Часть 2
21 февраля 2021 г., 17:10
Барышня Су грациозно поднялась и, помахивая веером, прошлась по комнате, то и дело оборачиваясь на внимательно следившего за ней Ло Бинхэ. Они проговорили достаточно долго, но тема беседы была столь увлекательна, что и хозяин, и гостья потеряли счёт времени.
— Не скрою от Вашей Милости, что хорошая любовная игра начинается ещё за порогом спальни, — мягко произнесла барышня Су, осторожно дотронувшись до букета из пёстрых павлиньих перьев. — Сначала в ход идут скромные, но заинтересованные взгляды, мягкий тон голоса, плавные изящные жесты…
Внимая её словам и ловя каждое крохотное движение, Ло Бинхэ оставался неподвижен. Внешне спокойный и собранный, внутри он ощущал знакомое томление, которое возникало у него всякий раз, когда Ло Бинхэ представлял напряжённое тело учителя в своих объятиях. Его длинная шея отведена назад, голова чуть запрокинута, отчего волосы в беспорядке разметались по спине, влажные губы приоткрыты, а глаза блестят, точно звёзды морозной ночью… Если учитель хотел его прикосновений, Ло Бинхэ всегда чувствовал это и готов был сделать всё, чтобы подарить ему как можно больше удовольствия. Беда была лишь в том, что из-за страха вновь причинить ему страдания, их любовные прелюдии заканчивались, так толком и не начавшись.
— Если упомянутая госпожа такая недотрога, — барышня Су будто читала его мысли, — Вашей Милости надлежит заворожить свою избранницу красотой и изысканностью обхождения. Для женщины нет ничего ценнее, чем внимание и сдержанность в проявлении чувств.
«Сдержанность? — горько усмехнулся про себя Ло Бинхэ, — Когда тебе отказывают по сто раз на дню и вдруг позволяют поцелуй, как же тут сдержаться?!»
Если бы учитель почаще ласкал его сам, Ло Бинхэ от счастья вознёсся бы до Седьмых Небес и старался не распускать руки. Однако такое случилось всего пару раз, и долго сдерживаться Ло Бинхэ, к своему стыду, не мог.
— Если мужчина яростно набрасывается на любовницу, точно голодный пёс на кусок мяса, что можно сказать об этом человеке? — спросила барышня Су, робко заглянув в его глаза.
Вопрос больно задел Ло Бинхэ за живое, поэтому ответ прозвучал не слишком вежливо:
— Полагаю, что он любит и желает эту женщину. Разве у барышни Су какое-то иное суждение?
Несмотря на его резкий тон, ответ прозвучал спокойно:
— Я бы решила что он не умеет держать себя в руках, да и не в меру похотлив. В постели такой мужчина будет лишь брать своё, удовольствие любовницы его совсем не заботит, — она тихо вздохнула, отведя взгляд. — Сохраняя самообладание, Ваша Милость выкажет уважение и любовь гораздо красноречивее.
Ло Бинхэ почувствовал, как кровь прилила к лицу. Хотя он ужасно злился, разум подсказывал, что слова его наставницы не такая уж и нелепость. Приглашая барышню Су в Царство демонов, Ло Бинхэ рассчитывал получить немного иные предписания, и теперь был отчасти разочарован. Он всегда думал, что решительность и напор, в том числе и в делах сердечных — неотъемлемые качества достойного мужчины. Действуй, как тигр на охоте — хватай, покоряй и завоёвывай. Ло Бинхэ недоставало любовного опыта, но пара уроков, по его мнению, должна была исправить дело. Однако вместо того, чтобы узнать об особо чувствительных местах на мужском и женском теле, Ло Бинхэ получил совет охладить пыл и делать вид, что жаркие ночи в объятиях любимого человека ему вовсе не интересны. Кроме того, он решительно не понимал, как все эти чинные церемонии и возвышенные вздохи помогут ему уложить учителя в свою постель.
— Так что же мне делать? — Ло Бинхэ хмуро сдвинул брови.
— Запастись терпением и ждать подходящего момента, — видя разочарование на его лице, барышня Су не удержалась от улыбки. — Избранница должна сама захотеть вашей ласки, и когда это случится, Ваша Милость получит щедрую награду за свою выдержку.
Размышляя о времени, которое он скорее всего потратит на пустые ожидания, Ло Бинхэ порядком приуныл. Барышня Су, вне всяких сомнений, обладала бесценными знаниями по части соблазнения и любовной игры, но опыта общения с его учителем у неё точно не имелось. Этот гордый упрямец то был холоден как лёд, то вдруг делался ласковым и сердечным, чем только сильнее распалял желание Ло Бинхэ и абсолютно сбивал его с толку.
«Если я совсем оставлю учителя в покое, тот, чего доброго, решит, что его испорченный ученик наконец-то взялся за ум», — мрачно подумал Ло Бинхэ.
Вероятно, пойти на маленькие хитрости, о которых он так часто слышал от порочных людей, было бы не таким уж и скверным поступком.
— А есть ли иные средства разжечь в ком-то огонь желания? — задавая вопрос, Ло Бинхэ был серьёзен как никогда.
На самом деле он едва сдерживался, ведь именно долгое ожидание и неизвестность более всего ранили его сердце. Своими отказами этот учитель просто сводил с ума — теперь Шэнь Цинцю всегда был рядом, но вместе с тем бесконечно далеко.
— Средства есть, но, боюсь, все они для мужчин, — барышня Су точно невзначай тронула маленький шёлковый мешочек у себя на поясе.
— Не страшно, — Ло Бинхэ в очередной раз легко наступил на свою гордость, — барышня Су, прошу, не заставляйте меня краснеть.
— О, — она понимающе кивнула, явно решив, что у Повелителя демонов проблемы ещё и с мужской силой. — В таких случаях мои сёстры используют «Трёхдневное блаженство». В основе снадобья соя, корень быка, свежий корень женьшеня и сушёное детское место. Просто примите пилюлю и ни о чём не тревожьтесь.
«Корень быка, она что, пошутила?! — едва взглянув на мешочек, Ло Бинхэ раздражённо поднялся на ноги. — Если в рот этого учителя и попадёт чей-то «корень», он определённо будет мой!».
Давая понять, что на сегодня урок окончен, он молча покинул внутренние покои, вверив барышню Су и её «приемную мать» заботам служанок.
***
Пробыв в бамбуковой роще довольно долгое время, Шэнь Цинцю смог так накрутить себя, что был почти убеждён — львиная доля всех бед, свалившихся на несчастного, вечно отвергнутого Ло Бинхэ, лежит на его плечах. Устыдившись и преисполнившись жалости к этому ребёнку, Шэнь Цинцю даже пообещал себе, что если тот вновь решит попытать удачу, уступит его желаниям, и Ло Бинхэ наконец-то получит всё, чего хотел. Хотя их первое па-па-па сильно травмировало Шэнь Цинцю во всех смыслах, никто же не умер. Ну, как известно, претерпел неудачу — приобрёл опыт… Подумав об этом, Шэнь Цинцю поморщился, ощутив нервный зуд в пятой точке. «Ничего, ты же бессмертный мастер, а не дряхлый старик, — не слишком уверенно приободрил он самого себя, — и если поможешь рукой или ртом, долго он не продержится». Быстро прикинув размер любовного орудия Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю невольно взглянул на собственный кулак. Как минимум вывих челюсти ему обеспечен. — Слабак несчастный, может, хватит себя жалеть?! — вслух фыркнул он с досады. — Если у той девчонки получилось, ты тоже не развалишься. Шэнь Цинцю хлёстко ударил веером о ладонь. В его душе гремел целый оркестр из самых разных оттенков чувств, от боли и унижения до… пожалуй, боли и унижения, просто степень их глубины различалась. Если бы кто-то сказал гордому главному злодею, что однажды он будет всерьёз рассуждать, как бы без тяжкого ущерба здоровью отсосать у собственного ученика, он бы наверняка призвал Сюя и перерубил наглеца пополам. Но, поскольку самоубийство не входило в его планы на вечер, Шэнь Цинцю решил вернуться в бамбуковую хижину и доесть свой давно остывший обед. Очень возможно, предстоящей ночью ему понадобится много сил. Шэнь Цинцю шагнул в сторону хижины, и только тут заметил Ло Бинхэ, видимо, всё это время наблюдавшего за ним с неподдельной тревогой. Быстро овладев собой, Шэнь Цинцю придал лицу холодно-безразличное выражение. — У тебя ко мне какое-то дело? — его голос предательски дрогнул. Чем дольше Ло Бинхэ тянул с ответом, тем более нелепым и смешным казался себе Шэнь Цинцю. — Учитель… — тот явно был растерян. — Этот ученик повсюду искал вас. — Для чего? — Шэнь Цинцю резко раскрыл веер. — Разве твои гости уже покинули дворец? — Так вот почему вы злитесь, — точно испытывая его терпение, Ло Бинхэ позволил себе мягкую улыбку. Он приблизился и, силясь поймать взгляд Шэнь Цинцю, осторожно сжал его руку. — Учитель, эти женщины здесь скорее ради вас, и пока я не могу прогнать их. Просто ещё не время. От его прикосновения под кожей Шэнь Цинцю забегали мурашки. И хотя нежное внимание ученика сейчас было для него желанно, как никогда, Шэнь Цинцю недовольно отдёрнул руку. «О, Бинхэ, ты так великодушен! Трахать продажную девку ради спасения задницы своего учителя. Готов ли ты к потоку благодарных слёз?» Едва удержавшись от того, чтобы высказать всё вслух, Шэнь Цинцю сухо поджал губы. — Этому учителю всё ясно, — давая понять, что уходит, он пристально взглянул на явно приунывшего ученика. — Ты нашёл меня, мы поговорили, теперь ступай, я собираюсь медитировать. «Только попробуй не увязаться за мной, гадёныш, и увидишь, что будет!». Не успел Шэнь Цинцю удалиться достаточно далеко, как услышал голос Ло Бинхэ у себя за спиной. — Учитель, этот ученик давно не практиковался в медитации. Можно мне с вами? На лице Шэнь Цинцю появилась злорадная усмешка. Чтобы Ло Бинхэ позволил ему уйти одному? Всё же Шэнь Цинцю слишком хорошо знал упрямый характер этого мальчишки. — Что ж, — остановившись, он нарочито безразлично пожал плечами, — если ты правда этого хочешь… — Всем сердцем! Сорвавшись с места, Ло Бинхэ быстро подбежал и преградил ему путь. Взволнованный и счастливый, он был похож на щенка, которого хозяин наконец взял на прогулку. В обращённых на Шэнь Цинцю больших чёрных глазах светилось столько неподдельного обожания, что сердце невольно дрогнуло, а рука сама потянулась к раскрасневшемуся лицу. — Тогда иди за мной, — Шэнь Цинцю скользнул кончиками пальцев по его щеке, — ведёшь себя, как малое дитя, и что мне с тобой делать? Этим жестом он словно давал понять, что сегодня не так неприступен, как обычно, однако Ло Бинхэ преподнёс ему очередной сюрприз. — Пожалуйста, будьте осторожнее, учитель, — он с улыбкой опустил ресницы, — нас ведь могут увидеть. «Эй, разве это не моя реплика?!» Отнимая руку, Шэнь Цинцю невольно огляделся по сторонам. В роще не было ни души. Демоны, присматривающие за саженцами, приходили лишь в полдень, когда Шэнь Цинцю уединялся в хижине со своими книгами. Всё остальное время она пустовала — созерцать красоты бамбуковой рощи местным обитателям просто не приходило в голову. — Здесь никого нет, — Шэнь Цинцю легко подтолкнул его в сторону дома, — и потом, с каких пор тебя заботит нечто подобное? — Оно заботит учителя, а значит, и меня, — Ло Бинхэ послушно зашагал к хижине. «И всё же, когда этот паршивец успел стать таким щепетильным?» — у Шэнь Цинцю снова появилось нехорошее предчувствие.***
Оказавшись в хижине, Шэнь Цинцю всё же решил наспех перекусить тем, что осталось. Увидев почти нетронутую еду, Ло Бинхэ не на шутку встревожился, учинив учителю настоящий допрос о самочувствии. Лишь после того, как Шэнь Цинцю Небом поклялся, что всё в порядке, Ло Бинхэ схватил тарелки и поспешил на кухню, подогревать безнадёжно остывший обед и заново готовить лапшу, которая успела слипнуться и потерять аромат. Когда же он вернулся, к прочим кушаньям добавились ещё и цяоцзы из свинины и молодой капусты. Настояв на том, чтобы Ло Бинхэ непременно поел вместе с ним, Шэнь Цинцю был почти доволен. Он чувствовал сытость и умиротворение, но необычное ощущение вежливой отстранённости, исходящее от Ло Бинхэ, немного тревожило. Обычно, оставаясь с ним наедине, этот ученик недолго сдерживался: пытался ли Бинхэ соблазнить его горячими поцелуями и объятиями, или разжалобить притворными слезами, его действия были красноречивее любых слов. Но в этот раз он смирно сидел на циновке напротив, являя собой прямо-таки образец праведности. Поскольку Шэнь Цинцю не представлял, как иначе привлечь к себе внимание, то решил сделать вид, что они всё же займутся медитацией. Неспешно распустив, а затем также медленно собрав чёрные как смоль волосы в простой пучок на затылке, Шэнь Цинцю сел в позу лотоса и глубоко вдохнул полной грудью. Зная, что и без того выглядит весьма привлекательно, он словно невзначай поправил широкий ворот ханьфу так, чтобы Ло Бинхэ были хорошо видны длинная шея и изящные ключицы. Тёмные, небрежно ниспадающие пряди волос особенно эффектно оттеняли белоснежную кожу. — Учитель, — едва дыша позвал его Ло Бинхэ. — М? — Шэнь Цинцю притворился, что не понимает посыл обращённого на него горячего взгляда. — Закройте глаза. «Ну наконец-то!» — в глубине души он испытал облегчение. Сейчас Ло Бинхэ жадно коснётся его, и всё потечёт в прежнем русле, с той лишь разницей, что сопротивляться ему сегодня Шэнь Цинцю не станет. — Ладно, как скажешь, — он сомкнул веки, якобы ни о чём не подозревая. Однако ни пылких поцелуев, ни непристойных прикосновений Шэнь Цинцю не ощутил. Судя по звуку, Ло Бинхэ беспокойно возился рядом, но при этом не делал ничего предосудительного. «Какого хрена он ждёт, интересно знать? — Шэнь Цинцю едва не ёрзал от нетерпения. — Хочет, чтобы этот учитель сам упал на пол и раздвинул ноги?» — Можете открыть глаза, — голос Ло Бинхэ показался ему на редкость воодушевлённым. Шэнь Цинцю увидел его счастливое лицо и узкую чёрную шкатулку, покрытую лаком. — Что это? — совершенно сбитый с толку Шэнь Цинцю не знал, чего и ожидать. — Подарок учителю, — от сильного волнения щёки Ло Бинхэ полыхали, как адское пламя, а глаза блестели. — Пожалуйста, откройте. Он передал шкатулку с почтительным поклоном. Шэнь Цинцю молча принял её, не без досады отметив, что стоило их пальцам соприкоснуться, как Ло Бинхэ тут же отнял руки, точно по ним ударило током. — Учитель, вам нравится? — Ло Бинхэ выжидающе замер, когда он открыл шкатулку. Внутри оказался веер очень искусной работы. Раньше Шэнь Цинцю изумился и искренне порадовался бы, получив от ученика столь диковинную вещицу. Но этот подарок наполнил сердце Шэнь Цинцю неясной тревогой. Ни прекрасный весенний пейзаж, ни дорогие сердцу очертания горы Цинцзин на изысканном золотом фоне, не могли избавить его от липкого ощущения скорой потери чего-то важного и по-настоящему бесценного. — Где ты достал этот веер? — спросил он заметно севшим голосом. — Купил по случаю, — Ло Бинхэ слегка виновато отвёл взгляд. — Думал, вам должно понравиться. — Так и есть, — Шэнь Цинцю выдержал паузу. — Спасибо, Бинхэ. Он прекрасен. Он убрал веер обратно в шкатулку, не зная, что добавить к этой сухой благодарности. Теперь оба неловко молчали. — Если учитель хочет побыть один… — нарушая гнетущую тишину, пробормотал было Ло Бинхэ, но очень не вовремя открывший рот Шэнь Цинцю не дал ему закончить: — Бинхэ, если ты устал, то… Их взгляды встретились лишь на мгновение, и дальнейшие слова оказались не нужны. — Желаю вам хорошего вечера, учитель, — Ло Бинхэ встал и, поклонившись, спешно покинул бамбуковую хижину. Когда он ушёл, Шэнь Цинцю закатил глаза и что было сил ударил кулаком по низкому обеденному столику. Посуда жалобно звякнула, а по столешнице рассыпались пропитанные наваристым мясным бульоном почти нетронутые пельмешки. Шэнь Цинцю окинул хижину рассеянным взглядом, ища, чем убрать беспорядок. Весь день Ло Бинхэ вёл себя странно, да ещё этот неожиданный подарок, выглядящий, как извинение — дорогое, призванное угодить его вкусам, но всего лишь извинение. Ло Бинхэ словно хотел сказать: «Я был не прав, домогаясь до почтенного учителя и пойдя против естества. Теперь же прозрел и навсегда оставлю его в покое, лелея в сердце одно лишь уважение и сыновью любовь». Механически оттирая жирные пятна какой-то тряпицей, Шэнь Цинцю готов был сжечь проклятый веер. Так и не решив, что со всем этим делать, он несколько раз прошёлся по комнате, чувствуя, как внутри закипает волна жгучего безотчётного гнева. Во всём происходящем он, разумеется, винил лишь самого себя, но ревность к мерзавке, посмевшей столь ловко окрутить Ло Бинхэ, невыносимо терзала сердце и душу. — Поганая мартышка, её ведь даже в книге не было! — он не заметил, что именно снова опрокинул. Желая хоть как-то отвлечься, Шэнь Цинцю вышел на улицу. День был почти на исходе, а большое тусклое солнце клонилось к закату, окрасив всё вокруг в багряные цвета. «Те учитель и ученик, вместе любовавшиеся закатом, — он тяжело вздохнул и безотчётно провёл ладонью по влажному от испарины лицу. — Неужели теперь они лишь воспоминание?»
