Восьмиклассница

      Прошёл почти целый месяц. С Ксюшей мы быстро помирились, а седьмого декабря у неё был день рождения.              Уверенно шагая по коридору, я направлялась в кабинет литературы. В руках — пять ярких шаров с надписями «С Днём Рождения» и смешными пожеланиями. Я и Лилька ворвались в класс сразу после звонка на урок, взбудоражив всех. Раздались радостные крики, аплодисменты. Ксюша подошла к нам с круглыми от удивления глазами.              — Любимая наша Ксюшенька! — высунулась я из-за шаров. — Поздравляем тебя! Желаем счастья, здоровья, любви, хороших оценок… В общем, море удачи и дачу у моря!              Класс засмеялся.              — И помни, мы тебя очень любим и ценим, — добавила Лиля. — Ты прекрасная подруга: добрая, красивая, умная… Оставайся такой всегда!              Мы вручили Ксюше шары, подарки, и она вдруг прослезилась, обнимая нас. Все наперебой поздравляли её, а потом дружно трижды прокричали:              — Поздравляем!              Учительница литературы тоже сказала несколько тёплых слов, а затем, вернувшись к уроку, заговорила о «Капитанской дочке» Пушкина.              Литературы в расписании вообще не было — её поставили вместо химии. Учительница заболела и даже попала в больницу. Никто не принёс учебники, да и кто вообще читал «Капитанскую дочку» летом? Одноклассники быстро достали телефоны, чтобы найти содержание книги в интернете. Пока Людмила Михайловна рассказывала про начало романа, большинство дремало. Литература — урок, на котором можно было поспать.              После шестого урока зазвенел звонок.              — Ксюш, ты идёшь? — спросила я, собираясь в раздевалку.              — Н-нет, — замялась она. — Иди без меня. До завтра!              «Какая-то она странная», — сразу подумала я.              — Ну, ладно. Ещё раз с Днём Рождения! — пожелала я и ушла.              Ксюшка не собиралась праздновать, и мы не настаивали. Тем более, задали кучу домашки. Успела бы подготовиться.              Вечером, мучаясь над сочинением по русскому, я решила сделать перерыв и зашла в «ВК». И тут же об этом пожалела.              У Ксюши обновилась аватарка. Селфи.              Она. Серёжа. Они целовались.              «Блин… Когда? Как? Что это значит? Неужели она призналась ему? И он… согласился?»              Сердце бешено застучало. Я тут же набрала Лилю.              — Ты видела новую аву Ксюшки?              — Нет, а что там? — поинтересовалась подруга.              — Она… с Серёжей целуется.              — Ого. Быстро она решила со всеми поделиться…              — Стоп! — я напряглась. — В смысле? Ты знала?              — Ну, да… — замялась Лиля. — Она тебе не звонила?              — Нет, — у меня всё внутри похолодело.              — Может, ещё гуляют… Ладно, расскажу. Я после литературы пошла в библиотеку, брала «Героя нашего времени» и «Тоску»…              «Да не до книжек сейчас!»              — Лиль, ближе к делу!              — Ладно-ладно, — фыркнула она. — Выхожу я из школы и вижу: во дворе стоит Ксюшка с нашими шарами… и целуется с Нагимовым.              У меня пересохло во рту.              — Я не знала, как подойти, но они сами меня заметили. Ксюшка покраснела как помидор, но такая счастли-и-ивая, — протянула Лиля.              Мои пальцы сжались в кулак.              — Она выпалила, что призналась ему в чувствах, а он сразу предложил встречаться. Представляешь? Всё оказалось так просто. А она столько времени мучилась.              — Да… — выдавила я.              — После этого он, вроде, позвал её в кафе отпраздновать или нет… Я не поняла. В общем, я рада за неё, но момент, конечно, выбрала… Он бы последним козлом оказался, если бы отказал ей в её день рождения.              Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза.              — Ещё бы… — я с трудом держала голос ровным.              — Ладно, Оль, я больше ничего не знаю. Ты завтра её расспросишь, окей? Может, она ещё позвонит. А то мне утром на олимпиаду.              — Ага. Пока… Удачи…              — Спасибо! Спокойной ночи!              Лиля отключилась. Я медленно опустилась на кровать, обняла колени и уткнулась в них лицом. Слёзы текли без остановки.              Моё сердце было разбито — моя лучшая подруга начала встречаться с парнем, который мне нравился.              

***

             Утром я не знала, что делать со своим несчастным лицом. Всю ночь проплакала, под глазами — огромные тёмные круги. Пришлось замазать их тональником в три слоя, но даже так выглядело паршиво.              Но деваться некуда — надо было идти в школу. Оставалось пережить последний учебный день перед долгими выходными. В понедельник занятия отменили: у одиннадцатых классов пробные экзамены, а остальные ученики просто были счастливы от неожиданного бонуса. Я бы так хотела зарядиться их радостью.              Если бы не сочинение, я бы ни за что не пошла в школу. Но Людмила Михайловна третий день требовала его сдать. Вчера, с трудом сдерживая слёзы, я всё-таки дописала его и теперь протянула учительнице прямо перед первым уроком.              — Вот, держите, в лучшем виде, — с сарказмом произнесла я.              — Дождалась! — фыркнула она. — А я уж думала, что Новикова никогда не соизволит принести своё чудесное творение.              — Хорошего чтения, — натянуто улыбнулась я и поплелась к выходу.              Передо мной промчался пятиклассник, чуть не сбив с ног.              — Оль, постой! — окликнула Людмила Михайловна.              Я тяжело выдохнула. «Ну что ещё?»              — Да, Людмила Михайловна?              — Сегодня после уроков нужно нарядить ёлку и украсить кабинет. Поможешь ребятам?              — Конечно, — ответила я, мысленно закатив глаза.              «Ну да, попробуй тут отказаться».              — А кто ещё помогает?              — Да вот Ксюша вызвалась и Нагимов.              «Серьёзно? И зачем я только пришла в школу?»              — Ты как? — учительница вдруг пристально всмотрелась в моё лицо. — Ты какая-то жёлтая… Хорошо себя чувствуешь?              Я нервно улыбнулась.              — Это… просто тональник.              — А-а… — протянула она. — Оль, ты бы с этой косметикой поаккуратнее.              — Хорошо, — я поспешила на урок.              Когда увидела, как Ксюша весело обнимала Серёжу, внутри что-то оборвалось. Будто я вообще их не знала. Словно всё, что было раньше, вдруг перестало существовать.              Я бы предпочла, чтобы меня никто не заметил. Но Ксюша тут же позвала меня.              — Оля, иди к нам!              Нехотя подошла. Они встретили меня смехом.              — Оль, что ты с собой сделала? — Ксюша хохотала.              — Переборщила с тональником, — спокойно ответила я.              Они засмеялись ещё сильнее.              — Да тебе идёт! — с иронией бросил Серёжа и положил мне руку на плечо.              Я резко отдёрнула его руку. Смех затих.              — С тобой всё нормально? — обеспокоенно спросила Ксюша.              Я посмотрела в глаза Серёжи. Кажется, он всё понял, но молчал. А я… не знала, что сказать. Или, может, просто не хотела.              Ксюша была ни в чём не виновата. Это было глупо — злиться на неё. Но почему тогда внутри всё сжималось от этого мерзкого, удушающего чувства?              — Всё хорошо, — натянуто улыбнулась я. — Я рада за вас. Не хочу мешать.              Развернулась и ушла.              Я провела почти весь урок в туалете.              «Может, сбежать домой? Или хотя бы привести себя в порядок?»              Я встала перед зеркалом и смыла весь этот дурацкий тональник. На удивление, выглядела не так уж плохо. По крайней мере, хуже уже точно не стало.              Отправилась в столовую. Взяла пару булочек, села за ближайший стол. «Говорят, сладкое лечит. Проверим». Пока ела, сделала домашку на следующий урок.              Когда прозвенел звонок, нехотя поднялась и пошла в коридор. Там на меня налетела Ксюша — одна, без Серёжи.              — Оль, что с тобой? — подруга пристально смотрела на меня. — Ты обиделась?              — Какая ты смешная, Ксюш, — натянуто улыбнулась. — Как я могу на тебя обижаться?              По её лицу было видно, что она ничего не понимала.              — Тогда почему такая грустная?              — Я? Грустная? Это несовместимые вещи. Давай лучше расскажи, как тебе удалось охмурить Нагимова? — сказала это с лёгкой иронией.              Ксюшка, наконец, улыбнулась.              — Ах, ты об этом… Прости, что не рассказала раньше, просто времени не было. Мы вчера целый день провели вместе. Ну и вечер тоже.              — И чем же вы занимались? — я засмеялась, хотя внутри всё сжималось — интерес пересиливал.              — Не думай ничего такого! — она вспыхнула. — Я позвала его к себе домой, и мы вместе с родителями отпраздновали мой день рождения. Салатики, тортик, свечи — всё как положено.              — Хм… Ну и как, ему понравилось?              — Наверное. Он смеялся над рассказами родителей про моё детство.              Я усмехнулась.              — Твои родители так спокойно его восприняли?              Зная их строгость и желание выдать дочь замуж «по расчёту», это казалось странным.              — Пришлось немного схитрить, — Ксюша смущённо покраснела.              — В чём?              — Сказала, что мы с Серёжей близко общаемся с начала восьмого класса.              — М-да… И не стыдно тебе, Саурова?              — Чуть-чуть, — улыбнулась она. — Но так я избежала допроса. Родители только спросили, почему я раньше Серёженьку не приводила познакомиться.              «Серёженьку… Супер».              — А как ты ему призналась?              — Ой, лучше бы ты не спрашивала, — Ксюша прикрыла лицо руками.              — Ну-ка, рассказывай, — подтолкнула я её.              — Да я стесняюсь! — простонала она. — Я такого наговорила, что даже вспоминать стыдно… Давай просто сойдёмся на том, что я полная клуша.              — Ксюша-клуша, — хмыкнула я.              — Прекрати! Кстати, тебе Лиля не звонила?              — Звонила, но подробностей не рассказывала.              — Эх… Ну ладно. Вчера после шестого урока я подошла к Серёже. Он ещё раз поздравил меня с днём рождения, а потом я попросила его поговорить. Он, конечно, согласился — всё-таки именинница просит! Я сразу почувствовала себя увереннее, но всё равно внутри всё тряслось… Оль, ты не представляешь, как я волновалась!              — Ой, да представляю, — хмыкнула я, глядя на её раскрасневшееся лицо.              — Нет, не представляешь! — настаивала подруга. — В общем, мы вышли во двор школы. Всю дорогу я молчала, в голове крутилось, что сказать. А когда наконец заговорила, получилось просто ужасно… Я сказала, что он мне давно нравится, и если он отвергнет мои чувства, то разобьёт мне сердце навсегда. Это был такой стресс, что я готова была упасть в обморок! А потом вообще начала нести какой-то бред про то, что всё время наблюдала за ним…              Она встретилась с моим ошарашенным взглядом.              — В общем, он выслушал меня, сказал: «Давай попробуем»… и просто взял — поцеловал, — глаза Ксюши светились. — Знаешь, как я счастлива? Серёжа такой классный! После вчерашнего мне кажется, что я люблю его в три раза сильнее!              Я немного пришла в себя и спросила:              — То есть он предложил тебе встречаться? Теперь вы официально пара?              — Ну да, — она сияла. — Оль, это как в сказке! Я до конца не верила, что чудеса бывают, а вот оно… настоящее чудо!              — Ох… У меня нет слов, — я с трудом улыбнулась и обняла её.              Ксюша действительно была по уши влюблена. Может, даже больше, чем я. Разве я могла мешать их счастью? Подруги ведь для того и нужны, чтобы поддерживать друг друга.              — Представляешь, теперь мы с Серёжей вместе сидим! — радостно сказала Ксюша. — Ты бы видела, какой у всех был шок! Даже не верится, что я встречаюсь с самым популярным парнем в классе. А может, и во всей школе!              — Всё, теперь ты нас бросишь и будешь проводить с ним всё время, — пошутила я.              — Нет уж, тебя с Лилькой я не брошу! — серьёзно сказала Ксюша.              — Спасибо, конечно.              — Кстати, а где Лилька?              — На олимпиаде по английскому. Её ещё на Альбион отправляют в конце четверти.              — Серьёзно?! Кстати, я всегда хотела узнать, что это.              — Да я сама толком не знаю. Там какие-то сценки на английском показывают. Мы в начальной школе ходили, я тогда вообще ничего не поняла.              Ксюша усмехнулась.              — Что-то припоминаю. Оль, ты пойдёшь сегодня ёлку наряжать?              — Пойду. Людмила Михайловна заставила. А вы зачем напросились?              — Просто хочется ощутить новогоднее настроение. Праздник уже через месяц! Четверть так быстро пролетает…              — Точно…              Перемена закончилась, но наш разговор продолжился по SMS.                     Ксюша: А ты в курсе, что на следующей неделе у Серёжи День Рождения?                     Я: Нет, и что ты ему дарить собираешься?                     Ксюша: Вот у тебя хотела спросить!                     Я: Ну, подари ему какую-нибудь компьютерную игру, он же по ним с ума сходит                     Ксюша: Ага, конечно! Чтобы он бросил меня?!                     Я: Ну, тогда не знаю! Думай сама!                     Ксюшка замолчала, поэтому я ненароком подумала, что она снова обиделась на меня.                     Я: Может шарф? Шапка? Зима всё-таки                     Ксюша: НЕТ!                     Я: У меня фантазия закончилась                     Ксюша: Думай!                     И именно в этот момент меня с телефоном заметила учительница.              — Оля, убери телефон!              Я с неохотой спрятала его в карман.              После урока Ксюша вновь завела разговор:              — Оль, а как тебе идея с запонками для галстука?              — Ты хоть раз видела, чтобы он носил галстук?              — Нет, но если я ему подарю, то он...              — То он положит их в самый дальний угол шкафа, — перебила я её.              — Блин! Почему так сложно выбирать подарки? А особенно парню!              — Не кипятись. Что-нибудь придумаем.              Мы долго перебирали варианты, но в итоге решили, что до праздника ещё куча времени — успеется.              После шестого урока мы втроём отправились в классный кабинет наряжать ёлку. Настроения у меня и так не было, а теперь оно провалилось в бездну. Проблема была не в Ксюше — мне был противен сам Нагимов и их союз. Бесило всё. «Пусть только попробует что-нибудь сказать!»              — Здравствуйте, Людмила Михайловна! — радостно воскликнула Ксюша, врываясь в кабинет. — Где наше снаряжение?              — Всё там! — учительница указала на верхние шкафчики. — Серёж, помоги девочкам достать.              Тот взял стул и полез наверх.              — Фух… Сколько тут пыли, — поморщился.              — Да уж, — Ксюша оглядела коробки. — Всем этим игрушкам лет тридцать! Может, в следующий раз всем классом скинемся и купим новые? — предложила она, придерживая Серёжу, чтобы тот не упал.              — Я только «за»! — поддержала учительница.              Нагимов передал нам коробки с игрушками и гирляндами. И в этот момент я громко чихнула от пыли на коробках. Прямо на его джинсы.              — Будь здорова! — сказали все, кроме него.              Я смущённо улыбнулась Серёже:              — Прости.              — Новые джинсы мне теперь покупать будешь, — серьёзно заявил он.              — Я же извинилась!              — Да ладно, шучу. Всё нормально. Будь здорова, — улыбнулся и продолжил рыться в шкафу.              «Придурок».              — Оль, ставь коробки сюда, — командовала Ксюша. — Серёж, что дальше?              — Сама ёлка.              — Ну наконец-то!              — Держите, а то сейчас упадёт!              Мы бросились помогать ему вытаскивать части старой ёлки.              — Осторожнее, а то развалится! — предупредил он.              В этот момент зазвонил его телефон.              — Так, мы почти вытащили… Оль, лезь теперь ты наверх. А я пошёл отвечать на звонок.              И, не дожидаясь возражений, выскользнул из кабинета.              — Интересно, кто ему позвонил? — спросила Ксюша.              — Сейчас вернётся — узнаешь.              Я вскарабкалась на стул.              — Людмила Михайловна, сколько у этой ёлки всего частей?              — Вроде четыре. Три уже достали, осталась одна.              — А её тут нет.              Нагимов оставил меня одну с этой проблемой. «Отлично».              — Так… куда же мы её убрали в прошлом году? — учительница задумалась. — Тогда Орлов и Виноградова помогали украшать кабинет. Ещё места не хватило, поэтому полностью задвинуть её в шкаф не удалось. Ну что ж, открывай все шкафчики, может, она где-то там.              Я вздохнула и принялась за поиски. И, конечно же, последняя часть ёлки обнаружилась только в самом последнем, шестом по счёту шкафу. Надо было начинать с конца…              В этот момент вернулся Серёжа.              — Людмила Михайловна, Вы не против, если к нам присоединится мой друг?              — Конечно. Я как раз уже ухожу. Делайте что хотите, только кабинет и украшения не испортите… Хотя, если вы собрались покупать новые, мне уже всё равно.              С этими словами учительница собрала вещи и ушла.              — Серёж, а какой друг? — насторожилась Ксюша.              — Ты его не знаешь. А вот Оля — знакома.              Я удивлённо приподняла брови:              — Дима, что ли?              — Ну да. Сказал, что подойдёт через минут пятнадцать, поможет нам.              — А ему это зачем?              — Я предложил, а он не отказался.              — Ну, нам лишние руки точно не помешают, — пожала я плечами.              — С чего начнём? — спросила Ксюша.              — С ёлки, думаю, — ответил Серёжа, устало улыбнувшись.              — Мы — да. А ты займёшься гирляндами и настенными украшениями, — тут же скомандовала его девушка.              — Ты с ума сошла? Я там полгода копаться буду! — возмутился он.              — Иди-иди! — подбодрила я. — И побыстрее там, с огоньком в глазах!              Ксюша отправилась к ёлке, а Серёжа, проходя мимо, легонько толкнул меня плечом.              — Эй! — возмутилась я.              — Ты милая без косметики, — тихо сказал он и улыбнулся.              Я тут же вспыхнула.              «Зачем он так говорит? Почему он снова флиртует со мной, когда теперь у него есть Ксюша?»              Но он уже достал телефон и обратился к нам:              — Как насчёт музыки?              — Да-да! Её тут не хватает! — поддержала Ксюша.              Работа закипела. Ёлку нарядили сверху донизу, осталось только повесить гирлянды, но наш ленивый ди-джей до них так и не добрался. Он был слишком занят подбором музыки и сейчас включил Mr. Big — «Wild World». Мы все вроде как подпевали, но по-настоящему увлеклись только я и Серёжа. Ксюша, хоть и знала эту песню, стояла с каменным лицом — такая музыка не в её вкусе.              В кабинет постучали, и в дверном проёме показалась чья-то голова в шапке, нелепо сползшей на глаза.              — Не прошло и года! — фыркнул Серёжа и поспешил пожать руку Диме.              — Всем привет! — Дима снял шапку и подошёл ближе. — Я — Диман, а вы?              — Ксюша, — скромно ответила подруга.              — Эм… А ты? — он неловко посмотрел на меня, забыв моё имя.              — Оля, — улыбнулась я, поправляя украшения. — Ты правда пришёл помогать?              — Ага. У меня выходной, а дома мамка заколебала. Решил смыться к вам.              Мы дружно усмехнулись.              — Так, короче, Диман, — Серёжа подхватил коробку с декором и покачал её в руках. — Вот тебе эти… верёвки, или как они там называются. Прикрепи их к стенам булавками. Парты и стулья в твоём распоряжении, только сам будешь их расставлять.              — Это вообще-то называется серпантин, — поправила я и ткнула пальцем в коробку. — А ты, вместо того чтобы халтурить, займись гирляндами!              — Эй! — возмутился он. — Сама попробуй эти гирлянды распутать!              — А у тебя что, руки не из того места растут? — я прищурилась и скрестила руки. — Сам не справишься?              Он нахмурился, но в глазах у него мелькнул озорной блеск.              — Всё, тебе конец!              Я не успела даже отступить — Серёжа схватил меня и безжалостно вцепился пальцами в рёбра.              — Нагимов, прекрати! — завизжала я, выгибаясь и захлёбываясь смехом. — Ха-ха-ха! А-а-а!              — Нет уж! — он смеялся в ответ, ещё сильнее меня дразня.              — Отстань! — я пыталась вывернуться, но безуспешно.              — Извинись! — он остановился на секунду, держа руки наготове.              — Не подумаю! — я гордо вскинула подбородок, хотя дыхания едва хватало.              — Ах ты! — с торжествующим видом он снова набросился.              Щекотка продолжилась, пока я не сбилась с дыхания. Наконец он, тяжело выдохнув, всё-таки отпустил меня.              — И вообще, у меня имя есть!              — Да? Какое? — с усмешкой спросила я, глядя в упор.              Он сделал вид, что страшно обиделся, отвернувшись. И тут вмешалась Ксюша, подойдя ближе:              — Серёж, хочешь, помогу?              — Вот! — он тут же оживился и повернулся к ней. — Бери пример, Новикова! Пошли, Ксюш. Тебя мне как раз не хватало.              Я проводила их взглядом, ещё ловя дыхание после смеха. Только потом до меня дошло, что вообще творила: «Зачем я так с ним разговаривала?»              Я привыкла к тому, что Серёжа был свободен, что я могла обсуждать с ним всё что угодно, подшучивать, дурачиться… Мы вроде как наконец стали друзьями — по крайней мере, я хотела в это верить. Но теперь у него была девушка. И эта девушка — моя подруга. Если бы я позволила себе лишнего, Ксюша меня бы не простила. Нужно было держать себя в руках.              Дима подошёл ко мне.              — Громко смеёшься, — заметил он с улыбкой.              — Это комплимент? — притворно удивилась я.              Он усмехнулся, перебирая в руках серпантин.              — Поможешь? А то я вообще не разбираюсь в этом.              — Ты же слышал, как я только что отказала этому типу?              — Так ты вроде и не предлагала ему помощь, — Дима наклонил голову.              Я невольно улыбнулась.              — Ладно, сама не вижу причин тебе отказывать. Подсадишь на плечи? Чтобы парты ботинками не пачкать.              — А ты смелая, — присвистнул.              — Ой, — махнула рукой. — Я полгода чирлидингом занималась. Знаю, как забираться на плечи.              Он фыркнул:              — Чирлидинг? Первый раз слышу про такой развратный вид спорта.              Я рассмеялась.              — Видел же в американских фильмах девчонок с помпонами в коротких юбках?              — А-а, точно. Так ты этим занималась?              — Ага. Только бросила, — с легкой грустью сообщила я.              — Почему бросила?              — Группу расформировали.              — Понял. Ладно, залазь.              Я взяла серпантин и взобралась ему на плечи. Ленточки сыпались ему на лицо, и он то и дело сдувал их, чем вызывал у меня новый приступ смеха.              — А я думал, такие группы поддержки есть только в Америке, — вдруг сказал Дима.              — Не, — улыбнулась, понимая насколько же это распространенное мнение. — Представляешь даже в нашей глуши такое есть.              Новая порция ленточек упала Диме на голову, и я смахнула их с его коротко стриженной головы.              — А ты чем увлекаешься? — спросила я, прикрепляя серпантин.              — Четыре года в музыкалку ходил, потом два года занимался борьбой, но недавно бросил. Теперь вот… пишу тексты песен, у нас с ребятами группа.              — Вау! — восхитилась я. — Вы выступаете?              — Пока что в гараже. Иногда выходим на улицу, играем на площади.              — Обалдеть! Настоящая группа! Хотела бы послушать вас вживую…              Он ухмыльнулся. Мы закончили с развешиванием серпантина, и Дима вернул меня на пол.              — Приглашаю на репетицию. Послушаешь, оценишь.              — Да-да-да! — я радостно захлопала в ладоши. — Живое исполнение — это же мечта! Дим, это фантастика!              Он рассмеялся.              — Ты хоть к року нормально относишься? А то вдруг не понравится.              — Конечно! Я его обожаю!              — Окей, ты приглашена. Дашь номер?              — Записывай.              Я продиктовала цифры, чувствуя, как внутри растёт приятное волнение.              — Может, когда-нибудь на разогрев тебя пустим в качестве чирлидирши? — усмехнулся он.              — К сожалению, нужны минимум три участницы.              — Думаю, ты и одна справишься, — он мягко улыбнулся мне, вглядываясь в глаза.              — Ну что, закончили? — вдруг влез Серёжа. — А то заметил, что вы уже давно халтурите!              — В отличие от тебя — ни капельки! — возмутилась я.              — Ребят, вы посмотрите только, какая красота! — воскликнула Ксюшка позади Серёжи.              Мы все вчетвером отошли к доске, осматривая кабинет. Серпантин аккуратно свисал вдоль стен, на нём покачивались большие шары. Часы и картины оплела мишура, а её остатки мы разбросали вокруг горшков с цветами. С потолка на жалюзи падал серебряный «дождик». На окнах висели вырезанные из бумаги снежинки. А над школьной доской — пёстрая надпись «С Новым Годом!». В углу стояла наряженная ёлка, украшенная шарами, игрушками и яркой звездой на верхушке.              — Вот это я понимаю, постарались! — выдохнула я.              — Волшебно, — добавила Ксюша.              — А если в темноте?              Серёжа щёлкнул выключателем, и кабинет наполнился мягким светом гирлянд. Огоньки замерцали, отражаясь в стёклах, переливаясь по стенам.              — Невероятно, — прошептала я.