Любовь на особом уровне.

Как не пытал Драко Главного Аврора, но тот не рассказал ему, о чем он говорил с леди Асторией Малфой. Ни минет не помог, ни ласки блондина, ни поза 69, ни «Лигилиментс» — ничего. А назойливый и любопытный Драко не мог успокоиться. — О’кей, зловредный грифф, лев лохматый, гипогриф тебе под зад! — возмущался колдомедик, когда после огненной ночи в объятиях любовника, не добился ответа: брюнет только улыбался, но молчал, как партизан. Наконец, Гарри устал от того, что его любимый изводит себя, он перевернул блондина на спину и навис над Малфоем. Одной рукой он зафиксировал его оба запястья над головой, а другой провел по эрогированному члену, по тёплым яичкам, по светло-русому пушку в паху. Колдомедик застонал и подался ласковой руке. — Драко, я дал обещание твоей жене, что наш разговор с Асторией останется только между нами. Ну, что с тобой, любимый, я впервые вижу тебя таким перевозбужденным. Малфой, посмотри мне в глаза, душа моя. Драко?.. Я одно могу сказать, что после её… ох… смерти, леди Малфой благословила нас быть вместе навсегда. Ну, успокойся, ты весь извелся и перенервничал. Все хорошо, я поговорил и с Джинни до того, как отправиться в Италию, моя жена подумает насчёт развода, ведь я оставлю ей все в обмен на сына и на свободу: богатство, недвижимость, много денег и моё имя, статус в обществе. У нас с Джиневрой не магический брак, Драко, его легко можно будет расторгнуть. Милый, мне нужен только ты, наши дети, наша любовь. Малфой, прекращай нервничать, родной мой. — Я не могу, Гарри, мне так больно в душе. Трахни меня, пожалуйста, все тело болит, в венах кровь горит. Прошу тебя, Поттер, жёстко трахни, чтобы я взвыл, чтобы боль прошла и тревога. — Я помогу, Драко. Я не садист, но хорошо нам будет обещаю. Блондин успокоился после очередного соития с Поттером, когда он забыл свое имя и долго отходил после звёздного оргазма. Аврор умел любить, умел свести с ума Малфоя. Можно подумать, что всю жизнь только этим и занимался. Блондин и кричал, и выл, и скупил, и умолял, а под конец захрипел, потому что кричать или говорить был не в силах. А Гарри всё изводит свое чудо до потери сознания, не давая кончить до самого кульминационного момента, когда, наконец, отпустил и колдомедик в порыве страсти снова исполосовал ногтями всю спину брюнета, кончая обильно на них обоих. — Ты — самый настоящий садист, Поттер, — хриплым голосом проговорил экс-слизеринц после того, как разум, зрение и круговерть в голове пришли в норму, он смог мыслить, видеть и говорить. — Ты — не подражаемый любовник. Аврор поднял блондина на руки и понес в душ. — Ты так прекрасен, Драко, когда заходишься в параксизме страсти, когда безумен и рычишь, сметая все на пути, стремясь выжать меня всего и съесть, если бы мог. Ты прекрасен, когда кончаешь, полностью погружаясь в страсть. Я люблю тебя сильнее, влюбляюсь ещё глубже в моего ненасытного колдомедика. Я таких ещё не встречал любовников. — А каких встречал, противный грифф? Каких ты поимел? — возмутился блондин и оттолкнул от себя аврора. — Ты у меня единственный любовник, до тебя у меня были девушки, — просто ответил брюнет и притянул парня к себе. На праздник «Феррогосто» пошли все. Гарри вел под руку Нарциссу, а Драко — Асторию. Супруга Малфоя чувствовала себя неважнецки, поэтому после общей церемонии встречи большого образа Девы Марии, Драко увел жену домой, с ней осталась Нарцисса. Состояние физическое у Астории было в порядке, но вот духовная её составляющая (проклятье) подтачивало силы молодой женщины. Естественно, что о танцах и веселье думать не хотелось, когда в семье кто-то болен, но леди Астория всё-же отправила повеселиться мужа и показать Поттеру всю красоту и колорит осеннего праздника. Мужчины успели как раз к гулянью, когда разливалось прекрасное эльфийское вино, в воздухе летали маленькие феи со своей волшебной пыльцой, а она в этом году уродилась на славу, и осыпали ею всех. Традиционный огневиски пили, конечно, на «Феррогосто» предпочитали эльфийское вино белое и красное, которое, впрочем, не уступало по крепости огневиски. Пока Драко разговорился со знакомым — другом его отца, к Поттеру подскочил какой-то парнишка, уже веселенький, тёплый и игривый. Блондинистый мальчик с оливкового цвета кожей, большими синими глазами. Он, как котёнок, обтерся о Гарри и чуть ли мявкнул: — Англичанин? Соотечественник Вильяма Шекспира? Я в школе играл Ромео. А как тебя звать? Гарри улыбнулся мальчику и посмотрел в его синие глаза сверху вниз. — Гарри Поттер, — просто ответил брюнет. Слышал о таком? — В школе мы что-то проходили о войне в Англии, где какой-то мальчик победил Тёмного Лорда. Гарри Поттер? Он ещё ведь с Волдемортом дрался, да? — напряг лоб паренёк. — Вы и есть тот самый? О!.. — только и мог сказать мальчишка. Малфой подошел к Гарри и взял его под руку, почуяв чужака рядом со своим любовником. — А я — Роберто! — крикнул мальчишка, когда Драко уводил брюнета прочь. — Стоило мне на минуту отойти, как малолетки моментально аккупировали территорию, — возмутился экс-слизеринц. Гарри рассмеялся и положил руку на ягодицу Малфоя под летней мантией. — Ты так прекрасен, Драко, и кто в школе придумал, что ты был ледяным принцем Слизерина? Ты — горячая штучка змеиного факультета, мой хороший, от тебя идут просто огненные волны. — Убери лапу, Поттер, не прилично! — прошипел в ответ блондин, но аврор и в ус не подул, чтобы убрать руку с крепкого орешка Хорька. Он поглаживал, мял ягодицы, шепча на ухо колдомедика, как он хочет его. Мало того, Гарри развернул мужчину к себе и начал танцевать медленный танец, положив и вторую руку на ягодицы партнёра. Под мантией видно ничего не было, зато экс-гриффиндорец наслаждался близостью. Потом стали играть на площади в игру. Надо было закрыть уши, а по движению губ партнёра определить и произнести вслух, что тот говорил. Ведущий, маг-италтянец с чёрными глазами и тёплой улыбкой, высматривал в толпе народа первых участников, а так как наши герои особо не обращали внимания на происходящее извне, поглощенные друг другом, то их первыми и пригласили поучаствовать. — А вот и наша первая парочка. Итак, — произнес ведущий, представившись как Лоренцо, или Энзо по-народному, ведь гулянье-то народное, — прошу синьор … — Генри… — перебил его Драко, заведомо скрыв настрящее имя Гарри Поттера. — Грин. Генри Грин. А моё имя Гаетано Альмейда, можно просто Тано. — Э… благодарю, — лучезарно улыбнулся Энзо. — Вы, синьор Грин, будете угадывать, что скажет губами синьор Тано, хорошо? Гарри знал поверхностно итальянский язык и то, благодаря другу-аврору, проходящему у них второй год стажировку — по обмену, так сказать, ибо в Рим Аврорат Англии послал Симуса Финнигана. Так вот, этот Лучано подучивал Главного Аврора итальянскому. — Si, signor, — ответил Поттер, — но я плохо знаю итальянский, буду говорить на английском языке, хорошо? — О, без проблем, Генри, можно и на своем родном языке, все мы читаем Шекспира и Байрона на языке оригинала. И тут аврор закрыл уши, а Драко начал говорить короткие предложения. — Мы пойдём сегодня в кино, — сказал Малфой. — Мы идем сегодня в казино, — по губам прочел брюнет и тихо спросил у блондина: — Ты хотел в казино, любимый? Все присутствовавшие засмеялись. — «Если вдруг дождём заплачут небеса, знай, что это я скучаю по тебе», — произнес блондин. — Если дождь заплачет в небесах, знай, что я… тебя, — перевёл Гарри. — Люблю? — «Если в небе вспыхнет яркая звезда, это я свою любовь тебе дарю», — тихо прочел Драко. — Если в небе появится звезда, я люблю тебя? — произнес Поттер. — Неплохо! — захлопал в ладоши ведущий, а за Лоренцо и все отдыхающие, а Гарри притянул блондина к себе и они отошли в раскидистому дубу. — Я знаю, что не точно отгадал, что ты прочел в последних двух строках, Драко, не мог бы ты повторить? Это было что-то красивое и о любви, да? И Малфой прочел, положив голову на плечо аврору: — «Если вдруг дождём заплачут небеса, знай, что это я скучаю по тебе. Если в небе вспыхнет яркая звезда, это я свою любовь тебе дарю…» — Какое красиво! — произнес брюнет, обнимая свою любовь. — Совсем скоро ты вернешься в Англию, в Лондоне начнутся осенние дожди. Я ещё на немного задержусь в Италии из-за жены, а ты вспоминай меня там, глядя на грозовые тучи и дожди, что будут лить с небес. Моя душа без тебя плачет всякий раз, когда тебя нет рядом. — Драко, любимый, я всегда рядом с тобой. Моё сердце всегда с тобой, а ты в моей душе, мой хороший, — ответил Гарри. За ужином Поттер рассказывал, как они выиграли сегодня на площади в игру «Отгадай предложения напарника». — Нам дали купон на самую большую пиццу в Вернаццо. И вот мы её принесли, она с четырьмя видами сыра, ветчиной и колбасой, в оливках и помидорах. Необъятная и аппетитная, — произнес Гарри, когда мужчины вернулись на виллу Нарциссы. Она размером была, как четыре итальянских пиццы, а размеры выпечки в Италии все знают, наверное. Горячая, ароматная с зеленью и перцем — это что-то с чем-то. Ням-ням. Поттер купил ещё двухлитровую бутыль колы и сейчас наяривал под улыбки Нарциссы, Астории и огромных, удивленных глаз колдомедика, который съел кусочек этого шедевра итальянской выпечки, запив зелёным чаем с лимоном, и на этом — баста. — Ммм, в Британии такую пиццу не готовят! Божественная еда, а газированая кола — супер просто. — Поттер, а ты в курсе, сколько сахара в этой коле и сколько калорий в пицце? Эдак ты скоро в дверь не влезешь, — возразил блондин, а Гарри рассмеялся. — Калории во мне все сгорают, Драко. Авроры постоянно двигаются и много сжигают во время тренировок и рейдов, да и поесть бывает некогда. Кофе на завтрак, на обед и часто на ужин — это все, но иногда, правда, Гермиона приносит нам с Роном курочку в кабинет. Он — мой зам и наши кабинеты рядом. Так что, не бойся, что я стану толстым из-за одного раза, съев вдоволь этот шедевр. Ммм, ещё кусочек… Ням-ням… Ну, если вы пиццу не будете, я её заберу в номер. — Мерлин, Поттер, ты её всю ночь собираешься есть? — выдохнул Малфой. — Что не съем, то надкусаю и возьму с собой в Англию завтра, — рассмеялся брюнет, — зачарую, чтобы она свежей оставалась и буду наслаждаться. А сейчас я собираюсь поплавать на море. Вода тёплая, полная луна осветит дорожку, тихо сейчас на море. — В море ночью опасно, мистер Поттер, — произнесла Астория. — Драко, сходи, милый, с гостем, не случилось бы чего. Акулы подплывают ночью близко. — Поттер, тебе сейчас так необходимо плавать в море? — поинтересовался Малфой. — Завтра в семь часов утра у меня сработает порт-ключ и я попаду в дождливую Англию, — улыбнулся аврор, — должен же я насладиться тёплым морем? Колдомедик, конечно же, пошёл с Гарри, отпускать брюнета одного не хотелось, да и опасно, так как скалы возле виллы большие, а вода сразу начинается глубокая и часто даже днем сюда подплывают акулы. Драко сам наколдовал чары, чтобы твари не подплывали к тому месту, куда только что нырнул брюнет. Малфой послал освящающий «Люмос Максиму» и призвал светящиеся сферы, чтобы Гарри было комфортно, а самому Драко не так волнительно-переживающе. Аврор нырял, оставив свои очёчки в руках блондина, и сейчас вовсю барахтался в тёплых, словно парное молоко, волнах моря. — Поттер, вылазь уже, хватит! — переживая, крикнул колдомедик, завидев метров в десяти от брюнета плавник акулы. Он знал, что чары отталкивающие не дадут ей прорваться к Гарри, но все же маленечко нервничал. — Гарри, живо на берег! Но аврорам закон не писан, видно. Брюнет не мог никак расстаться с морем, но вдруг луна скрылась за тучку и Драко добавил магией ещё пару сфер. Прошло ещё минут пятнадцать, пока Гарри соизволил выйти из тёплых волн. Он был прекрасен в костюме праотца Адама, во вновь появившемся лунном свете. Капли воды стекали по тёплой и гладкой коже, и Драко захотелось собрать их губами, но вместо этого он трансфигурировал из носового платка полотенце и подал его брюнету. — Спасибо, любимый, — улыбнулся аврор, — а я уж подумал, что на мокрое тело надену одежду. — Хм, Поттер, и как только ты победил Волдеморта, с такими-то мозгами? — хмыкнул Малфой и подал мужчине его одежду. Гарри обнял колдомедика и тот отчётливо почувствовал желание брюнета. — Мне помогали всегда, любовь моя, один бы я не справился, сгинул бы ещё на первом курсе. Я хочу тебя, Драко, это наш последний вечер и ночь, которая предстоит. Останешься со мной? — Я хочу в твой номер, не желаю заниматься сексом на песке, — ответил блондин, но положил голову на плечо аврору, подставился под поцелуи любовника. — Хорошо, Малфой, я сейчас нас аппарирую, — кивнул брюнет и повернул мужчину к себе лицом. Вместо номера Гарри, они появились у дверей отеля. Аврор обнял любимого и они прошли мимо портье и пары охранников к лифтам. Те посмотрели им вслед с нарочитой внимательностью и какой-то брезгливостью. Гомофобы? Скорее всего. И тут Поттер остановил любовника и поднял того на руки, хотя ростом они были одинаковые, а по комплекции… Разве что, Драко немного уступал в силу своей природной грации и тонкой кости. — Поттер, ты спятил? — зашипел на аврора блондин. — Вон те амбалы, — кивнул он на охранников, — гомофобы. Ненавижу гомофобов-магглов. Я как-то в Лондоне спас паренька от таких, они его чуть не забили, хотя в Англии уже лет пять у магглов действует закон, разрешающий однополые браки. Думал, что зааважу нелюдей. Вот и эти пялятся на нас. — В Италии однополая любовь не приветствуется обществом, вот они и пялятся. Этот отель маггловский, ты сам захотел в такой, хотя я и предлагал магический, — ответил блондин, а Гарри закружил его по вестибюлю, целуя в лоб. В лифте, а им ехать на десятый этаж, Поттер поставил парня на пол и прижал к себе, нажав на красную кнопку. Из динамика моментально послышался голос: — Синьоры, не волнуйтесь, к вас сейчас спустится мастер. — Гарри, ты что творишь? До номера семь этажей осталось, запускай этот мордредов лифт и поехали. — Не могу, Хоречек мой сладкий, я так сильно хочу тебя, что яйца звенят и поджались, ты сейчас такой красивый, — улыбнулся Главный Аврор и запустил-таки лифт, кабина плавно поехала наверх. — Я всегда красив, — возразил колдомедик и провел рукой по оголенной шее любовника, затем расстегнул пару пуговичек на груди на его рубашке и просунул туда пальчики, коснувшись тёплых волосков, — если ты заметил. Брюнет рыкнул и прижал к кабине блондина, впиваясь жадно в губы. Малфой был только «за» и ответил со всей страстью на поцелуй, обняв аврора. Но тут лифт остановился и двери раскрылись. На площадке стояла парочка девчонок. Увидев молодых мужчин они им помахали, пожелав приятного вечера. Как наши герои зашли в свой номер, как вообще открыли его пластиковым ключом, они не помнили. Раздеваться начали ещё в прихожей. — Ммм, — застонал Драко, — ты весь в морской соли, иди-ка первым в душ. — Идём со мной, мой хороший? — предложил аврор, но блондин отрицательно покачал головой. — В номере «Люкс» две комнаты: ванная и туалет с джакузи. Я иду в джакузи, там ополоснусь, а ты помойся в ванной, иначе мы зависнем в воде, а я хочу тебя на чистых простынях, Поттер. — Хорошо, мой Дракон, — кивнул Гарри и обнял доктора снова. — Не долго, мой сладкий, я соскучился по тебе. — Я сильнее, — улыбнулся тепло Малфой. Как зашли, так одновременно и вышли наши герои. Гарри поднял на руки мужчину и понес в спальню, минуя холл. Колдомедик счастливо обнял за шею свою любовь и прижался губами. — Поттер, как же я не хочу расставаться с тобой, в твоих объятиях я оживаю, — произнес он и поцеловал подбородок брюнета. — Я хочу, чтобы ты поскорее приехал в Лондон. Мой камин в кабинете Главы Аврората всегда открыт. Я чаще буду ночевать там и ждать тебя, приходи, любовь моя, — улыбнулся парень и положил Малфоя на кровать. — Я приду, непременно приду, любимый, — выдохнул Драко прежде, чем Поттер поцеловал его. Они обнимались и целовались так, будто это их последняя в жизни ночь. Языки сплетались, борясь за лидерство. Малфой схватил брюнета за копну волос и оттянул их, лаская пальцами, причиняя немного боль, но и демонстрируя свою силу любви и власть над самым сильным магом в мире. Ошалелые и горящие взгляды они обратили друг на друга и тонули в этом общем — сереребристо-изумрудном водовороте желания и любви. Малфой перекатился на брюнета и сел сверху, склонился над совершенно счастливой моськой Главы магического правопорядка Альбиона, который улыбался и тянул свои губёнки для поцелуя. — Поттер, я люблю тебя! — произнес колдомедик и накинулся на губы аврора, целуя, сминая, кусая до крови и чувствуя соль на губах. — Ты мой, Гарри, на веки мой. Брюнет перевернул блондина и навис теперь уже сам над ним. — Я весь твой, Драко, до последнего атома в моем теле, только твой, а ты — мой, — ответил он. Их губы соединились снова в жадном и неистовом поцелуе, руки ласкали тело друг друга. Драко зарылся носом и губами в шелковистые завитки волос на груди аврора и Малфой не мог надышаться любовником. У самого блондина с волосяным покровом было не так густо в некоторых местах, что очень радовало хозяина, но волосяной покров Поттера его умилял, а не раздражал. И тут Гарри соединил их оба члена и начал ласкать руками. Малфой хмыкнул. — Гарри? Эй, ты издеваешься надо мной? — усмехнулся блондин. — Малыш, я хочу тебя не так, а по-настоящему. Ты что-же не хочешь меня? — Я просто всегда мечтал их соединить, Драко. Конечно, я хочу тебя не так, не по-детски, а по-настоящему, но позволь попробовать потереть их вместе? Прошла минута-другая, а потом Драко перевернулся и подлез под Гарри так, чтобы брюнет как-бы сел на его лицо, и принялся ласкать член аврора. Поттер застонал и толкнулся глубже в глотку Малфоя. — Ну же, аврор, покажи свою силу и власть надо мной, — рассмеялся Драко, когда брюнет с криком кончил на шею колдомедику. Малфой слизал остатки спермы с головки Гарри и очистил себя заклинанием. Придя в себя, Поттер ответил: — Не я, а ты владеешь моим сердцем, моей душой и моим телом. Ты один, Драко. Я весь твой и в твоей власти, хочешь поцелуй меня, хочешь — убей. — Придурок гриффиндорский! — «возмутился» нежно блондин, сходя с ума от своей силы над Гарри и от этого ему стало страшновато, ведь кто он, а кто Поттер. И вот Победитель Волдеморта у его ног, а он властен над сердцем Героя, над его душой и волей. Малфоя прошиб озноб и он подполз к брюнету, заглянул в глаза, словно, в бездонную душу Героя, и увидел любовь, чистую, как горный хрусталь, как капля росы на рассвете, как луч солнца, коснувшийся поверхности земли. Не полуденный луч, не обжигающий, а тёплый, ласковый, животворящий. — Я люблю тебя! — произнесли мужчины в унисон и Драко перевернул любовника на себя, расставив ноги шире. — Может, ты хочешь сегодня быть сверху? — поинтересовался аврор, целуя розово-красные вершинки сосков. — Драко? — Нет, Гарри, — нежно обняв брюнета, ответил колдомедик, — я хочу чувствовать тебя внутри, впитывать твою любовь, купаться в ней и принимать твоего малыша. — Милый, давай уже, я хочу тебя по-настоящему.