Негодование Байчжаня

Лю Цингэ идёт поговорить с Юэ Цинъюанем вскоре после этого. Ло Бинхэ стал… другим с тех пор, как вернулся из Бездны. При первой встрече Лю Цингэ без раздумий списал это на его демоническую природу, но когда память вернулась и он понял, что это его ученик, мысли стали куда… запутаннее. Но как бы сильно ни изменился Ло Бинхэ, он держит себя в руках поразительно хорошо. Демоническая энергия вокруг него лишь изредка потрескивает чёрными всполохами, почти незаметно за пределами Царства Демонов. Когда он передаёт Лю Цингэ духовную энергию, чтобы ослабить действие Неисцелимого (к этой обязанности он вернулся в первый же день после появления), его контроль ци безупречен, циркуляция идеальна: ровная, без единого рывка. Но это не продлилось долго. После той ночи, когда он следил за воздействием демонического афродизиака на Лю Цингэ, Ло Бинхэ стал… нервным. Движения — чуть резче, будто внутри него всё время идёт борьба, настроение — рассеянным. Лю Цингэ внимательно за ним наблюдал: во время очищения духовных каналов, во время спаррингов, в тихие минуты, когда они молча ели вместе. Единственное, что нарушает контроль Ло Бинхэ над демонической энергией, — это… Меч на его поясе. Лю Цингэ ни разу не попросил показать его после возвращения Ло Бинхэ. Как хороший, послушный ученик, конечно, он бы отдал свой меч Лю Цингэ, даже перестал бы им пользоваться, если бы учитель приказал. Но Лю Цингэ не прикажет. У Ло Бинхэ свой путь совершенствования. А для наследника демонической крови иметь контроль над столь могущественным оружием наверняка… заманчиво. Лю Цингэ доверяет его суждению. Если ученику нужен этот меч — пусть пользуется. Но нет никакой причины, чтобы Синьмо питался ци одного Ло Бинхэ. Так Лю Цингэ и оказался у Юэ Цинъюаня. — Я намерен открыть своему старшему ученику доступ к духовным источникам Байчжаня, — выпаливает он сразу, едва Юэ Цинъюань заканчивает с любезными приветствиями. Лю Цингэ не раз пытался обойти ненужные формальности, натыкаясь на чуть обиженное выражение чжанмэнь-шисюна. Оно таким и оставалось весь разговор, пока Лю Цингэ не сдавался и не позволял ему выговориться. Приходилось слушать про погоду, успехи младших учеников и новую собачку Шэнь Цинцю. Или ещё о чём-то, что глава считает крайне важным. Теперь Лю Цингэ просто ждёт, пока Юэ Цинъюань выговорится — так быстрее. — Ты ведь никогда не допускал других своих учеников к этим источникам, — мягко замечает Юэ Цинъюань, пододвигая к нему поднос с закусками. Лю Цингэ их игнорирует, но вздыхает, когда шисюн бросает грустный взгляд на давно остывший чай и пододвигает ему в чашку. — Ло Бинхэ справится, — коротко отвечает лорд Лю, обхватывая чашку ладонями. — У него хороший контроль. И он никому не скажет. Юэ Цинъюань смотрит на него мгновение, после чего мягко улыбается. — Байчжань — твой пик, шиди, — говорит он, поднимая свою чашку. — Ты в праве распоряжаться им, как посчитаешь нужным. Лю Цингэ пьёт молча. Юэ Цинъюань начинает рассказывать о собачке Шэнь Цинцю.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Лю Цингэ будит Ло Бинхэ ранним утром — настолько ранним, что небо ещё чёрное, лишь на востоке едва проступает серая полоса — и они летят к духовным источникам. Когда он объясняет их назначение, выражение лица Ло Бинхэ становится странно открытым и мягким. До сегодняшнего дня Лю Цингэ видел его лишь пару раз, когда юноша слишком долго передавал ему духовную энергию и забывал прятать эмоции. — Перестань строить такое лицо, — бурчит Лю Цингэ, скрывая едва ощутимый укол радости где-то в груди. — Вот талисман. С ним можешь приходить и уходить когда угодно. Никто сюда не сунется. Остальным ученикам вход строго запрещён, так что не светись перед ними. — Да, Учитель, — отвечает Ло Бинхэ, все с тем же мягким выражением. Лю Цингэ цокает и разворачивается к выходу, но едва успевает шагнуть, как его окликают: — Учитель, — низкий голос разливается по пещере, мягко и певуче отражается от влажных стен и воды. Лю Цингэ оборачивается. Ло Бинхэ раскрывает рот, будто хочет что-то сказать, но в последний миг передумывает, склоняясь в глубоком, безупречном поклоне. — Этот ученик скоро вернётся, — произносит он, не поднимая головы. — Благодарю Учителя за щедрость. Голос слегка дрожит — будто внутри бьётся слишком много чувств, и все рвутся наружу. Губы Лю Цингэ едва заметно дрогнули. Он отворачивается, чтобы спрятать улыбку, но всё-таки бросает последний взгляд через плечо на выходе из пещеры: Ло Бинхэ стоит прямо, глядит вслед, ладонь лежит на рукояти Синьмо так бережно и уверенно, словно Лю Цингэ только что подарил ему всё, о чём он когда-либо мечтал.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Когда Ло Бинхэ возвращается, его контроль над демоническим мечом безупречен. Лю Цингэ проверяет его в коротком ночном поединке — настолько яростном, что в итоге будят остальных учеников. Ло Бинхэ в конце нарочно подставляется и проигрывает, но Лю Цингэ не ругает его за это. Ученик отсутствовал несколько дней. Хорошо, что он снова здесь.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

На сей раз — яд суккуба. Не прошло и года, как он вернулся из Царства Демонов с восстановленной памятью, а его уже трижды поразило какое-нибудь зелье, яд или афродизиак. Воспоминания Лю Цингэ достаточно ясны, он уверен: до путешествия по Демоническому Царству такого не было! Почему это сваливается на него раз за разом именно сейчас? По крайней мере, разговоры с Му Цинфаном стали короче — оставаясь притом мучительно неловкими: Лю Цингэ убеждается, что «лечение» то же самое, что и в прошлый раз, затем, взметнув рукавами, оставляет Му Цинфана и Ло Бинхэ обсуждать детали без него. На сей раз на исцеление уходит не одна ночь, а две. Днём Лю Цингэ с удивлением обнаруживает, что чувствует себя так, словно он оказался в ватном коконе: всё вокруг будто находится немного… в отдалении. Как если бы он с головой погрузился в воду, приглушающую звуки, слегка раскачивающую мир. Это не больно, просто… странно. Он остается дома. В таком состоянии точно не пойдёт проверять прогресс учеников: будучи рассеянным, не может гарантировать, что в пылу битвы не переусердствует и случайно не прикончит незадачливого нападающего с чрезвычайной жестокостью. Разумеется, он остаётся. Ло Бинхэ почти не отходит от него, когда не занимается делами пика или не гоняет младших. Спокойно совершенствуется рядом с Лю Цингэ, положив Синьмо на колени — зеркальное отражение Чэнлуаня на коленях Лю Цингэ. Утром третьего дня тело всё ещё подрагивает от жара, между ног гиперчувствительно после прошлой ночи — пришлось не единожды выводить яд с помощью руки. В голове стоит туман, но мыслит он более здраво. Когда Ло Бинхэ ставит перед ним завтрак, аромат свежей еды бьёт в нос так ярко, что Лю Цингэ понимает: он зверски голоден. Ест медленно, чувствуя, как возвращается ясность мыслей. Му Цинфан особо подчёркивал: без партнёра единственный способ ускорить выздоровление — как можно чаще… вмешиваться самостоятельно. Похоже, это сработало настолько хорошо, насколько возможно. Лю Цингэ бросает взгляд на Чэнлуань на подставке. Несколько дней без практики — слишком долго. Он уверен, что уже может вернуться к тренировкам. Теперь почти все трапезы Лю Цингэ разделяет с Ло Бинхэ. Привычка, сформированная в путешествиях, от которой он не смог отказаться. Обычно они едят в спокойной тишине, но сегодня Ло Бинхэ заговорил, задумчиво глядя в свою пиалу: — Учитель всё ещё под воздействием яда суккуба. Лю Цингэ направляет ци, проверяя её состояние: энергия течёт легко и ровно, голова проясняется. Яд… какой ещё яд — он почти полностью вышел. Но Ло Бинхэ продолжает: — Учитель мог бы… выбрать другие способы борьбы с отравлением, — мягко замечает он. — Можно ли этому ученику узнать, почему Учитель их отвергает? Лю Цингэ чуть не захлёбывается соевым молоком, с глухим стуком ставит чашу на стол. — Нельзя, — отрезает он, сдерживая кашель. Тыльная сторона шеи пылает. Сначала Му Цинфан, теперь собственный ученик?! Они всерьёз думают, что он согласится, чтобы… чтобы кто-то другой… мог бы… Ему самому-то едва хватает сил справляться. Когда собственная рука медленно, неумолимо подталкивает его к краю, разум отключается, оставляя в пустоте… дрожащим, с покрытой мурашками кожей, смесью дискомфорта и… чего-то ещё. Тревожно и то, что Лю Цингэ вообще начинает… привыкать к полной потере контроля. Он не готов к чему-то такому. Чему-то, слегка напоминающему доверие или странное умиротворение. Не готов. Это слишком. Лю Цингэ едва справляется сам. А мысль о том, что кто-то ещё будет… что кто-то ещё вызовет в нём эту уязвимость… Уши горят, брови сводятся в привычном хмуром выражении, скрывающим бурю в груди. Нет никого, кому он мог бы доверить… — Учитель, — произносит Ло Бинхэ, и внутри Лю Цингэ что-то невольно успокаивается. Он выдыхает, плечи чуть расслабляются — до тех пор, пока Ло Бинхэ не добавляет: — Этот ученик думает, что ясно выразил свою готовность… Голос низкий, полный невыраженного чувства. Лю Цингэ не может определить оттенки, слишком занят — откашливается, вновь поперхнувшись. Ло Бинхэ хмурится, наливает ему ещё чаю и мягко пододвигает чашку, пока тот кашляет, отводя взгляд. Этот Ло Бинхэ просто… невыносим. — Не говори так, — залпом допивая чай, хрипит Лю Цингэ. Выражение лица Ло Бинхэ совершенно серьёзное. — Почему нет? — спрашивает он искренне, сидя за столом Лю Цингэ, в доме Лю Цингэ, на пике Лю Цингэ, с демоническим мечом, вычерчивающим формы меча Байчжаня в спаррингах, и знаком Цанцюна на поясе. Почему… нет?! Лю Цингэ никогда не думал о парном совершенствовании. Ни с кем. Тем более — с собственным учеником. Лицо горит, но он держится. — Я никогда не стал бы просить тебя об этом, — тихо говорит он. — Не поднимай эту тему. Выражение Ло Бинхэ чуть меняется. — Но Учителю не придётся просить… этот ученик предлагает, — говорит он, пересекает комнату и садится рядом. Достаточно близко, чтобы безпрепятственно коснуться Лю Цингэ — но не делает этого. Достаточно далеко, чтобы Лю Цингэ не чувствовал его тепла. На той самой комфортной дистанции, о которой Лю Цингэ перестал беспокоиться за месяцы очищения духовных вен. — Позвольте этому проверить циркуляцию ци Учителя? — просит он, протягивая руку. Лю Цингэ привык класть на неё запястье, но почему-то сейчас это ощущается опасным. Он всё равно делает это, кожа тотчас же покрывается мурашками, стоит тёплым пальцам Ло Бинхэ обхватить запястье. Через миг Ло Бинхэ хмурится. — Совершенствование Учителя всё ещё под угрозой, — тихо говорит юноша. Он ищет следы того самого глубинного смещения духовных вен, что мучило Лю Цингэ после серьёзного искажения ци. Но сейчас всё под контролем. Пока его духовные каналы регулярно очищаются, опасности для совершенствовния Лю Цингэ нет. И всё же, отпуская запястье, Ло Бинхэ не убирает ладонь полностью — оставляет на белом рукаве. Лю Цингэ ощущает, как его тепло отпечатываться на руке, просачиваясь через ткань. — Позвольте мне помочь, — практически шепчет в тишине комнаты полудемон. Лю Цингэ не знает, что сказать. Когда он впервые встретил взрослого Ло Бинхэ, не знал, кто перед ним. Лю Цингэ никогда не верил словам — только мечу, считая, что истинно о человеке можно узнать лишь в бою. И Ло Бинхэ принял вызов. Открыто. Охотно. С рвением. Он двигался мастерски. Отражал удар за ударом. И победил. Без своих воспоминаний Лю Цингэ понятия не имел, проигрывал ли он кому-то раньше. Он представлял, что, должно быть, да. Пусть в Царстве Демонов все склонялись перед его мечом, каким бы долгим ни был бой, но когда-то… когда-то он, вероятно, был менее яростным, а его стиль — менее отточенным. В Ло Бинхэ было что-то, что отзывалось из глубин сердца Лю Цингэ огнем, жаром, духом соперничества. Желанием. Он разжёг в Лю Цингэ страсть к большему. Гораздо большему, чем простого истребление чудищ. Даже если слова Ло Бинхэ о школе и мече проходили мимо, как вода в ручье. Его сила, его личность словно были призывом к действию. Лю Цингэ никогда не думал, что после возвращения памяти собственный ученик станет движущей силой его дальнейшего роста. В сердце он хранит эту связь как самое дорогое сокровище. Он никогда не говорил Ло Бинхэ этого. Самое важное не требует слов. Но то, что сейчас между ними… Под взглядом Ло Бинхэ в груди поднимается невыразимая, щемящая грусть. Он чувствует ответственность, естественно, ведь он — его учитель. Но не желает, чтобы Ло Бинхэ думал, будто что-то должен ему. Когда Лю Цингэ вернул память, то увидел, что Ло Бинхэ был несколько… растерян. И причина такой тревоги очевидна: его демоническое происхождение. Он боялся, что его отвергнут, что ему нет места на Цанцюне. И хоть Шэнь Цинцю плевался ядом за весь пик Цинцзин, он не мог говорить за всю школу Цанцюн. И уж точно — не за Байчжань. Этого достаточно. Ло Бинхэ — главный ученик Байчжаня. Он завоевал это место потом, кровью, пройдя через Бесконечную Бездну и обратно. Он заслужил его — а Лю Цингэ никогда не даёт ничего незаслуженно. И не будет. — Ты ученик Байчжаня, — наконец говорит Лю Цингэ. — Это твой дом. Не надумывай, будто ты не достоин здесь быть. Ло Бинхэ смотрит прямо в глаза. Лю Цингэ не отводит взгляд. — Тебе не нужно никому ничего доказывать, — добавляет он. — Просто… Он не знает слов тому, что чувствует. Сердце ноет. — Просто будь рядом, — тихо говорит он. Просто будь рядом. Не предлагай себя в уплату за то, что было отдано добровольно. Не принижай свою гордость, чтобы служить учителю таким ненужным образом. Ты уже всё доказал. Отплатил за обучение, став сильным. Просто останься. Ло Бинхэ не отводит взгляда. Его глаза горят глубокой, почти болезненной нежностью. — Я хочу проявить себя, — вырывается у него. Лицо так близко. Он наклоняется — медленно, не отводя взгляда. Сердце Лю Цингэ словно протыкают тысячи маленьких игл. Ло Бинхэ… хочет проявить себя. Он ведь уже сделал это… Ло Бинхэ останавливается в считанных цунях — на самой границе дозволенного. Замирает, будто в ожидании. Лю Цингэ не двигается. Долгое время только дыхание прерывает тишину. Наконец Ло Бинхэ отступает, и на лице у него отражается сложное чувство. — Хорошо, — говорит юноша, опускаясь в глубоком поклоне, лбом касаясь пола. — Прошу разрешения покинуть гору, Учитель. Сердце Лю Цингэ пропускает удар. — Что?.. — срывается с губ. Ло Бинхэ не поднимает головы. Остаётся в вышколенной позе покорного ученика. — Этот ученик хочет получить возможность стать сильнее, — говорит он, его слова совсем не кажутся приглушёнными из-за лица, опущенного к полу. — Перестань… поднимись! — рявкает Лю Цингэ. Ло Бинхэ подчиняется. Не повторяет свою просьбу, она висит между ними тяжёлым грузом, пока мысли Лю Цингэ несутся вскачь. Ло Бинхэ уже проявил себя — и перед Лю Цингэ, и перед Байчжанем, и перед всем миром. Но его Путь, разумеется, пролегает дальше. Дальше одного мира. Дальше одного типа совершенствования. Лю Цингэ медленно выдыхает. Неужели он ждал, чтобы озвучить это? Не хотел уходить, пока не убедится, что больше ничем не обязан учителю? Мысль скачет к очевидному выводу. — Царство Демонов, — предполагает он. Ло Бинхэ склоняется сильней. — Этот ученик готов не идти, если это плохо отразится на репутации Учителя, — добавляет он. Беспокоится, что его решение бросит тень на пик… на репутацию Байчжаня. Но мечник должен быть свободным, идти своим путём. Даже если это грозит скандалом всей школе Цанцюн — он всё равно отпустит его. Но одного вопроса не избежать: — Ты… вернёшься? — спрашивает он, чувствуя, как тяжело бьётся пульс в запястьях. У него перехватывает дыхание. — Конечно, — отвечает Ло Бинхэ, на лице лице распускается улыбка. — Я буду учеником Байчжаня до тех пор, пока Учитель благоволит этому. В груди у Лю Цингэ становится легко и тепло, сковавшее волнение тает. Тогда, всё правильно. — У тебя есть талисман, — напоминает он. — Возвращайся, когда Синьмо снова взбунтуется. Тебе не нужно спрашивать разрешения, чтобы пользоваться источниками. — Спасибо, Учитель, — говорит Ло Бинхэ. Ищет взглядом что-то в лице Лю Цингэ. Тот с трудом заставляет себя не смотреть в ответ, чтобы запечатлеть в памяти его черты перед отъездом. — Уже решил, куда отправишься? — уточняет глава. Ло Бинхэ кивает. — У меня есть незавершённые дела. Да, Лю Цингэ предполагал, что годы в Царстве Демонов не прошли зря. Ло Бинхэ, чуть помедлив, шепчет, осторожно подбирая слова: — Учитель понимает, что я намерен… утвердить свои позиции? Утвердить свои позиции. В Царстве Демонов… Ему придётся не просто сражаться… собирать сторонников, создавать основу своей власти. Базу, с которой он сможет… что? Ло Бинхэ намерен… завоёвывать? Править? Построить силу, с которой придётся считаться даже Цанцюн? Быть владыкой в Царстве Демонов — тяжёлая ноша. Его союзники должны быть сильными, а окружение — надёжным. Утвердить свои позиции… да. — Так и действуй, — просто говорит Лю Цингэ. — Раз собираешься проявить себя, сделай так, чтобы никто не посмел пренебречь тобой. Он всегда будет учителем Ло Бинхэ, но так он поднимется на один уровень с ним. Тогда они снова встретятся как равные. Как в тот раз, когда Лю Цингэ ещё не помнил его и видел лишь достойного противника. И Ло Бинхэ перестанет чувствовать, будто что-то должен ему. Не будет предлагать… ничего лишнего. Это возвышение придаст Ло Бинхэ достоинства, для которого он предназначен. А сам Лю Цингэ продолжит оттачивать мастерство, отслеживая стремительный рост Ло Бинхэ. Он так привык, что Ло Бинхэ рядом. Без него еда станет проще, а найти соперника для спарринга будет трудней. Но в сердце нет ни тени сожаления. — Когда ты уходишь? — спрашивает он. В душе Лю Цингэ ощущает, будто сам отправляется на испытания. — Сегодня ночью, — говорит Ло Бинхэ, его взгляд спокоен и твёрд. — Сегодня ночью, — повторяет Лю Цингэ.