Любовь на особом уровне.

Драко вернулся в Англию вместе с семьей перед самыми родами Астории, когда та не захотела рожать сына на чужбине, в последний момент патриотизм в женщине взял верх, и она попросила мужа поскорее вернуться домой. — Хочу умереть в мэноре, хочу домой, где все наше и родное, — произнесла красавица, обнимая супруга, — да и тебе потом тело не надо будет перевозить через границу. — Милая, пожалуйста, — проговорил Малфой, обняв женщину, — не говори так. Ты ещё поживешь, дай-то Мерлин! Астория мягко улыбнулась и начала собирать вещи. Она понимала, что недолго ей осталось, ведь душа очень часто чувствует, когда ей пора уходить, когда наступает тот самый час «X» — переход за грань. Малыш родился в день смерти родителей Гарри Поттера, а именно — на Хэллоуин, 31 октября. Ребёнок пришёл в мир на девятом месяце беременности, не «дозрев» две недели и три дня. Драко сам принял роды, при этом, колдомедики Мунго спасали жизнь женщины. Она потеряла много крови, роды были тяжёлые, но ребёнок родился полностью здоровым. Астория захотела назвать его Скорпиусом, Драко добавил Гиперион, как второе имя. Когда ничего не стало угрожать жизни Астории, её выписали из больницы, и она стала жить в мэноре, спокойно воспитывая сына, а Малфой смог вернуться на работу к своей хирургической практике и в родную лабораторию. Гарри с Драко не виделись два с половиной месяца с 15 августа по 7 ноября, поэтому Малфой не удивился, когда Поттер появился в Мунго. За это лето произошло то, что Джинни снова понесла от Гарри. У него за эти месяцы разлуки с Драко секса не было полноценного, а жена как-то пришла к нему в спальню, опоила его зельем сна без сновидений и трахнула его сама. Как ковбой села сверху и сцедила его сперму в себя, супруг кончил с именем «Драко» на устах. И вот сейчас она уже полтора месяца, как была беременна. Поттер расстроился, даже три недели назад написал об этом Драко в Италию. Блондин ответил спокойно, попросив его принять все, как есть, ведь и он сам не мог отказать в близости Астории, когда та просила об этом в Италии. И аврор смирился до сегодняшнего дня. Сегодня же Гарри сам пришёл перед окончанием работы колдомедика, и распахнул дверь в лабораторию, где Малфой как раз отставлял свежесваренное «Бодроперцовое зелье» с плиты на стол. — Я так больше не могу, Драко! — заявил он с порога и обнял любимого. Малфой даже не смог ничего ответить, даже поздороваться, потому что этого ему не дали — поцелуй закрыл рот блондина. Поттер вылизывал рот напористо, как дикий гипогриф сминая все барьеры на пути, посасывал язык Драко и губы, стонал и стонал от удовольствия, смакуя податливые уста колдомедика. Аврор запустил свои пальцы в идеальную прическу Малфоя и обнял крепче молодого мужчину. — Я скучал, Драко. Я просто подыхал тут без тебя. Почти два месяца прошло с последней нашей встречи. Письма твои не в счёт, хотя они были такие горячие, сладкие и откровенные. Я кончал только от твоих слов на бумаге, описывающих в стихах, как сильно ты любишь меня, как скучаешь. Драко, не молчи, скажи, что ты все ещё любишь? Малфой обнял аврора за шею и кивнул, шепча ответ в стихах Шекспира: «… Моя душа, душа моей любви, В твоей груди, как мой залог, хранится. Ты — мой приют, дарованный судьбой. Я уходил и приходил обратно Таким, как был, и приносил с собой Живую воду, что смывает пятна. Пускай грехи мои сжигают кровь, Но не дошёл я до последней грани, Чтоб из скитаний не вернуться вновь К тебе, источник всех благодеяний. Что без тебя просторный этот свет? Ты в нем один (одна). Другого счастья нет». — Гарри... — прошептал в губы блондин. — Я так скучал по тебе. Но Поттер в долгу не остался, он склонился над губами Драко и прочел тоже сонет Шекспира, почти целуя блондина, касаясь его губы своими, дыша в них: «Язычником меня ты не зови, Не называй кумиром божество. Пою я гимны, полные любви, Ему, о нем и только для него. Его любовь нежнее с каждым днем, И, постоянству посвящая стих, Я поневоле говорю о нем, Не зная тем и замыслов других. «Прекрасный верный, добрый» — вот слова, Что я твержу на множество ладов. В них три определенья божества, Но сколько сочетаний этих слов! Добро, краса и верность жили врозь, Но это все в одном тебе слилось!» — В тебе одном, душа моя! — прошептал аврор. — «Ты — божество, ты — мой кумир!» Драко мой, любовь моя! И снова поцелуй, горячий, глубокий и властный, подчиняющий и отдающийся во власть партнёра, откровенный и ласкающий. Малфой застонал, впитывая в себя всю силу любви и желания возлюбленного. — Гарри, пожалуйста… — всхлипнул колдомедик. Столы все заняты пробирками, бутылочками, зельями, ингредиентами, реактивами и прочим балахлом, от которого никуда не деться, но которое позарез необходимо колдомедику. Препятствие? Нет! Поттер вышел из положения лекго. Он поднял любовника и прижал к стене спиной, посадил его на свой член сверху, поддерживая на весу под коленями. «Очищающее», потом заклинание, наколдовывающее смазку, и, наконец, пальцы внутри блондина, они готовят к проникновению, а губы не отпускают из плена губы любимого. Малфой стонет, умоляя о большем, чем горячие пальцы, стимулирующие простату. — Гарри... — просит блондин и Поттер приставляет крупную головку к узкому анусу. — Давай же… И аврор входит, вышибая дух из любовника, одним мощным толчком. Драко кричит на всю лабораторию и обхватывает ногами брюнета, запрокидывает голову в экстазе, и плевать, что кто-то может услышать. Гарри мощно трахает, а Драко скулит, ему нравится такой голодный аврор, он и сам изголодался. На Малфое, как и на Поттере только рубашки и те растегнутые. Хм, и когда успели раздеться? Драко весь расхристанный, взлохмаченный скачет на авроре и только воет: «Га… рррр… ииии», а экс-гриффиндорец сорвался, он обнял любимого и жарит того в узкий анус, рычит и тоже воет, целуя, клеймя, готовый съесть блондина, шалея от осознания, что Драко верен ему был все эти дни разлуки, ибо отверстие тугое, стенки плотно обхватывают горячий член аврора, а в этой сладкой попе никого не было, кроме его, Поттера. — Ещё… Быстрее… .Глубже! — кричит колдомедик и подмахивает сам. — Не выходи! Не покидай меня. Никогда. В меня, Гарри! Ах, горячо как! — воет мужчина, но теперь уже брюнет кричит, кончая в любовника. Через секунду и Малфой его догнал. Они тяжело дышат, загнанно, так, что сердце бешенно вырывается из груди, а в лёгких свист от нехватки воздуха и от темпа, в котором они кончили. Горячие губы ищут друг друга и парни целуются. Их тела все ещё дрожат от пережитого оргазма, а Гарри не вышел из недр любовника. Драко стал снова покачиваться на члене Поттера, чуть сжал его, стимулируя к новому танцу любви. Парни не знают, что под столом притаился чёрный большой жук, и отчаянно шевелит усиками, словно тараканище. Это Рита Скитер пробралась в лабораторию к Малфою, чтобы в анимагической форме разузнать, что нового изобретает бывший Пожиратель Смерти. Пробралась, а тут такое?! «Эх, — подумала хитрая ведьма, — жаль, что нет при мне колдокамеры, я бы уж сняла весь процесс. Это же надо? Ох! Герой всего магического мира трахается с… Малфоем? Гуляет от жены? Они оба неверны своим супругам? Сенсация века! Скандал!» А тем временем, Гарри снова целует любовника, Малфой завел его вновь. Поттер опустил блондина на пол и повернул к стене. В следующую секунду он со всей дури снова вошел в Драко, а тот вскрикнул и шире развел ягодицы. Рита-жук подползла к ним так, чтобы видеть мощный член аврора, поршнем таранящий анус колдомедика Мунго. Малфой сладко стонет и кричит при каждой фрикции, как пантера прогибается под Поттером, а аврор-то рычит, будто лев, не даром же в Гриффиндоре учился, и жарит, и парит ПСа, шлепает по белым ягодицам и произносит имя блондина. От шлепков Драко повизгивает и умоляет ещё и ещё драть его. Шлепки хлесткие и блондин кончил на гладкий линолеум, прямо рядом с Ритой-жуком, но аврор не остановился, продолжив трахать любовника. Через несколько минут Малфой снова завёлся. — Ещё, Гарри! — зарычал колдомедик и вот уже сам подался назад, трахая себя членом Гарри. — Еби меня, сделай твоим навеки. Быстрее, Поттер! «Вот я попала! — проносится в голове Риты-жука. — Я вся мокрая, теку уже сама от такого горячего спектакля. А Поттер — огонь просто и член у него. Ох, мне бы такой… Понимаю Малфоя, как ему сейчас горячо». Сильные руки Поттера гладят тело Драко, прижимают к себе. Вот Гарри приподнимает мужчину и целует в губы мокро, горячо, смачно, с тягучей слюной, которая стекает по их подбородкам. Все так пошло, но возбуждающе и сладко. Колдомедик тяжело дышит, всхлипывает и снова отклячивает зад для Героя всея Британии. Кончают любовники с криком и рыком. На бедрах Малфоя остались отметины пальцев аврора, а по ногам стекает сперма. Воздух пропитан сексом, потом и похотью. Драко еле стоит на ногах, но тут Гарри подхватил его на руки и понес с душевую. Рита-жук почапала за ними, она не может остановиться, решив, что эти воспоминания сбросит в «Омута памяти», купит себе вибратор и будет смаковать одинокими ночами бабы-разведенки. Бестия «Ежедневного Пророка» пролезла легко в щель и там подсматривала, откровенно пялилась на то, как Поттер отсасывал Пожирателю Смерти, а тот трахал аврорское горло, входя по самые яйца. «Одержимые друг другом», — пронеслось снова в голове Скитер при виде этой картины. Вот Гарри не отводит глаз от очей Малфоя, пока тот со стоном дерёт его глотку. Глаза безумные у обоих и все ещё голодные. Первой мыслью Скитер было все раскрыть, обнародовать, но потом она представила себе ярость Победителя Волдеморта, и решила не поступать скоропалительно. «Я их пошантажирую, побешу, пощекочу нервишки, денежек срублю. Это будет верным решением. «Помирать мне рановато, есть ещё у нас в «Пророке» дела!» — пропела она мысленно. А тем временем, Герой проглотил все, что Малфрй ему предложил, и вылизал красивый, ровный член Драко и, обнял за бедра. — Как же сильно я люблю тебя, Драко! — улыбнулся аврор и принялся намыливать колдомедика, а тот — его. Они сладко целовались. Уставшие, но такие счастливые. В девять часов вечера они покинули лабораторию, решив пойти в новый особняк Поттера, который он «купил специально для них с Драко и детей». На утро всё-же в «Пророке» появилась статья, что у Героя маг мира есть пассия на стороне. «ИХ ВИДЕЛИ!!! — гласил заголовок на первой странице газеты. — СВЯЗЬ МИСТЕРА ПОТТЕРА С ПАССИЕЙ РАСКРЫТА. ВЫ АХНЕТЕ, КОГДА УЗНАЕТЕ, КТО ЭТО!» Естественно, газету Гарри утром принес Рон и положил на стол, пока довольный брюнет пил кофе. В новом особняке наши герои снова половину ночи занимались любовью, отмечая покупку, но утром на работу обоим надо, а поэтому кофе — лучший друг при недосыпе. Уизли раскрыл газету перед Поттером и сунул руки в карманы. — И что из того? — хмыкнул Главный Аврор Британии, пробежав глазами заголовок. — Скитер устала без сенсаций, ей захотелось пощекотать любопытство народа? Пусть дурью и дальше мается, я даже в ус не подую. Ты-то чего набычился, Рон? — Гарри, это правда, что ты изменяешь Джинни? — Даже если это и так, что ты можешь сделать, дружище? Если ты без греха, давай, брось первым камень в мой огород. А то я не знаю, что ты погуливаешь от Гермионы с Лавандой Браун, и трахаешь её в коридорах Министерства. Мне много раз приносили досье с колдографиями, где ты ебешь секретаршу Шеклболта. И в рот она тебе дает, и в попу, а как ты её киску лижешь — просто песня. Хочешь, покажу фото? Но я не говорил ни тебе, ни Мионе, ни твоей родне, хотя по отношению к подруге детства это не честно. У вас семья, дети, я все понимаю, поэтому и не лезу со своей правдой. А с твоей сестрой у нас договор, мы живём каждый своей жизнью. У меня есть любовь, у Джинни — Дин Томас. Она родила мне ребёнка, сейчас носит второго, за это и получит все моё добро. Не веришь, спроси её сам. Джинни нужно моё имя, почёт — все есть и этот договор у нас со школы. Уизли стоял весь красный. Он злился, но в тоже время, понимал, что Гарри прав. Он давно знал о связи сестры с мистером Томасом, но помалкивал, а тут оказалось, что Поттер с самого начала все знал и он не против всего этого. — Кто она, Гарри? — поинтересовался Рональд. — Неважно, дружище, к тебе это не относится. В свое время узнаешь не только ты, но и весь мир, — ответил Главный Аврор. — После совещания навещу старую лису в её типографии. Драко отреагировал не так спокойно на статейку в «Пророке», как Поттер, он прислал записку Гарри, прося того прийти к нему в обеденное время, и брюнет пришёл. — Ты видел газету? — спросил колдомедик. — Откуда Рита узнала? Аврор обнял любимого и прижал к себе. — Я уже поговорил с ней, прижал эту писаку к стенке, мой хороший. Рита сказала, что вчера видела нас, но она не расскажет никому, понимая, что я просто убью её и ни какой Кингсли не спасёт. Она просит денег за молчание. Я бы не стал ничего этой пройдохе давать, но знаю, что шантажа и травли ты не вынесешь. Ради тебя я подписал ей чек на половину той суммы, что она запросила. После того, как я разведусь, либо эту дуру упеку в Азкабан, либо — вышлю из страны, либо — всё-же заплачу вторую часть суммы. — Гарри, может, нам какое-то время не видеться? Я переживаю не сколько за себя, сколько за твоё честное имя, с моим и так все понятно, чернее вседневной мантии не будет. — Драко, иди ко мне, — позвал брюнет Малфоя и обнял. — За меня не волнуйся, моя «безупречная» репутация давно дала трещину. Я люблю тебя со школы — раз, и меня не интересуют девушки с рождения — два. Мои родственники презирали магию, боялись её, особенно дядя Вернон и кузен Дадли, но однажды брат увидел меня на каникулах в душе, это был четвёртый курс, кажется. Я ласкал себя и шептал твоё имя, глядя на колдофото. С тех пор они считают меня уродом вдвойне: я — маг и гей. Меня тогда на три дня оставили без еды и дядя высек, пообещав, что если ещё раз я буду дрочить в их ванной на твою колдографию, они закроют меня в психиатрическую больницу, где я напрочь стану идиотом. Мой отец любил Сириуса, но женился на Лили, которую тоже любил. — Мой отец любил баловаться с мальчиками, выбирал блондинов, похожих на меня. Думаю, в тайне он хотел меня, но кровная связь между ребёнком и родителями в нашем мире под запретом, иначе магия даст откат и весь род вымрет. Только это останавливало отца, хотя его привязанность ко мне не позволила Люциусу отдать меня Тёмному Лорду, когда тот хотел моё тело, иначе бы я стал шлюхой Волдеморта и иже с ним. — Фу, мерзость. Я убил бы Люциуса, тронь он тебя, и дважды заавадил Тома Реддла, если бы… Даже подумать об этом страшно, — рыкнул Поттер. — Ты — мой, Драко! — Я — твой, Гарри, только твой. Надеюсь, мы одни сейчас здесь и нет этой Скитер рядом? — Её нет, любовь моя, не переживай, — кивнул аврор. — У меня есть ещё время от обеденного перерыва. Я хочу тебя, Гарри, вместо сандвича желаю. Как ты смотришь на это? — Звучит интригующе. Иди сюда, побудь сегодня наездником, давай, попрыгай на мне.