Негодование Байчжаня

      По мнению самого Лю Цингэ, спал он непозволительно долго. Произошедшее отпечаталось в памяти урывками — смутными ощущениями движения (его куда-то несли). Рывок — и наконец долгая неподвижность. Когда сознание начинает возвращаться, веки кажутся свинцовыми. Пальцы сжимают пустоту там, где должен быть Чэнлуань, но меч всё равно откликается через связь — его энергия поёт в костях звонкой пульсацией. Клинок всего в нескольких чи от него. Чуть успокоившись, Лю Цингэ позволяет себе немного расслабиться. Не в силах пошевелиться, он то проваливается в беспамятство, то вновь выныривает на поверхность. Со временем силы начинают возвращаться. Он наконец шевелит рукой и понимает, что лежит на боку. Мир переворачивается, когда он открывает глаза, — и первое, что видит Лю Цингэ: аккуратно вложенный в ножны Чэнлуань, поставленный точно на уровне его глаз. Пальцы сами тянутся к рукояти. Движение приковывает внимание. Рука — чужая рука — лежит рядом с его лицом. Ещё одно движение за мечом — шелест ткани. За Чэнлуанем сидит человек. Взгляд Лю Цингэ медленно скользит по серому шёлку, по бледному, почти невидимому узору; он мимолётно отмечает, как свет цепляется за чуть распущенную нить тонкого плетения, и пылинки, плывущие мимо, вспыхивают так же. Он задирает голову — мужчина невероятно высок даже сидя. Взгляд проходит мимо сильной, чётко очерченной шеи — её хозяин едва заметно сглатывает, — наконец добирается до лица. Это… Ло Бинхэ. Тот самый совершенствующийся-демон, с которым он путешествовал. Да. Ло Бинхэ. Его ученик. Ло Бинхэ. — Учитель, — почти неслышно, на грани шёпота зовёт полудемон. Лю Цингэ, ещё не до конца отпущенный тёплым сном, слишком остро ощущает мерное покалывание циркулирующей по телу ци. Мышцы ватные, веки тяжелеют. Возможно, именно из-за этой расслабленности в груди так громко звенит гордость. Его ученик. Жив. Цел. Шэнь Цинцю — тот ещё… многогранный фрукт, , но ни одна из его выдумок никогда не приносила Лю Цингэ такого облегчения. Одна мысль, что неудача обошла стороной… Ло Бинхэ. Выбрался из Бесконечной Бездны. Бросил на это, должно быть, чудовищные усилия. — Ты научился сражаться, — хрипло бормочет Лю Цингэ. Язык ворочается с трудом, будто во рту мёд усталости. Лёгкая, растущая улыбка Ло Бинхэ — последнее, что он успевает увидеть, прежде чем снова провалиться в сон.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

На восстановление у Лю Цингэ уходит всего пара дней. Быстро. Быстрее обычного. Ло Бинхэ почти каждую ночь делится духовной энергией. Ждёт, пока они устроятся у костра или просто на тёплой траве под ночным небом, после чего тянется к запястью учителя. Даже при всей неопытности в таких вещах Лю Цингэ не может не замечать, как бережно тот держит его руку — словно хрупкий фарфор, пойманного дикого зверя или остро отточенное оружие: с невероятной, почти благоговейной сосредоточенностью. Сначала это кажется странным. Потом — уже не напрягает, а… греет. Он не привык подолгу сидеть рядом с кем-то на расстоянии вытянутой руки, чувствовать тепло чужой кожи своей. Мгновение растягивается в вечность, и потому он сразу замечает, как меняется температура ладони Ло Бинхэ, когда тот наконец отпускает запястье. Лю Цингэ не знает, как назвать это чувство словами, поэтому и не пытается. Просто позволяет. В какой-то момент вечерние передачи энергии перестают быть лишь необходимостью и становятся… уютными. Даже уютнее, чем тепло в груди после удачного боя. Теперь Лю Цингэ поднимает Чэнлуань, очерчивая яркую дугу в сгущающихся сумерках. Синьмо отвечает атласно-чёрным отблеском, отражая кровавое мерцание низких облаков над пограничными землянами. Глаза Ло Бинхэ вспыхивают тем же огнём; они никогда не горят красным в темноте, но при резкой смене света — да. Как сейчас — огнём битвы. Они дерутся почти до полного изнеможения. Последний обмен ударами должен поставить точку. Лю Цингэ наблюдает, как песок вздымается мелкими вихрями, скрывая Ло Бинхэ в тусклом свете; погода на границе сурова. Это их последняя схватка перед входом в мир людей. Лю Цингэ намерен выложиться на полную — использовать всё, от чего придётся отказаться, едва они переступят черту. С того момента он будет отвечать за каждый разрушенный камень и сломанное дерево. Отбросив мысль, он медленно выдыхает, меняет хватку: Чэнлуань теперь скрыт вдоль предплечья, вытянутого за спиной. Ло Бинхэ зеркально меняет стойку. Лю Цингэ не даёт улыбке, царапающей уголки губ, прорваться наружу. Ученик помнит наставления. Потребовались месяцы, а то и годы, чтобы отучить его от одной и той же агрессивной стартовой стойки — и вот, он наконец следует совету против именно этого захвата. Конечно, стоило бы запомнить: Лю Цингэ побеждал его каждый раз, когда тот забывался. И всё же. Но сейчас не до сантиментов. Ло Бинхэ больше не ждёт. Молниеносным рывком бросается вперёд, Синьмо выскальзывает в почти невидимой тенью. Лю Цингэ парирует не глядя, не отрывая взгляда от глаз противника, выжидая момент. Вот он. В ту секунду, когда взгляд Ло Бинхэ на долю мгновения падает на обратный хват — словно хочет навсегда запечатлеть эту картину, — Лю Цингэ безмолвно высвобождает накопленную ци, вливая её в свободную ладонь. Торс Ло Бинхэ уже в нескольких чи. Вспышка демонической ауры смягчает, замедляет удар. Полудемон уходит в сторону, волосы хлещет ветром; но это заводит его прямиком в зону досягаемости. Лю Цингэ одновременно бьёт локтем в ключицу и ногой под колено. Ло Бинхэ уходит от удара в ключицу, принимает в колено и — плавно, как никогда раньше — оседает на землю. На пути вниз его свободная нога скользит вокруг опорной ноги Лю Цингэ, искусно выбивая равновесие и утягивая учителя за собой. Даже когда Чэнлуань опускается для завершающего удара, Синьмо уже на перехвате — бьёт плашмя с такой силой, что вибрация болезненно отдаётся в костях руки. Не успевает Лю Цингэ оправиться, как клинок Ло Бинхэ прижимает Чэнлуань к земле, а сам он молниеносно наносит открытой ладонью удар в грудь — блокировать уже невозможно. Вместо этого Лю Цингэ подаётся вперёд, насколько позволяет падение, сокращая дистанцию и гася силу. Всё равно больно — будто кувалдой по рёбрам, — но не парализует, как было бы при полном размахе. Оставляет ровно столько свободы, чтобы, стиснув зубы, выпустить вторую, уже накопленную в ладони волну духовной энергии. Первый выброс был сильным. Этот — сокрушительным. Именно этого он ждал весь поединок: близости, оторванности от земли, минимального пространства для уклонения. Удар — неизбежная плата, которую приходится стиснуть и перетерпеть. Яркий, ослепительный луч вырывается из ладони, заливая всё вокруг белым светом. На таком расстоянии он выхватывает пространство между ними, отбрасывает полы одежд. Лю Цингэ видит, как зрачки Ло Бинхэ сужаются до тонких щелей, а радужка вспыхивает алым. Удар достигает цели. Ло Бинхэ с хрипом отлетает назад, тяжело ударяется боком о каменистую землю, чудом избегая камней в паре метров позади. Лежит. Глубокий, судорожный вдох. Воздух дрожит от остаточных волн, пыль, зависшая на миг, медленно оседает вихрясь. Тёмные облака над головой будто впитали часть света — слабо фосфоресцируют, отражая ци Лю Цингэ. Сил почти не осталось, но он заставляет себя подняться, держа Чэнлуань наготове. Другую руку прижимает к груди — там уже наливается тёмный синяк — и вглядывается в ночную тьму, туда, куда отлетел ученик. Раздаётся тихий, беспомощный смех. — Сдаюсь, Учитель, — говорит Ло Бинхэ. Лица не видно, но улыбка слышна в каждом слове. — Снова? — чуть пошатнувшись, фыркает Лю Цингэ. — Можешь продолжить. Шаги. Ло Бинхэ не скрывается. Бой окончен, Лю Цингэ убирает Чэнлуань в ножны. Ученик подходит вплотную — на расстояние вытянутой руки. — Научите меня этому, Учитель, — произносит он с тёплой, дразнящей надеждой и берёт Лю Цингэ за запястье, чтобы вернуть духовную энергию. — Сам учись, — бурчит тот. Ноги подкашиваются от усталости. — Хорошо, — весело соглашается Ло Бинхэ. — Буду очень внимательно смотреть, чтобы перенять технику Учителя. — М-м, — прикрыв глаза, кивает Лю Цингэ. — Обязательно. Они стоят так ещё немного, продлевая тихие мгновения после бури. Запястье Лю Цингэ спокойно лежит в тёплой ладони Ло Бинхэ.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Лю Цингэ едва успевает выслушать весь поток накопившихся оскорблений Шэнь Цинцю, как Му Цинфан решительно хватает его за локоть и тащит на осмотр. Поджав губы, он всё же позволяет себя увести; позже найдётся время вызвать мастера пика Цинцзин на спарринг. Хотя, возможно, первым в очереди окажется Ло Бинхэ — если тому удастся преодолеть упрямое нежелание Юэ Цинъюаня позволить Шэнь Цинцю отвечать за свои слова. В кабинете Му Цинфана напряжение между Ло Бинхэ и его шибо выливается в ледяное молчание — по крайней мере, со стороны Ло Бинхэ. Язвительные шепотки и колкости Шэнь Цинцю скатываются с него, как вода с промасленного зонта; юноша не удостаивает язвительного мужчину даже взглядом, устремив всё внимание на Лю Цингэ и Му Цинфана. Цингэ не настолько мелочен, чтобы открыто радоваться тому, как Шэнь Цинцю бесится от игнорирования, но… Когда Му Цинфан многозначительно замолкает, он наконец вслушивается в суть. Пальцы лекаря всё ещё лежат на его запястье. Это нервирует. Что-то о нарушении равновесия меридианов. О том, как сложно это исправить. — Тогда скажи, как это вылечить, — прямо требует Лю Цингэ. Му Цинфан, как обычно, пытается уйти от ответа. Просит остальных выйти. Лю Цингэ пристально следит за ним. Столько шума — и ради чего? Ему нужно лишь узнать, что делать, вернуться на Байчжань и выяснить, какой хаос устроили ученики в его отсутствие. Когда Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ одновременно бросают на Му Цинфана одинаково упрямые взгляды, отказываясь даже шевельнуться, а тот вздыхает и сдаётся. — Поможет парное совершенствование, шисюн, — тихо говорит он. Лю Цингэ… Моргает. Он, должно быть, ослышался. Сглатывает; тыльная сторона шеи предательски пылает. Му Цинфан продолжает, не обращая внимания на растущее смятение мастера войны. — Откровенно говоря, если позволишь, — добавляет он, — три наиболее подходящих кандидата сейчас находятся в этой комнате. Рука Лю Цингэ дёргается. Дверь кабинета с грохотом распахивается от мощного удара ногой, петли жалобно скрипят, одна отрывается от косяка. — Вернись, шиди, — устало вздыхает Юэ Цинъюань. Лю Цингэ резко разворачивается и врывается обратно. — Чушь, — не удерживается он. Лицо горит. — Полная нелепость. Он буквально чувствует, как Шэнь Цинцю пытается испепелить его взглядом. — Чжанмэнь-шисюн никогда не опустится до того, чтобы делить постель с дикарём, — шипит тот. Сама мысль о… о… Лю Цингэ старается не думать. Шэнь Цинцю яростно машет веером, подходит к Юэ Цинъюаню так близко, что их плечи соприкасаются; сознание Лю Цингэ, в самый неподходящий момент, подсовывает крайне неприятную картину того, как именно будет выглядеть «процесс». К сожалению, он своими глазами видел последствия неосторожности этих двоих. Если бы двери были чуть прочнее, он бы, возможно, остался в блаженном неведении. А теперь не стоял бы сейчас с мурашками по коже. Дыхание сбивается, плечи каменеют. Придётся… позволить Юэ Цинъюаню… Нет. Его культивация не пострадала настолько сильно. Нужно просто подождать, пока Му Цинфан найдёт другой способ. И Юэ Цинъюань, и Шэнь Цинцю прекрасно понимают: глава школы не должен… заниматься этим с Лю Цингэ. Веер Шэнь Цинцю замирает на полпути. Их взгляды встречаются; лицо Шэня искажает гримаса отвращения. — И я тоже, — на выдохе торопливо добавляет тот. Это странным образом успокаивает. Видеть на чужом лице зеркальное отражение собственного ужаса — неожиданно утешает. Теперь Лю Цингэ чувствует себя чуть спокойнее. — Значит, остаётся только Му-шиди, — заключает Шэнь Цинцю. Лю Цингэ кривится. Он полностью доверяет Му Цинфану как лекарю, но это уже слишком. Ничего. Его совершенствование пока держится. Он точно протянет пару лет — столько, сколько понадобится Му Цинфану, чтобы найти альтернативу. А пока можно обойтись обычной передачей духовной энергии, которую предложил Ло Бинхэ. Он уже открывает рот, чтобы это объявить, но глава пика Цяньцао его опережает. — Я не подхожу, — чуть морщась, говорит Му Цинфан. — Моя культивация сосредоточена исключительно на целительстве. Лю Цингэ захлопывает рот. Юэ Цинъюань обводит всех взглядом вежливого недоумения — то самое выражение, которое носит большую часть времени. — Ты сказал о трёх кандидатах, — тянет Шэнь Цинцю. — Да, — подтверждает Му Цинфан и многозначительно смотрит им за спины. Лю Цингэ медленно оборачивается. В дальнем углу комнаты стоит Ло Бинхэ — высокий, прямой, словно копьё, аккуратно одетый, небрежно скрестив руки на рукояти Синьмо. Руки медленно опускаются. Он выпрямляется ещё сильнее. Лю Цингэ как никогда хочется провалиться сквозь землю. Или хотя бы сбежать из комнаты. Что он и делает. На этот раз Юэ Цинъюань его не останавливает.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Лю Цингэ возвращается на Байчжань. Находит учеников и долго, тщательно проверяет их прогресс. Вызывает одного за другим на бой, пока все не валятся с ног — в том числе и он сам. Надеется, что, если выплеснуть эту искрящую, дёргающуюся, бурлящую внутри энергию, станет легче. Он устал от разговоров. Ло Бинхэ, разумеется, идёт за ним; куда ему ещё, как не на родной пик? Но с новой уверенностью, обретённой в Бесконечной Бездне, он больше не держит язык за зубами даже тогда, когда лучше бы промолчал. — Учитель, — начинает юноша, и одного этого звука достаточно, чтобы уши Лю Цингэ вспыхнули. — Молчи! — резко обрывает он. Жёстче, чем собирался. Но Ло Бинхэ — растеряв всякую почтительность — встаёт прямо на пути, заставляя остановиться. Лю Цингэ упорно не смотрит на него. Одного взгляда достаточно, чтобы вспомнить намёк Му Цинфана, что он… что они могли бы… Лю Цингэ срочно нужно с кем-нибудь подраться. Ло Бинхэ внезапно склоняется в правильном, почтительном поклоне, аккуратно сложив руки перед собой. Недоброе предчувствие холодком пробегает по спине. — Этот ученик, — тихо, но твёрдо говорит Ло Бинхэ, не поднимая головы, — хочет лишь заявить о полной готовности помочь Учителю в исцелении. Если Учитель того пожелает. Лю Цингэ… в шоке хватается за рукоять Чэнлуаня. Плечи каменеют, он застывает, словно статуя себя самого. Это… это… Все силы уходят на то, чтобы не рявкнуть, влепив ему резкий отказ. А Ло Бинхэ… что? Серьёзно об этом думал? Правда рассматривал такой вариант? Что он может… что Лю Цингэ может… Внезапно становится невозможно не представить. Конечно, он видел целующиеся пары. Но никогда — себя в подобной роли. Кровь приливает к лицу, стоять на месте рядом с ждущим ответа Ло Бинхэ — выше его сил. Лю Цингэ вскакивает на Чэнлуань и, подняв вихрь ветра и пыли, стремительно улетает с пика Цяньцао — прямиком на Байчжань. В отчаянной надежде, что там всё наконец станет проще.