Негодование Байчжаня

Ло Бинхэ уходит, когда небо погружается в сумерки. Ничего не берёт с собой, кроме меча и талисмана, позволяющего войти на территорию источников Байчжаня. Лю Цингэ не спит той ночью. Сидит на улице и смотрит на звёзды. Вокруг тихо и спокойно. На следующий день его жизнь возвращается к обычному распорядку. Он сообщает чжанмэнь-шисюну, что его главный ученик пока не достиг пика своего развития и продолжает совершенствоваться — тот не задаёт лишних вопросов. Дни тянутся, превращаясь в недели, затем — в месяцы. Прошло полгода, прежде чем Лю Цингэ проснулся в глубокой тишине поздней ночи, уловив чьё-то присутствие у дома. Когда он вышел на улицу с Чэнлуанем в руке, сердце его мгновенно успокоилось — стало тепло и спокойно. Ло Бинхэ. Что остаётся всего на пару часов, проводя время рядом с Лю Цингэ в тихой беседе, пока небо не начинает сереть. Лю Цингэ не винит его за длительное отсутствие, но теперь, с наполненной умиротворением грудью, вдруг понимает… Что-то в нём жаждет этой близости. Этой связи. Он тосковал по ней. И лишь незадолго до ухода Ло Бинхэ раскрывает причину своего визита. — Я вернулся, чтобы воспользоваться горячим источником, — говорит ученик низким, мягким голосом, не отрывая глаз от собеседника. Когда взгляд всё же скользит к собственным рукам, аккуратно лежащим на столе. Его осанка безупречна, каждый цунь тела излучает силу будущего повелителя демонов, которым он, несомненно, намерен стать. — Синьмо… он беспокоит меня. Неудивительно. Энергия меча слишком сильна. Контроль Ло Бинхэ впечатляет, но злобная сущность клинка всё же прорывается — это заметно в коротких, резких всплесках, когда юноша колеблется в бою и на мгновение теряет концентрацию. Ло Бинхэ ходит по канату, растянутому над пропастью, по лезвию ножа. Но где ещё следует быть мастеру меча? — Дай-ка посмотреть, — протянув руку, просит Лю Цингэ. Когда Ло Бинхэ кладёт в неё своё запястье, его кожа шокирующе тёплая. На миг это ярко напоминает Лю Цингэ время, когда прикосновение Ло Бинхэ обжигало кожу его запястья, словно пламя, и вместе с тем тяжесть его хватки вынуждает собраться воедино разбегающиеся мысли. Он замирает, затем медленно заставляет себя снова дышать, намеренно ровно вдыхая и выдыхая. Он гонит эту мысль прочь. Сосредотачивается на равномерном течении ци Ло Бинхэ по духовным венам. Она устоялась, укоренилась. Но под поверхностью таится едва уловимая ниточка голода. Ждущего, бесконечного, неумолимого. Ненасытного. Синьмо тесно связан с Ло Бинхэ, его влияние огромно. Ло Бинхэ смотрит на Лю Цингэ спокойно, его дыхание ровное, пульс медленный и сильный под пальцами Лю Цингэ. Он пришёл сюда прямо из духовных источников Байчжаня. Лю Цингэ предпочитает не представлять, в каком состоянии была его внутренняя энергия до того, как он воспользовался ими. Он опускает взгляд на рукав Ло Бинхэ, на тыльную сторону расслабленной ладони, на острый изгиб выступающих костяшек, смягчённый в тусклом свете. Пальцы покоятся расслабленно, доверчиво. — Понятно, — наконец произносит Лю Цингэ. Осторожно отпускает запястье Ло Бинхэ, поднимает взгляд, встречаясь с его глазами, тёмными в тусклом свете лампы. Перед тем как заговорить снова, чуть заметно шевелится. — Тебе придётся быть осторожнее. — Буду, — подтверждает Ло Бинхэ. Его взгляд скользит в сторону, и Лю Цингэ на мгновение жалеет, что тот отвёл глаза. — Мне пора, — бормочет Ло Бинхэ. Когда он снова встречается с Лю Цингэ взглядом, тот понимает, почему не хотел, чтобы этот взгляд исчез. Что-то проясняется, когда он встречается взглядом с Ло Бинхэ, в этой связи появляется что-то уютное и правильное. Это странно. Он не знает, что с этим делать. — Учитель, — говорит Ло Бинхэ с лёгкой неуверенностью в голосе. — Я хотел бы… навещать вас. Он слегка ёрзает, сглатывает. Лю Цингэ не понимает, что удерживает его от продолжения. Проходит ещё несколько мгновений, прежде чем он продолжает говорить. — Я могу использовать демоническую технику, чтобы… войти в ваши сны, — говорит Ло Бинхэ почти шёпотом, словно признаётся в чём-то немного постыдном. Лю Цингэ хмурится. О таком он слышит впервые. — Это что-то новое, — нейтрально отмечает. — Не совсем, — признаётся Ло Бинхэ. — Просто я никогда не применял её с… не применял её здесь. Лю Цингэ думает, раз он не использовал эту технику здесь — значит, освоил её в Царстве Демонов. На ком Ло Бинхэ её испытывал? На мгновение представляет, каково это — встретить кого-то во сне. В конце концов, вероятно, в этом нет ничего особенного; это не должно так уж сильно отличаться от реальности. — …Хорошо, — соглашается он. Ло Бинхэ моргает, словно испугавшись собственной удачи. — Правда? — спрашивает он, наклоняясь ближе, голос полон нетерпения. — Да, разрешаю, — отвечает Лю Цингэ, скрывая всплеск веселья. — Закрой рот. Ло Бинхэ берёт себя в руки, и широчайшая, почти детская улыбка превращается в более сдержанную. Но глаза сияют даже в тусклом свете комнаты. — Учитель, — говорит он тихим, тёплым голосом, полным какой-то странной нежности. Опускает взгляд. — Тогда я навещу вас. Если он собирается делать это регулярно… Лю Цингэ переводит взгляд сначала на Чэнлуань, покоящийся на подставке, затем снова на Ло Бинхэ. — Ты можешь сражаться во снах? — спрашивает он.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Ло Бинхэ входит в сон Лю Цингэ несколько ночей спустя. Опыт странный: присутствие Ло Бинхэ постепенно возвращает спящему Лю Цингэ ту ясность сознания, которую он обычно связывает с бодрствованием. И всё же изменчивая, текучая реальность вокруг него не вызывает ни тревоги, ни удивления; он крепко спит, душа грезит, а разум бодрствует — и при этом он чувствует себя… удивительно спокойно. Это не неприятно, хотя для спарринга крайне неудобно. Их первая попытка сразиться оборачивается тем, что ландшафт — земля под ногами — даже сам Чэнлуань в руке Лю Цингэ — слегка качнулись и незаметно сместились, как это бывает только во сне. Лю Цингэ не мешает отсутствие твёрдой опоры, но то, как меняется его оружие, сбивает с толку. Сначала в руке появляются тренировочные мечи, которые он использовал в бытность учеником, затем они превратились в многочисленные поцарапанные и ржавые клинки, что побывали в его руках, когда он остался без воспоминаний; затем — посох, копьё и снова Чэнлуань. Бой становится изматывающим: невозможно положиться на то, что в руках появится миг спустя. В конце концов они отказываются от спаррингов. Теперь, когда появляется Ло Бинхэ, они просто разговаривают. И когда беседа постепенно сменяется уютной тишиной, Лю Цингэ даже не замечает, как мир сновидения меняет форму, следуя за его сознанием. Иногда Ло Бинхэ переносит их в те пейзажи, города и к тем чудовищам, с которыми сталкивался в Царстве Демонов. И каждый раз, просыпаясь после таких визитов, Лю Цингэ чувствует себя бодрым и полным сил. Он как будто сам сражался с теми монстрами, сам посещал те места. Но он был не один: рядом был Ло Бинхэ — как и в последний раз, когда он ступал в Царство Демонов. Лю Цингэ не из тех, кто склонен предаваться ностальгии или пустым мечтаниям, поэтому не задумывается об этом слишком много. Но эта мысль застревает в глубине сознания, изредка мерцая, словно слабый проблеск света далёкой звезды. Когда-нибудь он увидит всё то, что Ло Бинхэ так старательно воспроизводит для него. А пока… у Лю Цингэ свои заботы. В перерывах между опасными и рутинными поручениями он находит время, чтобы уладить несколько личных дел. Древесина демонического дерева, которое они с Ло Бинхэ сразили вместе, наконец начинает разрушаться: толстая, глубоко растрескавшаяся кора отслаивается от высыхающего ствола над огромной опоясывающей раной. Лю Цингэ внимательно осматривает землю вокруг. Часть обнажившихся корней уже выпустила крепкие, прямые побеги к небу — он обрубает их несколькими точными взмахами Чэнлуаня. Закончив обрезку, берёт Чэнлуань, медленно проводит по нему пальцами от острия до самого эфеса. По лезвию начинает течь яркий свет — ровный, чистый, как солнечные блики на спокойной воде, — пока клинок полностью не наполняется сиянием. Медленно вдохнув, Лю Цингэ вонзает обжигающий свет Чэнлуаня в ствол дерева. Мощь демонического дерева замедляет движение клинка — даже мёртвое, оно обладает невероятной способностью сопротивляться духовной энергии, — но остановить его полностью не может. Пусть ощущение и такое, будто приходится продираться сквозь вязкую толщу ила, руки Лю Цингэ — локти, запястья, пальцы — остаются идеально выровненными. Мышцы напрягаются, дополняя мощь потока ци, пока Чэнлуань плавно, пугающе медленно проходит сквозь сердцевину демонического дерева. Спустя, кажется, несколько минут, передняя кромка лезвия появляется с другой стороны. Когда Чэнлуань выскальзывает во внезапной вспышке света, мёртвая древесина вздрагивает один раз, а затем вся демоническая энергия окончательно рассеивается. Теперь опасность представляют только корни. Ствол дерева всё ещё стоит, балансируя на ровном, гладком пне. Чэнлуань оставляет посередине почти невидимую линию. Лю Цингэ упирается ногой в ствол и с кряхтением толкает его. Затем быстро отступает, когда огромная груз дерева содрогается, теряет опору и начинает шататься под тяжестью собственного веса. Под грохот мёртвых ветвей, листьев и осыпающейся древесной пыли древесный демон наконец обретает покой в сухой земле. Лю Цингэ осторожно подходит к стволу. Чэнлуань вспыхивает, теперь без сопротивления разрезая плотную древесину. Через несколько минут Лю Цингэ аккуратно складывает несколько деревянных брусков в стопку и убирает их в мешок цянькунь. Именно за этим он и пришёл.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Древесина оказывается непригодной для изготовления ножен. После нескольких попыток Лю Цингэ отказывается от этой затеи и принимается вырезать из неё украшение: что-то вроде подвески, которую можно прикрепить к кисточке меча. Плотная древесина требует сосредоточенности и точечных вливаний ци. Высекание на ней сложных символов, способных перенаправлять демоническую энергию, — трудоёмкое и кропотливое занятие, но со временем оно приобретает странную медитативность. Лю Цингэ трудится над обманчиво небольшим украшением почти каждую ночь, когда остальные обитатели вершины уже спят и всё вокруг погружено в тишину и темноту. Проходят месяцы. Ло Бинхэ вновь навещает Лю Цингэ, но на сей раз не может остаться на ночь. Лишь появляется у двери, чтобы поприветствовать его, а затем улетает, бросив напоследок долгий, неотрывный взгляд. Его уход оставляет у Лю Цингэ ощущение, будто что-то в его груди тянется за ним, отрываясь от остального тела, — словно горячий сахарный песок утекает наружу. Работа над талисманом помогает. Спустя несколько месяцев запас масла, которым он обрабатывает дерево — того самого, что он отдаёт Ло Бинхэ, чтобы тот мог исцелять Синьмо после посещения горячего источника, — почти иссякает. Лю Цингэ поручает ученику провести тренировки в его отсутствие и отправляется в путь. Ему требуется несколько недель, чтобы выследить водное существо, из которого добывают это масло, — больше похожее на рыбу, чем на змею, с плавниками длиннее самого Лю Цингэ, распахнутыми, как паруса (ими оно метает свои ядовитые шипы в неосторожных заклинателей), — но он все же убивает его и собирает масло. Когда он возвращается домой, украшение из дерева лежит в целости там, где он его оставил. За недели отсутствия Лю Цингэ, просохнув в остатках старого масла, оно будто слегка электризовалось: завитки резьбы слегка покалывают кончики пальцев. И ещё через несколько недель всё готово. Взвешивая твёрдую деревянную сферу в ладони, он впервые чувствует некоторую неуверенность. Просто вручить её Ло Бинхэ вот так… Это кажется недостаточным. Поджав губы, он обдумывает варианты. …Минъянь. Сестра бросает на него странный взгляд, когда он приносит ей сферу с просьбой сделать кисточку для меча в стиле, на котором специализируется клан Лю. — Для кого? — спрашивает она, пронзая взглядом из-под вуали. Лю Цингэ не склонен рассказывать о трудностях других практикующих— тем более о тех, что касаются его главного ученика. Дело с Синьмо не должно дойти до чужих ушей. Хотя его сестра совершенно точно никогда не станет об этом болтать, Лю Цингэ всё равно позаботится о тайне Ло Бинхэ. — Ло Бинхэ, — говорит он, не предоставляя никаких других сведений. Пальцы Лю Минъянь на миг замирают над деревянной сферой, прежде чем она берёт её в руку, медленно переворачивая. Лю Цингэ оставил два небольших деревянных выступа на противоположных сторонах, в каждой из которых старательно просверлено отверстие — примерно такого же диаметра, какой, насколько он помнит, необходим для шнурка кисточек их семьи. Он не сомневается, что Лю Минъянь скажет ему, если они недостаточны. — Я могу сделать это, — говорит она. — У гэ есть какой-нибудь цвет на примете? Лю Цингэ вспоминает о тех днях, когда видел Ло Бинхэ после его отъезда. А ещё о том, когда встретил его снова в демоническом царстве без воспоминаний, годы назад. Его высокий, стройный силуэт, обёрнутый в стального цвета одежды — оттенка более тёмного, чем серебро, которым расшиты одежды Лю Цингэ. Серебро подойдёт. — Очень светлый серый, — говорит он. Лю Минъянь задумчиво переворачивает тёмную древесину в руке и кивает. — Я куплю несколько оттенков, — говорит она. — Гэ сможет выбрать.