Восьмиклассница

      С утра вставать не хотелось совсем. За окном была вечная тьма: уходила из дома — темно, возвращалась — снова ночь.              Вообще, я люблю зиму. За снег, за горки, за возможность просто рухнуть в сугроб и утонуть в мягких холодных объятиях. За новогодние украшения, за сам Новый год.              Но не сейчас. Сейчас был гололёд, пятнадцатиградусный мороз, вечная серость, грязь из снежной каши и песка. Б-р-р.              Я думала о вчерашнем вечере: «Что же в итоге произошло между Ксюшей и Серёжей?» Хотелось узнать, но вряд ли бы кто-то из них мне что-то рассказал. Если бы она хотела, то позвонила бы.              «Неужели любовь и правда такая мощная штука, что человек перестаёт понимать, что делает? Влюблённые выглядят глупо. Но от них будто исходит свет. Они счастливы и это совсем не понять окружающим».              Ксюша была именно такой. Мне стало сложно вспоминать её прежнюю — ту, какой она была ещё до восьмого класса, до Серёжи. Тогда она говорила, что мечтает по-настоящему влюбиться. Я тогда не понимала: «Зачем? Что в этом хорошего — переживать, сомневаться, постоянно думать о ком-то? Разве это любовь?»              Но точно не то, что у них было.              «Она любит его. А он? Зачем он с ней?»              Серёжа делал её счастливой — просто тем, что рядом. Ксюша рассказывала, что они созванивались по вечерам, говорили обо всём.              «Может, ему правда не наплевать? Сколько они продержатся? Когда мне придётся успокаивать ревущую в три ручья подругу? Он же бросит её. А она будет продолжать его любить. Потому что дурочка».              Я посмотрела на своё отражение в зеркале и решила: «Да гори оно всё синим пламенем». Распустила волосы, накрасилась, оделась, вставила наушники в уши и отправилась в эту скучную, дурацкую школу.              По дороге я живо представляла: сейчас зайду в школу, увижу Ксюшу в слезах, и мы с Лилькой сразу пойдём к Серёже разбираться. Настучали бы ему по голове — и дело с концом. Все были бы довольны… кроме самой Ксюши, конечно.              Но всё оказалось совсем не так.              В раздевалке, на старом ободранном диванчике, сидели Ксюша с Лилей и спокойно болтали. Никаких слёз. Никакой обиды. Я нахмурилась — совсем не то, что я себе по дороге рисовала.              — Привет, — сказала я, вешая куртку на крючок.              — Доброе утро, — Ксюша подняла на меня глаза и мило улыбнулась.              — Оно добрым не бывает, — буркнула я, стягивая шарф.              — Почему же? — она вытянулась, расправила плечи. — У меня, по крайней мере, всё хорошо, — и улыбка её стала уж слишком счастливой.              — И что у тебя такого хорошего? — скептически приподняла я бровь.              — Да всё, — в голосе Ксюши проскользнула нотка высокомерия. — Жизнь прекрасна.              Я встала перед подругами, сдерживая раздражение.              — Расскажешь, что у вас вчера произошло? — осторожно спросила я. — Или это секрет?              — Да нет, ничего, — она махнула рукой. — Посидели в пиццерии, потом разошлись по домам.              — А как же визит к Нагимову? — я удивлённо распахнула глаза.              — Он сказал, что папу в командировку надо проводить, устал, вот и всё, — спокойно ответила Ксюша, поправляя волосы.              — А, ну ясно, — кивнула, но внутри всё закололо.              Я даже не понимала, радоваться мне или нет.              — Ксюш, ты на меня злишься?              — Нет, — коротко бросила она, глядя в сторону.              — Тогда что? — я подалась вперёд, вглядываясь в её лицо.              — Ничего, — пожала она плечами.              — Нет, ты обычно так не разговариваешь. Что случилось?              — Оль, всё нормально, — вздохнула она, но слишком резко, будто отмахивалась.              — Нагимов что-то сказал тебе? — спросила я с нажимом.              — Не называй его так, — резко бросила она. — У него имя есть!              Я сжала губы.              — И всё же?              Ксюша тяжело вздохнула и наконец посмотрела на меня прямо:              — Когда он провожал меня домой, то рассказал, что ты ему наговорила в ту перемену.              Я закатила глаза. «Блин! Кто его за язык тянул?!»              — Оль, правда, всё нормально, — тихо сказала Ксюша, но голос её был твёрдым. — Просто хватит вести себя так, будто ты моя мамочка. Я сама разберусь. Без тебя.              — Ты теперь так заговорила… — во мне вспыхнуло раздражение, руки сами сжались в кулаки. — Может, ты вообще не хочешь посвящать меня в свою жизнь? Этот придурок теперь стал для тебя авторитетом, и ты повторяешь его слова? Может, я вообще для тебя пустое место?!              С этими словами я схватила сумку и вылетела из раздевалки, хлопнув дверью.              «Как же они меня достали! Их отношениям всего неделя, а я уже мечтаю, чтобы он её бросил. Раз она не понимает элементарных вещей. Не понимает, что я вообще-то за неё волнуюсь. Что мне не плевать!»              Зайдя в класс, я сразу начала искать глазами Серёжу. Внутри всё кипело, а руки слегка дрожали. Когда я его увидела, в голове была одна-единственная мысль — подойти и ударить. Но я не могла.              Хотелось наплевать на всё — на него, на Ксюшу, на их отношения, на весь этот абсурд. Они не понимали меня. Никто не понимал.              Я молча села на своё место. Наверное, это был единственный урок в моей жизни, в который я по-настоящему вникла. Просто пыталась ни о чём не думать.              

***

             В пятницу на большой перемене, ко мне подбежала Ксюша. Она выглядела расстроенной.              — Оль, что случилось? Давай поговорим?              Я даже не взглянула на неё. Спокойно собирая вещи, бросила:              — Нам не о чем разговаривать. У тебя есть парень. Вот с ним теперь и разговаривай.              Встала и ушла.              «Никакой дружбы и быть не может, если она даже не пытается понять, что я чувствую».              

***

             В субботу Ксюша снова попыталась выйти со мной на контакт, но уже не напрямую. Вместо этого она уговорила Лилю выяснить, что со мной не так.              Лиля подошла ко мне с недовольным лицом, руки в боки.              — Ксюшка рвётся узнать, на что ты обиделась.              — Я ей всё сказала ещё в четверг в раздевалке, — сухо бросила я, даже не поднимая глаз от телефона.              — Я слышала, — протянула Лиля и скрестила руки. — Она всё равно не понимает.              — Ну так объясни ей! — я резко подняла на неё взгляд. — Ты же тоже уже всё знаешь, да?              Подруга закатила глаза и шумно выдохнула.              — Оль, что я должна знать? Я не слышала вашего разговора с Нагимовым. Но согласна, что Ксюша немного переборщила…              — Немного?! — я вскинулась, голос сорвался на крик. — Она теперь только и говорит про своего обожаемого Серёженьку! Ей плевать на всё остальное! Она перестала считаться с мнением подруг!              Лиля нахмурилась, тяжело вздохнула и развела руками.              — Да ты сама уже кипятишься из-за каждой мелочи…              — Отлично! — я резко забросила телефон в сумку. — Даже ты меня не понимаешь.              Я подхватила вещи и стремительно вышла, чувствуя, как внутри всё дрожит от злости и обиды.              

***

             В понедельник Ксюша предприняла третью, самую глупую попытку — отправить ко мне Серёжу.              На перемене перед последним уроком Ксюша, Серёжа и Лиля стояли в конце кабинета, что-то обсуждая. Я вошла как раз в этот момент. Внутри почти никого не было, поэтому я отчётливо услышала их разговор.              — Да она меня сразу пошлёт, — буркнул Серёжа. — Если даже вы вдвоём не смогли с ней поговорить…              «Умно рассуждает, надо признать».              Как только они заметили меня, тут же замолчали и уставились в мою сторону.              «Господи, как же это глупо!»              — Оль, стой! Давай поговорим! — крикнула Ксюша.              Но я вышла из кабинета, даже не обернувшись.              «Если это продолжится, я вообще перестану ходить в школу».              

***

             Во вторник во время урока мой сосед по парте, Паша Крылов, вдруг негромко сказал:              — Ты в последнее время совсем не общаешься со своими друзьями.              Я подняла на него взгляд.              — Тебе показалось. Именно в последние дни они достали меня сильнее всего.              — Ну так если достают, зачем с ними дружишь?              Удивилась.              — Ну, вот скажи, — начала громким шёпотом я. — Есть две подруги. У одной появляется парень. Она треплется о нём постоянно. А потом происходит недомолвка, и подруги ссорятся. Первая подруга перестаёт считаться с мнением второй, а вторая, естественно, обижается. Хотя всего лишь волнуется и хочет помочь. Но первая этого не понимает. Что делать второй, если она хочет сохранить дружбу?              — Ничего себе, у вас прям «Санта Барбара»! — Паша удивлённо посмотрел на меня своими большими серыми глазами и поправил очки.              Я улыбнулась. Со стороны это и правда выглядело забавно.              — Слушай, я, конечно, не эксперт в отношениях… — он занервничал, покраснел. — И у меня их вообще пока не было… Ну ладно, неважно! Но, по-моему, откладывать сложный разговор в дальний ящик — плохая идея. Разве не проще разобраться сейчас, понять друг друга, чем сидеть и дуться? Если эти две подруги действительно были близки, что им мешает помириться?              Я смотрела на него с открытым ртом.              — Паш, я никогда не думала, что ты такой… рассудительный.              Он снова покраснел, стал перебирать тетради, что-то искать в пенале. Я усмехнулась.              — Спасибо тебе за совет. Надеюсь, подруга номер два к нему прислушается.              — Да не за что. И всё, не отвлекай меня от урока! — пробурчал он и уткнулся в учебник.              «С Ксюшей просто нужно поговорить. Мы не сможем помириться, если я продолжу делать вид, что её не существует».              Разве стоит терять подругу из-за парня? Для чего же вообще нужны подруги? Они поддерживают друг друга в сложные моменты и дают советы, а не отворачиваются. И, как сказал Крылов, если дружба была настоящей, что мешало нам снова найти общий язык?              Кто из нас был неправ? Может, Ксюша, а может, и я со своей гиперопекой. Я ведь могла только советовать, но не вправе решать за неё.              «Это её жизнь, её выбор и её грабли. Если ей понадобится помощь, я всегда буду рядом, но больше не стану её упрекать».              Когда мы возвращались из школы, я шла позади всей компании — Костя Ромашечкин, Мишка Онисимов, Серёжа Нагимов, Ксюша Саурова и Лиля Журавлёва. Главная парочка держалась за руки, но выглядели они уже не так счастливо, как раньше. Больше говорили мальчики, а девочки молчали, даже не улыбаясь.              — Ребят, подождите! — окликнула я их.              Все обернулись. У Ксюши в глазах застыла такая боль, что мне стало стыдно.              — Новикова, чего хотела? — резко спросил Костя. «А ему-то я что сделала?»              Я глубоко вдохнула:              — Хотела извиниться перед друзьями.              Ребята переглянулись, явно не ожидая такого поворота.              — Я, правда, вела себя глупо, — голос предательски дрожал. — Ксюш, прости меня. Я никогда не хотела тебя упрекать, просто переживала за тебя… и, наверное, не доверяла Серёже.              Перевела взгляд на Нагимова.              — Серёж, и ты меня тоже прости. Я постараюсь изменить своё отношение.              Потом посмотрела на Журавлёву:              — Лиль, перед тобой я тоже виновата. Ты вообще ни при чём, а я сорвалась на тебя. Простите меня все. Я очень хочу, чтобы всё было, как раньше.              Мишка присвистнул:              — Ого… Оль, это точно ты?              Я невольно улыбнулась.              — Оль, ты первый раз за долгое время назвала меня по имени, — усмехнулся Серёжа.              — Мы все переборщили, — тихо сказала Лиля.              — Оля-я-я! — Ксюша бросилась ко мне с таким отчаянным порывом, что я едва устояла на ногах. — Прости меня! Я так испугалась! Думала, что ты больше не хочешь со мной общаться. Я буду рассказывать тебе всё-всё… Только, пожалуйста, больше не обижайся!              По щекам текли слёзы. Лиля подошла и тоже обняла нас.              — И ты меня прости, если я сказала что-то не так, — прошептала она.              — Ну всё, потоп! — рассмеялся Серёжа. — Давайте я вас тоже обниму!              Он тут же навалился на нас троих, а Ромашечкин с Онисимовым разразились хохотом.              — Уйди! Тут только девочки! — возмутилась Ксюша, отпихивая его локтем.              — Блин… Ну меня обнимите тоже!              — Перебьёшься! — дружно ответили мы, и все засмеялись.