Часть 3
22 февраля 2021 г., 16:02
Ло Бинхэ быстро шёл сквозь рощу, не разбирая дороги. Ярость, обида и стыд разом переполнили его сердце. Он очень старался вести себя достойным образом, но снова умудрился расстроить учителя, и даже толком не мог понять, что именно сделал не так.
«Этот веер, — Ло Бинхэ едва не растоптал очередной бамбуковый саженец, — неужто всё дело в нём?»
Видно, учитель решил, что злосчастным веером его благосклонность вознамерились купить, как услуги той барышни, которую Ло Бинхэ пригласил во дворец якобы для собственного увеселения. Подумать такое о постороннем человеке ещё куда ни шло — Шэнь Цинцю всегда была присуща некоторая доля цинизма, но подозревать того, кто даже во сне не помышлял об измене? Неужели одно лишь вполне естественное желание близости столь низко уронило этого ученика в его глазах?
Ло Бинхэ вздохнул, стараясь проглотить обиду. Сегодня учитель был добр к нему, позвал с собой, усадил за стол, чтобы поужинать вместе, а Ло Бинхэ всё испортил, дурацким подарком задев его гордость. Перед глазами почему-то снова возникла та волнующая картина: учитель медленно вынул шпильку из волос, и они тяжёлой волной упали вниз, гладким шёлком струясь по плечам. Зачарованно наблюдая, Ло Бинхэ молил, чтобы весь мир замер, и этот прекрасный миг длился бесконечно долго. Потом учитель решил собрать волосы в пучок, и терпение Ло Бинхэ едва не достигло предела. Длинная шея Шэнь Цинцю и без того сводила его с ума, а уж когда учитель запрокинул голову, демонстрируя острый кадык, сердце Ло Бинхэ забилось с такой силой, что едва не выпрыгнуло из груди. Рвануть с места, повалить учителя на пол и, сорвав одежды, целовать, ласкать и трогать всё, до чего сможет дотянуться — Ло Бинхэ был в шаге от того, чтобы сделать это.
«Да ты просто животное!» — прогоняя недостойные мысли, он с силой сжал кулаки.
Барышня Су была права. Теперь учитель считает Ло Бинхэ не только неисправимым развратником, но ещё и мерзавцем, пытавшимся купить его ночь за дорогую безделушку.
«Учитель, прошу, не сердитесь! Клянусь, что больше и пальцем не коснусь вас без разрешения. Вы можете выбросить проклятый подарок, но только не изгоняйте меня из своего сердца!» — вернуться и сказать это прямо, или же, воспользовавшись советом, терпеливо ждать неизвестно чего? Взвинченный и злой на себя, Ло Бинхэ никак не мог принять решение.
***
Шэнь Цинцю не находил себе места, беспрестанно думая о случившемся. Он едва не поддался малодушному желанию разорвать проклятый веер, но быстро опомнился: Ло Бинхэ наверняка выложил за него кучу денег и просто не поймёт, чем именно подарок так разозлил и расстроил учителя. Этот ученик всего лишь внял требованиям Шэнь Цинцю оставить его в покое и не сделал ничего дурного. Подарок в знак уважения — да кто в здравом уме рассердится на подобное? Снова открыв лакированную шкатулку, Шэнь Цинцю тяжело вздохнул. Веер и впрямь был хорош — тот, что обычно носил хозяин пика Цинцзин, ему не чета, но и Шэнь Цинцю нынче не занимает прежнего положения. Даже боясь, что однажды учитель затоскует по родным местам и захочет вернуться, Ло Бинхэ преподнёс ему такой подарок — эта мысль хоть немного разбавляла горечь от… Шэнь Цинцю никак не мог подобрать нужного слова. Если от потери, так он ещё никого не терял — Ло Бинхэ всё также был с ним и, кажется, не собирался гнать прочь из дворца. Если от измены, то в ней этот учитель виноват не меньше. Что же тогда его так взволновало? Шэнь Цинцю не удивился бы, если бы механический голос ожившей Системы снял с него пару сотен баллов за глупость и спутанность чувств. «Поделом мне, — горько усмехнулся Шэнь Цинцю, — главному злодею и дилемма под стать». Он подумал о Ло Бинхэ, стремясь воскресить в памяти тот давний образ, что не вызывал никакого смятения в душе, однако мысли потекли в совсем другом русле. Руки Бинхэ, его дыхание, его поцелуи… Шэнь Цинцю почувствовал, что если продолжит в том же духе, совсем не уместный стояк очень скоро и впрямь заставит его забыть всё лишнее. «Да что я в самом деле, завёлся, как подросток!» — Шэнь Цинцю с треском закрыл веер. Он решил, что напрасно отказался от медитации, и ему лучше прочистить мозги на свежем воздухе. Подарок Шэнь Цинцю взял с собой, чтобы хоть немного привыкнуть к нему и тем самым сделать ученику приятно. Он сам не заметил, как оказался на берегу пруда, того самого, где едва сдержался от постыдного желания, послав всё куда подальше, снова лечь под Ло Бинхэ. Представив себе эту картину, Шэнь Цинцю усмехнулся. Мало того, что его многострадальный зад изнывал бы от бесчисленных вторжений, спина, ладони и, возможно, колени оказались бы безжалостно изрезанными осокой. «Хотя нет, колени бы остались целы, — Шэнь Цинцю мысленно поправил себя, — Ло Бинхэ не раз говорил, что во время па-па-па хотел бы видеть «прекрасное лицо учителя». То есть, просто знать о его страданиях этому поганцу недостаточно, а вот наблюдать их воочию — что может быть интереснее?» Шэнь Цинцю снова вспомнил о той, чьим лицом Ло Бинхэ любовался, пока он носился по дворцу, изнывая от ревности. Если бы соперницей Шэнь Цинцю стала одна из оригинальных жён Ло Бинхэ, может, досады было бы не меньше, но происходящее хотя бы укладывалось в первоначальный сюжет. А эта выскочка со своей «мамкой», кто они вообще такие, чтобы так бесцеремонно переиначивать любовную линию главного героя?! — Ах, здесь есть ещё и пруд! — донёсся до Шэнь Цинцю хрустальный девичий голосок. — Какой живописный, вторая матушка, вы только взгляните! «А эта барышня Су легка на помине», — понимая, что встреча неизбежна, и ему придётся хотя бы поздороваться, Шэнь Цинцю раздражённо закатил глаза. Быть любезным и сдержанным? Не вопрос, но с кем угодно другим. Даже трескотня Системы в своё время раздражала меньше, чем этот приторно-сладкий голосок. Шэнь Цинцю бы с радостью ушёл, но уже слышал хруст веток под быстрыми ногами, мелодичный перезвон украшений и лёгкий шелест одежд. Не желая, чтобы его поведение походило на бегство, Шэнь Цинцю просто стоял и ждал появления маленькой мерзавки. — Су-эр, глупышка, а ну вернись, — второй голос явно принадлежал наставнице. — Я же велела тебе держаться подальше от водоёмов. Что скажут наши благодетели, если нежное личико одного из лучших моих цветков покусает мошкара?! «Да, послушай-ка свою мамашу и уноси ноги, — мысленно фыркнул Шэнь Цинцю, скрыв недовольное лицо за веером. — Потому что они уж точно слов не подберут, если тебя покусает этот уважаемый учитель». Шэнь Цинцю развернулся и тут же столкнулся с барышней Су, вылетевшей на него из-за деревьев. Шэнь Цинцю машинально схватил её за плечи. Объятие получилось ужасно неловким, но не сделай он этого, дурёха попросту рухнула бы к его ногам. — Бессмертный мастер Шэнь, прошу меня простить, — пролепетала барышня Су, едва живая от смущения. — Су-эр такая неуклюжая… прошу… прошу прощения. Она замерла в низком поклоне. Краем глаза Шэнь Цинцю заметил, что за ними уже наблюдала подоспевшая «мамка», но кроме растерянности её лицо ничего не выражало. — Всё в порядке, — тут же отняв руки, выдавил из себя Шэнь Цинцю, — впредь будьте осторожны. Барышня Су боязливо подняла глаза. «Красивая», — не без досады отметил Шэнь Цинцю. От быстрого бега щёки барышни Су раскраснелись, а дыхание сбилось, что только добавляло ей очарования. Кроме того, барышня была ещё совсем юна — на вид Шэнь Цинцю не дал бы ей больше восемнадцати. «И когда только эта малявка сумела так поднатореть в… грёбанном стихосложении?» — понимая, что должен как-то закончить разговор, Шэнь Цинцю принуждённо кашлянул. — Однако, меня ждут дела, — он решительно взмахнул веером. — Прошу, наслаждайтесь прогулкой. Неспешно удаляясь, он затылком чувствовал прикованные к нему внимательные взгляды. И хотя его встреча с соперницей вышла, мягко говоря, не такой, как ожидалось, Шэнь Цинцю пришёл к неутешительному выводу — в битве за сердце Ло Бинхэ против столь юной красавицы у этого учителя нет ни единого шанса.***
Последние дни Ло Бинхэ старался как можно реже бывать наедине с учителем. Причин тому было несколько: горечь от неразделённой любви, досада и злость за собственную ошибку, но главное — он боялся сорваться и снова наломать дров. Даже принося учителю еду, Ло Бинхэ часто отводил взгляд, в остальном делая вид, что ничего особенного между ними не случилось. Явно заметив перемены, учитель, казалось, теперь всячески испытывал его на прочность, словно не веря, что этот бесстыжий ученик действительно взялся за ум. Прикосновения. Будь то поглаживания волос или едва ощутимые касания пальцев, плеч и даже бёдер, сделанные точно невзначай — Шэнь Цинцю на них не скупился. Краем глаза Ло Бинхэ ловил его внимательный взгляд и изо всех сил старался не допустить оплошность. Какими бы нежными ни были эти мимолётные знаки внимания, невинно улыбаться и ни в коем случае не трогать его в ответ — Ло Бинхэ твёрдо решил соблюдать эти правила. А поскольку долгое терпение не входило в число его добродетелей, покидая бамбуковую хижину, Ло Бинхэ всякий раз страдал от унижения, вызванного необходимостью скрывать последствия борьбы возвышенных устремлений с его же бессовестным порочным естеством. В конце третьего дня желание завалить и со всем почтением оттрахать этого учителя сделалось столь нестерпимым, что Ло Бинхэ решил снова позвать барышню Су и узнать, что ему делать дальше, а главное, как долго ещё придётся сдерживаться. Они вновь встретились в большой западной гостиной внутренних покоев. Выбор комнаты был не случаен — это место многое значило для Ло Бинхэ, ведь именно тут они с учителем так любили проводить время, порой засиживаясь до глубокой ночи. Всё здесь от простого грубого столика для вэйци до ширмы с вышитым на шёлке весенним пейзажем напоминало ему о Шэнь Цинцю. В этой комнате почти у каждого предмета имелась особая, только «их» история. В столике для вэйци поселился дух, который высасывал из игроков духовные силы, и когда учитель по просьбе перепуганного владельца изгнал его, то почему-то захотел, чтобы эта вещь перекочевала к ним — в тот день его большие глаза блестели, как у ребёнка. Тут была изящная нефритовая курильница для благовоний, которую они выменяли у незадачливого демона за бамбуковую поделку, а потом оба хохотали, вспоминая его глуповатое восторженное лицо; древний сундук с порядком отбитыми медными углами; изящный веер, расписанный известным мастером, которого нахваливал продавец. Услышав, какую сумму тот хочет взять с «благородного господина» за эту вещицу, Шэнь Цинцю фыркнул и ловко сторговал его за полцены — только после этого он позволил Ло Бинхэ сделать ему подарок. Тогда наградой Ло Бинхэ стал благодарный взгляд дорогих сердцу глаз, но нынче всё было иначе: его внимание лишь раздражало учителя, а подарки задевали и ранили гордость. Именно по этой причине, приветствуя гостью, погруженный в размышления Ло Бинхэ был необычайно печален и молчалив. Однако барышня Су, напротив, пребывала в приподнятом и даже игривом расположении духа. — Прошу прощения, — с поклоном произнесла она после короткого приветствия, — но позвольте узнать, как сложилась судьба того веера, что эта недостойная принесла в дар Вашей Милости? Я лишь хочу знать, обрёл ли он нового хозяина, и как был воспринят? Ло Бинхэ напряжённо перевёл дух. Он и сам хотел это обсудить, но не представлял, с чего начать разговор. — Хозяин-то у него есть, но, кажется, с подарком я слишком поторопился. — Поторопились? — барышня Су приподняла тонкую бровь. — Похоже, вместо знака искренней сердечной привязанности его приняли за бессовестный подкуп, если барышня Су понимает, о чём я. Он едва не покраснел от досады. Тот взгляд учителя, растерянный и отрешённый, уж лучше бы Ло Бинхэ родился слепым и никогда его не видел. Всё ещё злой на себя, он заметил странную улыбку, тронувшую губы барышни Су. — Не идёт ли речь о человеке, любви и душевного расположения которого Ваша Милость столь страстно желает? — она украдкой взглянула в глаза Ло Бинхэ. «Именно о нём она и идёт, Яма меня разорви! — он сердито свёл брови — Стал бы я тут откровенничать и топтать свою гордость ради первого встречного». — Вы очень наблюдательны, — поднимаясь, процедил Ло Бинхэ сквозь зубы. Заложив руки за спину, он несколько раз прошёлся по гостиной. Теперь вся эта затея с постижением любовной науки казалась пустой тратой времени и сил. Стоило наконец-то признать, что Шэнь Цинцю всегда будет видеть в нём лишь своего ученика, и если Ло Бинхэ не хочет потерять расположение этого человека, стоит оставить всё как есть. Похоронить и чувства, и желания — подумать о таком проще, чем претворить в жизнь. — В таком случае, Вашу Милость можно лишь поздравить, — мягкий голос барышни Су вырвал его из водоворота отчаяния, — кажется, вы на верном пути. Взбешённый Ло Бинхэ решил, что ослышался. — Поздравить с тем, что меня в очередной раз выставили за дверь?! — от сильной ярости его кулаки сжались сами собой, а демоническая метка на лбу сделалась рубиново-красной. Ему хватило бы капли крови, чтобы заставить страдать эту жалкую букашку, посмевшую насмехаться над чувствами Повелителя демонов. Однако помня, что барышня Су гость в его дворце, Ло Бинхэ дал ей возможность объясниться. — Судя по тому, что видела эта недостойная, — ответила она безо всякого страха, — крепость почти пала, и Вашу Милость ждёт скорая победа. — Какой вздор, да вы даже не знакомы! — Ло Бинхэ смерил её недоверчивым взглядом. Барышня Су грациозно поднялась с колен и, пройдя по комнате, остановилась у окна, взмахнув длинными рукавами. По-птичьи склонив свою изящную головку набок, она уверенно произнесла: — Бессмертный мастер Шэнь и я действительно встретились лишь однажды. Он едва взглянул на меня, но и этот взгляд рассказал о многом, — барышня Су улыбнулась. — Ревность — надёжный союзник в любовных битвах. Ваша Милость сказали, что веер получил тот самый дорогой вам человек. Разве могла я не узнать собственного подарка? Услышав имя учителя, Ло Бинхэ остолбенел от неожиданности. Неужели его пылкая страсть к Шэнь Цинцю настолько очевидна? Однако растерянность скоро прошла, уступив место всё тому же раздражению. Учитель ревнует его — какая чушь! До сих пор у него не было ни единого повода испить уксуса, но Ло Бинхэ живо припомнил, как в прошлом учитель частенько советовал ему присмотреться то к одной, то к другой девице, не испытывая ни малейшего намёка на сожаление. — С чего вы взяли, что учителя терзает ревность? — Ло Бинхэ зло усмехнулся. — Похоже, барышня Су льстит и себе, и мне. Если учитель был недостаточно вежлив, возможно, он просто находит неподобающим её ремесло. Хоть слова Ло Бинхэ прозвучали даже слишком грубо, похоже, барышню Су они ничуть не смутили. — Чтобы господин с безупречными манерами ронял себя из-за какой-то недостойной девушки? — она выразительно покачала головой. — Улыбнуться любому встречному, перекинуться парой вежливых слов, прежде чем откланяться — для воспитанного человека сущий пустяк. Однако бессмертный мастер Шэнь едва не испепелил меня взглядом. Чем ещё, кроме жгучей ревности, можно объяснить такое поведение? Ло Бинхэ крепко задумался, но так и не нашёл подходящего ответа. И всё же признать правоту своей юной наставницы он был пока не готов. — Все знают, что ревность возникает от любви, но чтобы любовь произошла из ревности, да кто в это поверит?! — Ло Бинхэ в очередной раз резко повысил голос. На самом деле Ло Бинхэ мало что смыслил в природе чувств, настороженно относясь к чужим суждениям. Среди его подчинённых не было никого, кто мог бы дать ему мудрый совет — в людях они понимали куда меньше, чем их повелитель. Но если барышня Су так легко прочла, что у него на душе, может, к её словам стоило прислушаться? — Прошу Вашу Милость не горячиться и не торопиться с выводами, — барышня Су кротко улыбнулась. — Человеческое сердце не так-то просто понять. К тому же, кто сказал, что любовь случилась позже ревности? Её слова впервые за эти три дня зародили в душе Ло Бинхэ надежду несмотря ни на что покорить учителя. — Так барышня Су всерьёз считает, что эту крепость пора атаковать? — теперь его усмешка из кислой превратилась в лукавую. От былого отчаяния и следа не осталось. Взбудораженный неожиданной новостью, он уже представил, как, уложив Шэнь Цинцю на застеленную алым шёлком кровать, одним рывком развязывает его пояс. Увидел, как стройное тело учителя выгибается, помогая ему стянуть нижнее облачение, почувствовал, как собственные ладони жадно стискивают твердеющий член и поджатые ягодицы. После пальцы Ло Бинхэ переместились бы в горячий влажный рот, побуждая учителя сосать их и… — Боюсь, у Вашей Милости не всё готово для штурма. Нежный вкрадчивый голос безжалостно развеял его фантазию, однако на этот раз Ло Бинхэ и не думал сердиться. — Пришло время установить осадные орудия, — она многообещающе улыбнулась, — и овладеть искусством их использовать. Учтивым жестом пригласив его снова присесть, барышня Су поставила на столик узорчатый ларец, содержимое которого крайне заинтриговало Ло Бинхэ.
