Негодование Байчжаня

Четыре года назад.

Лю Цингэ может не знать своего имени, но драться он умеет. Руководствуясь этим, он шёл по любому пути, что сулил больше испытаний — с тех пор как очнулся, не имея понятия, кто он и где находится. К тому моменту, когда высокий мужчина в сером находит его, Лю Цингэ уже глубоко в демонических землях. Он уже говорил со многими — хотя дрался со значительно большим числом, — но этот привлекает его внимание по-особенному. Взгляд Лю Цингэ скользит к метке на его лбу, потом обратно; очевидно, перед ним демон. И явно высокого ранга. Что ж. Лю Цингэ сражался со многими демонами. Он бы не прочь испытать себя против такого. И… У этого мужчины нет никаких манер, в конце концов. Беззастенчивый взгляд прямо в глаза, настырные просьбы выслушать и пренебрежение брошенным Лю Цингэ вызовом. Серьёзно, в начале спарринга он даже не воспользовался мечом! И пусть в конце концов у Лю Цингэ получилось вынудить этого демона — или заклинателя — достать из ножен меч, этого казалось недостаточно. Словно читая его мысли, юноша озаряется улыбкой — и предлагает найти меч, чтобы сразиться по-настоящему. И тогда Лю Цингэ чувствует, как что-то в нём ломается.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Нельзя сказать, что Лю Цингэ скучает. Путешествовать с Ло Бинхэ куда приятнее, чем бродить в одиночку. Недели пролетают в разговорах с торговцами, мелких стычках с демонами и наблюдениях за тем, как Ло Бинхэ стирает его одежду и готовит еду. Но, кроме него, Лю Цингэ так и не встречает достойного противника с тех пор, как покидает демонические земли. А сам Ло Бинхэ… раздражает. Во время спарринга он ломает взятый напрокат меч Лю Цингэ и больше не сражается в полную силу. Когда Ло Бинхэ, поваленный на землю и прижатый коленом, поднял глаза и расплылся в улыбке — самой широкой и искренней, какую он когда-либо у него видел, — Лю Цингэ решил, что теперь Ло Бинхэ уж точно станет драться всерьёз. Но, увы, в следующие дни Ло Бинхэ вернулся к осторожному, почтительному уравниванию сил. Спарринг по-прежнему стоит усилий. Приходится выкладываться до конца, вновь и вновь подталкивая Ло Бинхэ за грань сдержанности — и Лю Цингэ каждый раз добивается этого. Мрачное удовлетворение вспыхивает в груди, когда очередной атакой ему удаётся вынудить Ло Бинхэ двигаться с изяществом, которого явно не было в планах. До этого стиль Ло Бинхэ кажется чуть скованным. Но стоит Лю Цингэ довести его до предела, и всё напускное исчезает. Уступает место неожиданно чистому ритму схватки. Порой Лю Цингэ не знает, что и думать, когда видит, как Ло Бинхэ движется, будучи загнанным в угол. Есть что-то знакомое в его стиле — такое, словно… глядишь со стороны на собственные приёмы? Возможно, они… знали друг друга раньше? Как бы то ни было, Ло Бинхэ редко заставляет его самого реагировать на инстинктах. А Лю Цингэ жаждет настоящего вызова: боя, где нельзя ослаблять бдительность ни на миг, где исход решает не сдача, а полное, безоговорочное поражение. Но пока это невозможно… Внезапно сама мысль о том, что он, возможно, никогда не испытает Ло Бинхэ в полной силе, кажется просто невыносимой. Наконец, они с Ло Бинхэ мчатся на Синьмо по лесу, преследуя незнакомца. Тот движется настолько стремительно и непредсказуемо, что они почти теряют след — только зов Чэнлуаня не даёт им сбиться с пути. Уверенность, с которой незнакомец ускальзывает от преследования, говорит о его хладнокровии. Лю Цингэ жаждет испытать это спокойствие при встрече. Когда перед ними наконец предстаёт высокий юноша, Лю Цингэ мгновенно узнаёт окутавшую его духовную энергию. Ошибки быть не может: это действительно его меч! Взгляд останавливается за спиной юноши. На длинном мече, завернутом в ткань, чья чистая и мощная духовная вибрация резонирует с его собственной энергией. Без сомнений, ни одно слово Ло Бинхэ об этом оружии не было преувеличением. Пальцы непроизвольно подрагивают в желании схватить рукоять. У него в груди что-то поёт этому клинку. Ждёт отклика, призывает в ладонь, жаждет встречи. Но меч молчит, скрытый под тканью. Раньше Лю Цингэ вёл вперёд лишь вызов Ло Бинхэ. Но стоит ему ощутить родную энергию меча, и он мгновенно принимает решение: Чэнлуань нужно вернуть, какими бы ни были последствия. — У тебя мой меч, — говорит Лю Цингэ прямо. Глаза юноши — или демона? — расширяются. — Имя этого мастера… не Лю Цингэ, случайно? Уже второй его называет этим именем. Значит, Ло Бинхэ, возможно, и в остальном говорил правду. С их первой встречи вопросы оседали в сознании Лю Цингэ, как песок после отлива. Но если он и правда был владыкой какой-то там боевой школы, почему его не стали искать? Лю Цингэ раздражённо хмурится, прогоняя эти мысли. Ему неинтересны догадки и предположения. Он ненавидит тратить время на пустые размышления. Его молчание юноша, похоже, принимает за согласие. — Вот оно как… — говорит он, темнея лицом. — Сожалею, но я должен доставить этот меч моему господину. Если вы пойдёте со мной и поговорите с ним лично, уверен, он будет рад вернуть его. Если этот парень всерьёз считает, что сможет удержать его от меча, энергия которого буквально бьётся в такт его пульсу — что ж, пусть попробует. С этой мыслью Лю Цингэ выдёргивает из ножен чужой клинок. Металл в ладони холодный, пустой, будто лишённый жизни. В жилах вскипает кровь; всё его существо жаждет только одного: вернуть истинный меч. Тот, что предназначен ему. — Предлагаешь уговорить твоего господина отдать мне собственный меч? — усмехается Лю Цингэ. — Я просто его заберу. И бросается вперёд без предупреждения. Юноша гнётся, как бамбук на ветру, уходит от удара. Его волосы касаются земли, спина изгибается, словно мост над рекой, затем в одно плавное движение он возвращается в стойку. — Прошу, я не хочу сражаться, — говорит он. Лю Цингэ не слушает. Он нападает снова. Юноша держится в обороне, будто готов бежать, но взгляд его твёрд — он не сдаётся. Что-то из его рукавов вдруг падает — шлёп, шлёп, шлёп — прямо на землю. Лю Цингэ мгновенно отскакивает, взлетая на возвышение. На траве извиваются тела, тонкие и гибкие… змеи? — Этот смиренный зовётся Чжучжи-ланом, — произносит тот, но Лю Цингэ уже рассекает мечом воздух там, где секунду назад стоял демон. Чжучжи-лан делает шаг, и Лю Цингэ предугадывает его движение. Он взрывает ногами землю, избегая змей, резко меняет направление и плечом врезается в живот противника. Но тело Чжучжи-лана словно складывается само в себя, перенаправляя удар. Когда его отбрасывает назад, он приземляется так легко, будто так и задумывалось. — Горный владыка Лю! — восклицает тем же вежливым, почти умоляющим тоном. — Мне будет худо, если я не выполню поручение, но мой господин не желает, чтобы я вас ранил! Лю Цингэ усмехается. — А ты сможешь? — бросает он, вонзая клинок в маленькую змею, подбирающуюся к ноге. Сталь пронзает плоть, оставляя странное ощущение, словно тело змеи не совсем живое. Шипение и треск напоминают жарящееся сало, но само тело искрится, вспыхивает и медленно тает в серой дымке. — Конструкты, — произносит Лю Цингэ, поднимая взгляд на Чжучжи-лана. — Демон? — Мы в демонических землях, горный владыка Лю, — отвечает тот. — Людей здесь почти нет. Кроме вас… и вашего спутника. Лю Цингэ хмурится сильнее. Получить подтверждение этой догадки ему неприятно. Ло Бинхэ — демон, но в нём есть нечто человеческое. Его умение обращаться с духовной энергией говорит само за себя. И то, что Чжучжи-лан видит это так же ясно, раздражает ещё больше. Что ещё он может увидеть в Ло Бинхэ? Взгляд Чжучжи-лана скользит к нему. — Это, должно быть… Ло Бинхэ? — говорит он вежливо, с оттенком любопытства. — Моему господину хотелось бы встретиться и с вами тоже. Что-то внутри Лю Цингэ сжимается. Мышцы шеи напрягаются. Не успев осознать это, он снова бросается вперёд. Кончик меча скользит по щеке Чжучжи-лана — тонкая алая линия прочерчивает кожу. Первая кровь. Демон отступает, неестественно изгибаясь. Лю Цингэ пытается отдёрнуть меч, но широкое движение рукава противника оставляет на лезвии что-то тёмное, как ручеёк, текущий вверх, к рукояти. Лю Цингэ выпускает клинок, но тёмная полоска перескакивает на его ладонь. Ещё одна змея. Змея обвивается вокруг руки Лю Цингэ за считанные мгновения. Утолщается с каждым витком, пока не становится с его бицепс толщиной, и бросается к горлу. Пасть широко раскрывается, готовая захлопнуться по обе стороны шеи. Клыки длинные, достаточно острые, чтобы проткнуть трахею насквозь. Лю Цингэ сжимает её шею сразу за головой — крепко, как в тисках. Подбивает ногой падающий клинок обратно в воздух, даже когда тяжесть змеи тянет его вниз. Грудь сжимают кольца, тугие и тяжёлые, как железо. Вырывая одну руку из хватки, он ловит меч и, используя всю силу его падения, обрушивает остриё меча прямо на голову твари в тот миг, когда они ударяются о землю. Раздаётся треск. Серые чешуйки осыпаются, как пепел с горящей ветки. Пустые глаза рассеиваются дымом, тело дергается и оседает, тихо сгорая без жара, пока не остаются лишь дымящиеся кости со всё ещё раскрытой пастью. Лю Цингэ не тратит ни секунды на наблюдение. Как только кольца змеи ослабевают, он сбрасывает её с себя и мгновенно вскакивает, рассекая крошечную зелёную змею, метнувшуюся к его ноге. Маленькую, но злую — яд у неё, наверняка, сильный. Капли яда шипят в траве, будто кислота, а сама змея вспыхивает и сгорает дотла. Лю Цингэ щурится и замечает, как десятки новых змей извиваются, ползут в его сторону. Развернувшись, он бросается прямо к Чжучжи-лану: бессмысленно тратить силы на оборону, когда можно пробиться к источнику угрозы. Юноша изгибается в воздухе, словно танцуя, но на этот раз опаздывает, застигнутый врасплох. Клинок Лю Цингэ не касается его, но мощный порыв воздуха срывает ткань, скрывавшую меч за спиной. Белое сияние вырывается наружу. Чэнлуань! Лю Цингэ чувствует зов — острый, как рывок за душу, будто невидимая нить тянет его к рукояти. Мир словно замирает. Клинок Чэнлуаня сверкает в тусклом демоническом свете, и рука Лю Цингэ сама тянется вперёд. Тело следует за движением — плавно, точно, выверенно. Он отталкивается ногами, взлетает, почти не касаясь земли, дугой пролетает над плечом Чжучжи-лана. Их спины почти соприкасаются, волосы Лю Цингэ скользят по одеждам демона. В верхней точке прыжка, когда мир переворачивается вверх дном, его пальцы смыкаются на рукояти Чэнлуаня. Сила вспыхивает. Она пронизывает его ладонь, бежит по духовным каналам — горячая, как вино, яростная, как огонь. Лю Цингэ не боится. Наоборот, сжимает рукоять крепче, проворачивает её естественным, отточенным движением. Под идеальным углом, будто сам клинок ведёт его руку. Когда ноги тянет вниз, инерция разворота выдёргивает меч из ножен. Ровно в тот миг, когда он касается земли, клинок выскальзывает полностью — без единой царапины на ножнах. Чэнлуань ложится в его ладонь точно, как и должен. Жар в теле вспыхивает электрическим ударом. Ци взмывает по венам, и клинок сияет всё ярче, будто откликаясь на пульс хозяина. Сияние становится ослепительным. Мир кружится, зрение мутнеет, поток силы размывает границы между телом и мечом. Лю Цингэ опускается на колено, чувствуя, как шум в ушах перекрывает гул дыхания. Искры бегут по коже, по горлу, по пальцам. Он пытается говорить, поднять меч, но не может. Прежде чем сознание окончательно ускользает, он думает: Если Чжучжи-лан хочет забрать этот меч, пусть попробует вырвать его из холодных, мёртвых рук. Никогда больше он не отпустит Чэнлуань.