Негодование Байчжаня

В третий раз, когда Ло Бинхэ возвращается к горячему источнику на Байчжане, он остаётся там больше недели. С момента первого визита прошло полгода; со второго — почти столько же. Теперь же, увязнув в военной политике, он задерживается того дольше. Из-за этого Синьмо внутри него стал беспокойнее, его сила будто зудела под кожей, требуя выхода. Наконец, стоит Ло Бинхэ погрузиться в горячую воду, с плеч будто спадает всё напряжение. Несколько дней спустя он ощущает мягкое дуновение духовной энергии, будто кто-то приоткрывает барьер. Ло Бинхэ распахивает глаза. Он сидит на каменном полу, полураздетый, в удобной для медитации позе. Синьмо стоит неподвижно, погружённый по рукоять в горячую воду, готовый проявить свою силу по первому зову хозяина. Взгляд Ло Бинхэ холоден и собран. Затем по каменным стенам эхом раздаются шаги. Плечи Ло Бинхэ непроизвольно расслабляются: он узнаёт этот ритм. Из-за поворота появляется Лю Цингэ. Его рука тянется к эфесу Чэнлуаня, прежде чем он успевает разглядеть Ло Бинхэ. — О, — выдыхает коротко и сразу опускает ладонь. Его шаги становятся мягче. — Учитель, — приветствует его Ло Бинхэ, поднимаясь. В груди у него разливается тепло, пульс учащается. Он кланяется, стараясь не ослабить контроль над Синьмо. Лю Цингэ кивает, останавливаясь у кромки воды — волнительно близко к Ло Бинхэ. Бросает взгляд на проклятый клинок, пока бывший ученик позволяет себе окинуть взглядом фигуру напротив. Высокий, стройный и непоколебимый, в безупречно белом. Он выглядит так же прекрасно, как и всегда; вот бы любоваться им бесконечно. Ло Бинхэ хмурится, улавливая слабый — будто поспешно смытый — запах крови. Горячие источники Байчжаня славятся тем, что усиливают духовную энергию и помогают заживлению ран. Зачем пришёл сюда Лю Цингэ? — Учитель, — тихо протягивает Ло Бинхэ. Лю Цингэ переводит на него взгляд, фыркает. — Не делай такое лицо, — говорит он, начиная раздеваться — так же небрежно, как тогда у реки, много лет назад. Ло Бинхэ хочет отвести взгляд, но не может. Особенно теперь, когда на языке оседает привкус крови. Он наблюдает, как обнажаются чёткие линии мускулов на плечах, узкая талия. Видит рану. На боку. — Откуда это? — спрашивает холодно, не отрывая взгляда от уродливой рваной раны, уже подшитой рукой Му Цинфана. Она разошлась и кровоточила. Похоже, небрежное обращение Лю Цингэ с одеждй лишь усугубляло ситуацуию. — От мертвеца, — отмахивается Лю Цингэ, будто это пустяк. Ло Бинхэ закрывает глаза, слыша, как штаны Учителя мягко падают на камни. И открывает лишь тогда, когда Лю Цингэ с плеском скользит в воду. Тот чуть заметно морщится, словно пытаясь не реагировать на боль от соприкосновения горячей воды и свежих швов. Вскоре лицо его разглаживается, и он погружается в медитацию. — Присоединяйся, — тихо говорит Лю Цингэ. Через несколько минут молчаливого наблюдения Ло Бинхэ всё же следует за ним в воду.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Ло Бинхэ нужно время, чтобы вернуться в медитативный транс. Он умеет отмахиваться от мыслей о Лю Цингэ — но не игнорировать само его присутствие. Как только ему удаётся очистить разум, дыхание выравнивается, а остальной мир просто исчезает. Но теперь он не чувствует той пустоты, что обычно преследует его, когда Учитель далеко. Наоборот — рядом с ним приходит ощущение сосредоточенности и покоя, которых так не хватало. Юноша позволяет себе расслабиться, отдаться потоку. С тех пор, как Ло Бинхэ ушёл в демоническое царство, он не позволял себе отключаться от мира. Но теперь, в этой пещере — где прохладный прилив духовной энергии сливается со всеобъемлющим, пронизывающим до костей жаром источника — он чувствует, как тепло проникает в самое сердце, в Синьмо. Раздражение и гнев вымывет, как песок из открытой раны. Время теряет значение. Он сидит в горячей воде рядом с Лю Цингэ и чувствует себя по-настоящему в безопасности. Кажется, проходит всего миг — но, должно быть, часы, если не дни, — когда его возвращает к реальности голос: — …Бинхэ, — зовёт Лю Цингэ. — Ло Бинхэ. Сильная рука грубо сжимает плечо, встряхивает, отчего капли воды скатываются по коже. Ло Бинхэ открывает глаза. Спокойствие не покидает; даже близость Лю Цингэ, его черты в мягком свете, вес руки — всё это лишь помогает ещё больше успокоиться, несмотря на жар, разливающийся по телу. Во взгляде Лю Цингэ отражается подтверждение правильности его решения. — Я возвращаюсь, — тихо говорит он, последний раз сжимая плечо, прежде чем отпустить. — Увидимся до твоего ухода? — Да, — отвечает Ло Бинхэ, его тело и разум по-прежнему медлительны, исполнены странного медитативного спокойствия. — Хм, — коротко откликается Лю Цингэ и кивает. Без лишних слов выходит из воды. Ло Бинхэ не надевает маску ложной скромности или незаинтересованности. Он просто смотрит, как свет от талисманов скользит по телу Лю Цингэ — по заживающему шраму, по линиям плеч, пока белые одежды не скрывают всё это от взора. Когда Лю Цингэ облачился в кипенно-белое, он бросает короткий взгляд, будто что-то хочет сказать… но Бог войны не из тех, кто любит медленные прощания. Быстрым шагом он направляется к выходу, а Ло Бинхэ закрывает глаза и возвращается к медитации. Тёплое чувство удовлетворения разливается у него в груди.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Несколько ночей спустя, уже под утро, Ло Бинхэ заходит в покои Лю Цингэ. Учителя нет — ничего необычного, он часто уходит на ночные охоты. Но когда дом встречает его тишиной и пустотой, становится чуть одиноко. Всё напоминает давние годы, когда Ло Бинхэ тайком приходил сюда, чтобы к возвращению Учителя в доме не осталось ни пылинки. Взгляд привычно скользит по комнате. Здесь гораздо чище, чем могло быть. Похоже, ученики нашли способ заслужить доверие Лю Цингэ, чтобы их допускали сюда. Или просто выучили его расписание и убираются, когда он уходит. Почти так же, как когда-то делал сам Бинхэ. Секунда раздумий. Дел впереди много, но один свободный день у него всё же есть. Нужно остаться. Хотя бы до следующей ночи. Может, Лю Цингэ вернётся днём? Пока небо не просветлело, никто не помешает ему уйти. Но вдруг Ло Бинхэ понимает: он давно не позволял себе эгоистичных порывов. Он подходит к круглому окну, проводит пальцем по резным перекладинам. На подушечке пальцев остается едва заметный след пыли. Ну что ж. Решено.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

К полудню комната сияет. Потолки, окна, стены, полы — всё вымыто до блеска. Когда воздух становится прозрачным и лёгким, Ло Бинхэ идёт на кухню: проверить запасы. И не может удержаться от ироничной улыбки. Всё здесь ровно так, как он оставил полтора года назад, даже коробка с солью выглядит нетронутой. Чем же Учитель питался всё это время? Он ставит коробку обратно — со стороны входной двери раздаётся грохот. Это не шаги Лю Цингэ. Ло Бинхэ хмурится и выходит в главный зал. На пороге стоит подросток и сжимает метлу, из которой торчит выпавшая щетинка. Он неловко размахивает ею, будто собираясь кого-то проткнуть. Часть щётки вообще отваливается. Ло Бинхэ с любопытством склоняет голову. Юноша ему не знаком. Мальчишка тихо ругается — совсем не подобающе для обители главы Байчжаня — и выбрасывает отколотую щетину за дверь. Оборачивается и замирает, замечая Ло Бинхэ. Почти вздрагивает, но быстро преодолевает порыв и занимает осторожную стойку. — Кто ты? — бросает он хмуро. Ло Бинхэ молчит. Взгляд мальчишки скользит по его серому одеянию и останавливается на Синьмо, потом — на его лбу. — Ло… шисюн? — неуверенно спрашивает он, чуть опуская метлу. Ло Бинхэ слегка приподнимает брови. — Да, — спокойно отвечает он. — О! Учитель говорил, что ты можешь прийти, — быстро тараторит парень. — И чтобы я не дрался с тобой… — он мнётся. — Я Ян Исюань. Метла опускается ещё ниже, когда парень прищуривается и добавляет после паузы: — Ты очень высокий… — задумчиво бормочет. — Наверное, у тебя хороший размах? Ло Бинхэ смотрит на него с усмешкой, потом — на метлу. — Это ты ей убираешь? Ян Исюань кивает совершенно серьёзно. Ло Бинхэ вздыхает, собирает приготовленные им чистые тряпки. — Пошли. Покажу, как надо.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

К счастью, Лю Цингэ не коллекционирует хрупкие безделушки. Ян Исюань успел уронить как минимум три вещи, пока вытирал пыль, так что Ло Бинхэ от греха подальше убрал всё, что может разбиться: чашки, посуду, фарфор. Оставил лишь металлические и деревянные предметы для тренировки. Примечательно, что стоит подростку взять в руки что-то похожее на оружие, как вся его неуклюжесть исчезает, а хватка становится уверенной и точной. Он поручает Ян Исюаню протирать оружейную экспозицию — и там не остаётся ни пылинки. С мечами у парня, видимо, всё в порядке, чего нельзя сказать о фарфоре. Столы даются ему не так легко. Ло Бинхэ поджимает губы и ещё раз проходит по всем плоским поверхностям после Ян Исюаня. Впрочем, его это не особенно волнует: ему нравится убираться в доме Учителя. Пока они работают, Ло Бинхэ наблюдает за Ян Исюанем из-под полуприкрытых век. Парень смышленый, быстро выполняет поручения; кажется, на Байчжане он меньше двух лет, но его стойка в дверях, когда он размахивал обветшалой метлой, была уверенной. Похоже, его уже допустили убирать дом Лю Цингэ. И мысль, что у Лю Цингэ может быть новый любимый ученик… как-то странно отзвается в груди. Только странно, но не больно. В Бездне ему приходилось видеть свои страхи в самых ярких проявлениях: например, как Учитель принимал на его место кого-то другого. Но сейчас, глядя на мальчишку близкого ему возраста, он чувствует не ревность и не пустоту. Наоборот, в груди нарастает тёплая мягкость. Выглядел ли он когда-то таким же юным и неопытным? Наверно, в этом возрасте даже Лю Цингэ не выглядел таким измотанным, как сейчас выглядит Ло Бинхэ. Эта мысль странная, но не неприятная. Вовсе нет. Когда Ян Исюань вытирает последнюю полку и Ло Бинхэ теряет терпение и дальше переделывать его работу, он кивает на метлу: — Если ты убираешь для Учителя, в следующий раз бери нормальную. Эту я заберу. Ян Исюань мрачно морщит нос: — Мне её нужно вернуть. — Нет смысла, — отвечает Ло Бинхэ. — Я её сожгу. Лицо Ян Исюаня озаряется: — А! Тогда ладно! — и он уже собирается уйти, повинуясь молчаливому жесту Ло Бинхэ, но останавливается в дверях. — Шисюн? — неуверенно зовёт он. Ло Бинхэ мычит в знак согласия. — Шисюн! — весело повторяет и спрашивает: — Можем ли мы устроить спарринг? Ло Бинхэ щурится: — Ты уже победил Мин Фаня с Цинцзина? — Нет, — говорит Ян Исюань, слегка сникнув. — Нин-цяньбэй всё время его защищает. Он главный ученик, но мне ни разу не удавалось сразиться с ним один на один. Ло Бинхэ сдерживает смешок, сохраняя серьёзное выражение лица. — Победи его — потом можешь сразиться со мной. Ян Исюань решительно кивает: — Когда вернётся шисюн? — спрашивает он в задумчивости, будто рассчитывает, сколько у него есть времени на подготовку. — Позже, — намеренно уклончиво отвечает Ло Бинхэ. — Тогда и проверю твой прогресс. — Да, шисюн! — радостно выкрикивает Ян Исюань и, поспешно поклонившись, выбегает из дома Лю Цингэ.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Когда Лю Цингэ возвращается под вечер, по его взгляду сразу видно: ему едва удаётся сдержать желание потащить Ло Бинхэ на тренировочный поединок. Но он, по-видимому, замечает, что тот держится спокойно, не желая поднимать лишний шум, и уступает. Вместо этого Лю Цингэ садится за стол, пока Ло Бинхэ выставляет лёгкие закуски — всё, что удалось приготовить из не слишком залежавшихся продуктов. Взгляд учителя скользит в угол, где у стены стоит потрёпанная метла. Он поднимает глаза, полные скепсиса. — Я от неё избавлюсь, Учитель, — тут же произносит Ло Бинхэ. — Она не достоина даже касаться пола твоего дома. Лю Цингэ чуть качает головой, но не спорит. Просто берёт одно из пирожных. — Попрошу Аньдин прислать новую, — говорит спокойно. — Они в последнее время с заказами справляются быстрее. Ло Бинхэ улыбается в чашу с чаем. День мягко перетекает в вечер, потом — в глубокую ночь.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

— Шэнь Цинцю сказал, что у него нет способностей и он никогда не станет сильным заклинателем, — произносит Лю Цингэ, поднимая чашу с вином и осушая её одним глотком. Его кадык чуть двигается, когда он глотает. — Поэтому я принял его на Байчжань. — Должно быть, он многого достиг под наставлением Учителя, — отвечает Ло Бинхэ мягко. Он совсем не хочет уходить, но последний день отдыха уже почти подошёл к концу. Будто уловив его мысли, Лю Цингэ поднимает руку. — Подожди, — говорит он и встаёт. Подходит к ящику, достаёт из него что-то, затем возвращается и с грохотом опускает это на стол. Небольшая шкатулка длиной с две ладони, из гладкого тёплого дерева. Свет лампы мягко играет на её гранях. Искусная работа. — Что это? — спрашивает Ло Бинхэ, не отрывая взгляда. — Для тебя, — коротко отвечает Лю Цингэ. — А-Янь изготовила. Он пододвигает шкатулку к Ло Бинхэ, побуждая его взять подарок. Тот бережно поднимает коробку обеими руками и бросает ещё один взгляд на Лю Цингэ, кивнув, прежде чем медленно открыть коробку. Горло его сдавливает от нахлынувших чувств. — Кисточка — её идея, — с лёгким раздражением произносит Лю Цингэ. — Она решила, что так будет… красивее. Внутри — такая подвеска, которую можно прикрепить к эфесу меча. В полумраке она кажется светло-серой — этот цвет идеально оттенит стальные одежды Ло Бинхэ. К кисточке прикреплена небольшая деревянная сфера, грубо украшенная резными символами. Ло Бинхэ осторожно проводит по ней пальцами; древесина откликается, посылая едва уловимые искры по коже. — Из того дерева, что мы срубили? — спрашивает он почти шёпотом. Лю Цингэ кивает. — Оно хорошо поглощает демоническую энергию, — объясняет он. — Хотел сделать тебе ножны, но древесина не поддалась. Затем достаёт из кармана маленький флакон и подвигает через стол к Ло Бинхэ. — Это масло используй для Синьмо. Если покрыть им дерево, оно, возможно, усмирит демоническую энергию, — на миг он замирает в задумчивости, после чего добавляет немного смущённо: — Ну… хотя бы чуть-чуть. Ло Бинхэ медленно проводит пальцем по гладкой поверхности шара. Тихо сглатывает. — Учитель, — тихо произносит он. — Это не исправит всё, — замечает Лю Цингэ, и Ло Бинхэ больше всего на свете хочется стереть поцелуем морщинку между его бровей. — Но это может помочь. — Оно идеально, — говорит он. И это чистая правда.