе, мне не хватает твоего общения, твоих язвительных реплик, шуток… твоего внимания, — сказал я, вглядываясь в бриллиантовые очи напротив. — Зачем тебе, Поттер? — посерьезнел колдомедик. — Нам лучше не общаться, ведь я… Я машинально закрыл ладонью его губы и мы замерли. Я опустился на ковёр коленями и обнял Малфоя. — Молчи, Драко, ничего не говори. Я скучал по тебе все эти годы. — Скучал, значит, а женился на Джинни? Впрочем, я только «за», ведь Пожирателю Смерти не место рядом с самым сильным магом столетия, — закричал он, отстраняя мою руку, его затрясло. — Не закрывай мне рот, тем более, что это правда. Я не выдержал, рванул Хорька на себя и накрыл его губы своими, прижал к себе, пока блондин не перестал брыкаться в моих руках. В рот к себе он меня не впустил, но это нормально на первый раз. — Ты совсем чокнулся? — возмутился экс-слизеринец — У тебя жена на сносях, у меня супруга беременна. Мерлин. Как я сдержался сейчас, как не пустить в тебя «Непростительные?» — Меня «Авада» не берет, а все прочие заклятья отскакивают, я ведь обладатель всех трех составляющих из Даров Смерти. — Даже если это и так, Поттер, ты не имеешь права накидываться на меня, мы не в школе, давно не студенты четвёртого курса, мы — женатые мужики. — Я знаю, Малфой, — просто ответил я, все ещё стоя на коленях перед блондином, обнимая его колени, — но не могу, меня тянет к тебе, ты нравишься мне и я скучаю. — Отойди, Поттер, и отпусти меня, мне надо в Мунго, — вздохнул Драко. — Иди моим камином, так быстрее, Малфой, — предложил я и бывший слизеринец мгновенно исчез в зелёном пламени пороха. Вечером филин принес два дорогих портсигара. В этом весь аристократ Малфой, мать его. — Так, Гарри, — сказал я сам себе, — первый шаг сделан. Молодец. Я добьюсь ответной любви Драко, ведь не даром он однажды ответил на мой поцелуй в раздевалке, даже перехватил инициативу, стал целовать меня сам и стонал мне в рот, крепко обнимая и прижимая к себе мои ягодицы. ☆ POV ДРАКО МАЛФОЙ. ☆ Я появился камином в своём кабинете. Меня малость потряхивало. Это что только что произошло? ОН поцеловал меня, встал передо мной на колени и поцеловал, не дал даже шевельнуться в его руках, даже пикнуть? О, Моргана! А какие губы насточивые и горячие. Мне так хотелось разжать зубы и впустить его внутрь. Так захотелось тепла и любви самого желанного моему сердцу мужчины. Поттер давно говорил, что его палочка была с сердцевиной пера Птицу-Феникса. А Феникс Дамблдора периодически сгорал, чтобы потом вновь возродиться из пепла. Вот и я однажды чуть не сгорел в Адском огне в Выручай-комнате. Не сожжет ли меня огненная страсть Поттера, если я подпущу его к себе? Сигареты в дорогих портсигарах я Поттеру все-таки послал, не травиться же ему маггловской дрянью. Гарри прислал записку с моим филином: «Я теперь твой должник, Драко. Приглашаю тебя сегодня в 19.30 в ресторан. Я заеду за тобой в 19.15. Спасибо за сигары. Их тридцать штук, по штуке в день — нормально». — Пипец, — произнес я и начал переодеваться. — Поттера становится слишком много в моей жизни. Я сел за стол и написал кратко в записке: «Сегодня не получится, мне надо домой, Поттер. Как-нибудь в другой раз. Прости...» День прошёл относительно спокойно. Я провел три операции по удалению онкологических образований, прочитал две лекции у студентов-хирургов четвёртого и пятого курса, побывал на совещании, которое провел наш главный колдомедик Святого Мунго и проверил зелье, которое созревало у меня в лаборатории. Не смотря на столь насыщенный день, я освободился даже раньше 19.30 — ровно в семь вечера. Я уже переодевался в свою одежду, когда в мой кабинет бесцеремонно вошел ОН. — Какого Мордреда, Поттер? — поинтересовался я. — Пойдем, Драко, я заказал нам столик в одном мировом и замечательном ресторанчике. Там хорошее меню, тёплая атмосфера и уютно, — улыбнулся Главный Аврор и, взяв меня под руку, вытащил из кабинета. Я успел только палочкой взмахнуть, чтобы закрыть чарами дверь. «Песни русалки» мне понравился. Ресторан расположен рядом с «Дырявым котлом», но в маггловской части города. Уютный, в серебристо-голубых тонах, музыка медитативная, немного народа и меню приличное. Пока Поттер лопал свой стейк с соусами, я вдруг вспомнил нашу дуэль в туалете… Давно это было. Крёстный примчался быстро, выпроводив вон Гарри, и начал читать надо мной заклинание, собирая кровь снова в мой организм, потому что «Сектумсемпра» всего меня изрезала. Я умирал, но Снейп поднял меня на руки и понес в больничное крыло мадам Помфри. В тот момент я готов был умереть, потому что уже окончательно понял, что ни отцу, ни матери, ни мне живыми из лап Волдеморта не выйти. Люциус ошибся и его выбор будет стоить нам с Нарциссой жизни. Я даже посетовал где-то в глубине душу, что сегодня Гарри не убил меня. Умереть на руках любимого человека — не самая худшая смерть, о такой только мечтать приятно, но мне, видимо, подыхать было рановато. В больничном крыле было тихо и одиноко, пустые кровати, застеленные безупречно-белым постельным бельем, навевали тоску зелёную. Мадам Помфри шуршала своей одеждой в соседней комнате, готовя зелье для меня, а мне хотелось в этих густых сумерках зажечь «Люмос», наколдовать хоть какую-то сферу света, но я знал, что тогда тени станут ещё более густыми и пугающими. В последнее время я боялся теней. Они угнетали меня, пугали и душили, как тёмные сгустки Пожирателей Смерти, в которые те превращались при своих перемещениях-аппарациях, когда вылетали «на дело» из мэнора. В те моменты я знал, что ПСы сейчас разгромят мосты, по которым ездят машины и ходят сотни магглов, и им всем суждено погибнуть в чёрных водах реки Темзы; либо разрушат огромные супермаркеты, заблокируют входы и выходы, подожгут, или как говорит моя тётка Беллатриса: «поджарим магглов». В тот момент, когда я валялся на больничной койке, я был по-своему доволен. Волдеморт дал мне поручение починить «Исчезательный шкаф» на восьмом этаже в Выручай-комнате, он он пока не получался у меня, не подчинился моей воле. Время поджимало, но я знал, что как только шкаф я починю, ворвутся в школу Пожиратели Смерти. С одной стороны, все мои друзья, родители и даже мадам Лестрейндж ждут от меня победы, которая принесёт почёт роду Малфой, поднимет снова статус семьи в глазах Тёмного Лорда, его окружения, так как Люциус своими провалами заданий, что давал ему Повелитель, пошатнул репутацию свою и нашу с Нарциссой, а с другой — все ждут моего провала этого задания и того, что я должен своими руками убить старика Дамблдора. Я попросил Северуса не говорить про сегодняшнюю мою стычку с Поттером матери, а особенно отцу, он и без того на пределе… -… ко? Малфой? Ау, ты как? — услышал я голос Гарри напротив. На мгновенье я перенесся в прошлое. Я вздрогнул, а ко мне подошел брюнет, сел на корточки, плюнув на взгляды официантов и людей в ресторане. Он взял мои руки в свои ладони и посмотрел в глаза: — Что такое, Драко? Ты так побледнел, совсем ничего не ешь? Что с тобой? — Га… Гарри, — произнес я, вынимая свои руки из его горячих, сухих и аврорских рук, — ты чего? Я задумался, не обращай внимание, бывает, что я периодически зависаю, вспоминая прошлое. У каждого оно свое и не всегда радужное. — Нам, прошедшим войну и видевшим смерть, ещё долго будут сниться кошмары, мерещатся призраки прошлого и болеть сердце. Я хочу быть рядом с тобой, Драко, потому что люблю тебя. Я снова вздрогнул, брюнет поцеловал внутреннюю сторону моих обеих ладоней. Потом он поднялся и сел на свое место. Я хотел было ответить Гарри, что мы с ним женаты, что совсем скоро станем отцами детей, которые вынашивают наши жены, но не смог и рта раскрыть, потому что Поттер был таким сейчас тёплым, настоящим, отзывчивым и искренним в своём порыве признания. Я только и смог, что кивнуть в ответ и выпил залпом красное вино. Услужливый официант налил новую порцию напитка и стандартно улыбнулся. Мы час пробыли в ресторане. Гарри все пытался смешить меня, рассказывая о новичках-аврорах, о шутках в казарме, о нескучных играх на желания или деньги, о всем подряд. Я немного отошёл от своих дум, и даже посмеялся немного. А может, действительно подумать о себе хотя бы раз в жизни? Я всю жизнь думал о семье, о родителях, о своём долге перед ними, перед людьми в Мунго, где я вот уже пару лет работаю успешно. Может, пришло время отпустить вожжи и почувствовать любовь, объятия Поттера, его страсть и отпустить на волю свою? Мне двадцать пять лет почти, а я за четверть века ни разу не ощутил себя счастливым. «Завтра, на днях, но не сегодня», — сказал я сам себе. Сегодня мне надо домой. Через пару дней супруга с матерью поедут в Италию на всю весну, лето и часть осени. Нарцисса устала, а Астория будет ей хорошей компаньонкой. В Италии тепло, море рядом, собственная вилла, фруктовый сад. А у меня работы полно. Гарри проводил меня до аппарационного барьера и пожал руку. — До встречи, Малфой. Весенний бал в Министерстве на следующей неделе, ты ведь придёшь? — спросил Главный Аврор. — Не думаю, Поттер, что приду. Я не любитель всего этого, балы давно меня не интересуют, как и слащавые улыбки людей, — ответил я. В мэноре после ужина, на котором я только выпил чай и съел десерт, так как только что меня накормил сытно Поттер в ресторане, я снова погрузился в воспоминания, как шрамоголовый придурок пришёл в больничное крыло, чтобы извиниться за свою «Сектумсемпру», за то, что чуть меня не убил. В тот момент я очень ему обрадовался, и хоть мы были врагами, но тот факт, что он пришёл ко мне, весь такой понурый и лохматый больше прежнего, рассмешил меня. — Извинения приняты, Поттер, — сказал я, — а теперь проваливай! — Я тут тебе конфет и сладостей принес, немного фруктов, — снова промямлил гриффиндорец. Луна заглянула в больничное крыло и осветила темноту. Я вспомнил Большой зал, яркие изумрудные глаза Гарри и притянул брюнета к себе. — Ты извинился, Поттер? — поинтересовался я и он кивнул. — А я не буду извиняться вот за это… В следующую секунду я впечатал парня в себя, и жадно поцеловал. Мечтал с тех пор, когда увидел его в лунном свете. И снова грифф упал на меня, но в тот момент он обнял и ответил на поцелуй как-то отчаянно, испуганно, но с желанием. Оно побежало по моему телу, по моим венам, устремилось в пах. Мы оба всхлипнули, разорвав поцелуй от нехватки воздуха в лёгких, и уткнулись лбами друг в друга. Первым опомнился Гарри, он вздрогнул, развернулся и помчался к двери. Я успел только крикнуть: «Поттер!» Он остановился на пару секунд. — Забудь об этом, Гарри! Это ничего не значащий поцелуй, — произнес я, а он рванул дальше, убегая от меня, как от дементора. Но будь я проклят, если мне почудилось, что гриффиндорец в коридоре застонал. Из моих воспоминаний меня оторвала Астория. Она обняла меня со спины и убрала с моих колен книгу о ядах, которую я читал. Настала пора выбрать из тысяч пару тех, которые я собирался добавить в зелье против рака. — Драко, милый, время позднее, пора отдыхать, — произнесла она и поцеловала меня в щеку. Я пересадил жену на свои колени и обнял. — В конце восьмого месяца беременности, в октябре, я заберу тебя в Англию, рожать ты будешь здесь, дорогая, — улыбнулся я. — Конечно, родной мой, — ответила супруга, — как пожелаешь. Я мечтаю родить тебе сына. Он будет таким же красивым, как ты, Драко. — Не менее красивым, чем ты, дорогая. Вы уже собрали вещи с Нарциссой? — поинтересовался я и поцеловал жену. — Почти, — улыбнулась женщина и потянулась за новым поцелуем. Через пару дней я сам отвез их в Италию, сопроводив на самолёте, так как мать неважно себя чувствовала, а Астория в положении, за моими женщинами должен был присматривать я. Вернулся в Англию, активировав порт-ключ в воскресенье поздно вечером и нашёл на столе письмо от Гарри. Видимо, сову отпустил без ответа домовик. «Привет, Малфой! — писал брюнет. — Завтра, в понедельник, повезу Джинни в Мунго, ей пришло время рожать. Я продиагностировал магией жену. Прошу тебя, Драко, прими роды у неё сам, я никому не доверяю, кроме тебя». — Диагност хренов! — фыркнул я. — Что ты в родах вообще понимаешь, гриффиндурок. — Я вошел в камин и зачерпнул летучий порох. — Гриммо, 12., Блэк-Холл. Через мгновенье я вышел в гостиной на Гриммо, где как раз находились Гарри с супругой. Под женщиной уже была лужа, а это значит, что воды отошли только что. — Диагност хренов ты, Поттер! Иди, машину заводи, мы едем в Мунго, — произнес я и подхватил на руки женщину. — Гарри, не мечись по гостиной, а живо заводи машину. Джинни, держись за меня крепче. — Малфой, мой живот разрывается. Скажи, что я не умру? — произнесла Уизлетта. — Спасем, Джиневра, не переживай! — ответил я и понес женщину на выход. Уизлетта родила крепыша, мальчика весом четыре кило, брюнетика с зелено-карими глазами. Поттер довольный, Джинни от радости плачет, пока медиведьмы обрабатывают малыша, обтирают, взвешивают и пеленают. Тут и Молли с Артуром примчались, обнимают дочь и зятя. Я поставил капельницу роженице и попросил через три минуты всем выйти из оперблока, так как женщине и ребёнку нужен отдых. Я вышел в коридор, так как меня вызвала Падма Патил — наш колдомедик, чтобы что-то сообщить. За мной последовал Гарри. Мисс Патил отчиталась о состоянии трех больных, прооперированных мной пять дней назад, что они в норме. Когда индианка ушла, меня обнял Главный Аврор. — Спасибо, Малфой! Я — твой вечный должник, ты вовремя пришёл, помог и принял роды у жены, — сказал он. — Никогда сам больше не берись за диагностику беременных, Джинни — не аврор в твоих рейдах, Поттер. Зови сразу в другой раз, как только воды отойдут. Посылай не сову за мной, а Кричера или любого другого эльфа. Я обнял на миг осторожно мужчину в ответ и начал выпутываться из объятий, но Гарри крепче прижался ко мне. — По-от-те-ррр, — усмехнулся я, — гипогриф ты противный, отпусти меня уже, задушишь. Гарри? И он отпустил, поцеловал куда-то в шею и убрал с меня свои руки. — Ты отвозил своих в Италию? — поинтересовался он. — Свободен, значит? — Да, я отвез мать и Асти в Италию, но я не свободен, Поттер, мы с тобой женаты, — ответил я. — Джинни поживет весну и лето в «Норе», там тепло, ребёнку будет хорошо. Джеймс Сириус получился на славу. Спасибо, Драко. — Не за что, Гарри, а теперь иди к ней, мне пора на обход моих больных, — ответил я.